Осколки

      На то, чтобы перебраться к Йонасу, уходит несколько дней. Лу впервые осознаёт, до какой степени много у неё вещей. Потом смеётся, даже на его лице видя облегчение, когда дела переездные подходят к концу. Впрочем, кажется, радуется он не только этому, но и тому, что забрал её из места, в котором стрёмно и страшно выйти даже банально в магазин.       Лу сей факт оставляет без комментариев. Она улыбается краешком губ, отворачиваясь и вешая в шкаф форму КС. Невольно задумывается, как странно та смотрится рядом с вещами Йонаса, чьё мнение о Церкви и всей подвластной ей структуре всегда далеко от положительного. С другой стороны, они ведь как-то сошлись — она, работающая в этой самой структуре, и он, не особо её жалующий. Значит, и вещи спокойно улягутся рядом.       Лу встряхивает головой, выкидывая из черепной коробки нелепые мысли. Бесшумно выдыхает, закрывает дверцу. Поворачиваясь к упавшему на диван Йонасу, с усмешкой говорит:       — Жалко, байк сюда не затащишь.       Он приподнимает уголок губ, запрокидывая голову на спинку.       — Да, сорян, места тут у нас нет.       Лу не сдерживает довольную улыбку. Неторопливо приблизившись, усаживается Йонасу на колени, обвивает руками его шею. Наклоняется, оставляя между их лицами несколько сантиметров. Чувствует, как он сцепляет руки за её спиной.       — Мне нравится это «у нас», — негромко тянет она, словно перекатывая последнюю фразу на языке.       За годы знакомства у них многое было общее. Первая пачка сигарет в интернате, укромное место, о котором никто не знал — даже друзья, — взгляды на жизнь, заначка с вкусняшками, привезёнными дедом Робертом, синяя краска для волос… Только теперь всё иначе ощущается. Совсем по-другому. Раньше, хоть и много чего делили вместе, сами по себе всё равно были отдельно. Два личных пространства. А сейчас они как будто одно целое. И пространство тоже одно — на двоих.       Лу вполне комфортно, что отныне они настолько близко. Ей только это и надо.       — Ну да, теперь не мой блок, а наш, — отвечает Йонас, продолжая улыбаться уголком губ и прижимая её к себе совсем крепко.       Он поднимает взгляд, скользит им по потолку, словно серьёзно раздумывая над чем-то. Возвращая внимание на Лу, говорит:       — Блин, знаешь, а мне тоже нравится.       Она подаётся вперёд, утягивая его в долгий поцелуй. Затем медленно отстраняется, открывая глаза и вновь сталкиваясь с его взглядом.       — А за байк не дёргайся, — произносит Йонас. — Всё с ним ок будет. Место тут поприличнее.       Лу едва не закатывает глаза, но моментом спустя цокает и покачивает головой.       Значит, всё-таки не ошиблась, подумав, что он здорово обрадовался, когда забрал её с того района. Зараза.       Когда отведённые Йонасом две недели, за которые он проверил Лу триллион раз, подходят к концу и он говорит, что организм к бою готов, девушка почти прыгает по блоку. Однако напоминает себе, что она давно уже, вообще-то, взрослая девушка, телохранитель Приора, поэтому ограничивается лишь широченной улыбкой от уха до уха и обнимает Йонаса, едва не ломая ему кости.       Вот скажи Лу кто месяцы назад, что она будет верещать внутри, как ненормальная, из-за возвращения на опасную работу, где её в любой день могут убить… покрутила бы пальцем у виска и отправила к мозгоправу. Но вот она — радуется такой новости. Просто чувствует уже, что приросла к своему месту, приросла к Иво, Кею, Дани, даже зануде Баретти, привыкла к многочисленным приёмам и ощущению опасности, постоянного риска. Кажется, псионичка больше не способна без всего этого жить.       Так что — да, скоро возвращаться на смертельно опасную работу, а Лу счастлива до небес.       После объятий, которые едва не расплющили Йонасу грудную клетку, он при взгляде на её горящие глаза лишь улыбается, отпечатывает поцелуй на лбу и лениво направляется в душ. На ходу стягивает футболку, устало выдыхая — смена выдалась тяжёлая.       Лу решает его больше не тревожить и оставляет наедине с собой. Следом хватает пачку, зажигалку, телефон — и быстрым шагом преодолевает расстояние до балкона. Переступив порог, с наслаждением вдыхает свежий вечерний воздух, неторопливо опускается на пол. Не особо боится, что может заболеть — сентябрь ещё не понял, что он осень.       Несколько мгновений спустя закуривает, включает телефон, открывает нужный чат. Медленно выпуская дым, быстро печатает.

Я

хай, дани

занята?

      Лу успевает прикончить половину сигареты, когда «стекло» пиликает, оповещая об ответе. Дани Привет, Лу Теперь нет Как ты? Мы давно не общались, всё узнаю только от Кея

Я

ну, я жива, и на том спасибо

щас хорошо себя чувствую

по ощущениям, могу поднять здание

правда, йонас оч быстро поседеет, если я попробую

Дани Ох, Лу… Поверь, мы все поседеем. Воздержись, пожалуйста       Лу, перекатывая сигарету в зубах, вновь улыбается. Живо может представить, как Даниэль в ужасе округляет глаза. Делая глубокую затяжку, псионичка пишет ответ.

Я

а чё, такой пепельный блонд. тебе бы пошло

      Не найдя, очевидно, слов, которые в достаточной мере могут описать негодование, Даниэль отправляет злой стикер. Потом что-то печатает, пока Лу давится смехом — и дымом.       Затянувшись последний раз, девушка кидает окурок через перила и выпрямляет правую ногу. Дани Как подруга подруге — ты бываешь ужасным человеком, Лу Рид

Я

я тоже тебя люблю, дани

      Лу кажется, что даже с расстояния, разделяющего многоэтажку Термитника и Инквизицию, она слышит глубокий и тяжёлый вздох Даниэль. Довольная улыбка вновь растягивает губы.

Я

всё позади. можно выдохнуть. я жива и в порядке. и могу вернуться на работу

доктор бэр официально разрешил))

Дани Это здорово. Очень. Буду счастлива тебя увидеть Ты ведь расскажешь всё, да? Мне кажется, Кей, передавая новости, мог опустить некоторые детали, чтобы не нервировать меня А я и так едва справилась с рассеянностью после того, что с тобой случилось. Ходила как привидение. Ничего не могла с собой поделать       Лу беспокойно сводит брови к переносице. Сердце болезненно сжимается, когда перед глазами встаёт эта картина. Не получается даже сообразить, что сказать. Первым делом, приехав в Инквизицию, она обнимет Даниэль. Крепко, от души.       Пальцы наконец касаются экрана.

Я

во-первых, конечно, я всё расскажу. при встрече. а то печатать долго

во-вторых, сейчас ты как?

Дани Уже намного легче Но я очень за тебя испугалась       Лу шумно вздыхает.

Я

всё хорошо, дани. хорошо. правда

Дани Вот увижу тебя — поверю

Я

ну, кстати об этом

приор завтра у себя?

      Некоторое время не приходит никаких сообщений. Видимо, Даниэль проверяет расписание. Дани Да. Весь день. У него встречи

Я

о, зашибись

значит, завтра приеду

Дани Прекрасно. Меня радуют такие замечательные новости

Я

только не предупреждай его

хочу увидеть охреневшее лицо

Дани Ахах, Лу, в своём репертуаре Хорошо, не скажу

Я

ну лучшая женщина

      Лу отправляет анимированный стикер с котиком, бросающим сердечки из мешка. Даниэль в ответ — смеющийся. Дани Пойду До завтра

Я

ага

      Вейсс моментально оказывается не в сети, и большим пальцем Лу давит на кнопку блокировки экрана. На губах вновь играет улыбка, а затылок упирается в стену.       Неужели, блин, всё реально наконец-то налаживается, а?       На следующий день мотоцикл Лу останавливается перед зданием Инквизиции. Правда, позже, чем планировалось, потому что Йонас, которому сегодня только в ночную смену выходить, не хотел пускать девушку с кровати. Пришлось сдаться, ибо против такой сильной хватки не справлялась даже физическая подготовка телохранителя Приора.       Снятый с головы шлем привычно устраивается на руле. Лу слезает с байка и бодрым шагом направляется к дверям. По пути к лифту подмигивает направляющемуся по своим делам Жонсьеру — тот вскидывает бровь, затем усмехается, качает головой и устремляется дальше, очевидно выбросив из головы ненужный эпизод. Она с ухмылкой заплывает в кабину, отходя к дальней стене и опираясь на перила.       Двери плавно едут навстречу друг другу и почти без шума сталкиваются посередине. Лифт тут же едет вверх.       В приёмную хочется забежать с ноги и крикнуть: «Сюрприз!» — но, во-первых, вряд ли это оценит усатый изверг, а во-вторых, Иво наверняка услышит, и уж тогда никакой сюрприз точно не получится. Так что Лу призывает всю свою взрослость и всю сдержанность, какие только имеет, и спокойно открывает дверь, появляясь в помещении практически без звука.       Кей её присутствие скорее улавливает, чем видит, тем более что сидит спиной. Однако подскакивает он моментально, стоит ей появиться, чем отвлекает от дел Даниэль. Никто не успевает ничего сообразить, как Стоун уже приближается и объятиями буквально впечатывает Лу в себя. Сжимает её плечи и талию так сильно, словно девушка может рассыпаться в прах, если его хватка ослабнет хоть на миг.       Вчера собиралась первым делом напасть с обнимашками на Даниэль, но раз уж тут такие непредвиденные обстоятельства, то ладно… Улыбаясь, Лу опускает ладони на спину Кея и упирается подбородком в его плечо. Не отстраняется, каким-то шестым чувством понимая, что ему просто надо осознать, что она реально тут, живая и здоровая, целая, а не при смерти, не в крови.       Через несколько минут Кей наконец отпускает Лу. Смотрит ей в глаза, когда она поднимает голову.       — Убедился?       Он кивает, затем твёрдо произносит:       — Я больше никогда не позволю тебе так рисковать.       Бесшумно выдыхая, Лу глядит почти с сочувствием.       — Позволишь. У нас такая работа. Охранять Приора. Помнишь? А не так, что телохранитель охраняет Приора и второго телохранителя.       Заметно, что Кей готов заспорить.       — Такого со мной больше не случится, — вновь заговаривает она, не позволяя ему даже начать. — Я теперь сильнее. Всё будет нормально.       — Такого… — словно эхо, повторяет он. — Главное, чтобы не случилось худшего.       На это Лу не отвечает, лишь слабо пожимает плечами. В конце концов, они всё ещё на смертельно опасной работе.       Очередь обниматься наконец-то доходит до Даниэль. Подруги тоже стоят несколько минут, совершенно не желая отпускать друг друга. Лу не эмпатик, но вполне может представить, сколько нервных клеток в этом худеньком теле ушло в небытие.       — Кожа да кости, Лу, — глухо проговаривает уткнувшаяся в её плечо Даниэль, будто прочитав мысль про худенькое тело. Потом отстраняется, отходит на шаг, скользит руками от плеч Лу до запястий и обвивает их длинными пальцами. — Я не имею в виду ничего плохого. Ты просто словно… высохла.       — Да знаю. Но это, во-первых, не страшно, а во-вторых, поправимо. Надо чутка подкачаться, снова набрать форму. Главное, телекинез в норме. С остальным разберусь.       Несколько долгих мгновений Даниэль вглядывается Лу в глаза. Затем медленно набирает воздуха в грудь — и постепенно выдыхает через нос. Кивает.       — Месье Мартен у себя, кстати. Один, — проговаривает после этого Вейсс и отпускает тонкие запястья подруги, отходя к столу. Нервным движением, что не было ей свойственно раньше, переставляет пустую кофейную чашку с одного места на другое. — Ты можешь зайти.       Где-то под сердцем больно колет. Лу переводит взгляд на Кея, когда Даниэль отворачивается и возвращается за стол. Стоун смотрит в ответ, и выражение его лица говорит само за себя — теперь так происходит постоянно. Нервная система вечно спокойной и непоколебимой Вейсс дала серьёзный сбой.       На секунду от макушки до пят прошибает злость. Если бы не та шайка телекинетиков… Приходится заставить себя успокоиться. Сволочей повесили — и поделом.       Лу на мгновение сжимает плечо Даниэль и наконец идёт к кабинету Иво. Останавливается у двери, стучит костяшками пару раз. Спустя несколько секунд слышит короткое «войдите». Проскользнув внутрь, тихо закрывает за собой.       Иво погружён в документы, потому какое-то время не поднимает головы и не реагирует на появление Лу. Лишь поставив печать, он выпрямляется — и глаза его округляются. Мартен даже замирает, разглядывая Лу, на чьём лице расцветает улыбка — сюрприз удался.       — Лу, как я рад тебя видеть, — наконец совладав с эмоциями, приветствует Иво.       — И я тебя, — отвечает она. — Привет, Иво.       Он, упираясь ладонями в край стола, плавно поднимается. Лу тут же срывается с места и, не сдержав порыва, быстро оказывается рядом с ним, обнимает. Поджимает губы, надеясь, что он не скажет ничего за субординацию, камеры и всё такое… Да и сделанного не воротишь, а до сдержанности Иво ей ещё ой как далеко. Однако в следующий момент получается выдохнуть — его руки ложатся на её плечи и чуть сжимают их. Это вполне можно расценить как ответные объятия.       Лу резко отстраняется и вскидывает голову. Встречает почти весёлый взгляд и видит, как едва заметно тянутся вверх уголки его губ — не уловить, если не присмотреться внимательнее. Изо рта почти вырывается «прости», но Лу захлопывает его, только успев открыть, когда Иво покачивает головой.       — Всё в порядке. Не беспокойся, — спокойным голосом произносит он. — Мы дружны и долгое время не виделись. Всплеск эмоций естественен. — Наклоняет голову вбок. — Садись. Поговорим.       Она кивает, мгновенно отходит. Через секунду приземляется в кресло, уже автоматически не упираясь руками в подлокотники — чтоб Уэйну пусто было.       — Прежде чем ты спросишь, как я себя чувствую, сразу скажу — отлично. Я полностью здорова, результаты обследований это подтверждают, — первой начинает Лу. — Короче, я к чему. Я готова вернуться к работе. Обратно примешь? — Лукаво улыбается. — Или временный телохранитель больше по душе?       Иво вновь приподнимает краешки губ. Откидывается на спинку кресла, складывая пальцы домиком. Не сводит с Лу внимательного взгляда.       — Разумеется, Лу, я приму тебя, — произносит Мартен. — Только Даниэль отправь или принеси в распечатанном виде все справки и заключения врачей.       — Конечно.       В кабинете ненадолго виснет тишина. Не пустая и неуютная, а вполне комфортная. И такое чувство, как будто Лу с Иво знают друг друга многие-многие годы, и даже разговаривать им необязательно — тишины более чем достаточно.       Прекрасно ведь, когда с человеком можно и просто помолчать.       Мысленно Лу усмехается: никогда бы не смогла подумать, что в кругу её близких друзей будет Приор Инквизиции.       — Признаться, я по тебе скучал, — заговаривает вновь Иво.       Звучит так просто, так по-человечески и живо, что сдержать улыбку невозможно. Да и Кей со своим предположением оказался прав…       — И я по тебе, — тут же отвечает Лу. Следом спрашивает: — Значит, завтра приступаю к работе?       — Буду весьма признателен, если вы наконец вернётесь к своим обязанностям, мадемуазель Рид, — голосом строгого начальника отзывается Иво, однако во взгляде его явно плещется веселье.       Лу смеётся, кивает и поднимается. Шутливо отдаёт честь, разворачивается и направляется к двери. Опустив ладонь на ручку, оглядывается.       — Тогда увидимся утром, месье Мартен.       Он кивает тоже, и она покидает кабинет.       В приёмной Лу старается не задержаться надолго, чтобы не отвлекать Кея и Даниэль от работы. Тем более с ними девушка увидится уже завтра. Однако разговор всё равно завязывается.       Она рассказывает о пережитом за последние месяцы, ничего не утаивая. Отвечает на каждый вопрос, постоянно добавляя, что сейчас уже всё в порядке, в абсолютном. А когда дело касается Йонаса, то вообще на лице у неё написано уже, наверное, о том, что она чувствует — и насколько сильно.       Кей улыбается.       — Вся светишься.       — Никогда не думала, что буду влюблённой по самые уши, но вот она я, здрасьте, — отвечает Лу, разводя руки в стороны. — Да и к тому же мы с Йонасом даже съехались, так что свечусь не только я. Такой довольный, ну словами не описать. Наверняка ходит и думает: «Наконец-то вытащил её из этой дыры».       — Ну, зная, как там «безопасно»…       — Кей! Цыц.       — Кей хочет сказать, что мы за тебя рады, — встревает Даниэль, откидываясь на спинку кресла. — За вас обоих. Уж кто после стольких мучений заслужил счастье, так это точно вы.       Лу, не зная, что сказать, лишь благодарно кивает.       — Бабушке я, кстати, звонил, сказал, что с тобой всё хорошо, — переводит тему Кей. — Она рада и передаёт привет. Приглашает как-нибудь заехать к ней снова всем вместе.       — Я с радостью. Ей тоже привет передай.       Ответить он не успевает — позади появляется Баретти. С понятным ему одному выражением лица окинув взглядом Лу, он останавливается на её глазах, щурится и спрашивает:       — Неужели к работе вернётесь, Рид?       — Так точно, месье.       — Слава Единому, — любимым ворчливым тоном отвечает Баретти. — Не понимаю, сколько ещё можно прохлаждаться.       Лу не может сдержать смех. Вместе с тем думает, что начальник настолько рад её видеть, что обнаружил у себя чувство юмора. Затем, когда он, ничего больше не добавив, разворачивается и уходит к себе в кабинет, она провожает его весёлым взглядом.       После этого ещё несколько минут Лу болтает с Даниэль и Кеем. Вскоре прощается и возвращается домой.       Домой.       Вечером с работы приходит уставший Йонас. Ни слова не говоря, целует Лу в лоб и тащит себя в душ. Выходит оттуда быстро — и падает на кровать, врезаясь лицом в подушку. Долгих несколько минут лежит так и лишь потом переворачивается на спину.       Лу заползает на вторую половину, ложится рядом. Кладёт ладонь под щёку.       — Случилось чё-то? — беспокойно спрашивает она.       — Да не. Не волнуйся, — отвечает Йонас, ложась на бок, лицом к лицу с Лу. — Пациентов была куча. Замотался. — Секундой спустя притягивает её к себе, обнимает. Зарывается носом в волосы. — С дедом ещё созванивался, рассказал все новости. Что мы съехались — в том числе. Он сказал, что рад.       — Ну ещё бы, — отзывается Лу, обнимая его в ответ. — Я матери тоже звонила. Сказала всё. Она ответила, что так и знала, что всё таким образом сложится.       Йонас усмехается, потом спрашивает:       — У тебя как день прошёл?       — В Инквизицию ездила, с ребятами поговорила, с Иво. Завтра на работу.       Пару секунд он молчит. В его теле чувствуется небольшое напряжение, но следом оно вдруг пропадает. Не резко — медленно.       — Рада?       — Ты же знаешь. Очень.       — Ладно, супер, — неторопливо проговаривает Йонас. — Рада — значит, и мне норм.       Лу от его слов запредельно хорошо. Всё-таки часто ругаться из-за работы было тяжело, как ни крути. А если теперь перестанут, по крайней мере постараются, — будет вообще замечательно.       — Йонас?       — М?       Лу приподнимается на локте, смотрит на Йонаса сверху вниз. Тянет вверх уголки губ.       — Я люблю тебя.       Он улыбается в ответ.       — Я тоже тебя люблю.       Она наклоняется, целует его. Чувствует, как его ладонь скользит по её щеке, следом пальцы зарываются в волосы, свободная рука ложится на талию, слегка сжимает. Сама Лу тоже придвигается ближе.       Немного отстранившись, она тихо произносит:       — Очень сильно люблю.       Йонас явно старается выглядеть невозмутимым и спрашивает:       — Лу, тебя радиоактивный сентиментальный паук укусил?       Держать лицо у него получается плохо. Всё равно краешки губ приподнимаются и вырывается смех.       — Нет, я просто наконец-то чувствую себя охренительно, — честно признаётся Лу. — И причина — ты.       Йонас, поначалу не отвечая, целует её. Затем обнимает снова, когда она ложится ему на грудь.       — Я тоже так себя чувствую, — говорит он. — И причина — ты.       Лу смеётся, прижимается к нему крепче.       Не верится, но всё и правда хорошо. Даже замечательно. Можно подумать, что всё сон — слишком прекрасный, чтобы проснуться, — но она точно знает: происходящее реальнее некуда. Поэтому просто наслаждается моментом.       Разбитую вдребезги, Йонас собрал её заново — осколок за осколком. Так что теперь, как и сказала Даниэль, они точно заслужили счастье. И что бы ни ждало дальше, главное же, что они вместе, да? Остальное ерунда.       Больше никто из них не разобьётся.