Dance of The Dragonwolf

      — Почему он здесь? — Спросила Рейнира, кипя от злости, когда сир Кристон сообщил им о том, что король прибыл на Драконий Камень.       Эйнар все еще не знал, почему Визерис решил прибыть к ним, но, как бы то ни было, Рейнира слишком явно давала понять, что ей это не нравится. Он видел, какими странными взглядами одаривали ее лорды, особенно Веймонд, и Деймон прочистил горло, прежде чем обратиться к ним.       — Милорды, похоже, наши планы следует прервать. Мой брат решил приехать сюда в качестве короля Вестероса. Мы встретим его самым радушным образом из всех возможных. И можем обсудить наш план позже. Лорд Корлис. — Сказал Деймон, но это было больше похоже на приказ, когда он бросил взгляд на лорда Велариона.       Морской Змей понимающе кивнул, прежде чем жестом пригласил остальных следовать за ним наружу. Принц обменялся с ними любезностями, когда они выходили из зала. Многие пытались поприветствовать Рейниру, но принцесса игнорировала их всех и вела себя так, словно их не существовало.       Эйнар вздохнул, понимая, что ему нужно будет поговорить с ней, когда все это закончится. Лорды один за другим вышли, и Деймон быстро позвал главу слуг в их покои.       Пока его отец разговаривал с начальником прислуги, давая понять, что нужно всех подготовить, Джон схватил принцессу за запястье и потащил в другой конец зала.       — Нира. Я знаю, ты не рада, что твой отец прибыл сюда, но тебе нужно держать свои эмоции под контролем и не показывать всем присутствующим, что у вас с отцом плохие отношения. — Эйнару казалось, что он снова и снова отчитывает Арью всякий раз, когда ей приходит в голову сделать что-то неуместное или глупое.       — Мой отец предал меня, предал Маму! — Последнюю фразу она выкрикнула, бросив на него короткий взгляд, но Джон не боялся ее и знал, что она вымещает свой гнев на нем. — Он… — она с трудом сглотнула, ее глаза покраснели от непролитых слез. — Он… предал нас. Я… Не хочу. Не хочу видеть его снова. — Она произнесла эти слова с ядом, глядя на него.       — Я понимаю, Нира, но тебе нужно держать свои эмоции при себе. Ты видела, что все они смотрели на тебя, особенно лорд Веймонд. Твои слова могут и будут использованы против тебя. Я не говорю, что ты не должна сердиться, но постарайся быть более сдержанной, — посоветовал ей Эйнар. Он уже не в первый раз давал ей этот совет и будет давать его снова, пока она не поймет, что говорить слишком много — это к беде.       Но Рейнира фыркнула, высвободила свое запястье из его руки, развернулась на каблуках и вышла из комнаты, оставив принца одного.       Он покорно вздохнул, прежде чем повернуться и посмотреть на расписной стол. Он подошел к нему и положил руку на Винтерфелл. Его взгляд блуждал по многочисленным названиям на этой стороне стола; его глаза остановились на названии «Стена», прежде чем вернуться к дому.       — Тебе понравится Винтерфелл Дэни, Рейни, ты всегда говорила, что хочешь увидеть снег, что ж, здесь снег лежит даже летом.       Рука Эйнара скользила по карте, достигая перешейка, Риверрана, Харренхолла и Трезубца и останавливаясь на Королевской Гавани.       — Город наш, и Ланнистеры скоро заплатят за свои преступления. Мы сделали это. Все кончено. Мы победили.       Джон почувствовал, как у него горят глаза. Он с трудом сглотнул, и в горле у него образовался комок, когда он посмотрел на то место, где все пошло наперекосяк.       Почему? Почему все должно было так закончиться? Столько радости, и все превратилось в пепел.       Эйнар закрыл глаза, прежде чем сделать глубокий вдох и открыть их; ощущение жжения исчезло, когда он перевел взгляд на Солнечное копье. Он зарычал, стиснув зубы, и положил руку на слова, вырезанные на столе.       — Поздравляю, Оберин. Ты забрал моего ребенка, и Дэни безутешна от горя. Но я хочу услышать ЭТО от тебя. Стоило ли это того? Не отвечай сейчас. Ты ответишь только после того, как я сожгу всех твоих детей. Ты услышишь их крики, и я позабочусь о том, чтобы Рейгаль насладился этим. Одного за другим. Только тогда у тебя будет право ответить.       Джон почувствовал, как закипает его кровь, когда его рука коснулась букв Солнечного Копья, вырезанных на камне. Он позаботится о том, чтобы Мартеллы больше никогда не смогли его предать. Он сожжет весь их замок дотла, пока от него не останется ничего, кроме пепла и песка.       — Сын. — Принц бросил взгляд на дверь. Его отец стоял там, пристально глядя на него, пока он шагал к нему. Джон молчал, пока его отец стоял перед расписным столом прямо у стены.       — Думаешь о предстоящем завоевании Дорна? — Спросил Деймон, глядя на его руку, все еще прикрывавшую название «Солнечное Копье».       Эйнар убрал руку, прежде чем повернуться лицом к отцу. — Да. Нам нужно быть готовыми. Змеи пойдут на все, чтобы укусить нас. В то время как их удачный выстрел по Рейнис и Мераксесу, возможно, был просто… везением. Это хорошее напоминание о том, что наших драконов можно убить. — Сказал юноша, передвинув фигурку дракона на Дорн, прежде чем передвинуть еще три фигурки драконов.       — Ты прав, но Рейнис совершила ошибку, отправившись туда одна, и она проводила много времени, сжигая песок. Мы не будем действовать в одиночку, и пока мы используем тактику «ударил и отступил», мы будем в безопасности; они могут строить любых гигантских скорпионов, каких захотят, но все, чего они добьются, — это впустую потратят болты, которые будут падать обратно. — Сказал его отец с ободряющей улыбкой, схватил статуэтку дракона и, подойдя к другому краю расписного стола, поставил ее на Дорна рядом со статуэткой Эйнара.       Деймон оглянулся на сына, опершись рукой о стол, и обратился к нему: — Сынок, с тех пор, как мы начали обсуждать Завоевание Дорна, у меня на уме вертится кое-что. Я надеялся, что ты прольешь немного света.       — Не ожидал от тебя столь витиеватых слов, отец. — Эйнар с юмором задумался, прежде чем снова посмотреть на отца. — На что ты хочешь, чтобы я пролил свет? Возможно, мне стоит взять Каннибала, он может много чего подсветить.       Деймон весело усмехнулся, прежде чем его лицо стало серьезным, он отстранился и скрестил руки на груди. — Каждый раз, когда в какой-либо дискуссии заходит речь о Дорне, ты приходишь в ярость, и то, как ты говоришь о них, как будто ты их каким-то образом знаешь. Вчера ты даже говорил об их проблеме с водой и скрытыми туннелями по всему Дорну.       — Большая часть земель в Дорне представляет собой пустыню, отец. Конечно, у них были бы проблемы с водой, если бы я не знал их лучше. Я бы сказал, что вода там ценится дороже серебра. — Джон объяснил это почти легкомысленно и по выражению лица отца понял, что тот недоволен.       — Что касается пещер, то Дорн — большое место, и логично предположить, что до того, как были построены все замки и все города. Людям для выживания требовались либо пещеры, либо оазисы, и не всем посчастливилось найти оазис.       — Что? — пренебрежительно спросил Эйнар, желая на время покончить с этим разговором.       Однажды он расскажет им правду, но не сегодня. Как только закончится битва, только тогда он расскажет им все.       — Тогда почему ты так злишься, сынок? — уточнил Деймон. Он не считал себя самым прозорливым Таргариеном на свете и считал, что плохо разбирается в людях. Тем не менее, он знал, что такое гнев, и видел ярость в глазах своего сына всякий раз, когда упоминался Дорн. Он знал, как война действует на людей, желание сражаться, он знал это чувство, желание одержать победу над своими врагами, он знал все это, но была большая разница между желанием победить, потому что тебе нужно победить, и желанием отомстить. И он слишком часто видел это выражение в глазах сына; он знал, что это ненормально. Насколько он знал, дорнийцы были просто королевством, которое не склонялось перед ними; Таргариены будут править и ими; это было справедливо, но откуда такая ненависть?       — Они мои враги, отец, — ответил Эйнар с оттенком гнева, прежде чем заметил странный взгляд, брошенный на него отцом. — Они наши враги, отец. Мы должны сокрушить их. Я уверен, что ты чувствуешь то же самое. Каждый испытывает гнев к своим врагам.       Деймон прикусил нижнюю губу, на его лице появилось обеспокоенное выражение, когда он положил руки на стол. — В конце концов, я понимаю твоё желание заставить их преклонить перед тобой колени. Драконий Камень был бы нашей единственной территорией, если бы Эйгон и его сестры не решили править Вестеросом. Чего я не понимаю, так это почему ты их ненавидишь? — Спросил Деймон, медленно подходя к сыну со стороны стола.       — Я ненавижу их так же сильно, как и все остальные.       — Нет, вовсе нет, сынок. Все те люди, которых ты видел здесь сегодня, все они будут сражаться против Дорна, чтобы заставить его преклониться перед нами, они будут сражаться по своим собственным причинам, чтобы извлечь из этого выгоду, разбогатеть, в надежде обрести еще большую власть. Но никто из них не будет делать этого из-за ненависти. Ты здесь единственный, у кого есть личная ведетта против них, и я хочу знать почему. — Деймон требовательно заговорил, глядя на Энара, который в ответ посмотрел на него.       — Я не знаю, чего ты хочешь, отец, но мне нечего тебе сказать.       — Правда? — С сомнением спросил Деймон. — Потому что твои глаза говорят об обратном. Ты не просто ненавидишь Дорн, ты ненавидишь их, и если бы ты мог, то сжег бы все Королевство дотла, пока от него не осталось бы ничего, кроме расплавленного песка.       — Почему для тебя так важно, что я чувствую к Дорну? Они наши враги, и поэтому мы должны их ненавидеть.       — Я не испытываю к ним ненависти. — Это застало Джона врасплох; он моргнул, прежде чем снова посмотреть в фиолетовые глаза своего отца. Он знал, что тот ненавидит Отто Хайтауэра, и у него были причины ненавидеть его, но у него не было причин ненавидеть людей, которых он никогда раньше не встречал.       — Правда?       — С чего бы мне их ненавидеть? Да, я люблю сражаться, и да, я убил много людей, но я никогда не испытывал к ним ненависти. Для меня они все были просто червяками на моем пути, но ненависть никогда не была решающим фактором. Да, я буду сражаться с Дорном; я прикажу Караксесу предать солдат врага огню; так было на войне и так будет всегда, но у меня нет причин ненавидеть их, — объяснил Деймон, положив руку на плечо сына. Он вспомнил, что Лианна сказала ему давным-давно. Когда Деймон рассказал ей, что когда-то давно ненавидел одного человека и хотел отомстить, она сказала ему: «Месть — игра для идиотов».       Прежде чем Эйнар успел ответить, все услышали рев дракона, гневный рев. — Это был Сиракс? — вслух удивился Джон, стряхивая руку отца и быстро выглядывая наружу через большое отверстие в задней части комнаты, которое показало ему каменную дорогу, ведущую к замку, докам и двум из многочисленных деревень Драконьего Камня. Внезапно рев стал громче, и Сиракс пролетел мимо них.       — Что она делает? — Крикнул Эйнар, заметив, что Рейнира едет верхом на драконе. Далеко в море он увидел силуэты трех кораблей, плывущих к причалу.       — Я не думаю, что она попытается что-то предпринять, но она попытается отпугнуть Визериса. Я думаю, это скорее сообщение: «У меня есть дракон, и я в порядке. Зачем ты здесь?» — Сказал его отец, стоявший рядом с ним, и Эйнар быстро вышел из зала. Несмотря на то, что он не был согласен с решениями Визериса, он все еще оставался королем, и они не должны были проявлять к нему такую открытую враждебность.

***

      Каннибал издал рев из своей пещеры, прежде чем спрыгнуть с небольшого утеса, за ним по пятам последовал Караксес. Эйнар наблюдал, как чёрный дракон приземлился перед ним, заставив землю содрогнуться. Все жители деревни, находившиеся поблизости, в страхе разбежались, но дракону было не до них, он наклонился ближе и ткнулся своим гигантским носом в Джон, едва не заставив его упасть.       Караксес приземлился достаточно близко, чтобы Деймон смог погладить его по голове. Он наблюдал за тем, как его сын разговаривает с Каннибалом. Он задумался, что же тот говорит, когда услышал шаги.       — Драконы — довольно красивые создания. — Деймон и Караксес одновременно повернули головы, и леди Кинвара направилась к ним, спускаясь по склону холма.       — Я бы не стал подходить ближе, миледи. Караксес не любит незнакомцев. — Деймон предостерег ее, поглаживая челюсть, чтобы убедиться, что его дракон не бросится на женщину.       Но Кинвара не выказала ни малейшего признака остановки или страха; ее глаза сверкали, как рубины, а глаза на колье сверкали еще сильнее. Три красных глаза смотрели на него в ответ, и то, как она улыбалась.       — Караксес. — Она произнесла это имя нараспев, и, к его большому удивлению, тот замурлыкал, как кот, когда ее рука коснулась его носа. Деймон с недоверием наблюдал, как дракон даже не попытался сжечь женщину. Обычно Караксес не сжигал людей, которые, как он знал, были важны для Деймона, пока он сам был рядом, но у Деймона не было никаких отношений с этой женщиной. Они едва обменялись парой слов.       — Караксес, — позвал Деймон своего дракона, и красный змей вернулся, чтобы остаться рядом с Деймоном, который с подозрением посмотрел на женщину.       — Как тебе это удалось? Караксес не совсем добрый дракон. Он не похож на Серого Призрака, и я не знаю тебя, так как же ты все еще цела, а не превратился в кучку пепла? — спросил Деймон.       — Перестаньте беспокоиться, принц Деймон. Я не представляю опасности ни для Караксеса, ни для любого другого дракона. — Она снова пропела эти слова, и Деймон почувствовал странное спокойствие в ее голосе, почти как у Лианны.       — Я никогда не говорил этого, и как ты можешь представлять опасность для моего дракона?»       Кинвара улыбнулась ему очаровательной улыбкой. — Ты этого не говорил, но именно этого ты и боишься, ты думаешь, что, поскольку твой дракон не сжег меня, ты боишься, что я могу претендовать на своего собственного дракона. Но, как я уже сказала, перестаньте беспокоиться, если бы заявлять права на дракона было так просто. Вера в Красного Бога уже завоевала бы Эссос и, возможно, даже Вестерос. Мы существуем тысячи лет, и никогда не было случая, чтобы Красный Жрец заявил права на дракона. Надеюсь, это избавит вас от беспокойства, мой принц.       Так оно и было на самом деле, и плечи Деймона опустились, но ему все еще было любопытно. — Как вы это сделали?       — Р’глор направляет меня, мой принц. Он наделяет меня способностями, и я использую силу, которую он мне дает. В свою очередь, я распространяю слово. Я его слуга. — Кинвара успокаивающе произнесла это, подходя ближе к Деймону. Теперь, стоя всего в одном футе от него, она была одного роста с ним. Ее рука потянулась вверх и коснулась его груди.       Деймон почувствовал, как по его телу разлилось тепло, словно ее рука была сделана из пламени. — Возможно, ты захочешь, чтобы я показала тебе больше, — добавила Кинвара с очаровательной улыбкой. Наклонившись ближе, ее красные губы оказались в нескольких дюймах от его губ, а теплое дыхание щекотало его лицо.       — Мой Дикий дракон.       Деймон отстранился от нее, схватив за запястье. На ощупь ее кожа была мягкой и теплой, нежнее всего, к чему он когда-либо прикасался. — Ты служишь моему сыну, и он доверяет твоим словам, но я предупреждаю тебя. Если ты предашь его, я без колебаний убью тебя. — Пообещал Деймон, бросив на нее холодный взгляд, надеясь, что это отпугнет ее, но Красную леди, похоже, его слова не задели.       Кинвара улыбнулась в ответ. — Я знаю это, мой принц, но у вас нет причин бояться за своего сына. Он заключил со мной сделку, и я помогаю ему, а взамен он кое-что для меня сделает. Это ведь справедливо, не так ли?       Деймону не понравилось, как это прозвучало. В конце концов, он знал, что Красная Женщина делает это не бесплатно, если только это не исходит от члена семьи. В этом мире ничего не бывает бесплатным, но его сын еще не сказал ему, какова эта цена и действительно ли оно того стоит. — Он что-то пообещал тебе. Я хочу знать, что именно, — потребовал Деймон, и это заставило Кинвару торжествующе улыбнуться.       Рейнира       Она смотрела на три корабля издалека; она знала, что он там. Она не понимала, зачем он прибыл сюда, но она даст понять, что не вернется в Королевскую Гавань. Она больше не была его маленькой дочкой; она была драконьей всадницей и скоро станет воином.       — Спускайся. — Приказала она, и ее дракон устремился к морю. Корабли становились все ближе и ближе, пока она не потянула за луку седла, и Сиракс быстро взлетел вверх, едва не столкнувшись с вороньим гнездом корабля.       Вернувшись обратно на Драконий Камень, принцесса хотела дождаться своего отца в старом Тронном зале Драконьего камня, но Эйнар и Деймон настояли на том, чтобы они держали свою враждебность к королю в секрете, а не делали ее очевидной для всех.       Рейнира не понимала, почему они должны скрывать свои истинные эмоции. Они были драконами. Они обладали большей властью, чем остальные жители Вестероса. У ее отца была корона, но он не обладал реальной властью. У него не было дракона, который мог бы поддержать его. Балерион умер много лет назад, и ее отец никогда не пытался породниться с другим драконом. Несмотря на то, что он был королем Вестероса, у него было меньше власти, чем у кого-либо еще в доме Таргариенов.       Но она хотела уважать желания Эйнара, поэтому ждала на пристани; три кареты были приготовлены, чтобы отвезти их в замок, и Нира надеялась, что ее отец не привез свою «королеву». Единственной королевой Вестероса была королева Алисанна из дома Таргариенов.       Вскоре корабли остановились у причала, и моряки быстро бросили якорь. Канаты были сброшены с борта и привязаны к металлическим держателям в доках. Медленно опускался деревянный мост, соединявший борт корабля с пирсом.       Рейнира почувствовала, как у нее закипает кровь, когда ее отец показался первым, как только их взгляды встретились. На его лице появилась улыбка, и она увидела, как ее отец быстро вышел на причал и направился к ней. Улыбка на его лице стала еще шире, и принцесса ничего не могла поделать, когда он обнял ее.       — Дочка, я скучал по тебе, — искренне сказал ее отец, вздохнув с облегчением, когда обнял ее.       Девушке пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы удержаться от того, чтобы не оттолкнуть и не накричать на него, но она напомнила себе, что ей нужно что-то сказать ему в ответ, а не просто стоять как статуя. — Прабабушка приехала с тобой? — Спросила она почти безучастно, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть ее.       Если Визерис и заметил отсутствие энтузиазма у нее при виде него, он хорошо это скрыл. Когда они отошли, он повернулся лицом к Эйнару и Деймону.       — Брат, рад снова видеть тебя. — Деймон поприветствовал его довольно любезно, обняв одной рукой, прежде чем отстраниться. Король нервно улыбнулся, прежде чем повернуться к своему племяннику.       — Эйнар… Как дела? — Спросил Визерис, чувствуя себя немного неловко, зная, что у племянника были все основания его недолюбливать.       — Более чем, ваша светлость. Добро пожаловать на Драконий Камень. Эйнар произнес это с большей учтивостью, чем король заслуживал.       Визерис обреченно вздохнул, прежде чем обернуться, и остальные проследили за его взглядом: с корабля спускалась Алисента Хайтауэр, потирая живот, а за ней следовали двое королевских гвардейцев.       Рейнира почувствовала, как ее кровь закипает, когда эта женщина подошла к ним ближе. У нее хватило наглости улыбнуться им, идя с высоко поднятой головой.       — Это моя новая супруга и ваша новая королева, Алисента Хайтауэр Таргариен. — Отец представил ее, положив руку ей на плечо, прежде чем мягко подтолкнуть к Рейнире. Новая королева торжествующе улыбнулась, прежде чем протянуть руку к ней, и у нее не было другого выбора, кроме как пожать ее.       — Рада видеть тебя в добром здравии. Теперь я являюсь твоей мачехой, а ты моей падчерицей. — Рейнира крепче сжала ее ладонь, заставив Алисенту вздрогнуть. Сиракс, стоявшая неподалеку, издала гневный рев, угрожающе расправив крылья; Караксес быстро встал у нее на пути, прежде чем прорычать в ответ, чтобы она ничего не делала.       В то время как Рейнира чувствовала, как кипит ее сердце, она никогда никого не ненавидела так сильно, как Алисенту в этот момент. — Ты… — я рада познакомиться с тобой, королева Алисента. — Не успела она опомниться, как Эйнар вырвал ее руку из руки королевы и теперь пожимал ей руку и обменивался с ней любезностями.       Нира не могла поверить своим глазам. Шлюха, которая вышла замуж за ее отца, имела наглость называть ее «Падчерицей», и, что хуже всего, она называла себя ее мачехой.       Она кипела от злости и смотрела на вестеросскую шлюху; она посмотрела на её живот, зная, что там растет ребенок, который однажды попытается узурпировать ее трон. Затем перевела взгляд на своего отца. Того, кто предал их всех. Казалось, он не заметил ее гнева; он улыбался, как ни в чем не бывало.       Она сделала шаг вперед, чтобы влепить Алисенте пощечину, когда чья-то рука схватила ее сзади за запястье; она сопротивлялась, но хватка только усилилась.       — Хватит, Рейнира. Помни, что сказал тебе мой сын, держи свой гнев внутри. — Принцесса не хотела слушать. Эта шлюха не заслуживала того, чтобы ее называли так же, как ее маму; она вообще ничего не заслуживала; она заслуживала того, чтобы ее сожгли, она и.....девушка ослабила хватку своего дяди, и в конце концов она перестала сопротивляться.       Деймон отпустил ее, прежде чем взять инициативу в свои руки, и решил помочь им добраться до экипажей, которые отвезут их на Драконий Камень.       Рейнира промолчала и пошла за Эйнаром. Она знала, что отец зовет ее сесть с ним в одну карету, но проигнорировала его приказ и, не теряя времени, закрыла дверь второй кареты и на всякий случай заперла ее на замок.       В карете были только она и её избранник, и всадник снаружи приказал лошадям тронуться в путь к замку.       — Нира, с тобой все в порядке? — Обеспокоенный принц спросил, протянув руку и коснувшись ее плеча, но принцесса бросила на него быстрый взгляд. Весь гнев и ярость внезапно исчезли и превратились во что-то совершенно другое.       — Возьми меня, — приказала Рейнира, прежде чем одарить его обжигающим поцелуем, от которого у него почти перехватило дыхание.       — Дорогая, твой отец услышит нас. — Он предупредил ее, пытаясь остановить.       — Мне все равно. — Пренебрежительно сказала она, расстегивая ремень его брюк, прежде чем поцеловать его еще раз. Ей было все равно, кто их слушает, пусть они слышат ее, пусть шлюха слышит все.       Позже       — Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз бывал в этом зале, — сказал Визерис с оттенком тоски, оглядывая Тронный зал. Каждый его шаг отдавался эхом, когда его ботинки соприкасались с вулканическим камнем, из которого был выложен пол.       — Не так уж много изменилось, брат, — вежливо сказал Деймон, когда они оба посмотрели на Трон. Где наша бабушка? — наконец, спросил он после минутного молчания. Деймон надеялся, что она будет здесь; ее присутствие сделало бы этот визит намного более терпимым.       Визерис устало вздохнул, потирая лицо. Он чувствовал себя измотанным и предпочел бы поговорить о чем-нибудь другом. — Она предпочла остаться. Я оставил Отто править вместо себя, пока не вернусь в Королевскую Гавань. Я пригласил ее поехать с нами, но она отказалась, сказав, что будет править вместо меня. Она… она не разговаривает со мной, — обреченно произнес Визерис, на мгновение опустив взгляд на свои ноги, а затем снова посмотрев на брата, который описывал круги вокруг него.       — Интересно, почему. Это не может быть из-за того, что ты предал нас, — обвиняющим тоном произнес Деймон, пристально глядя на брата, когда тот остановился и повернулся к нему лицом. Поскольку сейчас они были одни, он мог сказать брату то, что хотел с того самого дня, как решил предать свою семью.       Визерис вздрогнул и отступил на шаг, немного озадаченный внезапной переменой в поведении Деймона. — Я никого не предавал. — Он защищался, но от его слов стало только хуже, когда младший брат разозлился и зарычал.       — Да ещё как. Я говорил тебе. Я снова и снова предупреждал тебя, чтобы ты не проводил время с этой шлюхой Хайтауэр.       — Не называй ее так! — Визерис закричал на него. Теперь он был единственным, кто пристально смотрел на своего младшего брата, но Деймон насмехался над ним.       — Я лишь называю вещи своими именами, старший брат. Ты предпочел ее своей собственной семье, ты предал нас, ты угодил прямо в ее ловушку, как мышь в погоне за сыром. Ты предал свою собственную дочь. — Обвинил его Деймон, его голос звучал все громче с каждым словом, которое он выплевывал изо рта.       — Я не предавал ее. Я никого не предавал. Я просто поступал правильно.       — Правильно?! — Деймон расхохотался; он держался за живот и смеялся довольно долго, прежде чем пришел в себя; он посмотрел на него сверху вниз, нависая над ним, как будто тот был демоном в человеческом обличье. — Мой сын. Ты предал моего СЫНА! — Теперь Деймон кричал, гнев его нарастал, весь гнев, который он сдерживал, вырвался наружу подобно вулкану. Снаружи в гневе взревел Караксес.       — Я бы простил тебя, если бы ты отказал мне в моём праве, но Эйнар… — зарычал Деймон, как дракон, нависая над Визерисом, заставляя короля Семи королевств отступить от него. — Эйнар ни при чем, люди в той толпе называли его «Наследником», и этого было достаточно, чтобы ты решил разрушить все, что мы так долго строили.       — Я ничего не разрушал.       — ДА, ты ЭТО СДЕЛАЛ. Но я думаю, что знаю, почему ты пошел против моего сына; это не из-за того, что сказала толпа. Нет. Я знаю, что ты наивен, но ты не настолько глуп. Это была эта девка, не так ли? Ты был зол на то, что жители Королевской Гавани, казалось, не заботились о твоем почившем сыне, и она воспользовалась этим гневом. Она убедила тебя, что Эйнар — твой враг. И что ты сделал? О, да, ТЫ ПРЕДАЛ СВОЮ СОБСТВЕННУЮ СЕМЬЮ НИ ЗА ЧТО НИ ПРО ЧТО! — Деймон взревел от гнева, сжимая и разжимая ладони; ему захотелось ударить по чему-нибудь, прежде чем он замахнулся кулаком; звук отдался эхом, когда костяшки его пальцев ударились о стену рядом с головой Визериса.       Он попытался вспомнить, что сказал ему дед на смертном одре.       «Защити своего брата, Деймон. Пообещай мне, что защитишь его. Визерис нуждается в большей защите, чем он думает.» Деймон пообещал своему деду никогда не выступать против своего брата, но, как бы больно ему ни было это делать, его сын всегда будет выше любого данного им обещания.       Деймон посмотрел на Визериса. Несмотря на все эти крики, его брат не выказывал страха; он никогда его не боялся. Но его глаза затуманились, и Деймону стало почти стыдно за то, что он стал причиной этого. Он давно хотел произнести эти слова, и теперь он скажет то, что хотел сказать с того самого дня.       — Твоя дочь, ты заставил ее выбирать, и она сделала этот выбор. Я не знаю, что творится у тебя в голове, но мы не манипулировали ею, чтобы она улетела с нами. Она пришла по собственной воле. Она предпочла моего сына тебе, потому что ты отвернулся от семьи в тот момент, когда вынудил моего сына вступить в ненужный брак и сделал свою дочь наследницей трона. Как ты мог не подумать, что Рейнира согласиться с этим? Ты чертовски хорошо знал, что она любит моего сына. — Заявил Деймон, пятясь от Визериса.       — Я знаю, что пришло тебе в голову. Ты хотел загладить свою вину перед Эйммой за то, что вскрыл ее, как свинью на убой, и заставить Эйнара жениться на дочери Отто, чтобы у него не было шансов жениться на Рейнире и таким образом стать королем. Ты считаешь себя таким умным, но я узнал правду в тот момент, когда ты обнародовал это решение. — Деймон сказал то, что хотел сказать, а Визерис остался с закрытым ртом, не зная, что сказать.       — На твоем месте. Я бы прямо сейчас отправился обратно в Королевскую Гавань и девку свою тоже забери с собой. — покачал головой Деймон и развернулся на каблуках, собираясь покинуть зал. Ему больше нечего было сказать.       — Только не без Рейниры. Я хочу, чтобы она поехала со мной. Я хочу вернуть свою дочь. — Деймон чуть не усмехнулся, но каким-то образом подавил это.       — А если она не захочет этого, ты потащишь ее на свой корабль? Я дам тебе один совет, брат. Даже не пытайся. Рейнира не просто обижена, она в ярости. Если ты попытаешься уговорить ее вернуться с тобой. Я боюсь того, что она может тебе наговорить. Так что послушай меня еще раз. Забирай свою королеву и плыви обратно в Королевскую Гавань. Оставь Рейниру здесь, пока она не успокоится. Это может занять год или два. Но я думаю, это твое наказание за твое глупое решение. Не дожидаясь, что он еще скажет, Деймон вышел из комнаты.       Той же ночью — Рейнира       — Как продвигаются приготовления? — Алисента нарушила тишину, воцарившуюся в обеденном зале Драконьего камня.       Рейнира, оцепенев, принялась за еду. Она надеялась, что ее отец покинет остров по приказу дяди, но вместо этого король решил остаться здесь на день и уехать завтра с первыми лучами солнца, сославшись на то, что хочет, чтобы его семья побыла вместе. Она не была уверена, чего он хотел добиться этим «Ужином», но ее это не волновало: чем скорее он уплывёт, тем лучше.       — Хорошо, лорд Корлис помогает нам. Если все пойдет по плану, мы сможем отбросить пиратов назад в течение месяца, максимум двух. Но Вольные города продолжат присылать корабли, и мы должны попытаться договориться с ними или пойти старым добрым путем. — Вежливо ответил Эйнар. Из всех них принц был единственным, кто держал свои эмоции под контролем и давал хоть какие-то ответы.       Алисента посмотрела на Ниру; она надеялась провести время с Эйнаром и принцессой. Но у нее не было такой возможности, как только они вышли из своих экипажей. Рейнира утащила кузена прочь, и оба, взяв своих драконов, решили исследовать это место в течение трех часов.       Когда они вернулись, ужин был уже готов, и у Алисенты не было возможности побыть с ним наедине. Она хотела исследовать сад Эйгона вместе с Эйнаром, но принц избегал ее из-за того, что Рейнира утащила его прочь.       Алисента не могла поверить, как легко она читалась. Несмотря на то, что она была принцессой, а теперь и наследницей престола. Рейниру Таргариен было читать так же легко, как открытую книгу. Она даже не пыталась скрыть свои истинные эмоции, и она уже знала, какие слухи она может распустить в Красном Замке. В конце концов, она будет известна как «Королевская Шлюха».       Она отвела взгляд от принцессы, сосредоточившись на незнакомой женщине, прислуживавшей им. На ней было красивое зеленое платье, и она выглядела просто потрясающе, но из-за ее красных, как кровь, глаз она не могла не чувствовать себя неловко. Она знала, что у людей могут быть фиолетовые и даже зеленые глаза, как у Тиреллов, но она никогда не слышала о красных глазах.       Дама вежливо налила ей вина. — Спасибо, леди…       — Леди Кинвара, ваша светлость. Я желаю вам удачной беременности. — Она пела эти слова, и Алисента не понимала, почему ее это так тревожит; она была просто хорошей служанкой, выполняющей свою работу.       — Спасибо, миледи. Мы надеемся, что это будет мальчик. — Визерис поблагодарил добрую леди. Кинвара склонила голову, прежде чем перейти на другую сторону квадратного стола и налить вина Рейнире и Деймону. Эйнар прикрыл свой кубок, когда она попыталась налить ему вина, давая понять, что у него нет настроения пить.       Визерис продолжал обсуждать с племянником Ступени, и принц отвечал правдиво. В конце концов, разговор снова зашел о беременности.       — Мейстер верит, что у меня не возникнет проблем с родами. — Алисента искренне улыбнулась, и Визерис улыбнулся от всего сердца, протянув руку и коснувшись ее живота.       Рейнира вспомнила, как ее отец делал то же самое с ее матерью. То, как светились его глаза. Их улыбки, и вот теперь эта шлюха заняла место ее матери.       — Не в первый раз мой отец хотел мальчика. Сколько раз ты пробовал это с Мамой? Пять или семь раз? Потому что я всегда забываю.       — Рейнира.       — О, точно шесть раз. Он бы пошел и на седьмой, но моя мама больше не могла этого выносить, и он вскрыл ей живот…       — Рейнира, хватит, — повторил Визерис, на этот раз гораздо громче.       Принцесса улыбнулась ему, но это была неискренняя улыбка. Она насмехалась над ним, отпивая еще вина; она поморщилась, прежде чем спросить. — Сколько раз ты попробуешь на этот раз, прежде чем решишь что хватит…       — Рейнира. Достаточно. — На этот раз руку ей на плечо положил Эйнар. Она чуть было не перешла черту, но решила послушать любовника и вместо этого выпить вина и забыть о боли.       — Есть ли новости из Королевской Гавани, ваша светлость? — Джон начал разговор, и Визерис, казалось, почувствовал облегчение от того, что его дочь замолчала.       Они слушали, как король рассказывал о том, как обстоят дела в столице. Он даже рассказал им о пропавших припасах и о том, что никто не знает, куда они делись. Они все слушали, а потом он заговорил о Красной Женщине.       — Вы еще не поймали ее?       — Боюсь, что нет. Золотые плащи уже несколько месяцев пытаются выследить ее, но ей всегда удается вовремя ускользнуть. — Визерис покачал головой, не замечая лукавой улыбки на лице леди Кинвары.       Королю и Алисенте она показалась юной леди в зеленом платье, с красными глазами и светлыми волосами. Но Деймон, Рейнира и Эйнар могли видеть, как она выглядит на самом деле.       — Мне нужна твоя помощь, Деймон. Я не сомневаюсь, что ты сможешь поймать ее в течение месяца. Что скажешь? — С легкой улыбкой предложил Визерис. Этот небольшой визит прошел не так, как он надеялся. Его дочь явно избегала его, как чумы, и до сих пор не обменялась с ним ни одним оскорбительным словом.       — Боюсь, я занят, ваша светлость. Я обещал лорду Корлису, что помогу ему со Ступенями, и я уверен, что Золотые плащи смогут поймать эту женщину. — пренебрежительно заметил Деймон, отправляя в рот запеченного цыпленка.       — Обычно я бы согласился с тобой, брат. Но неделю назад… Трое служителей веры были найдены мертвыми на обочине дороги, — серьезным голосом произнес Визерис.       «Я уверена, что Семеро смогут найти других крыс, которые займут их место», — хотела сказать Рейнира, но придержала язык. Ее взгляд впервые переместился на леди Кинвару, сидевшую в другом конце комнаты. Она не очень хорошо знала Красную Жрицу, но она служила Дому Таргариенов, и этого было более чем достаточно, чтобы Рейнира могла доверять ей.       — Их смерть вынудила Верховного Септона навестить меня в Красном Замке. — Это быстро заставило Эйнара и Деймона тихо хмыкнуть, понимая, чего святоша мог попросить.       — Чего он хотел?       — Укрепить Веру, чтобы они могли защитить себя от тех, кто хочет причинить им вред. — Это заставило всех присутствующих замолчать. Слова повисли у них над головами, когда все взгляды были прикованы к Визерису. Ничего не было слышно, кроме потрескивания огня в камине.       — …Каков был твой ответ? — Наконец спросил Деймон, уже зная ответ.       — Я одобрил это. Святые братья должны чувствовать себя в безопасности. Я не допущу, чтобы в моем городе умер еще один человек, — ответил Визерис, улыбаясь Алисенте, которая улыбнулась ему в ответ. Затем он оглянулся на остальных членов своей семьи и только сейчас заметил их недоверчивые и гневные взгляды.       — Ты… ты вооружил Веру, ту самую Веру, которая сидит у нас на шее с тех пор, как мы завоевали Вестерос. Ты что, с ума сошёл? — Закричал Деймон, вскакивая в гневе.       — Это ненадолго, брат. Как только Красная Женщина будет схвачена, они сложат оружие. — Визерис попытался урезонить его. Этот ужин должен был пройти не так. Он хотел, чтобы они поужинали вместе и восстановили свои разрушенные отношения.       — И ты думаешь, что всё будет так просто? — Задал риторический вопрос Деймон. — Вера пошла на сделку с королем Джейхейрисом из-за того, что произошло во время правления Мейгора. У человека, который убил и сжег, чёрт знает скольких этих фанатиков. Какая бы сила у них ни оставалась, она почти исчезла, и именно поэтому они согласились на эту сделку. И ты решил вернуть им эту силу. — Обвиняющим тоном произнес Деймон, разочарованно качая головой. Визерис открыл рот, чтобы защититься, но тут заговорил кто-то другой.       — Мой отец пытается сказать, что вам следовало бы подумать о простых людях, ваша светлость. Золотые плащи — единственные, кто вооружен и имеет право использовать силу для защиты города. Я думаю, что жители Королевской Гавани уважают Золотых плащей и знают их. Святые братья — хорошие люди. Их никогда не видели с оружием в руках, а вид оружия может вселить страх в сердца людей. Заставьте их думать, что они должны прислушиваться ко всему, что им говорят, и этот страх может заставить их сделать что-то радикальное, потому что, как я уже сказал. Именно Золотые плащи должны справиться с Красной Женщиной и ее последователями. Если представители веры злоупотребят своей властью. Это может привести к обратному эффекту, ваша светлость. Это может заставить многих присоединиться к Красной Женщине и выступить против Веры Семи. — Эти слова заставили Визериса побледнеть, но это было ничто по сравнению с королевой Алисентой, которая, казалось, была на грани обморока.       Эйнар надеялся, что произойдет нечто подобное. Он знал, что смерть этих выскочек заставит Верховного Септона вмешаться. Он попытается найти любой способ снабдить свою маленькую армию оружием, чтобы вернуть себе власть, утраченную во время правления Мейгора. Люди, которые уже начали следовать за Кинварой, были готовы сражаться за нее, но он знал, что эта группа все еще слишком мала по сравнению с населением Королевской Гавани. Но поскольку Святые Братья теперь были вооружены, это увеличивало вероятность небольших «несчастных случаев», и достаточно было одного из них, и все перевернулось бы с ног на голову. Внезапно Верховный Септон окажется тем, кто потеряет все.       — Как королева Алисанна согласилась с этим решением? — Спросила Рейнира, и Визерис, судя по тому, как он отвел глаза. Они уже знали, что он не спрашивал и принял решение сам.       — Я думаю, уже довольно поздно, брат. — Сказал Деймон со вздохом разочарования. Эйнар и Рейнира встали, чтобы последовать за ним из комнаты.       — Рейнира, я хочу поговорить с тобой наедине, — быстро сказал король, прежде чем она успела выйти из комнаты. Она задумалась, не следует ли ей просто проигнорировать его, но знала, что он не уйдет отсюда, не поговорив с ней.       Остальные вышли из комнаты, и дверь закрылась. Принцесса стояла по другую сторону стола, держа в руках кубок с вином, а ее отец смотрел на нее с любовью.       — Рейнира, я весь день хотел поговорить с тобой. Как ты сама? Ты хочешь…»       — Чего вы хотите, ваша светлость? — Девушка перебила его, выплевывая слова с ядом, и лицо Визериса вытянулось. Он почувствовал, как будто кто-то ударил его в живот. Он попытался подойти к ней, но по взгляду, который он получил, стало ясно, что она не хочет, чтобы он приближался.       — Нира. Я слышал о том, что ты хочешь участвовать в войне на Ступенях. — Это заставило принцессу подозрительно сощуриться и поставить свой кубок с вином на стол.       — Кто тебе это сказал? — Спросила она, и в ее голосе зазвучал гнев.       — Это правда? — Спросил Визерис, игнорируя ее вопрос.       — Кто тебе сказал? — Снова спросила Рейнира, на этот раз гораздо громче, свирепо глядя на своего отца.       — Судя по твоей реакции, это правда. Ты хочешь рисковать своей жизнью ради бессмысленной войны, — сказал Визерис с неодобрительным видом.       — С каких это пор тебе не всё равно?       — Я забочусь о тебе, Рейнира. Ты моя дочь, и я не позволю тебе рисковать своей жизнью на этой войне. Ты моя наследница, и этот визит в Драконий Камень подходит к концу. Завтра с первыми лучами солнца ты отправишся со мной. Ты вернешься в Красный Замок.       Рейнира бросила на него свирепый взгляд. Снаружи был слышен рев Сиракс, и дождь не мог заглушить ее гневный рев. — Тогда я не подчиняюсь вашим приказам, ваша светлость.       Визерис знал, что это произойдет, поэтому, как бы больно ему ни было это говорить, он это сделает. — Если ты ослушаешься меня, ты больше не будешь моей наследницей. — Король пригрозил ей единственной картой, которая у него оставалась на столе.       — Тогда вперед. Ты действительно думаешь, что я когда-нибудь захочу быть рядом с тобой после того, как ты предал меня? — Она выплюнула эти слова с ядом.       — Дочка. Мне действительно жаль.       — Я не хочу слышать Твоих ИЗВИНЕНИЙ! — закричала на него Рейнира, и слезы потекли по ее щекам.       — Я понимаю, что ты хотел сына. Я не виню тебя за это, моя мать любила тебя и всем сердцем хотела подарить тебе наследника. Я бы простила тебя за это. Но… НО ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ, ТЫ ПРЕДАЛ ПАМЯТЬ О НЕЙ, ЕЕ ЛЮБОВЬ К ТЕБЕ. ВСЕ ЭТО НИЧЕГО ДЛЯ ТЕБЯ НЕ ЗНАЧИЛО.       — Рейнира, это неправда.       — Ты женился БУКВАЛЬНО ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ ПОСЛЕ СМЕРТИ МАМЫ, ТЫ ВЫНУДИЛ ЭЙНАРА СДЕЛАТЬ ВЫБОР ИЗ-ЗА СВОЕЙ РЕВНОСТИ И ЭГОИЗМА! — Рейнира выплеснула весь свой гнев и эмоции, глядя на своего отца, который, казалось, съежился, выглядя избитым и побежденным.       — Пожалуйста, дочь моя. Пожалуйста, прекрати.       — Ты. Предал. Нашу. Семью. Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — Эти слова вонзились в сердце Визериса глубже, чем любой меч. Его колени подогнулись, и он упал, слезы текли по его щекам, когда он рыдал, корона соскользнула с его головы, и он коснулся лбом пола. Рейнира произнесла те же слова, что Эймма сказала ему во сне. У него действительно больше не было семьи.       Он был один.       Рейнира тихо всхлипнула. Она пыталась скрыть слезы, но больше не могла, глядя на человека, который был ее отцом; она вытерла слезы, пытаясь взять себя в руки.       — Продолжай. Я не хочу быть твоей наследницей, и я буду сражаться в этой войне. Мне больше не нужно твоё разрешение. Я буду сражаться без страха. Как королева Рейнис Таргариен. — Решительно заявила принцесса, когда к ней полностью вернулось самообладание; слезы прекратились.       Какая-то часть ее хотела помочь отцу встать на ноги; он все еще был ее отцом, но ярость быстро вытеснила все мысли. У нее больше не было причин оставаться здесь.       Она подошла к двери, протянула руку и повернула ручку, открывая дверь.       — Сможешь ли ты когда-нибудь…       Рейнира медленно повернула голову, чтобы посмотреть на своего отца, который все еще стоял на коленях и теперь смотрел на нее.       — Что?       — Найдешь ли ты когда-нибудь в своем сердце силы простить меня? Пожалуйста, скажи мне. Что я могу сделать, чтобы все исправить? Пожалуйста. Я сделаю все, что в моих силах.       Рейнира прикусила нижнюю губу, гнев вернулся в ее сердце. — Завтра ты отправишься обратно в Королевскую Гавань, и я прощу тебя. Я не думаю, что когда-нибудь смогу простить тебя за всё, что ты сделал. Но если ты хочешь помочь мне, смести Отто Хайтауэра. Назначь прабабушку Алисанну Десницей и убедись, что сторонники веры не получат оружия. Эти крысы не являются и никогда не будут нашими союзниками. Как только эта война закончится. Я вернусь в Королевскую Гавань, на это могут уйти годы, но я вернусь. И когда я вернусь, ты одобришь и выдашь меня замуж за Эйнара Таргариена как и Лейну Веларион.