Dance of The Dragonwolf

      Кормилец Крабов       Одежда ощущалась на коже как раскаленный металл. Будь ты проклята, Валирия, — пробормотал он себе под нос, пытаясь поправить одежду, поворачиваясь всем телом, но не слишком сильно; он не хотел, чтобы снова началось кровотечение. Он и так пролил достаточно крови, но все еще чувствовал прикосновение лезвия к своей коже. Он глубоко вздохнул, убедился, что одежда свободно облегает верхнюю часть тела, и шагнул вперед.       Картины с изображением Красного Бога украшали стены. Иногда он задавался вопросом, почему такие люди обращают на них внимание. Они не были религиозными людьми, они никому не делали никаких одолжений, или, может быть, они надеялись, что, бросая монеты в Красного Бога, они откроют им дорогу в Рай после всех совершенных ими грехов.       Стены украшали тончайшие картины, занавеси переливались золотом, внутрь лился солнечный свет, и золотистое сияние освещало каждый уголок дворца. Прогуливаясь по такой красоте, можно было подумать, что это обитель богов. Но это было не место бога; это был Ад — прекрасный ад, но все же ад.       Он дышал и морщился от боли; каждый вдох ощущался как лезвие в горле, кровоточащее и разрывающее плоть. Он знал, что скоро ему понадобится Маковое молоко.       Стражники открыли перед ним дверь, и мужчина переступил порог. Перед ним на королевских креслах, украшенных золотом и серебром, сидели три принца Лиса, Тироша и Мира.       Их вид раздражал его, но он сохранял спокойствие, шагая вглубь огромного помещения. Можно подумать, что это целый дом. В Большом зале Лиса может поместиться тысяча человек, и все равно останется место для еще большего количества.       — Вы звали меня, мои принцы? — Вежливо произнес мужчина, опускаясь перед ними на колени, пока его лоб не коснулся золотого пола, а губы почти ощутили его вкус.       — Всё верно, Крагхас. Мы получили приглашение из Вестероса. — Человек в центре говорил громким голосом. Этот мужчина был принцем Лиса. На нем были разноцветные одежды: розовая, зеленая, золотая, черная и белая. Этот человек пользовался таким количеством духов, что многие говорили, что он использовал их больше, чем весь Вестерос, вместе взятый. У него был длинный кривой нос, густая борода, выкрашенная в зеленый и синий цвета, передние зубы выкрашены в золотой цвет, а живот был размером со свинью. Он был гротескным.       — Вестерос? — В ответ Крагхас посмотрел немного вверх, но тут же опустил глаза. Он вспомнил свое место — он был муравьем перед богами, как они любили себя называть. — Мы воюем с ними. Зачем им снова посылать конвои? — Он спросил уважительным тоном, стараясь не вызвать их раздражения.       — Мы говорим не о конвоях для… мира. — Принц Тироша произнес это слово с такой насмешкой.       Крагхас, возможно, и сгнил снаружи, его кожа превратилась в камень, но он все еще мог думать своей головой. Он никогда не понимал, почему король Вестероса посылал мирные войска; этот дурак посылал своих людей становиться рабами в вольных городах.       — Мы знаем, что ты сражаешься за нас, но мы знаем, что ты все еще достаточно умен, чтобы помнить, что, несмотря на свою мощь, Драконы так и не завоевали весь Вестерос целиком.       — Дорн! — Крагхас быстро пришел к выводу, но все еще был немного озадачен. — Почему змеи вмешиваются в это? Зачем навлекать гнев драконов? — Он задал вопрос и быстро понял, что задал его без их разрешения. Когда принц Тирошский встал, его живот был большим и широченным, и многие говорили, что у него в животе свинья.       — Помни свое место, червь. — Сказал тот, прежде чем наступить на его гнилую руку.       От боли его кожа отрывалась от плоти, как корка пирога, но он знал, что не сможет закричать. Его стоны от боли были приглушены, когда он поцеловал пол, крики боли эхом отдавались у него во рту, подошвы его ног сильно давили на руку, пока, наконец, это не прекратилось, но боль оставалась; он поднял голову ровно настолько, чтобы увидеть, что кожа с его руки слезла, как яичная скорлупа, отвратительно вонючая яичная скорлупа.       — Пожалуйста, простите меня, — пробормотал он себе под нос, и мужчина усмехнулся, прежде чем вернуться к своему стулу медленными и осторожными шагами, как свинья, которой он и был.       — Дорнийцы помогут нам в осуществлении нашего плана по завоеванию Вестероса, и как только мы вернем драконов себе. Йи Ти будет нашим. Впервые заговорил третий принц, принц Мира. В отличие от двух других, этот мужчина был одет в обычную одежду, и никто бы никогда не подумал о нем как о принце. Единственной золотой вещью, которую он носил, было кольцо на мизинце, и, в отличие от двух других, он не был толстым, как свинья, с длинным лицом и аккуратной бородкой по всему лицу.       — Дорн поможет нам с припасами, и они предоставят нам своих солдат, которые будут сражаться за нас. Они будут снабжать ваши корабли во время сражений на Ступенях. Взамен мы дадим им двух драконов, чтобы они могли использовать их по своему усмотрению. — Принц Тироша говорил, выпятив грудь, отчего его большой живот колыхался, как живой.       Внезапно дверь открылась, но он не смог разглядеть, кто вошел, так как смотрел в пол.       — А-а, вы, должно быть, принц Кайл Мартелл. Необычно дружелюбным голосом произнес принц Лиса, когда шаги принца эхом отдались в большой комнате.       Крагхас почувствовал что-то в воздухе. Он не знал, что это было, но дрожь страха пробежала по его телу, и на мгновение он забыл о боли.       Шишь       Шишь       — Мой дорогой брат занят, мои принцы. Но не бойтесь. Я позабочусь о том, чтобы служить вам верой и правдой, моя семья испугалась вашей репутации, поэтому они послали меня вместо себя. Вы можете понять страх отца потерять наследника. Мужчина произнес эти слова мягко и с легким оттенком нежности.       Крагас заметил, что троица принцев, казалось, была довольна его замечаниями, чувствуя себя настолько уверенно, что даже Вестерос боялся их. — Ты назвал его «Самым дорогим братом», кто ты такой?       Его шаги приблизились, и Крагхас, наконец, смог немного повернуть голову и посмотреть ему в лицо. Мужчина был похож на человека, рождённого змеей, с развевающимися каштановыми волосами, похожими на языки пламени, и двумя змеями, обвивающимися вокруг его плеч. Крагас в ужасе сглотнул при виде «нисарских змей», самых опасных змей в мире.       Мужчина был красив, с тонкими чертами лица. Когда его губы слегка приоткрылись, змееподобный язык выскользнул из них, прежде чем быстро скрыться обратно.       — Мои принцы, я ваш верный слуга. Меня зовут Ликард Мартелл, я младший сын моего бедного отца, Корена Мартелла. — Человек представился с широкой улыбкой. Змеи обвились вокруг его шеи и добрались до макушки, глядя сверху вниз на троих мужчин, сидящих на стульях. Безупречные стражники выглядели немного встревоженными, но принц Мира поднял руку, приказывая им отступить.       — Очаровательно. Я думал, нисарских змей невозможно приручить. — Принц Мира впервые произнес это с неподдельным изумлением.       Ликард усмехнулся и поднял руку, чтобы почесать нос правой змее. — Я растил их с тех пор, как они были маленькими. Но они не единственные, кто у меня есть. У меня их сотня, и все они мне подчиняются, — сказал Ликард с широкой кривой усмешкой, но это не сделало его привлекательнее. Вместо этого его тонкие черты исказились, и лицо стало почти звериным.       — Я хочу их купить. — Принц Лис, несмотря на свои габариты, быстро вскочил на ноги, а принц Ликард почтительно склонил голову. Но змеи на его плече как-то странно громко зашипели, как будто смеялись над ними.       — Я хочу заключить сделку, но уверен, что мы сможем стать друзьями, если ты отдашь мне свои корабли, чтобы моя часть плана против Таргариенов сработала в нашу пользу. — Сказал Ликард с блеском в глазах.       — Конечно, как принц Лиса, дам вам сто кораблей за пять ваших змей. — Предложил мужчина, и Крэгхасу пришлось подавить вздох. Сто кораблей стоили целое состояние, но он отдавал все это за пять змей.       — Приятно видеть кого-то, кто знает, как вести дла. Кажется, слухи о вас не оправдывают вашего доверия, мой принц. — Ликард произнес это сладким голосом, словно его слова были пропитаны медом. Принц Лиса гордо выпятил грудь, одарив двух других принцев самодовольными взглядами.       — Теперь мы заключили сделку. Как только начнется война, я отдам вам трех своих змей и еще трех после ее окончания в знак нашего союза. Сладко произнес принц Ликард, сжимая пальцами копье, которое он использовал.       — Прежде чем мы заключим эту сделку. Как вы собираетесь поступить с драконами? В своих письмах вы упоминаете, что ваш план предусматривает уничтожение драконов? — Принц Мира нахмурился, давая понять, что сомневается в том, что сможет совершить такой подвиг.       — Дорнийцы были первыми, кто сразил дракона, не нуждаются в другом драконе, но если вам нужны доказательства. Я предоставлю вам доказательства. — Ликард пообещал, а затем захлопал в ладоши. Некоторое время ничего не происходило, пока дверь не открылась и не вошли трое солдат, неся деревянный ящик, в котором что-то лежало. Они поставили ящик на землю, и Ликард поднял крышку.       — Полюбуйтесь. Это сожжет драконов. — Сказал Ликард с широкой ухмылкой, когда рабовладельцы заглянули внутрь и ахнули, увидев, что находилось внутри.       Рейнира       Она издалека наблюдала, как корабль ее отца отчаливает от причала. Перед отплытием отец еще раз попросил ее пойти с ним, но Рейнира отказалась. Ее место было здесь. Однажды она вернется в Королевскую Гавань и никогда не отдаст ее в руки крыс, но сейчас она останется здесь. Она смотрела, как корабль отчаливает, пока тот не исчез за горизонтом. Она хотела провести время с Эйнаром, но он был занят с войсками.       Деймон сказал, что его сыну давно пора взять на себя роль того, кто приказывает людям, и, судя по тому, что она слышала, Лейнор помогал ему, поскольку он тоже будет участвовать в нападении.       Она гадала, что сейчас делает Лейна; ей хотелось, чтобы ее подруга была здесь, с ней, но принцесса Рейнис ясно дала понять, что Лейне незачем здесь находиться, поскольку у нее нет собственного дракона. Ее мысли быстро вернулись к отцу. Она знала, что в животе у шлюхи растет ребенок.       Что я могу сделать? Этот ребенок, если это будет мальчик, может представлять потенциальную угрозу её правлению, подумала она, размышляя, что ей делать. Она знала, что ей делать…       — О чем ты думаешь, племянница? — Она вырвалась из своих грез и повернула голову. Ее дядя шагнул к ней с ухмылкой на лице.       — …Война, я скоро буду там. Я подумывала о том, чтобы взять Сиракса и полетать вокруг. Думаю, он скучает по мне. — Чтобы доказать свою точку зрения, Сиракс издал рык со своего места отдыха, подняв голову и посмотрев на нее, как бы говоря: «Это скучно. Мы можем полетать?»       — Неужели? — От нее не ускользнуло, что в его голосе прозвучало сомнение. — Значит, ты не думаешь о своем отце?       — У меня нет причин думать о нем. — резко сказала она, бросив на него взгляд, в котором был гнев, похожий на рык дракона. — Он предал нас. Он сделал свой выбор. Мне все равно, что он чувствует. Я никогда этого не сделаю. — Холодно добавила она, и ее глаза наполнились неподдельным гневом.       Деймон пристально посмотрел на нее, прежде чем похлопать по спине и спуститься с небольшого холма к полю драконов, где гнездились Сиракс и Караксес. — Я не думаю, что тебе следует ненавидеть Визериса, — начал он, вспоминая свое обещание дедушке и утешительные слова старшего брата после смерти Лианны. В самый тяжелый момент своей жизни, из-за своего горя, он позволил телу Лианны просто лежать там и разлагаться в течение трех дней, вместо того чтобы похоронить ее.       — Как ты можешь так говорить после того, что он сделал? — Рейнира не смогла сдержать крика и закричала на своего дядю, а Сиракс зарычал со своего места; она чувствовала тот же гнев, что и ее наездница.       — Племянница. Я никогда не прощу своему брату такого глупого решения. Я не прощу ему попытки женить моего сына на этой шлюхе из Хайтауэров. Я никогда не прощу его, но… Он положил руки ей на плечи, заставляя ее поднять на него глаза. — Я не испытываю к нему ненависти. Ненависть — это сильно сказано. Несмотря ни на что, он все еще мой брат, тот, кто был рядом со мной, когда я больше всего нуждался в помощи. Рейнира, ненависть к собственному отцу будет разъедать тебя изнутри. Вместо этого направь свою ненависть на кого-нибудь другого, кто этого заслуживает. Я ненавижу Хайтауэров за то, что они убедили его женить моего сына на этой девке. — Деймон объяснил, и Рейнира отступила назад, выглядя слегка озадаченной.       — Что значит, Хайтауэры убедили его женить Эйнара на Алисенте?       — Ты действительно думаешь, что мой брат сам принял это решение? — Деймон задал вопрос, и Рейнира попыталась ответить, но слова застряли у нее в горле. Она никогда не задумывалась об этом. Она думала, что это был случай, когда ее отец действовал из-за горя по ее матери.       — …Ты думаешь, Отто убедил его сделать это? — Спросила она.       — Нет. Возможно, Визерис в руках Отто, и он его слушает, но я не думаю, что на этот раз это был он. Поздно вечером, на следующий день после смерти твоей матери. Я отправился к Визерису. Я… я хотел быть рядом, если ему захочется с кем-то поговорить, или, может быть, чтобы кто-то быд рядом. — Рейнира была вынуждена признать, что была удивлена, услышав это. Ее дядя никогда не умел показывать свое горе. Среди них всех он не знал, как это сделать, и многие сказали бы, что Деймон не горевал. Он горевал, но по-своему.       — Но потом шлюха вошла в его комнату, как будто она владела этим местом и Визерисом…он велел мне оставить его в покое, а на следующее утро решил женить моего сына на этой шлюхе. Для нее это был идеальный план. Визерис был… сам не свой, когда я с ним разговаривал; он наговорил лишнего, и я думаю, она использовала это против него. Мой брат хотел женить моего сына на Алисенте, а если мой сын откажется и сбежит. Визерис будет вынужден жениться на ней из-за стыда за то, что сделал Эйнар, так что для нее это был беспроигрышный вариант. — Объяснил Деймон, и Рейнира почувствовала, как гнев расцветает в ее груди подобно цветку. Ее кровь кипела, как в огне. Больше всего на свете ей хотелось сжечь эту шлюху на костре за то, что она сделала. Она и так недолюбливала ее за то, что она вышла замуж за ее отца, но услышать, что она виновата во всем этом безобразии, было невыносимо. Рейнира убедилась бы, что Сиракс сожжет ее, прежде чем съесть, пока она еще жива и кричит.       — Я хочу, чтобы она умерла, — сказала Рейнира с яростью во взгляде, ее фиолетовые глаза сверкали на солнце.       — Когда-нибудь так и будет. Но не сегодня, племянница. А теперь пойдем со мной. — сказал Деймон и повел ее вниз по длинной лестнице, проложенной на Драконьих полях.       — Куда мы летим? — Спросила Рейнира немного взволнованно. Прошло много времени с тех пор, как она летала со своим дядей. Как бы ей ни нравилось летать с Эйнаром. Она бы солгала, если бы сказала, что не хочет видеть, что задумал ее дядя.       — Ты сказала, что хочешь сражаться с нами на войне?       — Да. Я хочу показать, что я достойная воительница.       — Правда? — Вопрос Деймона заставил ее замереть на месте. — Ты никогда не видела войны, ты никогда не сражалась на ней. Ты можешь подумать, что готова лететь туда и просто кричать «Драккарис» снова и снова, но когда мы окажемся там, наверху. Ты их услышишь.       — Услышу кого?       — Людей, которых ты сожжешь, ты можешь не увидеть это с высоты, но ты услышишь их крики, почувствуешь запах их сожженных тел. Это зрелище не для слабых.       — Я не слабая. — Рейнира резко высказала свою точку зрения, глядя снизу вверх на своего дядю.       Но Деймон лишь слегка усмехнулся, прежде чем указать на Сиракса. — Что ж, тогда давай посмотрим. Садись на своего дракона. Я хочу посмотреть, что ты будешь делать. — дядя дал ей инструкции, прежде чем направиться к Караксесу.       Размещать драконов рядом друг с другом никогда не было хорошей идеей; по этой причине драконьи поля были разделены на девять частей, каждая из которых находилась на достаточном расстоянии, чтобы драконы не начали драться, потому что они были территориальными существами.       Рейнира почувствовала, что начинает волноваться. Она не знала, что покажет ей дядя, но знала, что ей не терпится это увидеть.       — Хадар, мазигон. илон исси флайинг (Девочка, иди сюда. Мы летим), — сказала Рейнира с широкой улыбкой, касаясь чешуи на челюсти и шее. Сиракс издала милый звук, расправляя крылья. Принцесса почти физически ощущала радость драконицы, когда, ухватившись за стремя, забиралась на нее верхом. Забравшись в седло, она ухватилась за луку драконьего седла, чтобы сохранить равновесие.       — Совегон (лети)! — Крикнула она, и ее драконица двинулась вперед, используя крылья и задние лапы, а затем расправила их и взмыла в небо. Рейнира улыбалась, как маленькая девочка, и взлетала все выше и выше. Она уже много раз летала раньше, но летать со своим драконом было так приятно.       Вскоре Драконий Камень показался ей намного меньше, когда она поднялась высоко в небо; с ее точки зрения, она могла видеть вулкан Драконьего камня. Затем она услышала рев. Она посмотрела вниз, и Караксес присоединился к ней снизу.       — Попробуй поймать меня! — крикнул ее дядя, пролетая мимо нее. Он пролетел так быстро, что казалось, будто они с Сиракс вообще не двигались, но, несмотря на то, что она видела его скорость, она не позволила ему победить.       — Мазигон ва, хадар. (Давай, девочка.) — прошептала Рейнира своему дракону, складывая крылья и спускаясь к Караксесу. Она почувствовала, как ветер дует ей в лицо, и схватилась за луку седла, чтобы не вылететь из седла, но ей не хотелось отставать, так как она приближалась. Она могла легко выиграть эту глупую игру.       Она могла поклясться, что видела, как Деймон оглянулся на нее с ухмылкой, прежде чем посмотреть вперед и что-то сказать Караксесу. Она не поняла, что он сказал, но Караксес внезапно полетел быстрее к высокому скалистому образованию.       Рейнира и Сиракс быстро погнались за ними, но когда ее дядя забрался на высокую скалу, драконица резко повернула, чтобы не врезаться в каменные колонны. Она быстро последовала за Сиракс, думая, что так будет легче, но когда она повернула направо, перед ней внезапно возникла каменная колонна.       Она быстро крикнула: — Келигон (стой)!» — и натянула поводья, но Сиракс все равно пришлось использовать лапы, чтобы предотвратить столкновение со скалистой формацией. Затем она повернула налево и погналась за Караксесом, который с громким ревом углублялся в формацию.       Рейнира знала, что было бы лучше взлететь и догнать его сверху, где было безопаснее, но она никогда бы не выбрала путь труса. Она была Таргариеном, а они были Богами среди людей.       — Мазигон ва, хадар! (Давай, девочка.) — крикнула Рейнира, когда они снова пустились в бегство, пытаясь догнать Караксеса. Она повернула направо, налево и снова направо, пытаясь объехать каменные колонны, но одна из них снова появилась прямо перед ней. Сиракс закричала на нее, когда они оба столкнулись со скалой, но острые когти на ее ногах и когти на концах крыльев быстро ухватились за камни, чтобы они оба не упали.       Рейнира быстро схватилась за луку седла; ее спина была обращена к воде внизу, и она чуть не выпала из седла целиком. Отдав приказ, ее Сиракс быстро взобралась по камням, прежде чем спрыгнуть. Расправив крылья, она на этот раз полетела вверх, не слушая Рейниру, пока они не выбрались из скалистого массива.       Несмотря на чувство облегчения, принцесса не смогла удержаться и сердито ударила кулаком по седлу. Она не смогла сделать то, что мог сделать ее дядя; они с Сиракс должны были сделать это, а не потерпеть такую неудачу. Она была принцессой; она должна была сделать это с первой попытки.       Она огляделась вокруг, пытаясь найти своего дядю, но услышала только рев. Посмотрев вверх, она увидела, что к ним спускается Караксес.       — Следуй за мной! — крикнул ее дядя, пролетая мимо нее. Рейнира быстро велела Сиракс следовать за ним, но на этот раз та сделала это с некоторой неохотой.       Нира ожидала, что ее дядя полетит обратно к скале, чтобы она могла попробовать еще раз, но, к ее большому разочарованию, он приземлился на маленьком острове неподалеку от Драконьего Камня. Она последовала за ним и, как только приземлилась рядом с Сиракс, быстро спрыгнула со своего дракона и подбежала к Деймону.       — Я хочу попробовать еще раз. — Быстро и решительно произнесла она. Она не позволит себе проиграть в таком простом тесте; она докажет, на что способна.       — Ты уверена? Сиракс, кажется, недовольна тобой, — сказал Деймон, указывая на ее дракона. Она бросила взгляд на свою драконицу, и было заметно, что она немного раздражена из-за того, что столкнула ее со скалами.       — Мне нужно стать лучшей наездницей. Я попробую еще раз, без твоей помощи, если понадобится. — Ее дядя устало вздохнул, но она могла сказать, что он гордился ее решимостью.       — Очень хорошо, но следуй моему примеру, и в следующий раз ты должна знать, когда твой дракон должен лететь быстрее, а когда замедлиться, чтобы делать резкие повороты. Одно неверное движение, и он достанет тебя. — наставлял ее Деймон, и она внимала каждому его слову, но последняя часть привела ее в замешательство.       — Кто достанет меня, дядя? Ты говоришь о камнях? — спросила она. Конечно, у нее были ошибки, но она была уверена, что справится с ними еще через несколько попыток.       — Люди, лучники, они доберутся до тебя, если ты не научишься лучше летать на Сиракс.       Рейнира весело захихикала, но потом поняла, что ее дядя не шутит.       — Дядя, у меня есть дракон, моя Сиракс быстрее всех их стрел. Ее чешую невозможно пробить. Они никогда не смогут прикоснуться ко мне, когда я буду там, наверху.       — Племянница! — Внезапная серьезность в его голосе заставила ее ахнуть и замолчать, когда он положил руку ей на плечо; глядя ей прямо в глаза, она невольно почувствовала себя крошечной по сравнению с ним. — Не думай, что ты такая непобедимая. Там будет не один лучник, за которым тебе придется присматривать; их будут сотни, и сотни стрел будут лететь в воздух. Если хотя бы одна стрела попадет в в нужное место, ты умрешь. Только потому, что у тебя есть Сиракс, не думай о себе как о непобедимой. Ты понимаешь, или я заставлю тебя остаться здесь на всю войну и вообще не позволю тебе участвовать в ней?       Рейнира открыла рот, чтобы возразить и сказать, что это несправедливо, но его рука на ее плече стала немного крепче. — Ты понимаешь? — Он спросил снова; на этот раз от теплоты в его голосе почти не осталось и следа.       — …Я понимаю, — ответила принцесса с некоторым воодушевлением. Ее дядя был явно недоволен, но, к счастью, он отпустил ее и повернулся лицом к Караксесу.       — Садись снова на Сиракс и помни, не летай вокруг, как безголовый цыпленок. Используй свои глаза. — Сказал он ей, когда она развернулась и подошла к своему дракону.       Лейна Велайрон       Лейне было пять лет, когда ее яйцо в колыбели остыло.       Два года спустя из яйца Лейнора вылупился дракончик, хотя Лейна, будучи совсем маленькой, не помнила, как это произошло. Она знала, что с каждым прошедшим днем ей все больше не терпелось поскорее получить своего собственного дракона. Она всегда следила за тем, чтобы служанки поддерживали огонь в ее покоях, чтобы яйцо оставалось теплым. Она подолгу сидела на полу, просто разговаривая со своим яйцом и думая о том, как бы назвать своего дракона. Ей и в голову не приходило, что из ее яйца может что-то не вылупиться. В ее жилах текла валирийская кровь, а ее мать была урожденной Таргариен и в подростковом возрасте заявила права на Мелис.       Но однажды Лейна обнаружила, что ее красивое голубое яйцо стало холодным на ощупь. Она начала реветь, напугав служанок, которые бросились за ее родителями. Мать подхватила ее на руки и дала выплакаться, в то время как Лейнор взволнованно пытался подбодрить ее, говоря, что они могли бы вместе покататься на Морском Тумане, когда тот подрастет.       — Не плачь, мой маленький морской дракон. Это просто означает, что ты пойдешь другим путем, чем твой брат, — пообещала ей мать. — Твой дракон где-то там, ждет тебя.       Лейна приняла это близко к сердцу и с тех пор донимала всех, кого могла, расспросами о том, какие драконы остались невостребованными. Их было так много! А именно послушная Среброкрылая, грозный Вермитор и Каннибал, но ее отец сказал ей, когда она была маленькой, что Каннибал — чудовище, и он уже проявлял интерес к ее кузену Эйнару Таргариену. Это было до того, как она встретила его в первый раз.       .       .       Лейне было восемнадцать лет, когда королева Эймма умерла при родах.       Все оплакивали маленького принца Бейлона, который умер спустя несколько часов после своего рождения. Лейна подумала, что это печально, но еще больше ей было жаль Рейниру и Эйнара. Она знала, что если бы умерла ее собственная мать, она была бы опустошена. Она подумала, что ее кузина была очень храброй, когда ей пришлось приказать Сираксу зажечь погребальный костер, на котором покоились тела Эйммы и Бейлона. Хватит ли у Лейны сил сделать это ради матери и Лейнора?       Но потом все пошло наперекосяк, когда король объявил о женитьбе Эйнара на шлюхе из Хайтауэров. Лейне казалось, что она снова потеряла свое драконье яйцо. Нет, она чувствовала себя еще хуже.       Они с Эйнаром будут вместе, они это знали. Они любили друг друга. Она это знала. Это знали все. Она никогда не допустила бы, чтобы он женился на этой шлюхе.       Той ночью она прокралась в его покои. Она думала, что им придется бежать в Эссос, но он заверил ее, что их план остался прежним. Ей нужно было только подождать еще немного.       Она все еще помнила его поцелуи той ночью и его обещание, данное ей.       — Лейна. Я никогда не отпущу тебя. Ты самый важный человек в моей жизни. Никогда не позволяй себе думать иначе. — Той ночью принц сказал ей об этом с такой любовью, что их лбы прижались друг к другу, а его яркие фиолетовые глаза смотрели в ее глаза.       — Как и ты для меня, Эйнар. Ты и я. Мы идеально подходим друг другу. Никогда не позволяй себе думать иначе. — Сказала ему Лейна, прежде чем поцеловать его в губы — нежным поцелуем любви.       В ту ночь он оставил ей своего лютоволка. Призрака.       — Почему ты оставляешь его мне, Эйнар? Он должен быть с тобой, — быстро сказала Лейна, когда белый лютоволк лизнул ее руки, как будто она была его хозяйкой.       — Нет. Он должен пока остаться с тобой. Это важно. Я хочу, чтобы ты пока подержала его у себя. — Лейна хотела спросить, видел ли он еще один драконий сон, когда Эйнар опустился на колени перед Призраком. Лютоволк был рад, когда его хозяин почесал его за ухом.       — Эй, это не прощание, Призрак. Это для твоего же блага. А теперь будь хорошим мальчиком и позаботься о Лейне ради меня. Ты можешь это сделать? — Мягко спросил принц, и Призрак лизнул его в лицо, прежде чем кивнуть, как будто понимал каждое слово.       После возвращения в Дрифтмарк брат сообщил Лейне, что их родители отправятся на Драконий Камень, чтобы заключить союз с Деймоном и Эйнаром и присоединиться к ним в войне против Триархии.       Лейна потребовала, чтобы она отправилась с ними. Ей здесь нечего было делать; она хотела быть там, но вместо нее решение приняла ее мать.       — Ты останешься здесь, Лейна. Конец дискуссии. — Ее мать почти закричала на нее, прежде чем развернуться на каблуках, собираясь покинуть комнату.       — Почему ты ненавидишь Эйнара? Я знаю, что он тебе не нравится, но я не понимаю, почему. Я люблю его, — объявила Лейна громким голосом, и мать бросила на нее сердитый взгляд.       — Ты не выйдешь замуж за Эйнар. Он тебе не подходит. И мы с твоим отцом уже выбрали для тебя хорошего мужа. — Лейне казалось, что ее сердце только что разбилось на тысячи осколков. Как они могли так поступить с ней, несмотря на то, что знали о ее чувствах к нему?       Призрак громко зарычал и медленно двинулся к Рейнис, оскалив зубы, словно хотел перегрызть ей горло, но Лейна быстро обняла его, не давая ничего сделать с ее матерью.       — …Почему? — Слабо выдохнула она с выражением предательства на лице.       Ее мать на мгновение опечалилась, прежде чем снова надеть непроницаемую маску.       — Ты выйдешь замуж за сына Морского Владыки, Лейна. Как только война закончится, ты выйдешь за него замуж и поможешь семье своего отца. — Пренебрежительно произнесла ее мать, прежде чем покинуть зал.       Так она осталась одна. Лейна расплакалась, крепко обняв Призрака и уткнувшись в его мех.       «Если бы только у меня был дракон», — подумала она.       Сейчас       Этот день начался так же, как и все остальные. Поскольку она была дочерью своего отца, ее обязанностью было заботиться о людях, которые приходили в замок жаловаться, и управлять замком вместо него.       Лейне эта работа не казалась скучной, ей даже нравилось общаться с простыми людьми. Даже мейстер сказал ей, что у нее талант к ведению хозяйства, и даже сказал, что в будущем она могла бы стать отличной хозяйкой замка.       Лейна поблагодарила старого мейстера, но, выполнив свою работу на сегодня, осталась бесцельно бродить по Дрифтмарку. Обычно за ней следовали стражники, но Призрак был лучшим охранником, о котором она могла мечтать, и рядом с ним она чувствовала себя так, словно рядом с ней был Эйнар. Она позаботилась о том, чтобы прекрасный Лютоволк всегда был с ней.       Но сегодня все было по-другому; когда она прогуливалась по каменистой местности за замком, Призрак вдруг тихонько коснулся носом ее руки, а затем начал описывать круги вокруг нее и даже залаял на нее.       — Что не так? — обеспокоенно спросила Лейна, думая, что ему, возможно, стало плохо, но Призрак слегка дернул ее за платье, прежде чем убежать.       Она не знала, что он хотел ей показать, но быстро последовала за ним, когда он повел ее к пещерам вокруг Дрифтмарка. Они построили свой замок на самой высокой точке острова, в то время как деревни и маленькие городки занимали переднюю часть острова. Задняя часть острова не использовалась из-за множества пещер, а земля часто осыпалась, как песок. Это была неустойчивая почва для строительства чего-либо.       Лейна погналась за Призраком, который привел ее к пещерам. Она не понимала, что он хотел ей показать, пока они спускались все дальше по острову, но он внезапно остановился, когда они достигли берега на этой стороне острова.       Девушка тяжело дышала, когда подошла к Призраку, который стоял на месте, как дерево. Она огляделась, но не могла понять, зачем лютоволк привел ее сюда. Она посмотрела на него сверху вниз, нахмурив брови.       — Призрак, почему ты… БОГИ?!       Раздался рёв, как сотня раскатов грома, и она быстро взглянула на небо. Это зрелище невероятно заворожило ее. Над головой летел тот самый дракон, которого она хотела. Ее тело отбрасывало на нее большую тень.       — Вхагар!