Dance of The Dragonwolf

      Визерис       — Что с моей дочерью? — Обеспокоенно спросил Визерис.       — Ваша светлость. — Он поднял лицо, чтобы посмотреть на него, с трудом выговаривая слова.       — Принц Эйнар и принц Деймон покинули Красный Замок под покровом темноты прошлой ночью. Они заняли Драконий Камень, и ваша дочь отправилась с ними. — Визерис вздрогнул, словно его ударили; он протянул руку и схватил деревянный кубок, стоявший на ножках кровати; его ноги подкосились, слова повторялись в его голове. Он снова посмотрел на Отто, который смотрел на него с беспокойством.       — Оставьте меня одного. — Прохрипел Визерис, каким-то образом сумев найти в себе силы заговорить; он чувствовал, что вот-вот упадет на пол, и перед глазами у него закружилась голова.       — Ваша светлость. Я думаю…       — Я сказал, убирайтесь! — Визерис закричал на него, капли слюны упали на лицо Отто; мужчина неохотно кивнул и вышел из комнаты. Как только король услышал, как закрылась дверь, колени его подогнулись; он тяжело задышал, хлопая себя по коленям ладонями.       Нет, почему она должна была улететь с ними?! Почему? Визерис задумался, обхватив колени руками так, что костяшки его пальцев побелели как снег. Он знал, что его дочь влюблена в его племянника, это было ясно любому, у кого были глаза, но он никогда не думал, что она пойдет на все, чтобы быть с ним. На мгновение у него мелькнула мысль, не забрал ли Эйнар его дочь против ее воли, но он быстро подавил ее; его племянник был не таким; он знал, что юный принц никогда бы не поступил подобным образом.       — Почему все оставляют меня? — Визерис задумался вслух, его плечи опустились в знак поражения. Он продолжал смотреть на свои колени, когда почувствовал внезапный холод во всем теле. Ему показалось, что он внезапно оказался на Севере. Королю показалось, что кто-то смотрит на него, но он знал, что это невозможно. Он был один в своей комнате.       — Визерис. — Он вырвался из своих мыслей, и внезапно холод исчез, и он больше не чувствовал его, как будто его никогда и не было. Он лихорадочно огляделся, почти пытаясь увидеть, не осталось ли открытых окон, но все они были закрыты, и солнце освещало весь город. Он знал, что сегодня теплый день, так почему же ему было холодно?       Раздался еще один стук, Визерис быстро оглядел себя, на нем была только ночная рубашка. Он схватил плащ, висевший на спинке стула, просунув руку в проймы, и быстро завязал шнурки плаща, чтобы закрыть промежуток между двумя концами.       — Войдите. — Дверь открылась, и вошла королева Алисанна, выглядевшая мрачной.       Он попытался сохранить перед ней мужественное выражение лица, но явное разочарование, которое она выказала, было для него как удар под дых, когда она переступила порог и закрыла за собой дверь.       — Бабушка…       — Ты счастлив, Визерис? — Она прервала его, бросив на него такой взгляд, что он вздрогнул; несмотря на свой почтенный возраст, Алисанна по-прежнему сохраняла изящество, давая понять, что она по-прежнему сильная женщина.       Ее вопрос заставил его нахмуриться, сжав губы в тонкую линию.       — Я несчастлив с тех пор, как боги решили забрать мою Эймму и нашего сына. Нет. Я несчастлив. — Визерис тяжело вздохнул, вспомнив ее предсмертные крики; он почти слышал их. Он помнил, как она умоляла его остановить их.       — Визерис, что они делают? Нет, нет. Визерис, останови ИХ.       Его глаза горели, но он не расплакался перед ней. На мгновение в глазах бабушки промелькнуло сочувствие к нему, но эта нежность быстро сменилась гневом.       — А теперь моя дочь бросила меня. Она улетела с Эйнаром. Я ей безразличен. — добавил Визерис, и из его горла вырвалось рыдание, и бабушка сердито посмотрела на него.       — И кто же в этом виноват? — Король открыл рот, чтобы ответить, но Алисанна не хотела его слушать. — Эйнар любит твою дочь. Ты знаешь, что он достойный юноша, и ты знаешь, как счастлива твоя дочь, когда она находится в его компании, но тебя это не волновало. Тебя волновало только то, что ты потерял. То, что случилось с Эйммой, — твоя вина. Твои сын и жена умерли, и ты не сделал выводов, и вместо того, чтобы попытаться все исправить, ты отобрал трон у племянника, зная, что это не получит поддержки, а затем приказали мальчику жениться на этой девчонке из Хайтауэров, зная, что твоя дочь влюблена в него. Скажи мне, что, по-твоему, произошло бы? Ты действительно думал, что Деймон и Эйнар просто смирились бы, и приняли бы все, что бы ты ни решил? — Визерису нечего было на это ответить, и он медленно опустил голову, признавая свое поражение; он чувствовал, как взгляд бабушки пронзает его, словно меч.       Король хотел что-то сказать в свою защиту, сказать хоть что-нибудь, что угодно, но слова застряли у него в горле. Он понял, что теперь он совсем один. Его дочь бросила его, и у него не было настоящих союзников, которые могли бы защитить его. Все, что у него было, — это корона на голове, которая с каждым днем становилась все тяжелее.       — Я останусь здесь, кто-то должен остаться и убедиться, что ты не облажаешься еще больше. — Сказала его бабушка, выплевывая яд с каждым словом; она развернулась, готовая покинуть комнату.       — Я хочу, чтобы моя дочь вернулась. — Она услышала его слабый шепот, почти как шепот на ветру. Она повернулась к нему лицом и увидела явную боль в его глазах; когда он посмотрел на нее, он показался ей намного старше, чем был на самом деле.       — Мне нужна моя дочь. Я хочу, чтобы она была здесь. Она нужна мне. — Визерис почти умолял, его глаза покраснели.       — Но нужен ли ты ей, Визерис? — Спросила она; он застыл на месте; его глаза казались свечами, в которых угасал свет. — Ты заставил ее сделать выбор, и она сделала его самостоятельно. Ты медлишь, но я думаю, ты и сам знаешь ответ, и я понимаю, каково это. — Она сглотнула, чувствуя, как в горле у нее образовался комок. — Когда Сейра ушла, у меня было разбито сердце, но, в конце концов, я поняла, что она никогда к нам не вернется. На смертном одре Джей сказал мне, что Сейра получил его разрешение вернуться к нам. Я отправила ей письмо и ждала ее возвращения, но она так и не пришла и никогда не придет, потому что мы ей больше не нужны. Прошло девять лет с тех пор, как я отправила это письмо. Я больше никогда ее не увижу, но ты все еще можешь увидеть свою Рейниру. Если ты хочешь снова увидеть свою дочь, то ты знаешь, что тебе нужно сделать. — Сказав это, Алисанна оставила его одного.       На Следующий День       Ее юбки взметнулись и опустились, когда она поднялась на ноги после реверанса. Едва за ней закрылась дверь, как она услышала его голос.       — Твой отец хочет, чтобы я женился на тебе.       Алисента, моргая, посмотрела на своего спутника. «О да, она знала! Знала, потому что он хочет заполучить этот трон всеми возможными способами. Но ей казалось неправильным, что ей приходится сталкиваться с этим лицом к лицу. Ей казалось, что это неправильно, потому что она виновата в своих желаниях, в жажде власти, как и ее отец, и она не хотела, чтобы он видел ее вину.       — Он говорит это каждый день, упоминает об этом, когда мы обсуждаем Лейну Веларион или ту девушку Мандерли. Для меня даже где-то есть другая претендентка Аррен. — Визерис выглядит очень старым, совсем не похожим на свою дочь, какой она была много ночей назад.       — Мне жаль, ваша светлость. Я знаю, как вы скорбите по королеве Эймме. Это неуместно с его стороны.       Визерис медленно покачал головой, его волосы блестели на свету. — Мне советуют жениться на стольких разных женщинах. И все же я встретился лишь с несколькими из них. Как я узнаю, что они мне подходят? — Он долго смотрит на стул напротив, и Алисента понимает, чего он от нее хочет. Она переступила порог и села напротив него.       — Я знаю что это мой долг, но я хочу любить свою жену. Это не может быть Лейна Веларион. Я не могу жениться на ровеснице собственной дочери. Она всего лишь ребенок.       — Что ж, я уверена, что эта Мандерли будет тебе хорошей женой.       Визерис вздохнул: — Мне нужна не просто какая-то девушка, Алисента, я хочу тебя. — Он посмотрел на нее своими темными, удушающими фиолетовыми глазами. — Простой народ будет обожать тебя. Ты добрая леди, Алисента, и моя самая близкая подруга.       Она не знала, что сказать. Она хотела ничего не говорить. Ее слова испортили бы этот момент, испортили бы все. Она не хотела его; она хотела его племянника. Она хотела Эйнара. Того, о ком она думала, когда ласкала себя под одеялом в своей постели, где ее никто не мог увидеть. Где она была одна.       Она знала, что это грех. Вера считала акт мастурбации грехом перед богами, но, оставшись одна, она представляла, что это он в ее постели; она бы оседлала его. Он объявлял, что принадлежит ей и никому другому, ни Рейнире, ни шлюхе Веларион, только Алисенте Хайтауэр Таргариен. Она будет доминировать над ним, но, в конце концов, понимает, что все это было плодом ее воображения.       Нет! Нет! Я хочу Эйнара, а не этого старика. Но в остальном она взволнована, полна тепла и экстаза, потому что это то, чего она хотела. Она хотела быть королевой. Этот момент стал для нее первым моментом свободы, чего не сделал ее отец, потому что это было ее собственным делом. Он любил ее.       — Но мне нужно знать, что ты тоже любишь меня. Я не хочу влияния твоего отца. Не сейчас, не сегодня. Если мы поженимся, я хочу, чтобы это произошло потому, что ты этого хотела, а не потому, что мы с твоим отцом договорились. Я был бы настоящим негодяем, если бы просто принял за тебя это решение.       Если бы ее отец был здесь, он бы сорвал с нее платье и отдал Визерису прямо сейчас, не задумываясь. Он был достаточно расчетлив, чтобы понимать, что это лучший способ применить силу, ведь мужчина может потерять руку, но как он может избавиться от целой жены? Но здесь нет ни ее отца, ни принцессы Рейниры, ни принца Эйнара, и они одни. И он пристально смотрит на нее.       Она посмотрела в ответ.       — Ты хочешь жениться на мне по любви?       Ее мать вышла замуж по любви. Алисента слишком хорошо помнила эту историю, как ее мать убедила своего отца, пока он не согласился позволить этой паре пожениться. Они познакомились на турнире, где Отто Хайтауэр стоял в стороне, пока леди Хелена Тирелл не пригласила его на танец. С тех пор все это вошло в историю.       — Ничего страшного, если ты меня не любишь, — пробормотал Визерис, хотя она видела глубокую печаль в его взгляде. — Тебе не обязательно любить меня, чтобы выйти за меня. Ты не первая женщина, которая выходит замуж ради титула. По крайней мере, ты будешь счастлива. Я бы предпочел жениться на женщине, которую, как я знаю, я люблю, чем на той, которую я не знаю.       Алисента не любила его; закрыв глаза, она представляла, что это Эйнар признается ей в любви. Не Визерис, но она знала, что ей нужно взглянуть правде в глаза. Принцу она была безразлична; он покинул Королевскую Гавань и увез Рейниру. Шлюха, вероятно, сосала его член, пока они разговаривали. Она знала, что потеряла его. Все было кончено.       Алисента бросилась вперед, схватив его за руки. — Я люблю тебя, — безучастно произнесла она. Она пыталась, но безуспешно, придать своему голосу искренность. Миллион значений этого слова вылились из нее, как вино из разбитой бочки.       — Я люблю тебя больше, чем даже себя. Больше, чем… — Эйнара, но она этого не сказала. Она не сказала этого, потому что это была неправда, и она не хотела, чтобы все началось со лжи. Она даже не уверена, что когда-либо любила принца. — Я люблю тебя. И хочу выйти за тебя.       — Я прикажу послать воронов, чтобы объявить о нашей свадьбе, — взволнованно произнёс Визерис. — Я хочу, чтобы высокородные лорды плакали, когда услышат, что самая красивая женщина в мире обручена!       Алисента засмеялась. Слезы катились по ее щекам.       Рейнира       Она застонала, когда он сжал ее груди через ткань платья; она прижалась к нему; их объятия были теплыми и приятными, слишком приятными. Она снова застонала, когда он вновь схватил ее за грудь.       Она опустилась на колени, быстро расстегивая его брюки.       — Эйнар, — сказала Рейнира, одаривая его соблазнительным взглядом.       Принц наблюдал, как кузина кладет руки ему на колени и раздвигает их. Она прижимается щекой к его эрекции, прежде чем облизать ее.       — О, — прошипел Джон от удовольствия. Прикосновение ее языка, когда она проводит им по его эрекции, заставляет его откинуть голову на спинку стула, одной рукой прикрывая рот, чтобы он не шумел, а другой держа ее за голову, но не касаясь.       Рейнира облизывает головку его члена, и стон срывается с его губ, как только ее язык касается его. Он двигался в такт прикосновениям, пытаясь быстрее довести Ниру до оргазма. Принцесса наклонилась и, наконец, обхватила ртом головку его члена. Его рука потянулась вниз, нежно лаская ее волосы, пытаясь мягко подтолкнуть ее голову вперед.       Рейнира стонала и протягивала руку, чтобы положить ее поверх руки любовника, зарывшейся в ее волосы, безмолвно говоря ему, чтобы он держал ее там. Затем ее руки опускаются на его бедра, не давая ему взбрыкнуть, и как бы ни было невыносимо то, что он не может отдаться теплу рта кузины, он не хотел причинять ей боль.       Нира опустилась на член Эйнара, окутывая его тугим теплом своего рта. Джон застонал и запустил пальцы в пряди ее волос, издавая низкий горловой стон. Он ни за что не продержался бы так долго, пока губы принцессы обхватывали его; она даже толком ничего не сделала, и жар в животе Эйнара быстро нарастал, слишком быстро, вызывая покалывание пота в подмышках и бисеринки на лбу.       Поддерживая зрительный контакт, Рейнира опускается ниже, пока ее нос не соприкасается с кожей любовника, полностью удерживая его во рту. Эйнар смотрел вниз, пораженный тем, что она смогла удержаться в таком положении, когда его член был так глубоко в ее горле. Только когда она начинает водить языком по его члену, это становится слишком, и он, ошеломленный, вынужден запрокинуть голову, чтобы издать прерывистый стон в воздух над собой; он давно забыл, что мог просто прикрыть рот, вместо этого вцепившись руками в подлокотники кресла, чтобы попытаться держать себя в руках.       Эйнар чувствовал, как Рейнира отстраняется от него, но только для того, чтобы снова опуститься и начать медленно покачивать головой. Принц крепче сжимал ее волосы и резко выдохнул, когда она полностью захватывала его член ртом, а ее горло сжимается вокруг него.       — О, Нира! Ты потрясающая! — Джон стонал от удовольствия, гладя ее по голове; она сияет от восторга в ответ на его похвалу.       Отстраняясь от него, Рейнира тяжело вздохнула и ответила: — Ты такой твердый милый, — она лениво поглаживает его, склонив голову набок, — Ты можешь трахнуть меня в рот, если хочешь, — предложила принцесса, наклоняясь, чтобы облизать его между предложениями, — Разве ты этого не хочешь, Эйнар?       У принца не было времени на ответ. Рейнира легко опускается на него, опускаясь до того места, где ее нос снова касается кожи, прежде чем выжидающе посмотреть на него. Она постукивает пальцами по его бедрам, давая ему знак двигаться. Он подался бедрами вперед, положив одну руку ей на затылок, а другой вцепившись в подлокотник.       Толчки начинались медленно. Эйнар пытался оценить, как далеко он может войти и насколько сильно может выйти, и приятно удивлен, обнаружив, что принцесса ни разу не попыталась его остановить.       Давление в его животе опасно росло, становясь все плотнее и плотнее с каждым движением его бедер. Губы Рейниры скользкие и грязные от предварительной спермы, и влажный звук, издаваемый при каждом толчке Джона, только усиливает это ощущение. Это уже почти чересчур, Эйнар на грани наслаждения и слишком чувствителен, чтобы продолжать, и все же он не останавливается, жестко и быстро трахая Рейниру в рот.       — Блядь, Нира.       Принцесса хмыкнула в ответ. Джон крепче сжал ее волосы, заставляя кузину полностью прекратить движение и удерживая ее на одном месте. Энар резко подает бедра вперед. Рейнира, кажется, знает, что происходит, и все же не успокаивается, напевая и посасывая его изо всех сил, пока Аэнар толкается. Наконец, когда жар достигает предела, напряжение в животе угрожает прорваться, он стонет,       — Я уже близко, Нира.       Она быстро и быстро задвигала головой в ответ на его толчки. Еще три толчка, и этот огонь с ревом пронесся по его телу настолько, что у него закружилась голова, напряжение в животе нарастало до боли, прежде чем, наконец, прорваться. Он кончал с тихим стоном, повторяя имя любовницы; Эйнар крепче сжал ее волосы кончая прямо в горло Рейниры, едва успевая осознать это, чтобы прижать руку, когда Джон достиг пика своего оргазма, вращая бедрами и содрогаясь всем телом.       Он держит свой член там, в горле Ниры, до тех пор, пока полностью не выдохнется, а затем, наконец, отпускает ее головку, так как быстро становится слишком чувствительным к любому давлению.       Рейнира вытащила его член из своих красивых губ с громким хлопком. Она открыла рот, показывая ему всю сперму, оставшуюся у нее во рту, прежде чем проглотить ее одним глотком.       — Восхитительно! — Она застонала от блаженства.       Месяц спустя       Сидя рядом с мужем, Алисента махала своему новому двору со всей грацией женщины ее положения, сложив пальцы так, словно держит на ладони нежный цветок. Слуга, стоящий рядом с ней, наливает ей вина.       Стоящий рядом Визерис крепче сжимал ее руку. Он подносил ее бледные пальцы к своим губам, отчего у нее по спине пробегают мурашки.       — Ты такая красивая, — прошептал ей Визерис. Она напевает с закрытыми глазами, представляя на мгновение, что это Эйнар.       В ее волосы вплетены розы. Цветы были пришиты к ее платью в качестве подарка от дома Тиреллов и последней оды ее матери.       Платье Алисенты было из зеленого шелка. Потому что зеленый был цветом ее глаз — цветом изысканного платья ее матери, украшенного изысканной белой отделкой. Зеленый был цветом глаз, о котором так мечтала ее мать, как о полированных изумрудах — цвете лент, которые она носила в волосах.       Любимый цвет ее мужа.       Ее отец, сидящий высоко на помосте, кланяется ей, когда приблизился к столу. — Ваша светлость, — его глаза горят мыслью. — Королева Алисента.       — Отец.       Алисента отвела от него взгляд и посмотрела на своего брата Гвейна. Он стоял рядом с королевскими гвардейцами, расположившимися в дальнем конце Большого зала, и она глубоко нахмурилась. Ей стало не по себе, когда она увидела, с каким блеском в глазах он разговаривает с ними, потому что больше всего она боялась, что Гвейн присоединится к ним. Пусть кто-нибудь из ее братьев!       Она отвернулась, когда отец обходит стол и останавливается у нее за спиной. Отто Хайтауэр наклонился к ее уху, отвёл в сторону ее густо заплетенные каштановые волосы и что-то прошептал ей.       — Ты молодец, — его голос приторный, сладкий и любящий, как будто он действительно был просто преданным отцом, взволнованным тем, что его ребенок отправляется в мир супружества. Вся эта свадьба была замечательной — мы не будем упоминать о том, как дом Веларион обошелся с нами из-за их отсутствия, но мы будем помнить об этом.       Алисента сияла улыбкой и безупречно помахала рукой. Она оглядывала каждый знакомый дом, либо махала рукой, либо склоняла голову в знак признательности.       — Следующая настоящая битва — за сына. — Отец говорит ей ласково, почти заботливо. — Твоя мать родила мальчиков-близнецов с первой попытки! Ты должна преуспеть, чтобы дать трону наследника. Наследника дома Хайтауэр.       Ее голос тих и негромок. — А что с принцессой Рейнирой и принцем Эйнаром, отец? Раньше ты поддерживал ее притязания.       Визерис встал, быстро поцеловал ее и направился к танцующей служанке. Отец подождал, пока он не ушел совсем.       — Когда ты станешь матерью, то поймешь, что хочешь лучшего для своих детей. — Его голос звучит торжественно и серьезно. — Ты поймешь это слишком хорошо.       Алисента промолчала.       — Наслаждайся своей первой брачной ночью, дорогая.       Алисенте эта ночь не понравилась. Когда король вошел в нее той ночью, все, что она могла сделать, это закрыть глаза и представить, что это был Эйнар. Визерис закрыл глаза, но, занимаясь любовью с Алисентой, он видел только Эймму, смотревшую на него с разочарованием.       Эйнар       Он молча наблюдал, как его отец и лорд Корлис обсуждают нападения на его корабли. Когда им сообщили, что Визерис женится на Алисенте Хайтауэр, Рейнира пришла в ярость, а его отец громко рассмеялся, но он был уверен, что тот не нашел ситуацию забавной; это был горький смех.       — Всего месяц, прошел всего месяц, а он уже женился на другой. А как же моя мама?! — Рейнира закричала, чувствуя себя преданной. Эйнар предпочел бы скрывать от нее эту информацию как можно дольше, но он знал, что рано или поздно она все равно узнает сама, поэтому решил рассказать ей и не держать это в секрете.       — Я думаю, твой отец чувствует себя одиноким, Рейнира, — тихо сказал Джон. Это заставило ее перестать расхаживать по комнате. Она вытерла слезы с лица и обхватила себя руками. Он оторвался от стены и подошел к ней, крепко прижимая к себе, желая, чтобы ей было тепло и она не чувствовала себя одинокой. Его губы нашли ее губы.       — Я думаю, он гонится за чем-то, что, как он скоро узнает, он не сможет найти с Алисентой. Сейчас он один, и он хочет чем-то себя занять, и думает, что женитьба на этой девчонке заставит его забыть о боли, которую он испытывает каждый день. Твой отец, хотя то, что он сделал, не может быть прощено. Я не сомневаюсь, что он любил твою мать, но прямо сейчас. Он хочет найти любой возможный способ заставить себя забыть о том, что он сделал. Но скоро поймет, что Алисента — всего лишь отвлекающий маневр, и когда этот день настанет, он захочет, чтобы мы все вернулись. — Объяснил Эйнар, все еще крепко прижимая ее к себе. Это не помогло Рейнире.       — Он предал нас, Эйнар. Мне все равно, как сильно он страдает. — Нира впервые заговорила о своем отце с ненавистью.       — Лорд Корлис, скажите, у вас есть доказательства того, что Триархию поддерживают Миир, Лиз и Тирош? — Джон прервал глупый спор между своим отцом и лордом Корлисом. Этот человек прибыл на Драконий Камень вчера.       Эйнар знал, что он был в ярости из-за того, что Визерис отверг Лейну, и теперь у него оставался только один выход. Но, к сожалению, его вторая возлюбленная с ним не поехала. Они с Лейнор отплыли обратно в Дрифтмарк. Лорд Корлис прибыл с леди Рейнис.       Джону показалось забавным, что Почти Королева, попыталась подшутить над ним.       — Ах, принц Эйнар. Вам, должно быть, действительно нравится ваш новый дом. Из наследника вы превратились в обычного принца. — Рейнис произнесла это с легкой насмешкой, но Джон лишь самодовольно улыбнулся.       — Вы, должно быть, знаете это чувство лучше, чем кто-либо из нас, моя дорогая Почти Королева, — насмешливо произнес принц, слегка склонив голову. Лицо Рейнис стало ярко-красным от гнева. — Но, в отличие от меня, вы испытали это дважды. Скажите, каково это — падать с лестницы? У вас болит спина, и не один раз, а дважды? — Продолжал Эйнар, самодовольно улыбаясь еще шире. Солдаты поблизости пытались сдержать смех, но безуспешно, особенно сир Элрик Старк и сир Кристон.       — Ты всего лишь ребенок, играющий в войну. Ты думаешь, раз у тебя самый большой дракон, ты готов… — Слова застряли у нее в горле, когда Каннибал издал над ними могучий рев, прежде чем приземлиться достаточно близко. Земля содрогнулась, и Мелеис взревела на Каннибала, но Черный Дракон быстро взревел в ответ, расправив крылья, и теперь нависал над другим драконом, как бог смерти, заставляя Красную Королеву хныкать и опускать голову, медленно пятясь назад.       — Будьте осторожны в своих словах, леди Рейнис. Моему дракону не нравятся маленькие девочки, которые только и делают, что жалуются. — С угрозой в голосе произнес Эйнар, глядя прямо на Рейнис. Она замолчала, а он повернулся и пошел прочь от нее, сопровождаемый двумя своими лучшими охранниками.       — Да. У меня есть доказательства, человек, которому я доверяю свою жизнь, предоставил мне неопровержимые доказательства того, что три Вольных города поддерживают этих пиратов в нападении на мои корабли. — убежденно сказал Корлис, переводя взгляд с Деймона на юного принца. Эйнар ухмыльнулся и встал.       — Что ж, вы правы, лорд Корлис, но пиратов поддерживают не только Вольные города. Это заставило его отца и лорда обернуться и странно посмотреть на него.       — Кто же еще?       — Дорн, — ответил Джон с растущей улыбкой. Это застало Морского Змея врасплох; даже его отец, казалось, был сбит с толку.       — Зачем Дорну навлекать на себя гнев Драконов и какие у тебя есть доказательства? — Спросил Корлис, но принц видел, как в его глазах разгорается гнев. Даже его отец выглядел разъяренным, но по другой причине.       — У меня есть осведомитель, милорд. Сир Элрик, позовите сюда леди Кинвару. — Воин Старков сделал, как ему было сказано, и быстро покинул комнату.       Деймон знал, что леди Кинвара была союзницей его сына, но он еще не встречался с ней официально.       — Кинвара, она твой информатор? — Корлис задал еще несколько вопросов, но Эйнар отказался что-либо говорить. После минутного ожидания дверь снова открылась, и Кинвара элегантно шагнула вперед, высоко подняв голову; ее красоту отец заметил сразу.       — Красная жрица! Она твой информатор! — Прошипел Корлис, положив руки на расписной стол и настороженно глядя на приближающуюся Красную Леди.       Женщина мило улыбнулась юному принцу, прежде чем обратиться к двум другим.       — Мой господин. Принц Деймон, рада наконец-то встретиться с вами, — сказала Кинвара с неподдельным восторгом. Ее голос звучал так, словно она пела, но старший принц не разделял ее восторга, но казался заинтригованным.       — Миледи. Мой сын утверждает, что у вас есть доказательства причастности Дорна к этим нападениям? — потребовал ответа Деймон. Красные глаза Кинвары внезапно засверкали, как драгоценные камни. Она мило улыбнулась принцу, и в ее глазах можно было увидеть голод.       — Мои слуги повсюду, принц Деймон. Дорн не исключение. Старший сын принца Дорна сейчас плывет в Миир с десятью кораблями. Это их вторая встреча, и сейчас сотня пиратских кораблей направляется к Ступеням. Их цель — корабли с припасами, плывущие к Дрифтмарку; они хотят взять ваш замок измором, милорд. Что касается доказательств. — Кинвара вытащила свиток с гербом Дорна, и он покатился по столу, открывая написанные внутри слова.       Судя по написанным на нем словам, его написал принц Дорна, но одна вещь, от которой у Корлис округлились глаза, была кинжалом из валирийской стали дома Мартеллов. Солнечный яд, который Кинвара передала принцу Деймону.       — Это принадлежит дому Мартеллов. — Быстро заявил Деймон, указывая на символ солнца с копьем, вырезанный на рукояти кинжала. Корлис тяжело вздохнул, стиснув зубы.       — Я отправлю своих людей в Миир. Если то, что вы говорите, правда, то я сам сокрушу Вольные города. — Провозгласил Корлис, и его голос прогремел на весь зал.       — И Дорн сгорит. — Эйнар зарычал, как дракон, и Каннибал издал могучий рев, который эхом разнесся по всему Драконьему Камню.       Война официально началась.