бог устал нас любить

Глеб всегда думал о смерти, как о чем-то страшном, всегда погружался в состояние истерики только при мысли о ней. Иногда ему казалось, что он уже стоит на её пороге и это осознание вызывало у него панические атаки и кошмары. Он боялся умереть и боялся, что умрут его близкие. Он думал, что это безумно страшно — умирать. Ровно до того момента, когда он, сидя за рулём машины, ловит себя на очень простой мысли, не вызвавшей у него ни капли страха, только сожаление. Я сейчас умру. Начинается все вполне обычно — Серафим снова собирается на охоту, со сосредоточенным видом закидывая вещи в свою сумку. Глеб наблюдает за этим с дивана, меланхолично выкуривая сигарету. Он уже намного спокойнее относится к тому, чтобы отпускать Серафима куда-то без своего сопровождения. Главное, что с проверенными людьми и по наводке, не вызывающей никаких подозрений. Прямо как в этот раз. Глеб верит, что они справятся. Правда, придётся пару дней побыть без связи, но это он, наверное, переживёт. — Смотришь так, — Серафим останавливается посреди комнаты, — что я начинаю уже сомневаться: ехать-нет. — Ой, смотри прям, — Глеб закатывает глаза и качает головой. Он ничего такого в свой взгляд не вкладывал. — Если бы я не хотел, чтобы ты ехал, я бы об этом тебе сказал. Думаешь, я буду стесняться? — Ну да, — хмыкает Серафим и улыбается своим собственным мыслям. — Чем займёшься? — Хуй дрочить буду, — Глеб хитро улыбается и приподнимает брови. — Может мне не уезжать тогда? — Серафим улыбается ему в ответ, и Глеб надеется, что щеки его не загорелись от мысли о том, чем они могли бы заниматься. — Нет, вали, — фыркает он и бросает в Серафима подушку с дивана, которую тот с готовностью ловит и бросает обратно. — Нет, серьёзно, ты че-то задумал? — Да ничего я не задумал, — Глеб пожимает плечами. — Ну, может попадётся что-то на глаза, поеду посмотрю. Если что-то опасное будет, я не полезу, — добавляет он для верности. — Вообще не лезь, — Серафим смотрит на него, прищурившись. — Не, это ты как-то охуел уже, — Глебу, если честно, совсем не хочется сидеть дома без дела, да и он будет аккуратнее. Что может случиться? Серафим подходит к дивану и присаживается на корточки. Поставив локти на колени Глеба, он заглядывает ему в глаза. — Давай я приеду, и мы вместе полезем в какую хочешь хуйню? Глеб смотрит на него сверху вниз и поджимает губы. Конечно, когда Серафим просит о чем-то вот так, ему сложно отказать. Ему в целом сложно отказать, но в таком положении — вообще невозможно. — Ладно-ладно, я буду просто кататься. Патруль, понятно? — Щенячий патруль, — Серафим улыбается широко и тянется, чтобы Глеба поцеловать. — Сам ты щенячий, — хмурится тот, но все же целует в ответ. В груди неприятно скребет из-за того, что он Серафима обманывает, но так будет лучше. Меньше знает — крепче спит. Крепче спит — быстрее поохотится и вернётся, как ни в чем не бывало. Глеб не считает себя слабаком. Тупым и беспомощным он себя тоже не считает. Ему понятны волнения Серафима, потому что он испытывает те же самые чувства по отношению к нему, но не хочется быть просто бесплатным приложением к своему парню. Как-то же он дожил до их встречи. Стоит Серафиму уехать, Глеб заваривает себе кофе, надевает очки и садится за ноутбук. Он ищет что-нибудь странное, хоть что-то, что может его касаться. Прочесывает все новости, делая мысленные пометки, заходит в группы и каналы. Через пару часов у него уже есть примерное представление о том, кого — вернее, что — ему придётся отыскать. Глеб выкуривает несколько сигарет, прежде чем начать собираться. В рюкзак свой кладёт на всякий случай ещё парочку пистолетов, вместо одного, как обычно. Захлопывает ноутбук, не включая и выходит из дома. Приехав в нужное место, Глеб ещё несколько минут собирается с мыслями. Время идёт к вечеру, закатное солнце уже выглядывает из-за многоэтажек. Ему бы неплохо узнать у местных жителей какие-то подробности, чтобы не искать вслепую. Побродив немного по дворам с сигаретой в зубах, Глеб натыкается на небольшую компанию стариков, играющих в карты за столом. Он поправляет очки на носу и достает из кармана бейджик прессы. Полицейским притвориться у него не получилось бы никогда, а вот любопытным журналистом, собирающим материал для желтушной криминальной газеты — пожалуйста. Уже минут через десять он сидит в окружении стариков и слушает все последние сплетни, присоединившись к их игре в карты. Глеб давно замечал, что именно дедули — страшные сплетники, да и любят его больше, чем вечно осуждающе бабки со скамеек у дома. — Да мы уж что только не делали, — говорит один из них, подкидывая Глебу карты. — И людей вызывали, чтобы они со всеми собаками бродячими на районе разобрались. И сами патрулями ходили. Без толку. — Не помогло? — интересуется Глеб, отбиваясь от него и скидывая карты в бито. — Да какой там, вообще ничего не поменялось, — сокрушается старик. — А молодёжь-то жалко. Вообще он приезжает сюда только из-за многочисленных новостей о нападении бешеных собак на людей в этом районе. Может создаться ощущение, что во всем этом нет ничего подозрительного, но если этот старик прав хоть на каплю, и они действительно приняли подобные меры, то странно, что нападения не прекратились. К тому же, какая простая собака будет избирательно нападать на людей примерно в одном и том же месте? Глеб не верит, что обычное животное, пусть даже бешеное, будет рвать людей с таким остервенением, отрывая обязательно какую-нибудь часть тела, но не убивая их при этом. Всё жертвы нападений выжили, но остались без рук, ног, пальцев, и с моральной травмой на всю жизнь. Вряд ли получится такое проработать. Полиция тут, конечно же, бессильна. Там, где были камеры, и в самом деле видели собак, там, где их не было, полагались на слова жертв. В какой-то момент Глебу кажется, что он слишком много на себя взвалил, но сдаваться он не хочет. Задаётся только вопросом, почему никто из охотников ещё не начал работать здесь? Неужели все так боятся? Никто не обратил внимания? Странно. Можно дождаться Серафима, раз такое дело. Но Глеб все равно уже здесь, разузнает, проверит, а если запахнет жареным — поедет домой, а потом вернётся с поддержкой. А может он и сам справится и не придётся никого дёргать и волновать. Посидев ещё немного со стариками, Глеб кое-как из от них отвязывается и возвращается в машину — дождаться темноты. Он считает, что это дело рук — точнее, лап — перевертыша. Нападения не завязаны на лунном цикле, они происходят в разное время. Такое ощущение, что тварь нападает, как только появляется возможность поймать кого-то в одиночестве. Осталось только не наткнуться на патруль и наткнуться на демона. Когда на улице темнеет, и зажигаются фонари, Глеб отгоняет машину в менее приметное место. Хватает с заднего сиденья рюкзак и выходит на улицу. Сначала он решает походить по району в поисках укромных мест. Если перевертыш почует его, да ещё и убедится, что он один, то наверняка захочет напасть. Глеб долго бродит во дворах и уже почти вернувшись к машине находит какую-то тёмную аллею, освещенную одним одиноким фонарём у скамейки. Идеальное место, чтобы напасть на какого-нибудь беззащитного подростка, возвращающегося домой с гулянки. Глеб ходит туда-сюда, борясь с желанием достать нож и порезать руку. На запах крови демон точно приползет, к гадалке не ходи. Но он ведь обещал Серафиму так не делать. Глеб качает головой. Он не самоубийца. Наверное. Все можно сделать проще и быстрее, но стоит ли ради этого пренебрегать собственной безопасностью, рискуя остаться один на один с сошедшим с ума от крови демоном? Погрузившись в собственные мысли, Глеб не сразу замечает движение под самым фонарём. Когда его взгляд цепляет тёмную фигуру, она оказывается уже слишком близко. Он поворачивается и видит перед собой нечто, только издалека напоминающее девушку с ярким макияжем и в вызывающей одежде. Она хищно принюхивается, приближаясь к Глебу, прищуривает свои чёрные глаза. — Вот так встреча, — бурчит он себе под нос, на что слышит вырывающийся из груди твари низкий рык. Он даже не рассчитывал, что встретится с демоном настолько быстро. Даже не приходится ничего делать для этого. Глеб аккуратно начинает отходить назад, положив руку на нож за поясом. Стоило, наверное, достать пистолет сначала, а потом уже бродить сколько влезет. Ну, теперь уже об этом поздно жалеть. В глазах демона мелькает голодный огонёк, когда он замечает движение. Кажется, для него это все — игра с жертвой, повеселиться, прежде чем растерзать. Глебу не хочется быть съеденным. Он решает, что хватит тянуть. Резко отпрыгивает на пару шагов и стягивает с плеча рюкзак. Демон в это время из страшной девки превращается в не менее страшную собаку и тут же бросается вперёд. Глеб успевает только наполовину расстегнуть молнию, когда руку пронзает резкая боль от когтей демона. Рюкзак падает на землю, а самому Глебу приходится отступить. Охуенно подготовился, ничего не скажешь. В груди начинает разливаться паника, сжимая своими цепкими лапами лёгкие, мешая дышать. Глеб хватается за нож и машем им перед собой, игнорируя пульсирующую боль в руке. — Я тебе, блять, просто так не сдамся, — произносит он сквозь зубы. Демон соображает, видимо, что рюкзак для Глеба очень важен, поэтому старается оттеснить его в сторону. Рычит и бросается на него, стараясь не напороться на нож. Но Глеб понимает, что эта осторожность надолго не затянется, что твари надоест играть с истекающим кровью человеком, инстинкты возьмут свое. Отбросив в сторону здравый смысл, Глеб первым кидается на демона. Он пытается повалить его на землю, проткнуть или хотя бы задеть ножом и, кажется, у него это получается. Тварь воет, но не сдаётся. Глебу кажется, что их мысли в данный момент сходятся. Демон рычит, изворачивается совсем не по-животному, оказывается прямо над ним и щёлкает зубами у самого уха Глеба. Он чувствует, как острые когти оставляют глубокие раны от ключицы до самого живота и сам едва не воет от боли, удерживаясь только чудом. В ответ он тоже рычит, матерится, бьёт демона ножом в живот. Лезвие, покрытое тонкими рунами, входит в его тело, как в масло, но не убивает, просто сбивает с толку. — Сдохни ты уже, блять, — Глеб выбирается из-под твари, ногами отбросив её от себя и бросается к рюкзаку. Кажется, что болит все тело, но если он начнёт анализировать что и где именно, то точно упадёт и больше не встанет. Схватив рюкзак и справившись, наконец, с его молнией, Глеб берет пистолет, тут же снимая его с предохранителя. В этот же момент с ног его сбивает очухавшийся демон. Глеб делает все, чтобы перевернуться на спину, хватает крепче пистолет и несколько раз стреляет, несмотря на зубы твари, впившиеся в его правое плечо. Демон воет, ослабляя хватку и заваливается на него сверху. Он оказывается на удивление тяжёлыми и Глебу на какое-то мгновение становится тяжело дышать. Собрав все силы, он снова пинает тварь ногами. Заняв более удобное положение, он стреляет ещё два раза, прямо в голову. Сидя напротив затихшего демона, Глеб наблюдает, как из чёрной собаки он снова превращается в окровавленную девицу. Да и сам он выглядит не лучше. Поднявшись на ноги, Глеб убирает пистолет в рюкзак и вешает его на плечо. Ему бы избавиться от тела. Ему бы помощь. Схватив демона за ноги, Глеб тащит его к машине. Хорошо хоть недалеко. Не думая, он закидывает тело на заднее сидение, а сам садится за руль. Домой нельзя, там никого. Ехать в город в таком виде? Сомнительная затея, буквально до первой остановки. Его окровавленного, с трупом в машине точно кто-нибудь, да остановит. Глеб вдруг вспоминает место, о котором когда-то рассказывал Серафим — там живёт его друг, экзорцист. Он наверняка не удивится такому гостю на пороге, и точно сможет помочь. Отыскав в недрах машины бутылку с водой, Глеб плескает её на руки, трёт лицо, вытирая его наиболее чистым рукавом толстовки. Хорошо, что хоть одежда чёрная и не надо беспокоиться, что на ней будет видна кровь. Глеб по памяти набирает адрес в картах. От демона он сможет избавиться по дороге, или взять с собой для верности. Главное, чтобы его подлатали немного. Отъезжая, Глеб думает о том, как же разозлится Серафим, когда узнает об этом. Мысль о том, что ехать недалеко, приносит Глебу облегчение. Он, вроде бы, и не сильно ранен, хотя там сразу и не понять. Рана на груди пульсирует, отдавая болью в руки и ноги. Блять, он же хотел быть аккуратным. И почему никогда не выходит так, как хочется? Выехав из города на трассу, Глеб прибавляет скорость. В голове туман, тело болит. В этот момент он первый раз думает о том, что не доедет до назначенной точки. Глеб отбрасывает эти мысли. Не такие уж серьёзные у него раны, да? Но постепенно хватка на руле начинает ослабевать. Глеб ничего не может сделать с этим странным ощущением онемения во всем теле. Он машет головой, разминает пальцы, но это вообще не помогает. Он стремительно теряет контроль над собственным телом и ничего не может с этим сделать. И тогда Глеб уже точно знает — он не доедет. Тело уже совсем не слушается, держится скорее по инерции, но это ненадолго. Внутри все ломает, но сил нет ни на то, чтобы затормозить у обочины, ни на звонок по телефону. Он хотел бы позвонить Серафиму. Он хотел бы оказаться с ним рядом. Он хотел бы, чтобы в голове не было чёткого осознания того, что сейчас произойдёт. Глупо как-то. Ему бы жалеть, видеть проносящуюся перед глазами жизнь, плакать или паниковать, но получается только бороться с подступающей темнотой. И единственной чёткой мыслью. Я сейчас умру. Последнее, что видит перед собой Глеб — фары встречной машины.