Dance of The Dragonwolf

      Алисента       — Я не певец, — сказал Визерис, который уже на два шага опережал ее, держа за руку маленькую дочь. Он как раз разговаривает со своей дочерью о менестрелях, ряженых и пении.       Принцесса Рейнира усмехнулась: — Конечно, нет, папа! Все это знают, мы слышали, как ты пытался. Мама поет достаточно хорошо для вас обоих. — Она бросила на Алисенту раздраженный взгляд и всплеснула руками. — Леди Алисента, вы хорошо поете?       Она на мгновение задумалась: — Нет, я полагаю, что нет, ваше высочество. — Алисента не знала, сможет ли она это сделать, поскольку ее таланты проявлялись в основном в шитье, танцах, а теперь и в стирке. Брала ли она когда-нибудь уроки пения? Она смутно помнила, как маленькой девочкой пела о медведе со своей матерью, но, казалось, это было так давно.       — Моя мама умеет прекрасно петь. — Восторг принцессы был полон такого огня и воодушевления, что это казалось заразительным. Алисента улыбнулась ей в ответ, ускоряя шаг, чтобы не отстать от неё.       Визерис отпустил ее руку и с трудом перевел дыхание. — Ты слишком быстрая, маленькая Нира!       Она радостно засмеялась: — Потому что я дракон, а драконы быстры!       Алисента никогда не видела драконов. Она читала истории о них Джейхейрису, который сам когда-то был драконьим всадником, и ее особенно поразил Балерион Ужасный. Ее поразила мысль о том, что Визерис когда-то был связан с таким древним существом. Как необычно! На мгновение она оплакала это. Балерион умер за много лет до того, как у нее появилась возможность увидеть его.       — Сколько вам лет, леди Алисента?       — Одиннадцать, принцесса Рейнира.       Глаза девочки засияли от восторга. — Правда? Мне шесть. Насколько мы отличаемся по возрасту?       — Всего на пять лет, ваше высочество.       — Всего пять лет. — Повторила она. — Вы из дома Хайтауэров?       — Да, ваша светлость. — С гордостью в голосе ответила Алисента.       — Я читала, что высота вашей башни 250 метров, каково это — забраться на нее, — невинно спросила принцесса. Алисента хихикнула; подниматься на башню было запрещено, но она решила подшутить над принцессой.       — Да, ваша светлость, она достигает высоты Стены. Однажды я была на вершине со своим отцом, никто не может достичь такой высоты, как Хайтауэр. Алисента сказала это почти самодовольно, гордясь своим именем.       — Драконы могут летать выше. — Алисента моргнула, прежде чем посмотреть прямо на принцессу. — Что?       — Драконы всегда стремятся к вершинам; все знают, что если ты не умеешь летать верхом на драконе, ты никогда не сможешь достичь таких высот, как мы. — Улыбка Алисенты погасла; она хотела сказать, что принцесса была неправа, но так ли это было на самом деле? У нее не было Дракона, поэтому она никогда не смогла бы достичь таких высот, но принцесса родилась в благородной семье и уже могла достичь большего, чем ее отец, благодаря своему дракону.       «Я тоже могу достичь высот Дракона», — сказала себе Алисента. Может, у нее и не было Дракона, но у нее было кое-что более ценное. Слова.       Она услышала приближающиеся шаги, оглянулась, и ее сердце замерло. Принц Эйнар шагнул вперед; в ее глазах он выглядел настоящим принцем. Она вспомнила, как какие-то дамы распускали слухи о ней и принце Деймоне, но она знала, что это всего лишь слухи, не более того. Старый принц был красив, но не был не принцем Эйнаром.       — Ваша светлость, леди Алисента, рад вас видеть. — Он говорил вежливо, но девушка знала, что он неискренен. По крайней мере, не с ней, прежде чем она успела сказать ему хоть слово.       — Нира, иди сюда. Лейна пришла с принцессой Рейнис. — Принц Эйнар быстро схватил принцессу за руку и потащил ее с собой.

***

      Отец бушевал в их покоях: — Эта девчонка из рода Таргариенов не допустит, чтобы этот брак состоялся!       Алисента что-то напевала, подшивая подол новой рубашки Гвейна. После смерти матери она взяла на себя заботу о брате. Теперь, когда его плечи расширились, он быстро вырос из своей одежды, и она с большим удовольствием шила ему новую. Это было одно из немногих умений, которым ее научила мать, и которым она могла часто пользоваться. Кроме того, она сэкономила немного денег, сделав это самостоятельно, вместо того чтобы платить портному или швее.       — И почему леди Веларион не захотела, чтобы я вышла замуж за ее сына?       — Они говорят, что это потому, что твоя невинность сомнительна! Дочь моя! Это потому, что они хотят заполучить Железный трон. Это потому, что они хотят, чтобы он женился на принцессе Рейнире. — Отец раздраженно провел рукой по своим редеющим черным волосам. — Она все еще злится, что ее обошли как наследницу? А как же традиция? Трон не мог достаться ей! Она считает, что у ее сына больше прав на трон, поэтому он должен жениться на принцессе. Так или иначе, она посадит своего сына на этот уродливый стул.       — В любом случае, этого не произойдет, если у королевы Эммы родится сын. — Твердо ответила Алисента. Она демонстративно игнорирует неуважение к себе.       Отец пожал плечами: — Королева Эмма пока не произвела на свет здорового сына. Я очень сомневаюсь, что у нее это получится. У королевы было много выкидышей, и ее единственный сын умер в колыбели. Рейнис Веларион знает об этом. Велика вероятность того, что принцесса Рейнира унаследует трон. — Он тяжело опустился в кресло напротив нее, потирая виски. — Эта боль в моей голове никак не оставит меня.       — Немного листьев мяты должно помочь. Попроси слуг заварить их для чая. У короля Джейхериса часто были такие боли.       — Моя умная дочь. — Отец гордо улыбнулся.- Любой мужчина должен знать, что ты — большая ценность. Более невинной и умной девушки еще не существовало. Я обещаю тебе, что ты станешь невестой Велариона. Или, может быть, королевой.       — Для меня это не имеет значения. — Алисента вздохнула, вспомнив принца Эйнара.       Отец продолжил свою речь: — Я, конечно, предпочел бы видеть на троне принцессу Рейниру, а не лорда Блошиного Конца. Однако я не допущу, чтобы тебе отказали в браке. Мы будем бороться за это. Мы будем бороться за твое место.       Алисента покачала головой и ничего не ответила.       Она очень устала от борьбы.       Она хотела начать побеждать. Она бы победила; она знала, что люди смотрят на нее свысока; они не считают ее важной персоной, потому что у нее нет Дракона, но иногда правильные слова обладают большей силой, чем когда-либо мог иметь Дракон.       Сейчас       — Как, по-твоему, у нее дела?       — Что ж, я уверена, ваша светлость.       Визерис вздохнул: — Я не могу побороть это чувство беспокойства, Алисента. — Он нежно вертел в пальцах кольцо, а его взгляд был устремлен куда-то далеко-далеко. Кольцо с темно-синим камнем, украшенным маленькими бриллиантами, было слишком маленьким для него. Голубое и белое. Голубое и белое. Цвета дома Арренов.       Алисента почувствовала, как у нее самой скрутило живот.       — С ней небольшая армия акушерок и Великий Мейстер Ранситер и мейстер Меллос, ваша светлость. — Она говорила очень мягко, потому что не знала, что сказать. Слабое эхо знакомого голоса всё ещё преследовали её.       Мой Господин, все будет хорошо.       Ваша жена выживет… Нет, милая Алисента, не плачь. Твоя мать будет жива и здорова к концу ночи.       В ту же ночь ее мать умерла от лихорадки и сильных болей в животе. Это был ее первый год при дворе. В то утро отец поднял Алисенту с еще не высохшими слезами на щеках.       — Они все сделают все возможное, ваша светлость. Она не первая женщина, с непростыми родами.       И она была бы не первой, кто умрёт в процессе, подумала Алисента, но не сказала этого в слух. Было бы ложью сказать, что все будет хорошо. Мейстер Меллос сказал ей это, и её мать всё равно умерла.       — Я волнуюсь, — прошептал Визерис. — Я слишком сильно волнуюсь. Я просто хочу иметь здоровую жену и здорового сына.       Алисента знала, что это неуместно, но все же положила свою руку ему на плечо. Она успокаивающе сжала его, придвигаясь ближе к нему. Позади себя она видит, как один из королевских гвардейцев переминается с ноги на ногу. Она не смотрела на него.       Она не смотрела на Визериса. Вместо этого она уставилась в землю и молилась.       — Спасибо тебе, Алисента. — Сказал король с благодарностью, крепко сжимая ее руку, как будто тонул в море, и ее рука была единственным проявлением доброй воли на горизонте.       — Я служу вам, мой король. Это мой долг. — Слова Алисенты звучали искренне, хотя она сама не знала, искренни ли они на самом деле. Но она больше не хотела проигрывать; она не хотела выглядеть так, будто она не на том же уровне, что и они; у них были Драконы, но у нее был хорошо подвешенный язык, и некоторые говорили, что слова иногда сильнее, чем большая ящерица, способная выдыхать огонь.       Эйнар. Она хотела взять его за руку; принц стал еще красивее, и многие придворные дамы говорили и о Деймоне, и о его сыне. В то же время многие из них желали старшего принца. В ее глазах принц Эйнар всегда был лучшим выбором. Он еще не был обручен, так почему бы ей не стать его невестой? Она была более чем достойна. Она была красива, и знала это. Она заслуживала того, чтобы выйти замуж за принца. Того, кто однажды мог бы стать королем, и, как любому королю, ему нужна была бы королева.       Это возбуждало ее; ее кожу покалывало каждый раз, когда она думала о браке с Эйнаром, о том, что это значило для нее; она мечтала о себе, сидящей на Железном троне; все остальные были ниже ее, преклоняли перед ней колени, и почему бы им этого не сделать? Она была Хайтауэр; их башня была выше, чем у Драконов. Так говорил ей отец. Она могла видеть дальше, чем они; ее знания были знаниями Цитадели, тех, кто формировал историю. Тех, кто контролировал все. Ее отец однажды сказал ей, что все, что нужно для получения полного контроля над Вестеросом, — это привлечь мейстеров на свою сторону; Алисента все еще не была уверена, почему. Они были просто стариками, не имевшими реальной власти, но она знала, что они были умны.       Но армии, драконы и правильные слова обладали реальной силой. Секреты и услуги тоже обладали силой. Благодаря своей дружбе с королем, она знала, что может доверять ему, что были сказаны правильные слова, и он мог решить, что она — лучший вариант, а не принцесса Рейнира или та шлюха из Веларионов. Дом Хайтауэр обладал богатством, силой и связями.       Она почти видела это, как все преклоняют перед ней колени, Главный зал Красного Замка полон людей, все они преклоняются перед ней, даже Эйнар. Наконец-то она достигла высот, которых не достигал ни один Хайтауэр. Она больше не проиграет, у нее есть все. Она была единственной, кто сидел выше всех остальных.       Поскольку Алисента позволила королю держать ее за руку, она поняла, что ее дружба с королем — это то, что она может использовать; ей просто нужно быть осторожной, как всегда говорил ей отец.       «Никогда не давай другим понять, чего ты хочешь, если тебе это удастся, тогда никто не узнает, как одурачить тебя словами».       Алисента приняла этот урок близко к сердцу; ее отец был мудрым и хорошим человеком. Она вспомнила, как ее мать говорила, что то, что он станет Десницей, «погубит их всех», но ее мать была неправа; с тех пор как он стал Десницей, никто не осмеливался смотреть на ее отца так, как раньше. Он был вторым сыном, и многие на Юге были равнодушны к нему, смотрели на ее отца свысока, но больше нет; он был Десницей; теперь ее отец был тем, кто смотрел на них свысока. Он был настоящим Хайтауэром; никто не мог подняться выше них. И она жила в Красном Замке. Ее дом казался домом простолюдинки по сравнению с Красным Замком. Она знала, что могла бы прожить здесь всю свою жизнь. Что может быть лучше, чем жизнь королевы Вестероса, правящей всеми? Никто не был бы выше ее, даже принцесса Рейнира и леди-шлюха.       — Ваша светлость, могу я вас кое о чем спросить? — Мягко спросила Алисента, сжимая его руку; она ожидала, что он уберет ее; его жена была еще жива, но король этого не сделал; его рука осталась там.       — Ты можешь называть меня Визерисом, когда мы останемся наедине, Алисента, и можешь спрашивать меня о чем угодно, — сказал Визерис с нежной улыбкой. Девушка искренне улыбнулась в ответ. Это был Визерис? Она не знала. Это не имело значения. Она заметила, что королевский гвардеец снова неловко поежился; она знала, что лучше вести этот разговор наедине, чем с королевским гвардейцем, у которого язык может сорваться и он скажет что-нибудь не то.       — Визерис, не мог бы ты сказать своему королевскому гвардейцу, чтобы подождал снаружи. — Предложила она сладким, как мед, голосом нежной девушки.       — Конечно. — Визерис повернулся к рыцарю. — Сир Уиллис, вы можете подождать снаружи.       — Ваша светлость, вы уверены? — Спросил рыцарь; казалось, ему не хотелось уходить; его глаза на мгновение остановились на Алисенте, он посмотрел на нее сверху вниз.       На неё никто не смотрит свысока.       — Сир Уиллис, король отдал вам приказ. Вы не подчиняетесь ему? — Спросила Алисента; рыцарь бросил на нее суровый взгляд, но не ушел; он посмотрел на короля, и только когда тот кивнул, рыцарь неохотно удалился.       — Я буду у двери, если понадоблюсь, — как только дверь закрылась, Визерис повернул голову к ней.       — Алисента, я здесь король. Королевские гвардейцы подчиняются приказам от меня, а не от тебя, — сказал он почти строго. Алисента печально опустила глаза.       — Мне действительно жаль, ваша светлость. Я уйду, если вы этого хотите. — Леди Алисента попыталась встать и уйти, но, как она и ожидала, Визерис схватил ее за руку и остановил.       — Нет, миледи. Это была всего лишь небольшая ошибка. Вы прощены. Но больше так не делайте. — Алисента мило улыбнулась ему и села рядом, положив свою руку поверх его.       Красная Жрица       Когда карета остановилась, ее колеса погрузились в грязную землю, взгляд ее пассажира упал на старый, полуразрушенный дом впереди. Его внешний вид был покрыт шрамами запущенности, от него исходила аура запустения. Некогда крепкое деревянное сооружение не выдержало неумолимого течения времени, в результате чего оно обветшало и рассыпалось в разных местах. В результате получилось жутковатое зрелище: в крыше и стенах зияли дыры, через которые свободно проникал дождь.       Но она знала, что у принца была причина желать, чтобы она была здесь, когда она сидела, укрывшись от дождя; воздух наполняло тихое постукивание дождевых капель по оконному стеклу. Звук гармонично сочетался с отдаленным эхом собачьих лап, шлепающих по грязным улицам. Выглянув наружу, она увидела, как падают серебряные струйки дождя. Набежали темные тучи, скрывая некогда яркую луну, рассеивая обычное неземное сияние, которое она отбрасывала на Королевскую Гавань, но ее улыбка осталась; холод ее не беспокоил; ей всегда было тепло; только холодное прикосновение смерти могло заставить ее почувствовать холод.       Добрый солдат приветственно протянул к ней руку, когда дверца кареты распахнулась, тихо скрипнув петлями. Шлем закрывал большую часть его лица. Ей удалось мельком увидеть его темные волосы, ниспадающие каскадом на плечи, каждая прядь которых была острой и непоколебимой, как тончайшая сталь. Кроме того, на его королевском золотом плаще, сиявшем великолепием, виднелись следы грязи, прилипшие к подолу; ее внимание привлек кинжал, прикрепленный к его бедру; рукоятка была сделана из дерева, которое она узнала.       — Спасибо, добрый сэр. — Ее голос был сладок, как мед; ее голос вызывал вожделение у многих мужчин, но этот просто провел ее в дом, ничего не сказав; если ее внешность и произвела на него какое-то впечатление, то он хорошо это скрыл.       Как только тяжелая деревянная дверь захлопнулась, до ее ушей донесся слабый звук. Отдаленный стук копыт отдалился, указывая на отъезд кареты. Рыцарь рядом с ней по-прежнему молчал. Нарушив тишину, он направился к неприметной двери, вырубленной в каменном полу. Она наблюдала, как он быстро повернул потускневшую от времени ручку, открывая скрытый проход внизу. Скрипнув петлями, дверь распахнулась, открывая взору тускло освещенную древнюю лестницу, ведущую вниз, в неизвестность. Когда она перевела взгляд вниз, стайка испуганных крыс в страхе разбежалась при внезапном вторжении, прячась в тени.       Пока они спускались по лестнице, она следовала за ним по пятам, внимательно осматривая окрестности. С каждым шагом у нее в голове крепла мысль о том, что этот секретный туннель может быть обнаружен случайными людьми. Коридор привел их в тупик, где деревянная стена казалась непреодолимой преградой. Солдат опустился на колени и просунул руку под пол. Квадратная часть деревянной стены, ранее скрытая, открылась, за ней оказалась дверь.       — Великолепно, неужели король Мейгор приказал построить это? — Спросила она. Этот человек был зверем в человеческой шкуре; иногда она задавалась вопросом, что бы случилось, узнай он о могуществе Р’глора.       — Я не обязан отвечать вам, миледи, а теперь следуйте за мной. Вы можете заблудиться здесь, если не будете знать, куда идете. — Скомандовал солдат; она мило улыбнулась, прежде чем последовать за ним.       Они шли по узким туннелям, дойдя до части, которая разделялась на пять разных туннелей, и самым трудным для прохождения был тот, к которому привел ее солдат; им приходилось пригибаться и идти медленно; стены и пол были усеяны маленькими острыми камнями.       Она поняла, что если кто-то когда-нибудь и попадет сюда по счастливой случайности, то, скорее всего, никогда не выберет по-настоящему сложный туннель для прохождения и заблудится в остальных четырех.       В конце концов, они оказались в просторной комнате. Когда они вошли в комнату, казалось, что каждый дюйм пространства заполнен густой темнотой, из-за чего поначалу было трудно различить какие-либо предметы или детали. Однако она могла видеть все. Ее глаза без труда проникали сквозь темноту, позволяя ей наблюдать за солдатом, который уверенно шел к стоявшему неподалеку факелу. Не теряя ни секунды, он ловко достал небольшое белое вещество и быстро нанес его на факел. В тот же миг факел вспыхнул ярким пламенем, осветив комнату. Некогда окутывавшая помещение темнота внезапно рассеялась, сменившись сиянием, позволившим разглядеть замысловатые детали помещения.       Они поднялись по лестнице, их шаги гулко отдавались на скрипучих деревянных ступенях, используя длинную лестницу как единственное средство подъема. Нежно, но поддерживающе протянув руку, солдат помог ей преодолеть последний отрезок лестницы. Наконец, добравшись до места назначения, они оказались в тесной квадратной комнате. Несмотря на ее размеры, маленькие лучики света проникали сквозь крошечные щели в полуразрушенных стенах, отбрасывая тонкие блики на грубый, истертый пол.       Солдат подошел к одной из стен и прижал ладони к ее поверхности. Стена поддалась под прикосновением солдата, плавно раздвинулась, открывая роскошную комнату за ней. Войдя в недавно открывшееся помещение, они оказались перед ослепительным зрелищем великолепия, украшенного декадентскими элементами декора и роскошной мебелью. Солнечный свет проникал сквозь закрытое квадратное окно, отбрасывая теплые блики, которые танцевали на полированном мраморном полу.       Несмотря на очевидную роскошь, они вскоре поняли, что в комнате нет ни одной видимой двери, ведущей наружу.       Она предположила, что в этой комнате есть потайная дверь, которая ведет в другую комнату, где есть дверь. — Я так понимаю, принц ожидает меня? — Спросила она с игривой ухмылкой на лице. У нее были видения о нем; они убедили ее разыскать принца Эйнара; он был тем, кому Рглор хотел, чтобы она служила, и был верным слугой Красного Бога. Она будет служить принцу так, как он пожелает. Но откуда принц узнал? Она знала, что ее подруги-жрицы не сказали ни слова, поэтому принц, зная о ее приезде, заинтриговал ее.       — Так и есть. — Ответил добрый солдат; она знала, что больше ответов от него не получит. Должно быть, принц каким-то образом узнал о ее присутствии возле Королевской Гавани; она не знала, каким образом, но это только еще больше убедило ее. Принц Аэнар уже произвел на нее впечатление. Она наблюдала, как стражник плеснул тем же веществом на факел, прикрепленный к стене. Факел на мгновение вспыхнул синим, но пламя быстро стало ярко-оранжевым, и стражник повернулся к ней лицом, настороженно глядя на нее.       — Миледи, я не причиню вам вреда, но я без колебаний убью вас. — Солдат сказал, что в его словах не было лжи, а была искренность; Красная леди мило улыбнулась; смерть никогда не пугала ее; если ей суждено было умереть, то она знала, что Р’ллор хотел, чтобы это произошло именно так.       — Я здесь не для того, чтобы причинить вред принцу. Я понимаю, что мое… внезапное появление могло вызвать удивление, а в Вестеросе знают о наших обычаях, но я уверяю вас. Мой господин выбрал принца Эйнара. Мой долг перед ним, и я буду делать то, что он мне прикажет. Если он захочет, чтобы я вернулся туда, откуда я пришла, я сделаю это без колебаний; и уверена, принцу виднее, не так ли, северянин? — Она заговорила, и ее голос стал мягче, почти как у матери; охранник неловко заерзал; он отступил от нее на несколько шагов, его лицо все еще было скрыто шлемом, но она заметила недоверие в его глазах.       — Откуда ты знаешь, что я северянин? — Спросил он; Красная Жрица мило улыбнулась ему.       — Рукоятка твоего кинжала сделана из Чардрева, добрый рыцарь. Полагаю, это подарок, возможно, от брата. — Сказала Красная Жрица, указывая на кинжал, прикрепленный к его бедру; стражник выругался что-то на древнем языке, прежде чем накинуть свой золотой плащ, чтобы скрыть кинжал от ее красных глаз.       — Моего сводного старшего брата. — Охранник застонал; вскоре они услышали звук приближающихся шагов с другой стороны стены. Стена раздвинулась, и Красная Жрица выпрямилась, когда принц вошел; его яркие фиолетовые глаза на мгновение остановились на рыцаре с севера, прежде чем заглянуть ей прямо в душу.       Она почувствовала себя обнаженной под его взглядом; ее губы слегка приоткрылись. Он был до мозга костей похож на принца, но в его глазах была тьма, что-то скрывалось под маской принца.       В своей жизни она видела много красивых мужчин, включая самого Эйгона Завоевателя, но принц Эйнар был, пожалуй, самым красивым из них. Она почтительно склонила голову, уважая мужчину, которого выбрал сам Р’глор.       — Артти, ты можешь идти. — приказал принц, не сводя с нее глаз; золотой плащ на мгновение растерялся, затем понимающе кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой потайную дверь.       Теперь, когда они, наконец, остались одни, Красная Жрица устремила свой пристальный взгляд на Принца. Он уверенно стоял перед ней, его наряд излучал пленительное сочетание элегантности и силы. Наряд принца, выполненный в ярких тонах из малиновой шерсти и гладкой черной кожи, подчеркивал его царственную осанку и юношеское очарование. Хотя он и считался высоким для своего возраста, она не могла не возвышаться над ним, поскольку всегда обладала внушительным ростом.       — Ваша светлость, для меня большая честь познакомиться с вами. Но могу я спросить, как вы узнали о моем прибытии? — Спросила она сладким, как мед, голосом, но взгляд принца не отрывался от ее красных глаз; многие старались не смотреть на нее, но, казалось, юношу это не беспокоило. Она задумалась, не была ли это его первая встреча с Красной Жрицей.       — Капитана корабля, который доставил вас сюда, зовут Мишель; если вам когда-нибудь понадобится куда-нибудь отправиться, он тот, кто вам нужен. Не задает вопросов и делает все, что вы скажете. — Принц ответил; она вспомнила, что видела на указательном пальце капитана странное красное кольцо с изображением феникса. Она поняла, что этот человек работал на принца; ей стало интересно, сколько людей в Королевской Гавани тайно работали на него.       — Почему вы не приказали своим стражникам задержать меня? Я уверена, что правоверные были бы очень рады услышать, что их принц арестовал вероломную Красную Жрица. — Спросила она подходя к нему ближе, его лицо было освещено пламенем факела, а темные волосы на голове казались темной короной.       — Я был в Волантисе, довольно красивое место, если бы не рабы. Пока их хозяева едят с золотых тарелок и пьют из серебряных кубков. Я был в твоем Красном храме. Я встретил Бенерро. — От слов принца у нее екнуло сердце.       Бенерро был верховным жрецом Красной веры; его называли Пламенем Истины. Никто не знал, кем он был на самом деле; его возраст и настоящее имя давно исчезли из истории. Но все знали о магии, которую он мог использовать, и ходили слухи, что он был единственным оставшимся членом самого влиятельного Дома Старой Валирии. Дом Джезириан, или, как некоторые люди называли его на общем языке.       Дом Божественной Руки.       Член клуба, который, как говорили, каким-то образом избежал гибели в Валирии.       Ходили слухи, что он был Драконом, ставшим человеком, но Красная Жрица лишь однажды видела проявление его силы, он был способен подчинять Огонь своей воле, и пламя для него ничего не значило. Но никто не знал правды, и было известно одно: любая ложь может стать Правдой, если в нее поверит достаточное количество людей.       — Бенерро, Пламя Истины. Он сказал мне, что встретил кого-то особенного, но я никогда не думала, что он имел в виду вас. Теперь я понимаю, почему он сказал, что избранный находится в Вестеросе. — Она говорила с неожиданной страстью в каждом слове; казалось, что она поет; ее руки протянулись и коснулись его щеки; на ощупь она была теплой, но он быстро отдернул ее руку.       — Он прячется в Вестеросе. Человек, который видит мир во второй раз. Я вижу его, стоящего выше всех остальных, выше Победителя, но я вижу мечи, мечи его врагов.       Увидев в своем видении принца Эйнара, она поняла, что слова Бенерро были правдой; фигурой в его снах был Эйнар Таргариен. Избранный Р’гллора. Она рассказала Бенерро о своем видении, но мужчина посмотрел на нее так, словно ожидал этого; она сказала ему, что хочет отправиться в Вестерос, чтобы встретиться с принцем. Бенерро дал ей небольшой мешочек с золотыми монетами, прежде чем приказать ей уйти и служить принцу.       — Нет такого понятия, как избранный, миледи. Пророчества — это клинки без рукояти, они опасны. — Принц заговорил; она заметила, как он поморщился, когда она назвала его «Избранным». Мысль об этом вызвала у него отвращение.       — Возможно, но я видела вас в пламени. Я пришла, чтобы служить вам, если вы не против? — Красная Жрица раскинула руки, полностью предлагая себя принцу.       — Как вас зовут, миледи?       Красная Жрица мило улыбнулась, прежде чем ответить. — Кинвара. Я верховная жрица Красного храма в Волантисе.