Dance of The Dragonwolf

      Визерис       — Как ты себя чувствуешь, Эймма? — обеспокоенно спросил Визерис, открывая дверь. Там она лежала на белой кровати, на животе, с раздвинутыми ногами, с большим животом, с потным лицом, когда она смотрела на него, ее голова покоилась на горе подушек.       — Я почувствую себя лучше, когда она выйдет наружу. Моя мама всегда говорила мне, что ее роды всегда были легкими. — С болью в голосе произнесла королева, вцепившись в матрас; она открыла рот, издавая беззвучный крик; кормилицы забегали вокруг с ведрами и новыми простынями.       Визерису действительно не хотелось быть здесь. Он предпочел бы подождать снаружи, пока не родится их мальчик, но его отец сказал ему, что он должен присутствовать при рождении своего первенца. Он сделал то же самое для них всех и велел ему сделать то же самое, но это прозвучало как приказ.       Ему никогда не нравился вид крови и крики людей. Он все еще помнил последние дни Балериона в этом мире. Кто бы мог подумать, что дракон его размеров может выглядеть таким беззащитным, каким он был на прошлой неделе?       — Наш сын скоро родится, Эймма, — заверил ее Визерис, наклоняясь, чтобы взять ее за руку, которая торчала из-за спинки кровати. Ее пальцы обхватили его ладонь, и он слегка вздрогнул. На мгновение он был уверен, что она сломает ему руку, но, к счастью, она остановилась, и его рука была спасена.       Эймма болезненно рассмеялась, прежде чем повернуть голову и посмотреть ему в глаза. — Это девочка, Визерис. — Напомнила она ему.       — Откуда ты знаешь? Моя мама говорила то же самое, когда у нее родился Деймон, и посмотри на него сейчас, — игриво сказал Визерис, вызвав смешок супруги.       — Я просто знаю, Визерис. Вот так. — Она опустила другую руку, поглаживая свой живот. — Это девочка, и помни о нашем пари. — Сказала она, прежде чем прикусить губу, пока кровь не потекла по ее подбородку.       Принцу было невыносимо видеть, как ей больно, и он помнил об их пари. — Вот увидишь, это мальчик, и я назову его Эйгон.       — Боги милостивые, еще один Эйгон. Я думаю, в нашем доме не хватает воображения на имена. Сколько Эйгонов нам нужно в нашей семье? — Игриво спросила Эймма, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль. Но когда она снова посмотрела на Визериса, он не смеялся вместе с ней. В его глазах была тоска, он выглядел печальным.       — Визерис? — Она встревожилась.       — Эйгон — это имя, которое должно было быть у моего второго брата. Он умер вскоре после моей матери, — печально объяснил Визерис, и Эймма почувствовала укол в сердце, устыдившись того, что высмеяла это имя.       — Прости меня, любимый. Я не имела в виду…       — Это не твоя вина, любимая… И ты права, имя Эйгон звучит немного чересчур часто, но это сильное имя. — сказал Визерис, и мрачное выражение исчезло с его лица, и вместо этого он снова посмотрел игриво.       — Это правда, но я все еще верю, что это девочка. — Сказала роженица, прежде чем издать крик боли, который эхом разнесся по комнате.       Визерис отвернулся от нее, но так и остался лежать на своем месте. Ее крики слишком сильно напомнили ему о его матери, и он предпочел бы уйти куда-нибудь еще, спрятаться где-нибудь, пока все не закончится, но он повторил слова, которые сказал ему отец.       «Такое случается только раз в нашей короткой жизни, когда рождается наш первый ребенок. Если тебя не будет рядом, чтобы увидеть это. Вы будете сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь». — Визерис что-то бормотал себе под нос, и, несмотря на дрожь, пробегавшую по его телу каждый раз, когда Эймма кричала, он оставался там и ждал.       После девяти часов страданий и слушания криков супруги. Только тогда родился их первый ребенок.       — Ваша светлость, это дочь. Поздравляю. — Мейстер улыбнулся, когда кормилицы завернули маленькую девочку в одеяла. Визерис наблюдал, как они принесли их девочку к Эймме, чтобы та посмотрела на нее. Ее лицо было бледным, и казалось, что она болела несколько месяцев, глаза выглядели измученными, но когда она всмотрелась, ее веки открылись, когда к ней принесли их дочь. Лицо женщины просветлело, и вся усталость мгновенно исчезла.       — Здравствуй, моя прекрасная дочь. — Она подавилась словами и счастливо всхлипнула, нежно целуя покрасневшие щеки плачущей дочери.       — Она само совершенство, — сказал Визерис, взглянув на нее вблизи. Его сердце переполнилось радостью, когда они принесли ему на руки дочь. Малышка перестала плакать и только тихо хныкала. Как может что-то такое малюсенькое казаться таким драгоценным? Визерис от всего сердца улыбнулся дочери.       — Как ее зовут, Эймма? — Спросил он, оборачиваясь к жене. Но улыбка исчезла, а ее глаза стали холодными и мертвыми. Они смотрели на него в ответ — два темных омута пустоты.       Нет… — взмолился Визерис, пятясь. Только не это, пробормотал он и посмотрел на свою дочь, но в руках у него были кости, завернутые в одеяло, а на ладони лежал маленький череп.       — Почему Визерис? — Он оглянулся на кровать, и белый матрас стал красным, капли крови стекали со всех уголков; вокруг кровати медленно образовывалась лужа крови, а Эмма лежала на спине, широко улыбаясь, и ее глаза смотрели на него так же, как тогда, когда он приказал им вскрыть ее — это выглядело как предательство.       — Почему Визерис?       — Эймма… Пожалуйста… Я не имел в виду… — слабо простонал Визерис, когда лужа крови заполнила всю квадратную комнату, и ее уровень только поднимался, достигая его колен.       — Ты. Предал. Свою. Семью. Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ…       — НЕЕЕЕТ! — Визерис закричал в ночи, громко вздохнув, оторвал голову от подушки и отбросил одеяло.       Он отчаянно огляделся в страхе, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, но он узнал свою комнату и занавески на балконе.       — Ваша светлость. С вами все в порядке? — Он услышал стук в дверь и, быстро застегнув отвороты ночной рубашки, выскользнул из постели, коснувшись ногами гладкого ковра.       — …Я в порядке, — крикнул король в ответ королевскому гвардейцу, проходя по залу и заглядывая в темные углы, почти ожидая кого-нибудь увидеть.       — Просто дурной сон, — пробормотал он себе под нос, взял со стола кувшин и налил вина в бокал, прежде чем оглянуться на дверь, зная, что королевская гвардия все еще там.       — Скажи Алисенте, чтобы она пришла сюда, — приказал Визерис, допивая вино, прежде чем налить себе еще.       После пяти минут ожидания дверь открылась, и юная королева вошла внутрь. Она закрыла за собой дверь и посмотрела на своего короля, сидящего на деревянной спинке кровати.       — Ваша светлость. — Ласково произнесла она тихим, едва слышным голосом.       Визерис пристально посмотрел на нее; мгновение он смотрел на нее так, словно не мог узнать. — Дорогая, подойди сюда. — Алисента заставила себя улыбнуться в сотый раз за сегодняшний день; ее щеки начали болеть от того, как сильно ей хотелось улыбнуться.       — Не хочешь ли чашечку зеленого чая? — Спросил король с неловкой улыбкой.       — Я предпочитаю клубничный отвар, ваша светлость. — Ответила Алисента, и улыбка короля слегка дрогнула, но он быстро скрыл ее за улыбкой.       Визерис приказал слуге принести им напитки, а сам подошел к своей огромной модели Валирии.       Алисента молча наблюдала за ним, удивляясь, почему ее король всегда хотел, чтобы она пила зеленый чай, и почему ей нужно было поправлять его.       Неделю спустя       Визерис почувствовал, что ему нужен отпуск, еще один Малый Совет, и ему стало плохо, когда он снова и снова слышал одни и те же жалобы. Он мог только благодарить богов за то, что его бабушка решила остаться и помочь ему с его проблемами.       Прошло два месяца с тех пор, как дочь покинула его, и Визерис был уверен, что она вскоре вернется, осознав свою ошибку. Она вернется к нему, к своей семье, но это ожидание начинало затягиваться, и, судя по новостям, которые он слышал, он уже не был уверен, вернется ли она сама.       — Ваша светлость, судя по сообщениям, которые мы получили с Драконьего Камня. Принц Деймон, принц Эйнар и лорд Корлис воюют с Триархией. — С мрачным видом объяснил Отто, но Визерис не понял, в чем проблема. Он задавался вопросом, кто же передавал Деснице информацию с Драконьего Камня.       — Даже не собираюсь проливать слезы из-за пиратов, Отто. Они устроили засаду и напали на корабли лорда Корлиса, и если он хочет отомстить им, то я не вижу причин для вмешательства короны, пусть он ведет свою войну. Мы можем вмешаться, только если им понадобится наша помощь, — беззаботно заявил Визерис, не заботясь о Триархии. До тех пор, пока его дочь не была вовлечена во всю эту неразбериху, лорд Корлис был волен делать все, что ему заблагорассудится; до тех пор, пока его действия не вовлекали Вестерос в войну с кем бы то ни было, Визерису не нужна была война; это было последнее, в чем нуждался Вестерос.       — Я думаю, что мы, как корона, должны поддержать лорда Корлиса и дом Веларион. Они все еще наши союзники, а Рейнис — наша кровь. Мы должны отправить им сотню кораблей для поддержки, — сказала королева Алисанна со своего места невыразительным голосом. Визерис никогда не мог сказать, о чем думала его бабушка, и с тех пор, как Эйнар ушел. Король был уверен, что впал в немилость.       — Я понимаю, ваша светлость, но когда они покидали столицу. Они забрали с собой половину золотых плащей. Солдаты, которые должны охранять этот город, сейчас находятся в руках принца Деймона и принца Эйнара. Нам повезло, что по крайней мере половина из них решила остаться в городе и защищать его. В противном случае прошли бы месяцы, прежде чем этот город снова можно было бы считать безопасным. Я говорю, что пятисот золотых плащей, которые сопровождали их на Драконий Камень, более чем достаточно, чтобы помочь им в их маленькой войне, — спокойным голосом вставил Отто, слегка выпятив грудь.       Визерис втайне надеялся, что это не превратится в еще один случай, когда они будут спорить.       — Я понимаю ваше беспокойство, лорд Хайтауэр, и уверяю вас, что корона уже работает над наймом новых людей, которые займут место тех кто уплыл с моим внуком и правнуком. За два месяца мы уже наняли около двухсот солдат. Я уверена, что скоро этот город снова будет в безопасности. Но перейдем к более насущному вопросу. Лорд Клорис предан короне и попросил нас о помощи. Мы должны направить им помощь и дать понять Триархии, что Вестерос един. — подсказала она, переводя взгляд с Отто на Визериса, который отвел глаза.       Если он пошлет корабли, это будет означать, что его дочь может подумать о том, чтобы ввязаться в эту ужасную войну; более того, отправка кораблей может означать объявление войны Вольным Городам. Визерис прикусил нижнюю губу. Нет, его дед созвал Совет 101 года именно по этой причине, чтобы предотвратить начало войны. Он продолжит это дело, несмотря ни на что. Вестерос не должен был вступать в войну.       «Каким бы я был преемником, если бы вверг Семь Королевств в бессмысленную войну?» — Подумал Визерис, придя к тому же выводу: как бы сильно он ни хотел восстановить связь между собой и своей бабушкой, он не начнёт войну. Этого никогда не случится.       — Корона не считает этот конфликт достаточно серьезным, чтобы мы вмешивались в него, бабушка. Как король. Я должен заботиться о королевстве и любой ценой избежать войны. — Визерис ответил неохотно, чувствуя стыд, но, к его удивлению, бабушка, казалось, была полностью согласна с его решением.       — Я понимаю, ваша светлость. Корона должна поддерживать мир. — Королева Алисанна задумалась, затем снова прочистила горло и повернулась к Мастеру над Законами.       — Есть ли что-нибудь, что нам следует знать о городе? — лицо мужчины слегка побледнело, и Визерис тихо выругался. Что теперь? Он задумался, чувствуя, что Корона вот-вот раздавит его.       — Ваша светлость. С тех пор, как распространились слухи о Красной Женщине, люди стали немного безжалостными. Я получил тревожные сообщения из города. Я думаю, что в городе есть группа людей. Они поклоняются новому богу, мой король. Мы пока не уверены, где они, и мои солдаты пытаются их найти. Но они всегда возвращаются с пустыми руками. — Визерис почувствовал, что головная боль усиливается, но он не позволит этой новой религии распространиться. Он не хотел проблем с Церковью.       Хотя Семеро и были согласны не со всем, что делал дом Таргариенов, они разрешали браки между братьями и сестрами, и это все, что им было от них нужно. Им нужно было сохранить чистоту своей крови, чтобы в будущем стать драконами, и Визерис верил, что у их Дома и Семи были хорошие отношения с того самого дня, как его дед заключил с ними мир.       — Я хочу, чтобы эти люди были найдены. Я не потерплю этого в моем городе. Красная Женщина. Я хочу, чтобы ее нашли и допросили с пристрастием. Я хочу знать, кто послал ее сюда и почему. — Приказал Визерис громким голосом, глядя на Мастера над Законами, который быстро кивнул.       — Ваша светлость, я согласен, что Красная Жещина должна быть наказана за распространение своей религии в Королевской Гавани. Я думаю, нам следует применить другой подход, попытаться казаться дружелюбными и застать ее врасплох. Нам нужно помнить, что эта группа людей может решить бороться за нее, и лучше всего было бы проявить дружелюбие. — Предложила Алисанна, и Визерис снова почувствовал облегчение от того, что она здесь, с ним. Он доверял Отто, но знал, что она умнее их обоих.       — Вы слышали, королеву Алисанну. Скажите Золотым плащам, чтобы они придерживали оружие, — приказал Визерис с искренней улыбкой, но, похоже, сегодня боги были немилосердны к нему.       — Ваша светлость, нам нужно обсудить еще кое-что, и я полагаю, это может оказаться самым важным. — Королева Алисанна мрачно произнесла, читая свиток, прежде чем положить его на стол.       — Что может быть таким важным?       — Городские фонтаны, ваша светлость. — Они все как-то странно посмотрели на нее, как будто она говорила на другом языке. — Принц Эйнар построил эти фонтаны по всей Королевской Гавани, чтобы порадовать простых людей. В конце концов, кому не нужна бесплатная вода? Люди боготворили принца за то, что он сделал, но, боюсь, с тех пор, как он покинул город. Стражники, которые раньше заботились о них и следили за тем, чтобы их чистили, теперь не справляются со своей работой, а припасов, поступающих в Королевскую Гавань, уже не так много, как раньше. Многие простолюдины хотят знать, где находится принц Эйнар. Конечно, ходят слухи, но они хотят знать правду. Я думаю, было бы лучше нанять людей, которые чистили бы воду, радовали их и успокаивали, прежде чем все это выплеснется нам на лицо. — Королева Алисанна, как всегда, объяснила безучастным голосом.       Визерис выругался себе под нос. Он совсем забыл о чёртовых фонтанах, но теперь, когда он подумал об этом, он узнал, что всё верно. Как будто кто-то где-то прятал припасы по какой-то причине, но Визерис быстро отбросил подобные мысли; одному человеку не под силу было хранить припасы для такого большого города, как Королевская Гавань.       — Принц Эйнар должен был подумать о них перед отъездом, он бросил свой народ, и у нас нет причин тратить деньги на то, что ничего не дает нам взамен, ваша светлость. Вы должны сделать публичное заявление и рассказать простым людям, что принц Эйнар и принц Деймон покинули Королевскую Гавань, чтобы начать войну, которую вообще не нужно было начинать.       — Я не уверен, что это разумно, ваша светлость. Жители Королевской Гавани любят принца Эйнара. Если король скажет им об этом, это может привести к тому, что они еще больше разозлятся на корону. Нам нужно быть осторожными с тем, что мы говорим, нам не нужны кровавые бунты в нашем городе. — Королева Алисанна возразила прежде, чем Визерис успел произнести хоть слово.       — Ваша светлость, вы не должны брать на себя чужую вину. Принц Эйнар…       — Достаточно! — Визерис закричал громким голосом. Посмотрев на замолчавшего Отто, он быстро откинулся на спинку стула и повернулся, чтобы посмотреть на свою бабушку, которая закрыла рот.       — Я скажу им, что принц Эйнар ведет войну за Вестерос и что он скоро вернется. Будем надеяться, что его возвращение их успокоит. — заявил Визерис, и никто ничего не сказал.       — Что касается городских фонтанов. Я хочу, чтобы они были убраны и работали. Я не допущу, чтобы мои поданные мучались от жажды или травились. — Приказал Визерис; его лорд Десница, казалось, хотел возразить, но один взгляд короля заставил его замолчать.       Неделю спустя       — Они должны быть здесь с минуты на минуту, — бормотал Визерис себе под нос, расхаживая по залу в ожидании, когда один из королевских гвардейцев сообщит ему, что корабль его дочери замечен плывущим к Королевской Гавани.       С тех пор как его дочь покинула Королевскую гавань, Визерис ожидал ее возвращения, надеясь и молясь, чтобы она вернулась к нему, но прошло две недели. Он понял, что она не вернется по своей воле, по крайней мере, пока, поэтому начал посылать письма на Драконий Камень, надеясь, что они заставят ее передумать и вернуться обратно, но он так и не получил от нее ворона. Он часто, по крайней мере по десять раз на дню, спрашивал мейстера, получал ли тот какие-нибудь письма с Драконьего камня, но у того никогда ничего не было для него.       На прошлой неделе Визерис получил радостную весть о беременности Алисенты, и все в Красном Замке и Королевской Гавани были в приподнятом настроении. Даже королева Алисанна поздравила молодую королеву и пожелала ей удачи в будущем.       Король объявил, что через восемь дней состоится пир, и, не теряя времени, отправил радостную весть своей дочери. Он был уверен, что она отправится обратно в Королевскую Гавань, получив радостную весть о том, что через восемь месяцев у нее появится брат или сестра. Но время шло, а она все еще не возвращалась.       Визерис позаботился о том, чтобы написать Эйнару и своему брату, чтобы сообщить им хорошие новости, но ни от одного из них он не получил ответа, и в этот момент он начал беспокоиться.       Три часа спустя король все еще находился в своих покоях, ожидая их возвращения, но их не было видно. Он встал и, шаркая ногами, направился к балкону, приподнял занавески и переступил порог окна.       Опираясь руками о перила. Он посмотрел на обширную Королевскую Гавань внизу. Он поднял глаза к небу, ожидая, что вот-вот появится одно из них, но увидел только облака.       Внезапно дверь открылась, и он быстро обернулся, отодвинув занавески, когда переступал порог балкона, и шагнул в комнату. Тот, кто открыл дверь, был одним из его королевских гвардейцев. Сир Аррик. Или это был сир Эррик?       — Они прибыли? — С надеждой спросил Визерис с тенью улыбки на лице, впервые почувствовав надежду, но мужчина покачал головой, разрушая все надежды, которые у него еще оставались.       — Мне очень жаль, ваша светлость, но не было никаких признаков драконов или кораблей. Я пришел сюда, чтобы сообщить вам, что пир уже начался, и королева хочет присутствовать на нем. — Гвардеец сообщил ему об этом, и король опустил голову. У него почти возникло искушение сказать Алисенте, чтобы она шла одна. Но он быстро напомнил себе, как бы это выглядело, если бы король не присутствовал на пиру, устроенном в честь беременности королевы.       Глубоко вздохнув, он снова посмотрел на стражника. — Я иду.       Прогулка до Главного зала показалась ему сном. Он не помнил, как взял Алисенту за руку, как они шли, как все встали и зааплодировали ему, когда дверь открылась и они вошли внутрь. Что он запомнил, так это три пустых места слева от него: место Деймона, место Рейниры и место Эйнара.       Они были пусты.       Визерис обменивался любезностями со всеми, кто приходил поздравить его, но не терял времени даром, наполняя бокал вином. Сладость красного вина заставила его забыться, и, поскольку он был королем, он решил просто постоять и погрузиться в свои мысли.       Его пальцы сжали чашку, когда боль пронзила его руку. Он поморщился от боли; он посмотрел на свою правую руку; кожаная перчатка скрывала ее, но боль все равно была.       — Я думаю, что было бы лучше ампутировать указательный палец, ваша светлость. Инфекция еще не распространилась, и было бы лучше, если бы мы действовали быстрее и спасли остальные четыре пальца, прежде чем инфекция распространится на кости вашей руки.       — Ваша светлость.       Визерис помнил его слова, и как бы ему ни хотелось сохранить все свои пальцы, он знал, что иметь четыре пальца лучше, чем ни одного.       — Ваша светлость.       Королю было интересно, что сейчас делает его дочь. Была ли она в безопасности? Он был уверен, что она в безопасности; Деймон никогда никому не позволил бы прикоснуться к ней. Несмотря на их разногласия, он знал, что может положиться на него в защите своей семьи.       — Ваша светлость.       Визерис с трудом сглотнул, гадая, что бы подумал о нем сейчас его отец.       Хотя он никогда прямо не спрашивал его об этом, он вспомнил, как Деймон рассказывал ему, что их отец отверг ухаживания Визерры Таргариен через два года после смерти их матери. Говорили, что тетя Визерра была самой красивой дочерью Джейхейриса и Алисанны Таргариен; некоторые даже говорили, что она была самой красивой женщиной, которая когда-либо существовала. Король не был уверен, насколько верно последнее, но ему было интересно, одобрил бы отец его решение жениться на Алисенте. Эйммы больше не было, и он больше не хотел чувствовать себя одиноким. Она была хорошей компанией. Неужели все было так плохо, если он не хотел чувствовать себя одиноким? Визерис знал, что она не заполнит пустоту, которую оставила после себя Эймма, но…       — Ваша светлость!       Мужчина вздрогнул и моргнул. Он поднял глаза и увидел, что Отто смотрит на него с беспокойством, и заметил, что все за главным столом смотрят на него.       — Что?       — Мой дорогой супруг, с тобой все в порядке? Тебе нужно отдохнуть? — Обеспокоенно спросила его Эймма, положив руку ему на плечо.       Визерис хотел сказать: «Почему ты называешь меня дорогим супругом? А когда понял, почувствовал себя так, словно ему на лицо вылили ведро холодной воды, и он очнулся в этой жестокой реальности.       — Я в порядке, — медленно произнес Визерис, и по выражению их лиц он понял, что никто ему не поверил. — Продолжайте пир, — приказал он, и все вернулись к трапезе.       Пока пир продолжался, король заметил, что его бабушка пьет зеленый чай.       «Эймма всегда любила зеленый чай», — подумал он, в очередной раз погружаясь в свои мысли.       На Следующий День       — Мой король. Из моей сокровищницы было украдено целых два килограмма. Должно быть, это Пентошцы… — Мужчина все продолжал и продолжал рассказывать о своих украденных товарах, и Визерису ничего не оставалось, как слушать, как он обвиняет простолюдинов в том, что с ним случилось. В конце концов, Визерис пообещал ему, что Золотые плащи найдут того, кто украл золото.       Подошел следующий человек. Этот человек не был лордом из Королевской Гавани. По одежде и запаху Визерис понял, что это, должно быть, простолюдин. Многие придворные лорды и леди сморщили носы при виде этого человека. Он не выказал ни малейшего отвращения. Этот человек был одет так не потому, что хотел этого.       — Что я могу для тебя сделать? — Гулкий голос Визериса эхом разнесся по Тронному залу, и мужчина поднял на него сломленный и печальный взгляд.       — Мой король. Я хотел спросить о принце Эйнаре. — Начал мужчина, и это заставило многих заговорить друг с другом. Визерис чуть не закатил глаза. Внезапно всем стало любопытно услышать больше.       — А что насчет моего племянника?       — Принц помогал нам всем с самого начала. Раньше он давал нам еду и даже платил за лечение наших детей, но вот уже два месяца, как мы его не видим. Мы понимаем, что он очень занятый человек. Его дракон тоже исчез. Мы всегда знали, что нужно посмотреть на стену, увидеть Каннибала, и понять что наш принц все еще среди нас. Все еще в городе. Но их не было видно уже два месяца. Где наш дорогой принц, ваша светлость? Когда он вернется к нам?       Визерис чувствовал на себе взгляды всех присутствующих; его пальцы вцепились в подлокотники трона, и он вздрогнул, когда лезвие вонзилось в его плоть. — Как тебя зовут, добрый человек?       — Миче, мой король.       — Миче. Принца Эйнара нет в Королевской Гавани, он покинул город и сражается на Ступенях.       — Ступенях? Я не знаю, что это такое, мой король, но если он сражается, то вы наверняка посылаете помощь своему племяннику. — Король Визерис почувствовал себя так, словно его только что ударили по лицу. Он отвел взгляд, и в Тронном зале воцарилась тишина.       Чем больше король медлил с ответом, тем сильнее нарастал гнев в Тронном зале. — Вы ведь не помогаете ему, не так ли? — Сказал Миче, словно обвиняя его.       — Следи за своим языком. — Стража выведите его на улицу. — Приказал Отто, и золотые плащи быстро схватили мужчину за запястья и потащили прочь, а Визерис смотрел себе под ноги.       — Ты никогда не будешь таким, как он, король Визерис. Его любят, народ Королевской Гавани любит его. Не тебя. — Дверь закрылась, и слов мужчины больше не было слышно. Визерис опустил голову, а Отто поднялся по лестнице, почти достигнув последней ступеньки.       — Вам нужен его язык за то, что он осмелился сказать подобное, ваша светлость? — Тихо предложил Отто.       «Наследник».       «Наследник Железного трона!»       «Да здравствует король».       «За Бейлона Таргариена, наследника на один день».       «Эймма и Бейлон мертвы. Они решили, что мой сын того не стоит, еще до того, как он родился. Они хотят твоего сына, потому что он такой идеальный».       Визерис хотел сказать «да». Такие люди, как он, решили, что его сын того не стоит, что Эйнар стоит гораздо больше, чем его сын. Он знал, что они не оплакивали смерть Бейлона; нет, Визерис знал, что все они праздновали. Значит, он должен ответить тем же. У него должен быть язык этого человека, раз он осмеливается так говорить.       Почему я не должен? Я король Семи королевств. Я решаю, кто достоин этого… Визерис подумал, готовый услышать «Да»       «Но нужен ли ты ей, Визерис? " — Король замолчал, вспомнив слова своей бабушки, сказанные на следующий день после отъезда Рейниры.        «Ты вынудил ее сделать выбор, и она сделала его. Когда Сейра ушла, я была убита горем, но в конце концов поняла, что она никогда к нам не вернется. На смертном одре Джей сказал мне, что Сейра получила его разрешение вернуться к нам. Я отправила ей письмо и ждала ее возвращения, но она так и не приехала и никогда не приедет, потому что мы ей больше не нужны. Прошло девять лет с тех пор, как я отправила это письмо. Я больше никогда ее не увижу, но ты все еще можешь увидеть дочку снова. Если ты хочешь снова увидеть свою дочь, то ты знаешь, что тебе нужно сделать.»       — …НЕТ. Отпустите его. — медленно ответил Визерис. Отто выгнул бровь, прежде чем спуститься по ступеням трона.       Визерис немного восстановил самообладание и продолжил выполнять свои обязанности короля.       После трехчасового сидения на неудобном стуле, который был Железным троном, перед ним появился человек, которого он никак не ожидал увидеть.       — Ваша светлость, рад видеть вас в добром здравии. Мои поздравления по случаю беременности королевы Алисенты. — Верховный Септон предстал перед ним, и многие склоняли головы, когда он проходил мимо них.       — Верховный септон. Меня не предупредили, что вы придете сюда сегодня. Что Корона может сделать для вас? Что бы это ни было, вы можете рассчитывать на нашу помощь. — приветливо произнес Визерис, чем заслужил аплодисменты лордов и леди двора.       — Я рад слышать от вас такие добрые слова, ваша светлость, но я был бы признателен, если бы мы могли поговорить наедине с вами и лордом Отто, — попросил верховный септон.       Визерис недоумевал, зачем понадобился Отто, но он знал, что может доверять ему, поэтому, хлопнув в ладоши, лорды и леди вышли за дверь, и как только двойная дверь закрылась. Король встал со своего места и спустился по лестнице, пока не поравнялся с Верховным Септоном. Он не хотел, чтобы тот почувствовал себя оскорбленным. Корона и Вера были одинаково важны.       — Так в чём же дело? — Спросил Визерис.       — Я бы не пришёл сюда просто так, ваша светлость. Ибо не хотел беспокоить вас проблемами веры.       — Чепуха. Вера всегда может рассчитывать на помощь Короны. Мы все более чем готовы помочь вам, поэтому просто будьте откровенны и скажите мне, что вам нужно. Я могу заверить вас, что это будет сделано. — Визерис прервал его дружеской улыбкой. Старик улыбнулся в ответ и прочистил горло.       — Я ценю ваши слова, ваша светлость. Как вы, возможно, слышали. Вера Семи в опасности, мы пока не уверены, от кого именно, но мы слышали, и святые братья сообщили мне, что они видели Красную Женщину в Королевской Гавани, которая распространяла свою ложь среди бедных и беззащитных жителей этого города, обещая им богатство и исцеление, только чтобы украсть из души.       — Уверяю вас, законники работают над тем, чтобы поймать эту женщину и привлечь ее к ответственности.       — Я не сомневаюсь в этом, ваша светлость, но прошлой ночью. Трое святых Братьев были найдены мертвыми на улице, и их кровью были написаны слова «Крысы Семи», — с отвращением и гневом произнес первосвященник.       Визерис скривился, понимая, что это переросло в серьезную проблему. В тот момент, когда погибли люди, это был уже не простой конфликт, а более серьезный, с которым ему нужно было разобраться как можно скорее. — Мне действительно жаль это слышать, Верховгый Септон. Я позабочусь о том, чтобы сотня золотых плащей постоянно патрулировала город. Мы их поймаем. Уверяю вас, — ободряюще произнес Визерис с обеспокоенным видом.       — Я не сомневаюсь, ваша светлость, что ВЫ их поймаете. Я верю в золотые плащи, но смерть трех святых братьев вселила страх в остальных. Они боятся выходить на улицу. Им нужна лучшая защита.       Визерис резко втянул воздух; у него пересохло в горле, когда он взглянул на старика. — Что вы предлагаете?       — Давайте вооружим святых братьев, ваша светлость. Они будут чувствовать себя в большей безопасности и смогут лучше выполнять свою работу.       — Я верю, что в словах Верховного Септона есть резон, ваша светлость. — Отто заговорил прежде, чем король успел подумать об этом; он слегка повернул голову и приподнял бровь, глядя на своего Десницу.       — Мой дед заключил сделку с Верой. Они никогда больше не будут вооружены, и я не собираюсь этого менять, — напомнил Визерис Отто.       — Я понимаю, вы хотите уважать решение короля Джейхериса, он был лучшим из нас. Да упокоится его душа с миром. Но времена изменились, ваша светлость. Прямо сейчас, святые братья, мои дети больше не в безопасности. В глубине души я знаю, что король Джейхейрис согласился бы с этим решением, чтобы защитить город и свой народ. Он был первым, кто дал простым людям Вестероса больше прав. Я думаю, он согласился бы, если бы был здесь прямо сейчас. Он хотел бы, чтобы они были в безопасности, ваша светлость.       Визерис глубоко вздохнул. Он видел логику в этих словах, и это было правдой. Его дед упорно трудился, чтобы к простым людям относились более справедливо и у них было больше прав. По этой причине жители Королевской Гавани любят его и по сей день. В конце концов, его день рождения все еще считался официальным праздником.       «Ты никогда не будешь таким, как он, король Визерис. Его любят, жители Королевской Гавани любят его. «Но не тебя.» — Визерис вспомнил слова этого человека. Он знал, что его не любили так, как Эйнара. Если бы это было так, жители этого города оплакивали бы его сына, а не праздновали.       Смогут ли они…будут ли они любить его больше, если он вооружит Веру? «Они были бы в большей безопасности вдали от Красной Женщины, — подумал Визерис, принимая решение.       — …Очень хорошо. Я даю своё разрешение. — сказал Визерис, и Верховный Септон улыбнулся в знак благодарности.       — Вы не пожалеете об этом, ваша светлость. Корона и Вера всегда должны быть союзниками. Они никогда не должны быть врагами.       И все же, несмотря на прекрасные слова, которые он слышал, Визерис чувствовал, что принял неверное решение.       На Следующий День       И снова очередное заседание Малого Совета. Визерис едва ли обращал на это внимание. Вместо этого он взглянул на свою бабушку. Вчера вечером она отказалась составить ему компанию, когда он пригласил ее поужинать с ним и Алисентой. И сегодняшний день не был исключением; она вела себя так, словно его вообще не существовало. Визерис задумался, не стоит ли ему попросить остальных уйти, чтобы он мог поговорить с ней наедине. Он нутром чуял, что она не одобряет его решения дать Вере возможность защищаться. Но все мысли улетучились, когда Отто обратился к нему.       — Ваша светлость. Я получил новости, которые касаются принцессы Рейниры. — Это заставило Визериса выпрямиться и обратить все свое внимание на него.       — С ней все в порядке? Ей причинили вред? — Спросил Визерис срывающимся голосом.       — С ней все в порядке… пока, ваша светлость. Но я получил известие, что она решила воевать с Триархией вместе с принцем Эйнаром и принцем Деймоном.       «Нет,» — подумал Визерис, — он ни за что не позволит исчезнуть последней частичке Эйммы. Не успел он опомниться, как уже был на ногах. Пришло время сделать то, что ему следовало сделать несколько месяцев назад.       — Я отправляюсь на Драконий Камень. Прямо сейчас, — объявил Визерис Малому Совету.       Прошло почти три месяца ожидания. Пришло время снова поговорить с ней.       Сара Старк       — Как ты себя чувствуешь, милая? — спросила ее мать, когда она села рядом со своим братом. Криган сердито посмотрел на нее, схватив тарелку с едой; он вскочил со своего места и отошел.       — Криган, не будь таким со своей сестрой. — Она услышала, как ее мать отчитала его, когда он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на нее.       — Тогда скажи ей, чтобы она приняла драконье яйцо. Оно мерзнет; скоро дракона не станет, если она будет продолжать игнорировать его. — обвиняющим тоном произнес мальчик, гневно глядя на нее.       Сара почувствовала, как у нее защипало в глазах. Она не хотела видеть, как брат смотрит на нее с такой яростью, это было для нее в новинку. Он всегда втайне обожал ее, даже если пытался скрыть это за своим язвительным отношением, но на этот раз он ничего не скрывал.       — Нет. Отошлите это яйцо обратно в Королевскую Гавань. Я не хочу иметь с ним ничего общего, — сказала Сара решительным голосом.       Криган посмотрел на нее с предательством в глазах, и ей захотелось подбежать к нему и обнять; она не хотела, чтобы он так смотрел на нее.       — Я не могу тебе поверить. Ты убийца драконов. Ты бессердечная. Я не могу поверить, что ты моя сестра! — Мальчик сердито закричал, прежде чем выбросить тарелку с едой; тарелка разбилась, и случайные собаки быстро подобрали еду, когда Криган выбежал из Главного зала.       Сара почувствовала, как по ее щекам потекли горячие слезы, но она уже приняла решение. Она не хотела дракона. Она знала, что брат рассердится на нее, но была уверена, что он справится с этим, когда родится его дракон.       «Так будет лучше,» сказала она себе.       Покончив с ужином, Сара отправилась в единственное место, где, как она знала, она могла надолго остаться одна.       Открывая дверь из Чардрева. Она почувствовала, как легкий ветерок пронесся мимо нее, развевая ее волосы. Ее рука коснулась двери; дверь не менялась и не украшалась с тех пор, как ее туда поставили. Восемь тысяч лет назад на двери не было никаких следов разрушения или чего-либо подобного. Она выглядела так же красиво, как и в тот день, когда ее сделали; на двери были изображены два лютоволка, воющих на луну. Символизируя, что это было место для Дома Старков.       Ее глаза нашли единственный источник света в кромешной тьме перед ней. Схватив все еще горящий фонарь, она тяжелыми шагами пошла вперед, освещая темноту светом.       Многие боялись темноты склепов, но не Сара. Короли Зимы не возражали против ее присутствия. Они всегда были приветливы и никогда не прогоняли ее. Она знала это место лучше, чем сам Винтерфелл. Она знала то, чего не знал никто, даже ее отец.       У короля Арториаса Старка было тайное место за его статуей. Она нашла там странный кинжал, но знала, что не стоит брать его себе.       «Красть у мертвых — один из самых больших грехов, который только можно совершить», — сказал ей отец, когда они нашли ее спящей в склепе, когда ей исполнилось четыре. Она знала, что здесь она в безопасности, даже от Кригана; несмотря на то, что брат был храбрее ее во всем остальном, он держался подальше от Склепов, как от чумы. Она не знала почему, а он отказывался ей говорить.       В конце лестницы стояли статуи Белого Ястреба и Лунного света. Старейшие лютоволки Дома Старков. Их статуи не соответствовали их размерам; ни в одной книге, ни в одном мейстере больше не говорилось о них, и со временем воспоминания о них были утрачены, но люди на Севере часто говорили об их размерах, некоторые говорили, что они были размером с лошадь. Король Старк в полном вооружении выехал на своем лютоволке на битву.       Шагая вперед, она чувствовала, как холод пробирает ее до костей. Она прошла мимо Королей Зимы. Она слышала, как они разговаривают с ней, их слова разносил ветер.       «Глубже, глубже, Сара Старк. Глубже…»       И она пошла дальше, вглубь. Когда ее нога обо что-то споткнулась, и фонарь выпал у нее из рук, подземелье погрузилось в темноту, но она не испугалась.       — О-о-у! — Сара потерла лоб, чувствуя, как по лбу стекает теплая жидкость. Когда она услышала шаги…       — Кто там? Отец, ты здесь? — отчаянно закричала она, устремив взгляд в ту сторону, откуда пришла. Она прикрыла глаза рукой, когда в пяти футах от нее над землей завис фонарь, который, приблизившись, почти ослепил ее. Когда она убрала руку, человек, державший фонарь, был не из тех, кого она видела раньше.       — Кто вы такой? — осторожно спросила Сара, вставая и отступая от него.       — Прости, что напугал тебя, дорогое дитя. Пожалуйста, прости меня. — Сказал мужчина с теплой улыбкой.       Сара не знала почему, но она чувствовала, что может доверять ему, и все же ее охватило странное чувство узнавания. Она была уверена, что видела этого человека раньше.       — …Я вас знаю? — Спросила она, наклоняясь чуть ближе, чтобы получше разглядеть его лицо.       — Мы уже встречались однажды, дорогое дитя, а что касается того, кто я такой. Я просто добрый Старик.