Осколки

Несколько часов назад

      Одежда полетела очень быстро.       Мозг отключился, и Лу просто… чувствовала. Не хотелось думать, что происходящее она никогда бы не смогла даже представить, что это, вообще-то, её лучший друг… Единственное, что девушка сейчас понимала, — по телу носились электрические импульсы от каждого места, где касались его пальцы.       Такого она не испытывала ни с кем. Так что вдвойне потеряла голову.       От контраста разгорячённой кожи с прохладной постелью побежали мурашки, от скользящих по шее, плечам, рёбрам пальцев Йонаса — новые разряды тока. Спина невольно выгнулась, и его ладонь тут же нырнула под неё, пока сам он оставлял поцелуи на лице и спускался к шее, ключицам.       Лу, не выдержав, обвила его ногами, потянула на себя, обхватила ладонями лицо и поцеловала. В этот момент подумала, что ничего естественнее и случиться не могло. Разве не логичный исход многих лет знакомства, дружбы? Всегда ведь были друг другу ближе всех…       Может, когда здравый рассудок вернётся, Лу будет думать по-другому, но сейчас останавливать происходящее казалось преступлением. Поэтому она лишь теснее прижалась к Йонасу, животом к животу, обвила руками шею.       Наверное, можно было и раньше к этому прийти… но лучше поздно, чем никогда.

Сейчас

      Просыпаться на груди Йонаса, перекинув через него руку, — странно. Не думать о том, как всё хреново, потому что друзья с друзьями не спят, — ещё страннее. Ну, а чё страдать? Если так подумать, в больнице и после неё между ними всё кардинально изменилось, просто они признавать не хотели. Может, оба боялись, что дружба разрушится и всё такое… Только вот в чём прикол — как на друзей друг на друга они уже давно не смотрят. Так что всё пришло к закономерному итогу.       Йонас шевелится, крепче прижимает к себе Лу. Поворачивая голову, касается носом её лба, едва ощутимо целует — но так, что сердце частит, пульс бьётся в горле, мешая дышать. Свободной рукой Бэр скользит от плеча, по локтю, предплечью, запястью, к кисти, пальцам, переплетает их со своими.       Лу наблюдает за этим заворожённо, не шевелясь, поражённая тем, что он способен на такие… ласковые и трепетные касания. Во-первых, она никогда в нём подобного не подозревала, потому что забота друга ощущалась совсем иначе — логично, конечно, — а во-вторых, до этой секунды не знала, что к ней кто-то может так относиться, так прикасаться, что совершенно отключается мозг и остаётся лишь одно — чувства.       — Мы поговорим? — тихо спрашивает Лу, глядя, как его большой палец скользит по её костяшке.       — О чём? — слегка хриплым голосом отзывается Йонас.       Она приподнимает голову, задевает его подбородок кончиком носа, чуть-чуть отодвигается. Тянет вверх уголки губ, встречает любопытный взгляд. Вдруг думает, что никогда не видела Йонаса таким расслабленным, а теперь кажется, что он может лежать с ней так хоть ещё неделю.       Ну, не то чтобы она против.       — Давно ты влюблён в меня? — наконец задаёт вопрос Лу.       — А ты в меня? — с хитрой полуулыбкой вторит он.       С притворным возмущением она цокает, хлопает тыльной стороной свободной ладони по его рёбрам, вызывая лишь смех. Сощуриваясь, говорит:       — Я первая спросила.       Йонас скользит задумчивым взглядом по лицу Лу. Отворачивается, смотрит в потолок, размышляя о чём-то. Несколько секунд спустя поворачивается обратно, вновь глядит на неё, глаза в глаза. Приподнимает краешек губ чуть выше.       — С интерната, — признаётся Бэр.       Наблюдая за охреневшим выражением лица Лу, Йонас явно веселится — он сто процентов в курсе, что она никогда даже не подозревала, что у него к ней какие-то чувства, помимо дружеских. С другой стороны, как бы она задумалась об этом, заметила, если он ни разу не намекнул, не дал понять, что она ему нравится? Он такой любитель ведь о чувствах разговаривать.       Собственно, как она сама.       — Я даже не… — пытается Лу что-то сказать, но заикается.       — Знаю. Я сам не понимал, — произносит Йонас, крепче сжимая её пальцы. — Точнее, не хотел признаваться. В первую очередь себе. Влюбиться в лучшую подругу? Жесть ведь. В смысле, я думал… я боялся, что мои чувства разрушат те отношения, которые у нас были. Дружбу. Ну и не сказать, что это было взаимно. Да?       Лу молчит, коротко кивает. Опускает взгляд, тянется ладонью к его лицу, мягким движением проводит указательным пальцем по линии челюсти, подбородку. Слабо улыбается, чувствуя, что теперь Йонас едва дышит. Она ведёт дальше, вдоль шеи, медленно, возвращается к подбородку — в следующую секунду, цепляя его всеми пятью пальцами, подаётся вперёд и целует Бэра.       Он тут же отвечает, обнимает сильнее. Тянет Лу на себя так, что она заваливается на него, улыбаясь сквозь поцелуй.       Йонас не сопротивляется, когда девушка упирается их сцепленными в замок ладонями над его головой, а свободной сжимает плечо.       Лу разрывает поцелуй, приподнимается всего на пару миллиметров, касаясь своим носом его.       — Так мы теперь типа встречаемся? — спрашивает она, и на этот раз хрипло звучит уже её голос.       — А ты типа хочешь? — улыбается Йонас, заправляя ей за ухо синие пряди.       Лу улыбается в ответ, сдвигается вправо, оставляет долгий поцелуй в уголке его губ. Затем выпрямляется, мягко высвобождает пальцы из его хватки и хитро смотрит на него.       — Накорми меня и спроси ещё раз. Я в душ.       Соскользнув с него, она стремительно уходит.       Вышедшую из душа Лу застаёт запах кофе. Надёжнее затягивая на груди полотенце, она босыми ногами шлёпает на кухню, где уже вовсю хозяйничает Йонас. Девушка не успевает даже остановиться или что-то сказать, как он хватает её за руку, притягивает к себе и целует, вжимая в столешницу.       Спустя время Бэр отрывается от Лу, малость отодвигается, глядя ей в глаза. Кладёт руки по обе стороны от неё, приподнимает уголок губ.       — Лу Рид, а, Лу Рид? — проговаривает он. — Так мы встречаемся?       — А ты хочешь? — возвращает она его же вопрос.       Не размышляя ни секунды, Йонас отвечает:       — Хочу.       Теперь Лу смотрит на него серьёзно, без прежней весёлости. Поправляет растрёпанную светлую чёлку, проводит ладонями по щекам, сцепляет руки за шеей. Глубоко, бесшумно вздыхает, неторопливо скользя взглядом с одного его глаза на другой.       — Значит, встречаемся, — отвечает наконец она. — Хоть пока что это и странно.       — Плохо странно? — уточняет Йонас.       Лу улыбается.       — Хорошо странно. Очень хорошо. Правда.       Он удовлетворённо кивает, наклоняется чуть вперёд, прижимается своим лбом к её. Неторопливо обвивает талию.       — Пойдём есть.       — Ага.       Ни один с места так и не сдвигается, не желая друг друга отпускать.       Ни через час, ни через три уехать от Йонаса не получается. Он не даёт, да и Лу не особо сопротивляется. Поэтому весь день они валяются в обнимку на диване, смотрят телик, иногда — часто — целуются, совершенно забывая сюжет передачи или фильма.       Пропуская мимо ушей происходящее на экране и играясь с пальцами Йонаса, Лу думает, что чувства к нему зародились всё-таки ещё до больницы. Просто проявляться стали там, потому что она проводила с ним куда больше времени, чем обычно, и общались они ближе. Впрочем, ощущается всё это по-прежнему слегка странно, непривычно, но охренеть как хорошо.       Как будто их отношения теперь точно такие, какие должны быть.       Вечером Ирма и Тома зовут всех в «Утконоса» — какая-то хорошая новость.       Ребята уже в сборе к тому времени, как Лу с Йонасом добираются до бара. Они обнимают всех, падают рядом друг с другом, напротив Ирмы и Томы. Вместе с Доганом и Малой выжидательно смотрят, пока те с хитрыми улыбками переглядываются.       Впрочем, судя по лицу Йонаса, он догадывается, в чём дело.       — Барабанная дробь… — начинает Ирма, отстукивая ритм по краю стола.       — Мы наконец-то переезжаем на ферму ближе к городу! — продолжает Тома.       Сначала наступает тишина, затем ребята разом громко радуются и поздравляют. Доган, наливая выпить всем, кроме Малой — у неё, как всегда, сок, — хлопает Тому по плечу. Тина обнимает Ирму, едва не ломая ей кости от счастья. Лу тянется через стол, с улыбкой сжимая ладони их обоих и подмигивая. Все выпивают.       — Кстати, Лу, — заговаривает Доган, наливая по новой, — круто волосы покрасила.       — О-о-о, да-а, — подхватывает Тома, двигая к себе стакан. — Согласен. Прям ностальгия. Только щас тебе больше идёт.       — Ой, да ну вас, — фыркает Лу, отмахиваясь, но в тот же момент улыбается. Добавляет тише: — Знаю, что щас больше идёт.       Парни смеются.       В следующее мгновение она округляет глаза, когда Йонас закидывает в недвусмысленном жесте руку ей на плечи, свешивая кисть. Лу поворачивается к нему, вопросительно поднимает брови, на что он лишь улыбается и поворачивается к остальным, затем прижимает её к себе ближе и говорит:       — У нас тоже новости. Мы теперь вместе.       Сказать, что лица за столом удивлённые, — сильно преуменьшить. Однако хватает нескольких секунд, чтобы переварить новость, и вот уже ребята поднимают стаканы за Лу и Йонаса так же, как мгновения назад — за Ирму и Тому.       Внезапно Малая восклицает:       — Ну я же говорила тебе ещё в интернате, что ты ему нравишься! Кто бы слушал!       Все смеются, и Лу расслабляется, сжимает свисающую с плеча ладонь Йонаса, переплетает пальцы. Улыбается, облокачивается на него.       Почему-то она переживала, что друзья могут не понять, не принять, но оказалось всё хорошо, даже замечательно. Можно выдохнуть и ничем больше не париться. Тем более впервые за много дней всё по-настоящему отлично: самочувствие прекрасное, а рядом — парень, в которого она влюблена по уши.       После третьего стакана Йонас тащит Лу танцевать. Он обнимает её за талию, разворачивает к себе спиной, прижимается грудью, смеясь качает из стороны в сторону. На танец движения похожи мало, но это их не особо волнует — главное, им весело. Затем он хватает её за руку, кружит, а после тянет на себя так резко, что она врезается в него, запрокидывая голову.       Кто целует первым — не имеет значения.       Разъезжаются все только к ночи. Лу из объятий Йонаса еле выбирается, потом оставляет быстрый поцелуй в уголке губ, берёт такси и едет домой. Всю дорогу, глядя в окно, она не может перестать улыбаться, чувствуя себя даже слишком хорошо.       В кои-то веки.       Утром Лу долго валяется, глядя в окно и размышляя о вчерашнем. На губах сама собой возникает улыбка, и девушка, немного смущённая своей реакцией, утыкается лицом в подушку и жмурится. Следом всё-таки поднимается с кровати, небрежно заправляет постель и плетётся к кухонному блоку, убирая волосы за ухо.       Заварив травяной сбор, Лу неторопливо пьёт. Делает нехитрый завтрак, опустошает кружку. Потом занимает себя упражнениями, раздражаясь из-за того, что дыхание сбивается быстро, а сердце скачет как сумасшедшее. Приходится остановиться, упасть в кресло-мешок, медленно дышать. Несколько минут спустя она уходит в душ, быстро споласкивается.       Когда приходит уведомление, Лу хватает телефон и снова садится в кресло, вытягивает ноги. Открывая чат, улыбается. Йонас утра ты как, норм?

Я

ага

ты?

работаешь?

Йонас тоже норм да, работаю правда, не успел смену начать, как уже приключения нашёл. точнее, они меня. она

Я

чё случилось?

Йонас пришлось отшить майю. сказал, что у меня девушка есть я думал, малая хреново выглядит, когда расстраивается       Наверное, Лу не должна смеяться… но не получается сдержаться. Бедная девочка, судя по всему, такой надеждой жила… Нет, это невозможно. Прижимая тыльную сторону ладони ко лбу, девушка всё-таки не выдерживает и смеётся.

Я

сочувствую ей

но не от всего сердца

Йонас попросила, чтобы я сообщил, когда мы расстанемся. она ещё раз попробует       Лу давится. Немножко.

Я

когда

ясссно

то есть там стойкая уверенность, кто тебе больше всего подходит

Йонас ага, походу ну, мнения у нас очень разные у меня вот стойкая уверенность, что больше всего мне подходит девушка, у которой имя начинается на «л» и заканчивается на «у» знаешь такую?

Я

понятия не имею, о ком ты

Йонас жесть много теряешь       Лу снова улыбается.

Я

отвлекаю тебя, наверное

Йонас да не особо хотя погоди, чё-то там уже опять стряслось убежал вечером приду

Я

ага

      Уголки губ опустить вообще не получается, так что Лу подпирает ладонью подбородок и смотрит на телефон. Прокручивает в голове всю переписку, глубоко вздыхает, запрокидывает голову, глядит в потолок.       Через пару часов она выходит прогуляться, а вечером, как и обещал, приезжает Йонас. Лу пару секунд смотрит на него, затем хватает за воротник и под его смех затягивает в блок, захлопывая дверь.       Так, привыкая к новым отношениям и тренируясь, псионичка проводит следующие три недели. Прогресс с пси заставляет её чуть ли не до потолка подпрыгивать — Лу уже может поднять тяжёлые предметы вроде стульев и небольших столов, а лёгкие даются проще простого, и опустить их она может без труда. Остальные пока вызывают напряг и едва ощутимую боль в висках. Так что мелкие вещи Йонас разрешил поднимать без его контроля, а крупные — только с ним.       К слову, Лу даже не знает, кто её прогрессу радуется больше — она или он. Каждый раз, когда у неё что-то получается и болей нет, у него столько гордости во взгляде, что ей дальше стараться хочется, чтобы всё лучше и лучше получалось. Однако перегружать себя Бэр ей не даёт, сразу останавливает, как только девушка доходит до предела. С каждой тренировкой он тормозит позже, чем в предыдущий раз. Говорит, что она молодец, потом проверяет её состояние.       Теперь ещё при любой встрече Йонас вместо приветствия целует Лу в лоб. Даже если они уже раз пять на дню виделись. Она благодаря этому научилась идеально распознавать его настроение. Слишком долго обнимает или губами ко лбу прижимается — значит, всё хреново, и они стоят так до тех пор, пока ему не становится легче.       Сегодня у него наконец-то выходной, так что со спокойной душой они в обнимку валяются на кровати и никуда не спешат. Пока Йонас, забравшись ладонью Лу под футболку, скользит пальцами по её рёбрам, она лениво размышляет о том, насколько такие моменты стали привычными: она снова встречает утро в его блоке, ибо поздно вечером он домой не дал уехать, время перевалило за двенадцать, из постели вылезать нет желания, а на ней одна из его футболок, в которой она безнадёжно тонет и которую, кажись, официально стащила.       Вес набрать, кстати, не получается. Лу как сбросила несколько килограмм в больнице, превратившись в оживший скелет из кабинета биологии в интернате, так и всё. Финита ля комедия. Да здравствует костлявая задница.       Лу закидывает свою ногу на ногу Йонаса и поднимает голову, задевая носом линию челюсти. Медленно моргает.       — Нам бы встать.       Он приоткрывает один глаз, несколько секунд смотрит на неё, закрывает. Сильнее обнимает, чуть ли не заваливая её на себя, и зарывается носом в её волосы, шумно вздыхает.       — Не понимаю, на каком языке ты разговариваешь. Абонент недоступен, перезвоните позднее.       Лу тихо смеётся. Лежит без движения какое-то время, собирается с мыслями. Уже пару дней хочет поговорить с Йонасом на тему, которая ему наверняка не понравится, и теперь, кажется, самое время. Да и тянуть уже невозможно — иначе однажды эти мысли точно её сожрут.       — Йонас? — негромко зовёт она.       — М-м? — лениво отзывается он.       — Я задам вопрос, но тебе он не понравится.       Йонас молчит, не шевелится. Заметно напрягается, сто процентов догадываясь, о чём Лу хочет спросить. Он вздыхает вновь — на этот раз тяжело, вымученно. Наверное, ему хочется и дальше не двигаться, не говорить, а то и вовсе притвориться, что не слышал слов девушки. Однако Бэр всё же отмирает, переворачивается на спину, вопросительно приподнимает брови.       Лу мягко выбирается из его объятий, садится, поджимает губы, глядя на него. Скрещивает ноги, берёт его за руку — хотя вряд ли это особо поможет, но попытка не пытка.       — Когда я смогу вернуться на работу? — наконец спрашивает она.       Судя по лицу Йонаса, Лу была права, подумав, что он более чем догадывается о сути вопроса.       — Когда я брошу курить и лягушки с неба падать начнут, — неторопливо проговаривает он. — Как в румынских легендах. Не читала?       — Ты давно доштормовой культурой интересоваться начал? — выгибает бровь Лу, отвлёкшись от темы.       — Я на досуге разной хернёй интересуюсь, чтобы отвлечься от работы и книг по специальности, — пожимает плечами Йонас. — А то кардиограммы, строение сердца и операционный стол уже снятся.       Она хмурится, крепче сжимает его ладонь. Думает о том, чтобы перенести разговор, как он продолжает:       — Но мы отвлеклись. Слушай, я понимаю, ты нормально себя чувствуешь. Ты так думаешь. Но ты не восстановилась. Да, ты быстро идёшь на поправку, но есть риск из-за этого попасть в ловушку. Так что пока рано. Недели три ещё тренироваться надо точно. Если не четыре. Я не знаю. В любом случае ещё рано. Потом обследование пройдёшь — и по результатам посмотрю. Ладно?       Лу делает глубокий вдох, медленно выдыхает. Поджимая губы, кивает, принимает услышанное. В конце концов, терпение только поможет. Опять загреметь в больницу вообще нет никакого желания. Так что, как и прежде, она будет слушать Йонаса. Тем более впервые он не сказал, какая херовая у неё работа и что лучше ей вообще туда не возвращаться. Что ж, прогресс.       Бэр садится, не отпуская её руки. Выглядит настолько сонным, что хочется его обратно уложить, чтоб дальше спал. Только вот будет хуже, а он потом весь изворчится.       — А когда я смогу попробовать телекинез без рук? — интересуется Лу. — Ну, просто думаю, что если научиться использовать пси без помощи рук, то можно идти тестироваться и переходить на третью ступень. Потому что это уже крутое умение.       Йонас задумчиво сводит брови. Пару минут ничего не говорит, водит большим пальцем по внутренней стороне её ладони.       — Пока не знаю. Спроси через три недели. Щас тебя от одной попытки точно загнёт.       — Ну, щас я и не собиралась. Просто спросила.       — Лу, я тебя столько лет знаю… Ты никогда просто не спрашиваешь. Так что не надо мне тут.       Лу цокает, но улыбается.       — Зануда, — коротко отвечает она, следом быстро его целует и сползает с кровати. Почти дойдя до ванной, оборачивается, встречается с ним взглядами. Спрашивает: — Ты идёшь?       Йонас усмехается, встаёт, направляется к Лу. Она тут же срывается с места и исчезает за дверью. А после того как стягивает футболку, уже видит перед собой его хитро улыбающееся лицо.       Спустя почти четыре недели тренировок и с каждым разом улучшающегося прогресса Лу наконец прошла обследование. Теперь она сидит в кабинете Йонаса, ждёт результатов, нервно стучит пяткой по полу.       С одной стороны, девушка чувствует себя прекрасно, телекинез использует уже без контроля, в штатном режиме, а с другой — покоя всё равно нет. Травма, частые боли и недели тренировок оставили определённый отпечаток и пожрали нервы. Так что сейчас, хоть и ожидая хороших результатов, Лу всё равно готова даже к плохим.       По крайней мере, она так думает.       Наконец дверь открывается, и заходит Йонас. Приближается, кладёт перед девушкой планшет, падает в своё кресло.       — Судя по результатам, ты восстановилась, — проговаривает он, ставя локоть на подлокотник и подпирая кулаком подбородок. — Когда тебя привезли, показатели были жуткие. Теперь — такие же, как до травмы. Внешне тоже всё ок. Глаза выглядят нормально, кости не торчат так, что убиться о них можно. Короче… ты здорова.       Лу блокирует экран, тянет:       — Но?..       — Мне неспокойно, — признаётся Йонас. Устало вздыхая, подаётся вперёд, упирается локтями в стол и потирает ладонями лицо. — Резы идеальные, никаких болей при любой нагрузке ты не испытываешь. Да ты кровать подняла вчера, мать твою. Хил не показывает повреждений, я ничего не чувствую и не вижу, а уж с моей ступенью я всякую глубоко сидящую херь могу увидеть.       — Что делать будем?       Он переплетает пальцы, утыкается в них носом. Устремляет взгляд на планшет. Хмурится.       — Давай ещё неделю потренируемся. Буду сканировать. Либо увижу чё-нибудь, либо нет. Либо у меня просто уже шиза.       — Не шиза, — возражает Лу. — Ты просто хороший врач. И хилер. Да и, блин, Йонас, ты просто боишься за меня. Это нормально после пережитого.       Йонас смотрит на неё. Долго. Потом опускает глаза, складывает руки на столе и роняет на них голову. Лу поднимается, обходит стол, приближается к Бэру, опускает ладони на его плечи. Он мгновенно выпрямляется, поворачивается к ней, обвивает руками талию и упирается лбом в рёбра. Девушка обнимает в ответ.       — Всё нормально, Йонас. Сделаем, как скажешь. Всё со мной хорошо будет.       Йонас молчит. Только прижимается к ней крепче.       После дополнительной недели ничего не меняется. Ухудшений нет, результаты те же. Как глубоко Бэр ни сканирует — ничего не находит, всё в порядке. Несмотря на это, более спокойным он не выглядит. Вариантов, однако, уже нет. Приходится признать Лу полностью здоровой. Результаты обследований и хила налицо.       Так что, когда она снова пристаёт с телекинезом без рук, у него и причин отказать нет.       Сегодня снова в его блоке — Лу здесь уже поселилась практически. Пообедав, они перебираются в гостиную. По настоянию Йонаса приходится сначала с помощью рук поднять и опустить несколько предметов подряд, и увиденное его вроде бы устраивает. Потом она кладёт карандаш на маленький столик перед диваном и заводит руки за спину.       — Держи, — просит Лу, оборачиваясь к нему. — А то по привычке буду использовать.       Йонас неторопливо подходит ближе, обвивает её запястья пальцами. Наклоняется вперёд, скользит губами от щеки к шее, оставляет несколько поцелуев, из-за чего Лу улыбается и запрокидывает голову ему на плечо, поворачивается, глядя снизу вверх.       — Ты не помогаешь.       Он абсолютно бессовестно пожимает плечами и целует ещё раз. Только потом отодвигается, но её руки держит.       Лу поворачивается обратно к столу, фокусируется на карандаше. Пытается поднять, но не получается — и впервые за последние недели пульсирует тупая боль в голове, уходя в виски. Тихое шипение сдержать не выходит.       — Лу?       Йонас тут же дёргает её назад, отпускает руки, встаёт перед ней, берёт за плечи. Заглядывает в глаза, когда она смотрит на него — так, будто ничего не произошло.       Боль уже прекратилась, словно не было. Даже следов не осталось. Поэтому глядит Лу в ответ спокойно.       — Всё ок. Не болит. Я могу ещё.       — Нет, — резко отрезает он.       — Йонас…       — Нет, Лу. Стоп. Всё. Сворачиваем лавочку.       Йонас отпускает её плечи, наклоняется к столу, убирает карандаш в пачку. Выпрямляясь, возвращает взгляд на Лу. Берёт её за руку, притягивает к себе, тут же обхватывает голову.       — Зря согласился.       Бэр сразу сосредотачивается, и Лу ничего не говорит. Проходит несколько минут, прежде чем он опускает руки и отходит на шаг, хмурясь куда сильнее обычного. Вновь глядя на неё, собирается что-то сказать, но не успевает.       Голову скручивает такой дикой болью, что Лу не может издать ни звука — лишь открывает рот в беззвучном крике, вцепляется пальцами в волосы и оседает на пол. Она больше чувствует, чем видит, как Йонас падает рядом и хватает её за плечи, когда она заваливается набок.       Последнее, что долетает до слуха, — громкое и испуганное:       — Лу!