Dance of The Dragonwolf

      — Ты говоришь, это здесь? Я ни черта не вижу! Где этот чертов остров? Нам нужно отдохнуть! — Джейкоб перекрикивал шум дождя. Он чувствовал капли воды на своем лице; ему казалось, что он тонет.       — Я уже бывал здесь раньше с лордом Корлисом. Последний рейс должен быть здесь. — крикнул другой мужчина, прикрывая лицо рукой, насколько это было возможно, от проливного дождя; волны бились о борт корабля, и они хватались руками за деревянные перила вокруг палубы; с этого гребаного корабля можно было запросто свалиться.       — Он может отсосать у меня. Я ни черта не вижу. Мы здесь гоняемся за призраками. — С несчастным видом сказал другой, пытаясь зажечь факелы, развешанные по всей палубе, но дождь гасил пламя каждый раз, когда он пытался.       — Следи за своим языком, парень, лорд Корлис не терпит оскорблений. — Сказал другой, перекрикивая вспышку молнии вдалеке.       — Где лорд Дейрон? — Другой спросил сквозь проливной дождь.       — В своих покоях он был занят со своей шлюхой. — Ответил матрос, схватившись за веревку и начав тянуть ее вместе с пятью другими мужчинами.       — Я думал, в этой экспедиции будет участвовать лорд Корлис, а не его чертов племянник. — Крикнул крупный мужчина, когда они привязывали веревку к деревянным перилам палубы.       — Кормилец Крабов напал на другой корабль, забрали все, что могли, и оставили моряков на съедение крабам, — сказал один из них, и все они с восторгом посмотрели на небо. Солнце еще не взошло, но дождь смилостивился над ними. Его одежда и ботинки промокли насквозь, и он чувствовал себя несчастным, но дождь наконец-то стих.       — Тогда зачем мы плывем в Вольные города? Я думал, лорд Корлис убьет любого, кто посмеет прикоснуться к его собственности, а у его жены есть Дракон. Просто пусть она сожжет этого ублюдка, а еще лучше скормит его самого крабам. — Потому что Дракон не может летать вечно, — сказал другой, затачивая нож, который держал в руках.       — Потому что Дракон не может летать вечно. — Все обернулись и увидели приближающегося к ним лорда Дейерона.       В отличие от остальной команды, одетой в лохмотья и с несколькими пластинами доспехов на плечах и груди, лорд Дейерон, сын Веймонда Велариона, выделялся среди них. На нем была богатая одежда. Можно было подумать, что он собирается танцевать со своими собственными матросами.       Джейкоб едва не рассмеялся, увидев его; по крайней мере, у его отца хватило ума одеться соответствующим образом, в отличие от сына, который с самого начала путешествия заперся в своей комнате и только и делал, что проводил время со своей шлюхой.       — Когда мы доберемся до вольных городов? — Спросил лорд Дейерон, глядя на них так, словно они были его солдатами.       — Из-за сильного дождя мы задержались с прибытием, милорд. Мы не можем знать наверняка, но буря продлится еще как минимум несколько часов. Я думаю, это займет недели две. — Сообщил Джейкоб, делая шаг вперед.       — Две недели! Кого я нанял — матросов или идиотов? — Крикнул им лорд Дейерон, и его лицо покраснело в окружавшей их темноте. Дождь прекратился, и единственным источником света в этом месте были факелы, висевшие над ними. Веревки поддерживали их на плаву, и их свет был единственным источником света в этом темном месте.       — Мой господин. Шторм задержал нас.       — Вы моряки. Вы должны знать, как плыть сквозь шторм. Дом Веларионов — Повелители морей, а вы даже не можете управлять кораблем. Жалкое зрелище. — Насмешливо произнес Лорд, глядя на каждого из них. В одной руке он держал нож, направив его на них, но держал он его неправильно, так, что лезвие упиралось ему в ладонь.       Джейкоб почувствовал, как у него закипает кровь, но капли дождя на лице немного успокоили его. Он заметил гнев в глазах остальных членов экипажа. Меньше всего ему нужен был мятеж в этот шторм. — Милорд, я понимаю ваши ожидания и приношу извинения, если мы их не оправдали. Уверяю вас, мы сделаем все, что в наших силах, — сказал он успокаивающим голосом.       Лорд Дейрон лукаво улыбнулся, облизывая губы, как будто почувствовал вкус чего-то сладкого. — Хорошо. Проследи за этим, моряк, или я сброшу тебя с палубы, — сказал лорд, наклоняясь ближе. Джейкоб почувствовал на себе пристальный взгляд. Мальчик был зелен, как трава, и глупее обезьяны.       — Я понимаю, мой господин. — Сказал Джейкоб, сдерживая раздражение, когда Лорд отодвинулся от него.       — Ради твой шкуры. Я надеюсь, что ты понимаешь. Мой отец обещал мне руку моей кузины, если я справлюсь с этой миссией. Я хочу добраться до Вольных городов за три дня. Он повернулся, чтобы вернуться в свои покои.       — Три дня! Мы не сможем добраться до Вольных городов так быстро, даже если не будет шторма. Ты когда-нибудь плавал под парусом? — Джейкоб вздохнул, когда Вуут закричал на их лорда. Это заставило маленького человечка остановиться и повернуться к ним лицом, его лицо покраснело.       — Мой отец узнает об этом, и оторвет вам головы. Все ваши головы. — Лорд Дейрон закричал на них, указывая пальцем на каждого, но Джейкоб оглянулся через плечо, и его сердце замерло: ударила молния, и белая вспышка осветила что-то в море, чего он до сих пор не видел. Корабль. Он плыл прямо к ним.       — К нам идёт корабль. Всем приготовиться к бою. — Все быстро обежали палубу, многие схватились за оружие. Маленький лорд в страхе побежал обратно в свою каюту, но Джейкоб не обратил на него внимания, когда тот зашагал по палубе.       — Кормилец крабов? — С волнением в голосе спросил Вуут, когда они смотрели на плывущий к ним корабль, но Джейкоб не обращал на него внимания, продолжая пялиться на него. Что-то здесь было странное. Все паруса корабля были черными, и даже дерево корабля казалось черным, и он нигде не видел огней на этом корабле.       — Приготовьтесь к бою. Это может быть Кормилец крабов. Если мы сегодня пойдем ко дну, возьмите его с собой. — крикнул Джейкоб своим людям. Остальные заревели вместе с ним. Джейкоб почувствовал, как кровь закипает у него в жилах, и схватился за рукоять меча.       — Разойдитесь! — Крикнул Джейкоб своим лучникам. Их стрелы полетели в сторону корабля, но из-за ветра многие упали в море. Он знал, что многие из них упали на палубу вражеского корабля.       — Ага… — Крик пронзил ночь; Вуут и его группа лучников исчезли; его тело парило в двух футах над землей возле главной мачты корабля, а из его живота торчало что-то деревянное.       — Ты слышал… — В темноте раздались новые крики, в воздух брызнула кровь, полетели щепки, и деревянные перила внезапно разлетелись на тысячи деревянных осколков.       — ОНИ АТАКУЮТ НАС! — Джейкоб оглянулся; он услышал, как что-то пролетело вокруг него; вокруг него раздались новые крики, когда таран вражеского корабля врезался в центр их корабля, глубоко вонзив свои зубы в корпус.       Джейкоб упал животом на палубу. Он знал, что их корабль тонет, поэтому с мечом в руке поднялся на ноги. Многие из его друзей были еще живы. Он не знал, что случилось с Вуутом, но пока они убивали пиратов, их смерти не были бессмысленными. Нависший над ними деревянный мост с грохотом обрушился на палубу корабля, и первой к ним подбежала гигантская змея, держащая длинное копье Фань Тянь.       — Кто он, черт возьми, такой? — Закричал один из них, когда его мечи рванулись вперед, но металлическое копье пронзило его живот; он закричал от боли, когда длинное копье нависло над ними всеми, а на острие копья все еще было тело их друга. Человек, державший копье, ухмылялся, как сам дьявол, три пары глаз смотрели на них.       Мужчина бросился на одного из них, двигаясь быстро и легко уклоняясь от их атак; его копье пронзило плоть и кости.       — Умри! — Закричал другой. Джейкоб не обратил на него внимания; руки у мужчины были длинные, длиннее, чем следовало бы; когда он взмахнул копьем, три головы взлетели в воздух, как фрукты. Двое других подбежали к этому человеку сзади.       Шип, шип.       Все произошло слишком быстро, но два матроса уже бились на палубе с глубокими царапинами на животах. Этот человек крутанул копьем, создавая вокруг себя защитный круг, отпугивая многих солдат, которые боялись лишиться голов. Другой бесстрашно бросился сзади.       Шип, шип.       Матрос закричал, когда копье полоснуло его по лицу, и в воздух брызнула кровь.       Джейкоб почувствовал, что у него перехватило дыхание, кровь закипела, но это была его возможность нанести удар.       Четверо солдат бросились на этого человека-змею с мечами в руках, и их ждала та же участь, но он стоял спиной к Джейкобу. С бьющимся где-то в горле сердцем он бежал без страха.       Таня, прости, это все, о чем он думал, когда бежал к этому человеку, готовый убить его; он никогда не думал, что крабоед может быть таким опасным.       Шип, шип.       В ушах у него раздалось змеиное шипение, и мужчина внезапно повернулся к нему лицом, и свет факелов осветил его лицо. Джейкоб наконец понял, почему раздавалось такое шипение.       Две красные змеи обвились вокруг плеч этого человека. У этого человека были красные, как кровь, глаза и длинная шея. Его тело было тонким и высоким, как у змеи, как будто он тоже был змеей; его руки были длинными и мускулистыми, а змееподобный шлем скрывал его кроваво-красные волосы.       — Ты заблудился, маленький щенок! С твоей стороны было бы мудро сдаться.       — Я не сдамся. — Решительно заявил Джейкоб.       — Тогда ты умрешь храбрецом. — Он насмехался над ним, и Джейкоб взмахнул мечом, но рассек лишь воздух. Чья-то рука схватила его за шею, и внезапно его ноги перестали касаться палубы. Его длинная рука подняла его в воздух, как будто он ничего не весил; рукоять меча выскользнула из его пальцев.       — Будь ты проклят, Кормилец крабов! — Джейкоб выругался и потянулся за кинжалом, крик вырвался из его рта, когда два длинных зуба впились ему в шею. Зеленые глаза змеи посмотрели на него в ответ, когда она вернулась на свое место на плече мужчины.       Джейкоб почувствовал сильный укол в шею, обжигающий болью, и закричал в ночь.       — Я что, по-твоему, похож на краба? — Мужчина усмехнулся, прежде чем отвернуться.       — Мой принц, мы нашли лорда Дейрона. — Рука внезапно отпустила его горло, и Джейкоб застонал от боли, упав спиной на палубу. Он почувствовал, как кровь закипела у него под кожей, и ему вдруг стало трудно дышать. Он попытался заговорить, но невидимая рука крепко сжала его горло.       Джейкоб наблюдал, как лорд Дейрон спрятался за нанятой им шлюхой, шлюху увели, а лорд Дейрон получил пощечину от этого человека.       — Ну-ну, далеко же ты забрался от дома, не так ли, рыбёшка?       — Не трогай меня. Мой отец…       — Твой отец скоро умрет. Но не волнуйся, рыбка. Ты будешь жить. Даже если ты трус, будь благодарен, что ты Веларион, это единственное, что в тебе есть ценного. Больше ничего. — Насмешливо сказал человек-змея.       Джейкоб почувствовал, как закипает его кровь; каждый вдох обжигал горло, и ему хотелось продолжать дышать. «Не переставай дышать», — сказал он себе, почувствовав на губах теплую жидкость с привкусом железа.       Таня, подумай о… подумай о Тане, подумал он, вспоминая ее лицо, темные волосы и все еще молодую женщину; она нуждалась в нем… Еще один вдох, и вкус железа на его губах становился тяжелее с каждым вдохом.       Таня, пожалуйста, помолись за меня…       Ступени — Кормилец Крабов       Облака набирают скорость. Утренний туман цепляется за скалистые берега. Еще немного. Море терпеливо. Небо может подождать.       Крабы не торопятся выбираться на пляж. Они не умеют ни бегать, ни плавать, ни летать. Поэтому они ползают по пропитанному кровью песку и ищут все, что попадется под руку. Сегодня крабов много. Сегодня у них есть огромный выбор.       Мужчина, только наполовину утонувший, прибит одной рукой и двумя ногами к деревянному треугольнику. Дерево было взято из старого затонувшего корабля. Мужчина приплыл с моря. Его корабль лежит где-то на дне скалистого узкого пролива. Его товарищи, которые выбрались из воды, по большей части уже прибиты к берегу. Близится отлив. Крабы ничего не ели со вчерашнего дня. Моргающие, покрасневшие глаза видят, как они приближаются. Сколько бы губы ни молились, они только приближаются.       Над ним стоял мужчина. Некоторые до сих пор называют его принцем, но на нем только рваные лохмотья. Лохмотья, сплошные лохмотья, и золотая маска с крючковатым клювом, сломанная на одной щеке. Больше похоже на балаган с регалиями. Он стоял неподвижно, как тонкая деревяшка, подхваченная волной, и удерживается на одном конце.       Он смотрит на небо. Затем в другую сторону. Вокруг так много серого, на что можно смотреть. У него всего два глаза. У него по-прежнему две руки, одна другой неуклюжее. Один глаз мутно-серый, как небо. Но один по-прежнему ясный. Этого достаточно. Его по-прежнему достаточно.       Мать назвала его Крэгасом. Это было имя ее любимого старшего брата. Оно должно было принадлежать его сыну.       Человек, прибитый гвоздями к деревянному бруску, называет его по-другому. Крики, доносившиеся с первых гвоздей, перешли в хрюканье. Чистая боль сменилась жгучей, бесполезной яростью. Губы издают звук. Затем слово. Так трудно даже говорить, когда человек видит, как боль приближается на бесчисленных лапах.       — Кормилец Крабов.       Он не отвечает. Мертвецы говорят многое, прежде чем осознают правду. Его дело — неоконченная работа, и живые, и последний гвоздь…       — Пожалуйста… — Гнев отступает перед страхом. Бесполезный, отчаянный, глупый страх. — Пожалуйста!       Он берет тупой молоток, тускло-красный от ржавчины, толстыми, негнущимися пальцами. Когда он сможет делать даже это? Времени всегда не хватает. Ни для него, напоминает он себе, ни для кого другого…       — Почему? — Слово срывается с губ, пересохших от морской соли, а в горле пересохло от крика.       Его молот зависает в воздухе. Он опускается ему на пояс. Железный гвоздь ждет, неподвижный, воткнутый в обнаженную ладонь, привязанный к запястью.       Крабы ползут вперед. Шаг за шагом. Они следуют за кровью. Многое уже пролилось: в море и песок, на ножи его людей и первые три гвоздя.       Он спросил, словно вторя, а не издеваясь: — Почему?       В горле у него пересохло, как гравий. Губы стали жесткими, как коралл. Даже дышать больно.       Страх и надежда. Глаза, ослепленные солью, широко распахнуты от отчаянного поиска.       — …почему? Почему… — Он сглатывал. Дрожащий, недоверчивый взгляд. Произносил молитвы одними губами»…почему так?       Еще так много нужно сделать. Но тишина имеет свой вес. Человек быстро привыкает к одиночеству, хотя мало кому оно когда-либо нравилось. И он все еще помнил улицы старого города, алые навесы и витрины цвета морской волны. Праздники в доме его матери. Это было не так давно. Но больше никогда.       Он встал, потому что это легче, чем стоять на коленях. Он шептал, потому что ему все еще приходится слушать небо. Его глаза становятся еще на одну тысячную часть туманно-серого. Снова и снова.       Он сказал: — Я видел Валирию.       Его молоток повис в онемевших пальцах. Гвоздь застрял между большим и указательным пальцами. Кончики больше не загибаются.       — Может ли кто-нибудь из Таргариенов сказать то же самое? Я искал драконов, конечно. Я искал силу. Чтобы защитить свой город, — сказал он себе. Чтобы моя семья стала великой. Чтобы уберечь полмира от огня и крови. Ибо что может убить дракона, как не другой дракон?       Рука, сжимающая длинный черный ноготь в жестких, как камень, пальцах, дергалась. Он поднял глаза к небу. И снова. С проткнутых конечностей капает кровь. Хитиновые лапы скребут по песку.       — Все, что я нашел, — это каменные люди в каменных домах. Руины. Старым, когда я родился. Старым, когда ваши короли были оборванными беженцами, замерзавшими на скалистом острове.       Он переводит дыхание. Это безмолвие. Он хорошо научился хранить молчание для принца. Это уберегло его от того, что бродит вокруг с острым зрением и еще более острыми когтями. Летающий огонь…       — Они должны были умереть вместе с Валирией. Вы, вестеросцы, думаете, что знаете драконов. Вы преклоняетесь перед ряжеными. Они смешивают брата и сестру и считают себя непорочными. Они ездят верхом и хвастаются, что летают.       Он бы рассмеялся, но ему не с кем было поделиться своим смехом. Он бы взвыл, если бы его горло еще могло отекать. Все, что он может, это шептать.       — Где триста драконов, которые вскипятили Ройну? Где башни без верха, которые затмили мир? Все затонуло. Затерянное в тумане. Я не нашел ни драконов. Я не нашел ни каменных яиц, ни мечей из быстрорежущей стали. Но Валирия все равно преподнесла мне подарок. Видишь?       Он протянул руку с пятью пальцами. Когда-то они были красивыми и все еще длинными. Но теперь они не могут сомкнуться, разве что неуклюже, чтобы ухватиться за рукоять меча или молота. Они уже почти каменные. Хлопья падают ему на плечо и лицо. Если бы он не носил золотую маску, то выплакал бы кусочки себя в море. И он не может позволить себе потерять гораздо больше.       — Серая хворь. Одно из многих обличий, которым браавосцы притворяются, что поклоняются. Мы называем это местью матери Ройны. Дважды валирийцы приходили за ее детьми. Дважды они сражались. Третьего раза не было. Но великий принц помолился, и мать Ройна услышала, и поднялся туман, и драконы превратились в камень. Ройна все еще течет. Где находится Валирия? Пища для крабов.       Он изо всех сил сжимает пальцами рукоятку молотка. В правой руке у него еще есть немного силы. Левая не годится ни на что, кроме как держать гвозди и ждать.       — Многие мужчины пытались убить меня. Я никогда не был хорошим воином. Но даже самые сильные и храбрые отшатываются от моего дара. Их страх острее любого меча. Смотри…       Внезапно широко распахнувшимся глазам предстает покрытая чешуей деревянная рука. Это еще один подарок, думает он. Минутная передышка от наблюдения за крабами.       — Моя плоть превращается в камень. Воды в моем сердце иссякают. Но какой кхал, лорд или седовласый принц прикоснулся бы ко мне? Кто осмелился бы даже приблизиться? Итак. Даже умирая, я не могу быть убит. Даже обреченный, я непобедим.       Облака бегут быстро. Утренний туман почти рассеялся. Но историю, однажды начатую, не так-то легко отложить в сторону. Мысли, однажды обретя форму, текут, как воды великой реки, все дальше и дальше.—       — Это был подарок, который я получил от Валирии. Но мне пришлось вернуться домой, прежде чем я узнал великую тайну. Как человек может сразиться с драконом. Это был долгий, неспешный урок. Моя кожа начала шелушиться. Мои прикосновения притупились. Женщины и мужчины сторонились меня, которого они называли принцем, братом и сыном. Даже…       Он замолк. На мгновение он принял дар отвлечься. Горькое молоко памяти, прежде чем оно иссякнет и он снова вернется к своей работе. Но сначала:       — Хочешь, я открою тебе свой секрет? Единственное оружие, которое есть у таких людей, как мы, против монстров? Это такая мелочь, которую можно сказать. Это всего лишь слово…       Он присел и, воспользовавшись моментом, положил еще одного краба на одну ногу. И еще одного, для пущей убедительности. По одному на каждого. .       — Страх.       Еще один краб. И еще. Без его помощи они займут весь день. Он наклонил голову.       — У меня нет драконов. У меня нет закаленной стали. У меня есть только когти. Черное железо. И дерево.       Стон. Лихорадочная попытка отпугнуть приближающиеся когти, скривив губы. В выражении его лица, наполовину скрытого маской, нет ни жестокости, ни злости, ни жалости. Он просто устал. Это было долгое утро.       — Страх. Ужас. Да, жестокость. Достаточно, чтобы заставить верховных принцев рассказывать истории, от которых леденеют сердца друг друга. Страх заставляет людей побеждать самих себя. Жестокость может сделать сильным даже умирающего. Повелители драконов преподали нам этот урок давным-давно. Я напомню им.       Он слегка улыбается. Это трудная, скрипучая работа, каждый дюйм причиняет ему боль. Оно того стоит.       — Это кажется справедливым. Люди против драконов. Железные гвозди против валирийской стали. Деревянные кресты и крабы против огня и…       Небо закричало где-то очень далеко. Шепот проникает в каждое ухо и разум. Это слово одинаково на всех языках свободных городов. Идея — история, память и страх.       Его люди спешат завершить свою работу. Пещеры ждут. Все уже готово.       Ему осталось вбить последний гвоздь всего на несколько дюймов. Затем пещеры. Все по плану. Все, как и ожидалось. Снова и снова, день за днем, пока величайшая империя в мире не откажется от попыток править бесплодными скалами. Вот как мы выживаем, думает он. Вот так мы и побеждаем. Шаг за шагом…       Второй, отдаленный, почти неразличимый крик поднимает волну лихорадочной активности по всему пляжу. Найлз мчался домой с удвоенной скоростью. Те, кто уже закончил свою работу, просто бегут в пещеры. Любому моряку, которому посчастливилось еще не быть привязанным к рангоуту, просто перерезают горло.       Им действительно повезло по сравнению с теми, кто еще жив. Только крабы не реагируют, не спешат и не убегают. У них есть все время в мире.       Он поднял гвоздь и молоток. Он двигался с некоторой осторожностью, поскольку в нем больше нет грации. Удар. Крик. Удар. Поток мольбы, бесполезный, как проклятия приливу. Страх бездонен, как море. Из того места, где торчит гвоздь, стекает кровь, словно поросль сквозь весенний снег.       Еще один звук, доносимый ветром. Настойчивый, как догорающая свеча. Крылья.       — А вот и он.       Эйнар Таргариен — Неделю спустя       — Мой сын скоро вернется с новостями из Вольных городов. Он найдет этого проклятого песчаного принца и поставит его перед нами на колени. — похвастался Веймонд, хлопнув ладонью по столу и поставив на расписной стол деревянную фигурку корабля на морском просторе рядом с Вольными городами, прежде чем еще раз пристально посмотреть на Аэнара.       Эйнар был уверен, что не нравится лорду Веймонду, но, к счастью, тот не искал его одобрения. Все, что ему было нужно от него, — это выполнять свою работу так, как ему было приказано, и не более того. Джон попытался вспомнить, исторические хроники, но все, что он мог сказать наверняка, это то, что Рейнира организовала его смерть, прежде чем скормить его тело Сираксу. Этому человеку нельзя было доверять, но пока лорд Корлис был рядом, он был уверен, что сможет держать своего брата в узде и избегать проблем.       — Нам следовало послать больше кораблей, чтобы захватить этого принца. Если Дорн действительно причастен к этому нападению, мы должны нанести удар прямо сейчас. Сожечь Солнечное Копье дотла! — Лорд Селтигар взревел со своего места.       Лорд Корлис призвал все свои войска, чтобы поддержать дом Веларион против Триархии, включая дом Селтигар, еще один дом с валирийской кровью. У лорда были серебристые волосы, как у Таргариенов, но глаза у него были темно-синие, а щеку пересекал шрам.       — Дорн не знает, что нам известно о том, что они вовлечены в этот конфликт. Я думаю, было бы лучше, чтобы так продолжалось как можно дольше, как только мы закрепимся на Супенях, мы сможем перейти к защите от Дорна. 0 Слова Рейниры были прерваны, когда лорды были заняты обменом идеями о том, как вести эту войну. Многие странно посмотрели на нее.       — Это один из способов, которым мы можем это сделать, но на стороне Триархии тысячи людей, а на их островах полно пещер, куда драконы не смогут добраться. Мы не можем позволить Дорну снабжать их оружием. — Сказал лорд Корлис, обводя взглядом всех остальных сидящих за столом; его взгляд на мгновение задержался на сыне, прежде чем снова повернуться к принцу Деймону.       — Дорн сейчас действительно имеет какое-то значение? — Лейнор задал вопрос, привлекая всеобщее внимание. — Мы не знаем наверняка, помогает ли им Дорн, но даже если это так. Дорнийцы никогда бы не отдали своих солдат на помощь Триархии. В первую очередь мы должны атаковать Вольные города, откуда прибывают солдаты. — Предложил Лейнор, заручившись поддержкой многих.       — Вы правы, лорд Лейнор, но нападение на Вольные города вовлекает весь Вестерос в войну, которой мы не хотим. — вмешался лорд Сангласс.       — Они начали первыми, мы должны отправить их обратно в море, где им самое место, если мы ничего с этим не предпримем и просто убьем солдат Триархии, то все, что мы сделаем, — это отложим войну. Вольные города проявили к нам интерес, и я сомневаюсь, что они перестанут посылать солдат, если мы не нападем на сердце и не сожжем их города дотла. — Лорд Селтигар вмешался своим громким голосом.       — Хватит! — Крикнул лорд Корлис, и в зале воцарилась тишина. — Во-первых, мы вернем Ступени. Нам нужно построить там порты и замки и поселить там лордов, которые смогут защитить острова в будущем.       — Это смертный приговор. Ступени никогда не будут в безопасности. Этим портам и замкам понадобятся армии, чтобы пережить нападения Триархии и пиратов с Железных островов. — Эйнар заметил, что Рейнире, как и ему самому, немного наскучили все эти крики; он быстро постучал костяшками пальцев по столу, привлекая всеобщее внимание.       — Вы сказали, что эти пираты прячутся в пещерах, и драконий огонь не может их достать. Возможно, это правда, но я сомневаюсь, что они смогут оставаться в пещерах вечно. Единственное, что поддерживает в них жизнь сейчас, — это припасы, которые они получают с приближающихся кораблей. — сказал Джон, расставляя фигурку корабля на море вокруг ступенек на расписном столе.       — Вы хотите сказать, что мы должны уморить их голодом и заставить сдаться? На это могут уйти недели, а может, и месяцы, — пожаловался лорд Селтигар. Эйнар быстро понял, что этому человеку нравится вкус войны. Он больше походил на бешеного пса, чем на настоящего лорда с работающей головой. Казалось, все его мозги ушли на мускулы и топор, который он постоянно таскал с собой.       — Мы можем попробовать отравить их. — Внезапно заговорила Рейнира.       — Отравить их?       — Да, если Триархия использует пещеры для укрытия. Я уверена, что они живут не в самых лучших условиях, такие условия могут заставить многих потерять логику, мысль о том, чтобы есть как лорды и пить вино, будет для них невыносимой. Мы можем послать небольшую группу людей, замаскировав их под группу нападения, они будут нести еду и вино. Еда будет отравлена. Когда Триархия заполучит припасы. Они захотят попробовать, и это все, что нам от них нужно. — Продолжила она, заслужив восхищенные взгляды многих лордов, но он был уверен, что услышал несколько недовольных взглядов в ее сторону, особенно от лорда Веймонда.       — А как насчет группы солдат, которые отправляются с этой едой? Что с ними? Кто их спасет? — Прищурившись, спросил лорд Лейнор, Нира, казалось, была в замешательстве и отвела взгляд.       — Солдаты умирают в каждой битве, лорд Лейнор. Ваш собственный отец знает это лучше, чем все здесь присутствующие. — Деймон прервал его прежде, чем Эйнар успел это сделать; все повернулись к Корлису.       — У этой идеи есть свои достоинства, ваша светлость, но сейчас они каждую неделю получают подкрепления и припасы из Вольных городов. Мы должны сначала атаковать эти корабли, прежде чем разбираться с людьми, оставшимися на Ступенях. — сказал лорд Корлис, передвигая фигурку дракона туда, где на расписном столе стояли ступеньки.       — У нас есть драконы не просто так, если драконы не могут добраться до пещер, я не думаю, что корабли в открытом море имеют такое преимущество. Разведчики сообщат нам, когда новые корабли поплывут к Ступеням. Мы нападем на них, Каннибал, Сиракс и Караксес сожгут флот. Лорд Корлис со своими кораблями будет находиться здесь, если они попытаются бежать во время боя. Мы можем ожидать сотню кораблей из Вольных городов, но мы не позволим им сбежать. Если нам удастся…       — Ты хочешь отправить принцессу Рейниру на битву?! — Лорд Лейнор прервал его, глядя на него недоверчиво и с оттенком гнева в глазах.       Джон сердито посмотрел на мальчика за то, что тот перебил его, но кто-то заговорил раньше, чем он успел.       — Принц Эйнар прав. У меня есть собственный дракон, и я не боюсь сражаться. Будь я трусихой, я бы до сих пор оставалась в Королевской Гавани. — Рейнира со злобой посмотрела на своего кузена.       — Мой сын не хотел оскорбить вас, ваша светлость. — Корлис быстро встал на защиту Лейнора, взглядом приказав ему не произносить больше ни слова, прежде чем повернуться к ним двоим. — Но в его словах есть резон: вы никогда раньше не сражались, а ваш дракон еще молод. Я понимаю, что вы будете атаковать с неба, но нужна всего одна стрела. Ваш отец накажет нас, если с вами что-то случится, — сказал лорд Корлис, пристально глядя на Рейниру и Эйнара.       — Мой отец в Королевской Гавани, устраивает пир в честь своей новой королевы. — Ядовитости в ее словах, когда она говорила о королеве, было достаточно, чтобы услышали все. — Может, я и молода, но в моих жилах течет кровь дракона, кровь Висеньи Таргариен. У меня есть дракон. Я готова сражаться за свою семью, но если я буду прятаться в Драконьем Камне. Я никогда не буду готова. Мне стукнет сорок, а я все еще не буду готова. Я буду бороться и докажу вам всем, чего я стою. Докажу это только потому, что я все еще молода. Я готова бороться, даже если это будет стоить мне жизни. Если я проиграю. Я паду, как королева Рейнира, сражаясь за свой народ. — Несколько лордов приветствовали ее, но Эйнар знал, что остальные хотят первыми увидеть ее в бою, потому что слова — это ветер, а Рейнире еще предстояло доказать, что ее слова стоят того.       — Ваша светлость, могу ли я спросить, можем ли мы рассчитывать на поддержку вашего отца? — Спросил лорд Росби, пряча тонкую улыбку и поглаживая свою длинную бороду; из всех присутствующих у этого человека были самые длинные борода и усы, доходившие до щек.       Улыбка Джона угасла, когда лицо Рейниры слегка покраснело; она старалась по возможности не обращать внимания на разговор о своем отце. Каждый раз, когда речь заходила о нем в разговоре, принцесса обычно в гневе выбегала из комнаты. Прошло два месяца с тех пор, как они получили известие о том, что король Визерис женился на Алисенте из дома Хайтауэров, а две недели назад они получили известие, что королева Алисента беременна. Король пригласил их на Большой пир, но Рейнира сожгла письмо с яростью в глазах.       Эйнар ожидал, что она полетает с Сиракс, чтобы успокоиться, но вместо этого она сняла с себя всю одежду, прежде чем прыгнуть на него, оседлала его член, пока не была полностью удовлетворена, и кричала от удовольствия, чтобы все слышали, в ту ночь ей было все равно, если весь Драконий Камень услышит крики.       — Мой отец проигнорировал предупреждения лорда Корлиса о Триархии. Он никогда не поддержит нас в войне с Вольными городами и Дорном. — Рейнира выплюнула слово «отец» с таким отвращением, что многие лорды пришли в ужас.       Джон вздохнул. Он сказал Рейнире, что ей нужно лучше скрывать свои эмоции и не показывать всем, что она не в хороших отношениях со своим отцом. Он заметил, как Веймонд удовлетворенно ухмыльнулся, и Эйнар понял, что он попытается использовать гнев Рейниры против нее самой.       Джон был готов продолжить осуществление своего плана, когда дверь открылась. Сир Кристон шагнул к нему и наклонился к самому уху Аэнара. — Леди Кинвара говорит, что у нее плохие новости. Она видела другое видение, ваша светлость. Она хочет войти, — сказал он приглушенным голосом.       — Впустите ее, — приказал Эйнар, и сир Кристон вернулся к двери и открыл ее, являя взору Красную жрицу.       Леди Кинвара вошла внутрь, скрестив руки на животе, и на ее лице появилась дружелюбная улыбка. Эйнар заметил, как ее красные глаза украдкой взглянули на его отца, прежде чем снова повернуться к нему.       — Почему здесь ведьма? Это действительно ваш советник, ваша светлость? Ведьма! — Насмешливо крикнул Веймонд, заслужив предостерегающий взгляд Корлис.       — Лорд Веймонд, я вышвырну вас вон, если вы еще раз откроете рот. Вы должны проявлять уважение к моему советнику. Мне нужно повторяться? — Пригрозил Эйнар, бросив холодный взгляд на мужчину, у которого сжались челюсти. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, когда Корлис бросил на него взгляд.       Веймонд с трудом сглотнул, прежде чем опустить взгляд на свои ноги и обреченно вздохнуть.       — Леди Кинвара, сир Кристон сказал, что у вас было еще одно видение, и это плохие новости для нас, — сказал Джон, остановившись перед расписным столом. Она ответила не сразу; она протянула руку и схватила фигурку корабля, которую лорд Веймонд поставил на расписной стол, прежде чем швырнуть ее через стол.       — Что это, черт возьми, такое?       — Лорд Дейрон Веларион захвачен. Его корабль лежит на дне Узкого моря.       — ЧТО? Ты лжешь, ведьма! — Веймонд попытался броситься к леди Кинваре, но Корлис схватил его за запястье и остановил, что-то шепча ему на ухо с сердитым выражением лица.       В глазах Кинвары не было страха. Вместо этого она посмотрела на него с презрением. — Я не лгу, мой господин. Я видела, как его корабль поглотила волна со змеиной головой; у змеи были красные глаза, похожие на языки пламени. — Эйнар видел, как на лицах у всех растет гнев; даже лорд Корлис выглядел разъяренным. Хотя он и был невысокого мнения о своем племяннике, это все равно было нападкой на имя Велариона.       — Должно быть, это гребаные Мартеллы.       — Нам нужно отплыть и сжечь весь Дорн дотла. — Снова раздался голос лорда Селтигара.       — Как, по-твоему, мы это сделаем? Драконы не могут безостановочно извергать огонь, а мы не можем предать мечу целое королевство. Если мы это сделаем, остальные жители Вестероса будут считать нас тиранами и захотят нашей гибели. — Эйнар отругал этого человека; как бы сильно он ни ненавидел Мартеллов, он никогда бы не поступил так безжалостно, как убил всех в Дорне. Мужчины, женщины, дети и груднички.       — Кто мог напасть на лорда Дейрона. Вот что мы должны знать. — Деймон прервал их призывы к войне, выжидающе глядя на леди Кинвару.       Кинвара посмотрела на него с очаровательной улыбкой. — Есть только один человек, о котором я могу думать, мой принц. Однажды я встретила этого человека, и, насколько я слышала, он похож на змею в человеческом обличье. Он хитер и умен. Его называют Кровавым Змеем.       — Кровавый Змей! Никогда о нем не слышал. — пренебрежительно сказал лорд Веймонд.       — Да. — Все обернулись, чтобы увидеть лорда Корлиса.       — Он младший сын Корена Мартелла, нынешнего правителя Солнечного Копья. Я слышал о нем, потому что говорили, что однажды он вышел из огня целым и невредимым, некоторые даже говорят, что его мать была валирийкой, он законный бастард принца Корена, но я слышал, что он умер.       — Этот человек все еще ходит по этой земле, и если он действительно из драконьего рода, то может поднять руку на Дракона. — В голосе Кинвары послышалось предостережение.       — Чушь собачья. — усмехнулся Деймон, в то время как Джон выглядел глубоко задумавшимся. Он попытался вспомнить, но не смог, чтобы когда-либо читал об этом ублюдке Мартеллов.       — Как его зовут? — Наконец серьезно спросил он, глядя на Кинвару.       — Ликард Мартелл.       Эйнар прищурился; это имя было ему незнакомо, и он удивился, почему. Возможно, мейстеры, написавшие «Огонь и Кровь», считали его не таким уж важным, и, судя по тому, что он помнил, Дорн не принимал участия в «Танце Драконов». Так что, возможно, мейстеры не хотели ничего писать об этом человеке.       — Это мало что меняет. Нам все еще нужно сосредоточиться на войне за Ступени. Затем мы сможем сосредоточиться на доме Мартеллов и остальной части Дорна.       — Ваша светлость. — Их разговор снова прервался, когда сир Кристон, запыхавшись, ворвался внутрь.       — Что ещё? — Закричал Деймон, теряя терпение.       — Только что прибыл конвой из Королевской Гавани. Три королевских корабля.       — О, так кого же прислал сюда мой «дорогой» братец? — Принц Деймон усмехнулся, и Эйнар увидел, как Рейнира покраснела от гнева, а сир Кристон с трудом сглотнул, почти боясь ответить.       — Собственной персоной, ваша светлость. Сюда прибыл король, и он просит аудиенции.       В этот момент Сиракс, Караксес и Каннибал снаружи взревели от гнева.