Dance of The Dragonwolf

      — Ты молодец, Лейнор, но постарайся двигаться быстрее, — наставлял его Эйнар, а сир Элрик и сир Кристон стояли неподалеку, с интересом наблюдая, как принц демонстрирует свое мастерство перед всей армией, которая приплыла с ними на Драконий Камень; половина Золотых Плащей все еще была в Королевской Гавани по причинам, которые их принц не пожелал объяснить, но ни один из стражников не придал этому особого значения.       — Сир Элрик, по-моему, я никогда не спрашивал, как вы стали личным телохранителем его светлости? — Поинтересовался сир Кристон, все еще наблюдая за сражением. Армия собралась, чтобы посмотреть, как сражается их принц.       Обычно об этом заботился принц Деймон; в конце концов, он был их командиром, и многие из них были ему верны, но принц решил, что его сыну пора начать входить во вкус командования войсками на войне.       Их принц думал, что они не будут слушать его приказов, пока не узнают, что он способный боец, и по этой причине он собрал армию и начал показывать, на что способен с мечом в руке; многие из Золотых Плащей считали принца Эйнара опытным Драконьим Всадником, но не воином, и для него это была хорошая возможность показать всем, что, взяв в руки меч, он может проявить себя не только в умении управлять драконом.       — Нет, не спрашивали, сир Кристон. — Пробормотал сир Элрик Старк, прежде чем посмотреть на остальных и подождать, пока кто-нибудь еще обратится к нему.       — Я приехал из Винтерфелла в Королевскую Гавань три года назад. Я младший сын. Мой брат унаследует Кархолд. Мой дядя всегда говорил моему отцу, что у нас будет свой дом. Но в конце концов. Бенджен унаследует крепость у Стены. Брандон говорит, что хочет стать мастером над оружием в Винтерфелле. Винтерфелл был домом моего брата большую часть его жизни, и у него нет ни малейшего желания уезжать. Мой дядя согласился дать ему должность через пять лет. И я… — Элрик насмешливо указал пальцем на себя, хихикая, словно насмехаясь над самим собой, к большому замешательству сира Кристона.       — А лорд Старк не мог бы построить для вас замок? — Спросил сир Кристон, чувствуя, что ему не стоило беспокоиться. Он не слишком хорошо знал Элрика, и что лорд Старк будет делать со своей землей и деньгами, решать ему.       — Кристон, у нас может быть половина Вестероса по территории. Север огромен, но пуст, он похож на пустыню, но такую, где можно отморозить себе яйца, и единственными оазисами на Севере являются места рядом с озерами и реками. Большая часть нашей земли — это не что иное, как горы, где слишком холодно, и земля там недостаточно хороша для выращивания продуктов питания, пастбищ и строительства деревень, городов и замков, и люди не любят строить свои дома там, где много сумеречных котов и волков, которые могут перегрызть вам горло во сне. — Когда Элрик объяснил, Кристон содрогнулся от этой мысли.       — Что вы знаете о Сумеречных котах?       — Только основы. Лучше держаться от них подальше, — ответил Кристон, и сир Элрик весело усмехнулся; вскоре на его лице появилось выражение тоски.       — Север, я никогда не чувствовал себя там как дома. Так что я отправился на юг на турнир без разрешения отца. Прибыл в Королевскую Гавань, и, очевидно, моя демонстрация силы произвела впечатление на моего кузена, и он решил, что я должен стать его вторым телохранителем наряду с сиром Райамом, мать его, Редвином. — Кристон не был уверен, смеяться ему или огорчаться из-за того, что сир Элрик так говорил о лорде-командующем королевской гвардией.       — В первую неделю он был близок к тому, чтобы выгнать меня. Однажды старик спросил меня, почему я опоздал на встречу, и я сказал ему это прямо в лицо. «Я был занят тем, что гадил, даже прихватил докозательства, хотите немного?» — Как только он это сказал, Кристон расхохотался, и сир Элрик засмеялся вместе с ним, но его улыбка исчезла.       — Старик наказал меня, он мог бы выглядеть безобидным и добрым с этой белой бородой вокруг лица и с тем, как он разговаривает с принцем Эйнаром. Но под этой добротой скрывается чудовище. После того, как я выкинул этот трюк, он целый месяц заставлял меня дежурить по пятнадцать часов в день и заставлял кого-нибудь будить меня, чтобы я спал только по пять часов в день. Поначалу он не был моим большим поклонником, и я уверен, что даже сейчас он молится о моем падении. — Сир Элрик сказал это с юмором, а сир Кристон усмехнулся, покачав головой; он уже мог представить, что произойдет нечто подобное.       Они вдвоем наблюдали, как принц Эйнар сражается с сиром Лейнором и золотым плащом. Сиру Кристону было не трудно поверить в талант принца во владении мечом. Он всегда знал, что тот особенный; в конце концов, он был Таргариеном, но его принц был особенным даже среди них. С тех пор как он вообще что-то знал, все всегда говорили о Таргариенах, о том, как они умели летать на своих драконах, некоторые даже называли их «Богами среди людей»       Но сир Кристон никогда не верил в подобные вещи; он знал, что они особенные, но никогда не думал о них как о «Богах». Но с тех пор принц Эйнар взял его в качестве личного охранника. Сир Кристон начинал думать, что он особенный, просто по тому, как он ходил, разговаривал и как сражался. Если бы Кристон не знал его лучше, он бы предположил, что принц уже бывал на войне. Колю посчастливилось или не посчастливилось увидеть войну. И все её ужасы.       Сир Кристон видел войну и знал, как распознать тех, кто имеет схожий опыт. У них был такой «Дикий» взгляд. У всех. Он знал этот взгляд, когда видел его у кого-то, так почему же у принца Эйнара был такой взгляд? Но его внешность была другой; он казался человеком, который участвовал не в одной, а в бесконечных войнах, тем, кто видел войны больше, чем все остальные. Сир Кристон не мог понять, как такое возможно, и по этой причине он искренне верил, что что-то в этом есть… Принц Эйнар был особенным. Все Таргариены были такими, но принц был другим.       Сир Кристон все еще помнил его слова, сказанные ему в тот день, когда он заключил сделку с Мишем о поставках в Королевскую Гавань; он дал ему возможность отступить, если тот не будет уверен в своих планах на будущее. Сир Кристон солгал бы, если бы сказал, что ему нравится его план, но он верил, что принц Эйнар способен увидеть картину в целом — картину, которую ему еще предстоит увидеть самому. Именно по этой причине он был здесь.       Коль отвлекся от своих размышлений, когда почувствовал, как сир Элрик подталкивает его в плечо. Он повернулся, чтобы посмотреть на него, и товарищ как-то странно посмотрел на него.       — Что?       — Что? Витал в облаках? — Шутливо спросил сир Элрик, снова толкнув его в плечо, и на его лице появилась улыбка. — Думал о девушке? Кто она?       — Нет. Это не то, о чем я думал. — Ответил сир Кристон.       — Предпочитаешь мужчин?       — НЕТ. — быстро ответил Коль, на этот раз его голос звучал гораздо громче. Он начинал раздражаться. — В моей постели побывало немало девушек. Многие из них хотели быть с кем-то, кто сражался и все еще жив, чтобы рассказать об этом. Он признался, и сир Элрик медленно кивнул, прежде чем оглянуться на принца Эйнара, который теперь сражался с тремя золотыми плащами, а лорд Лейнор внимательно наблюдал за ними, словно пытаясь запомнить все, что они делали.       — Мой первый раз был со служанкой в Винтерфелле. Мой дядя был не в восторге, когда застукал нас в постели. — Сир Кристон хотел сказать, что он тоже был со служанкой. Он все еще помнил ее прекрасное лицо и почувствовал необходимость спросить, пробовал ли он когда-нибудь на вкус южанок.       — Стоп, вы сказали, что приехали сюда без разрешения своего отца. Вы снова побывали на Севере?       Лицо сира Элрика изменилось; он поморщился и на мгновение замолчал, словно раздумывая, отвечать ему или нет. — Один раз. Я думал, что мой отец будет гордиться мной, когда увидит, что я стал стражником принца Эйнара, но он не был в восторге; он сказал мне, что мне запрещено когда-либо возвращаться домой, и если я когда-нибудь погибну на войне, то когда мои кости отправят обратно моему отцу, он сказал, что скормит их своему лютоволку. — Сир Элрик покачал головой и отвел взгляд от сира Кристона.       Коль потерял дар речи. Он плохо знал своего отца. Тот умер много лет назад, но он знал, что тот всегда любил его. Он не знал, что сказать сиру Элрику. Ему нечего было сказать, но он похлопал его по спине — единственное, что он мог сделать прямо сейчас.       — Ты пьян. — Они оба быстро оглянулись на принца, когда о него споткнулся золотой плащ. Даже с такого расстояния они поняли, что тот не трезв, и по тому, как он держал свой меч, неуклюже сжимая его только двумя пальцами, казалось, что меч в любой момент может выпасть у него из руки.       — Я собрал вас всех здесь, чтобы тренироваться и сражаться. Чтобы показать мне, на что вы способны, а ты заявился сюда под мухой. — Эйнар говорил резко и выглядел оскорбленным. Мужчина молчал, его тело дергалось, как будто он вот-вот упадет.       — Простите, мой принц, — Эйнар выглядел разъяренным, и сир Кристон не мог понять, как этот идиот посмел проявить неуважение к принцу на глазах у всех. Трое в золотых плащах шагнули вперед, чтобы увести его, но Эйнар быстро поднял руку, приказывая им остановиться, и направился к солдату.       — Нападай. — Солдат все еще пытался атаковать, но принц легко уклонился от удара, а затем ударил его ногой сзади, отчего тот потерял равновесие и упал лицом в грязь.       — Вставай. — приказал Эйнар, сверкнув глазами.       Сир Кристон знал, что добром это не кончится, и его правота подтвердилась, когда принц заставил глупца напасть на него еще четыре раза, прежде чем ударить его ногой сзади. На этот раз принц ударил его ногой в лицо. Его губы покраснели, а два зуба были потеряны. Но тут Эйнар опустился на колени и ударил его еще два раза на глазах у всех. Закончив, он встал и посмотрел на остальных.       — Посмотрите на него, если я увижу, что кто-то из вас ведет себя так же, как он, на тренировках или во время войны. Я оторву вам головы. — Громогласно заявил Эйнар, и солдаты один за другим закивали головами. Все они видели, что принц способен победить троих из них одновременно. Они не хотели показывать ему свою плохую сторону, а вид Каннибала до сих пор приводил в ужас любого, кто его видел.       — Отведите его к мейстеру. — Принц отдал приказ, и двое в золотых плащах потащили мужчину прочь, оставляя за собой кровавый след.       Как только с этим было покончено, он повернулся к остальным, и они сразу же выпрямились.       — Хорошо, мы еще не закончили.       Пять часов спустя       — Вы все хорошо поработали. Сир Элрик. Дайте каждому вина лично от меня, но без фанатизма. — Дружелюбно сказал принц Эйнар после нескольких часов тренировок.       Золотые плащи отпраздновали это событие, получив от сира Элрика десять золотых монет, который велел им следовать за ним. Совсем рядом с замком была пивная.       Принц думал, что на этом все закончится. Его руки чесались и чувствовали себя довольно неуютно, он вспотел, и ему нужно было принять ванну, но он смотрел, как Лейнор подходит к нему. Несмотря на многочисленные синяки на лице и теле, он все еще держал тупой клинок в руке, и принц знал, чего хотел.       — Лейнор, уже поздно. Может быть, завтра, — сказал Эйнар, указывая на небо над ними. Были сумерки, солнце садилось за горизонт.       — Еще раз, кузен. Думаю, на этот раз я смогу победить тебя. — Лейнор говорил уверенно.       Эйнар приподнял бровь, но решил подшутить над ним. — Очень хорошо, Лейнор. Но если ты потерпишь неудачу, то купишь выпивку для всего моего войска. Договорились? — Спросил он с ухмылкой, и Лейнор открыл рот, чтобы возразить, но быстро закрыл его.       Веларион знал, что это хорошая возможность снова сразиться с ним. Он знал, что его отцу нравилось, что Эйнар хорошо владеет мечом.       «Ты видел, как сражается принц Эйнар? Он, может быть, и молод, но почти так же хорош, как я. Через несколько лет этот мальчик может стать лучшим фехтовальщиком Вестероса. Гораздо лучше, чем ты, Лейнор.»       Он все еще помнил слова отца о своем двоюродном брате и знал, что сможет убедить его в том, что он тоже достоин быть его наследником, достоин быть его сыном. Он докажет это на этой войне, даже если погибнет, пытаясь это сделать. Он проявит себя как сын Морского Змея.       — Я принимаю твои условия кузен. — Лейнор говорил уверенно, направляя меч на принца, лицо которого сразу стало серьезным.       — Очень хорошо, — тихо согласился Эйнар, прежде чем быстро атаковать. Лейнор был застигнут врасплох скоростью и быстро попытался блокировать его атаки, но его кузен был слишком близко. Это было нелепо. Он видел, как тот сражается, но никогда не был таким быстрым. Он продолжал наносить удары, но в конце концов увидел меч, но не кулак.       Лейнор почувствовал вкус крови и грязи на губах; он быстро вспомнил, где находится, и вскочил на ноги, глядя на своего кузена, который внимательно наблюдал за ним.       — Ещё! — Крикнул Лейнор, и на этот раз он был первым, кто бросился на него. Он был уверен, что сможет одержать верх, когда пытался рубить, колоть и наносить удары, но Эйнар легко уклонялся от всех его атак. Когда он попытался занять его место и ударить его, Джон ударил его локтем в живот, отчего тот задохнулся от боли, весь воздух покинул его легкие, и получил еще один удар в лицо.       Он снова ел грязь; выплюнув ее, он поднялся на ноги. — Я думаю, на сегодня достаточно.       — Верно, возможно, завтра у тебя получится лучше.       Лейнор почти физически ощущал неодобрительный взгляд и интонацию своего отца, произносившего те же слова. Почему ему всегда было недостаточно? Почему он всегда терпел неудачу?       — НЕТ! — Лейнор с трудом поднялся на ноги. На этот раз его кузен смотрел на него с беспокойством, что только еще больше разозлило Велариона. Он был воином и не нуждался в жалости.       — Ещё. — Лейнор почти приказал ему, и Эйнар сделал, как он сказал.       Лейнор попытался бороться с ним, но принц легко одолел его; на этот раз он не позволил ему подняться. — Кузен, что случилось? — Спросил он, и в его голосе звучало искреннее беспокойство за него.       — Ничего. — Он сказал то, что всегда говорил, когда кто-то что-то замечал, но Эйнар, похоже, ему не поверил. Вместо того, чтобы давить на него сильнее, он посмотрел на сира Коля.       — Сир Кристон, вы можете отойти подальше?       — Конечно, ваша светлость. — Рыцарь выслушал приказ и отошел.       Как только он оказался вне пределов слышимости, Джон помог кузену подняться на ноги. — Лейнор, почему ты так упираешься? — Он расспрашивал его, когда они уходили с тренировочной площадки.       — Потому что я Веларион, — сразу же хотел ответить Лейнор, и это не было ложью. Он был наследником своего отца; его отца уважали в королевстве еще до того, как он женился на принцессе Рейнис, что только укрепило его репутацию в королевстве.       — Зачем тебе это, Эйнар? Хм. Я тренируюсь по тем же причинам, что и ты. Однажды мы станем лордами. Я унаследую Дрифтмарк, а ты унаследуешь Летний Замок. Это правильно, что мы хорошие воины, поэтому наши люди будут чувствовать себя в безопасности под нашей защитой. Они хотят, чтобы во главе стоял тот, кто, как они знают, может сражаться и побеждать за них. — Лейнор говорил с ноткой разочарования, и он видел, как кузен кивает в знак согласия.       — Это правда. Однажды мы окажемся на месте наших отцов, и мы хотим быть уверены, что справляемся с работой так же хорошо, как они, если не лучше их. Но тебе не следует думать о том, чтобы стать в точности таким, как твой отец. Что бы мы ни делали, мы не можем быть такими, как они, точно так же, как и они не могут быть такими, как мы. Я не думаю, что есть что-то плохое в том, что ты отличаешься от него. — Эйнар говорил с пониманием, но Ланор отрицательно покачал головой.       Он знал, что его кузен пытается подбодрить его, но он не нуждался в жалости; если бы он хотел жалости, то пошел бы в ближайший бар и поплакался кому-нибудь об этом.       — Тебе легко говорить, Эйнар. Не знаю, видишь ли ты это, но ты такой же, как твой отец, и он гордится тобой. То, как он смотрит на тебя. Мой отец никогда так на меня не смотрел. Ни разу. — Лейнор печально улыбнулся, а затем нахмурился, глядя на свои руки; на его коже остались следы от использования меча в течение целого дня. — Вот почему я должен так тренироваться, вот почему я должен сражаться на этой войне. Мой отец больше не будет видеть во мне просто сына, которым я в итоге стал. — Лейнор закончил свою речь, и он знал, что кузен хочет что—то сказать — возможно, что-то, что поднимет ему настроение, — но Лейнор был не в настроении слушать.       — Эйнар. Завтра в это же время?       — …Хорошо. — Он ответил неохотно, и Лейнор улыбнулся ему.       — Спасибо, и… — Он порылся в карманах, прежде чем положить десять золотых монет в руку своего кузена. — Это за пари. Спокойной ночи.       Вернувшись в свои покои, он приказал служанке приготовить для него ванну.       — Конечно, ваша светлость. — С готовностью ответила Тьяна, широко улыбаясь, и быстро ушла, чтобы приготовить ему ванну. Оставшись один, Аэнар задумался, что сейчас делает его отец и куда подевалась Рейнира. Его мысли вернулись к Лейне и Призраку. Прошлой ночью ему приснилось, что он — это лютоволк, и, казалось, с любимой все шло хорошо.       Он задавался вопросом, сколько времени ей потребуется, чтобы найти Вхагар, или, может быть, она уже нашла драконицу; он не знал. Мысль о Лейне вызвала у него теплое чувство внутри. Он закрыл глаза, представляя ее перед собой — ее губы, ее захватывающую дух красоту. Он не мог дождаться, когда она придет и они снова смогут побыть втроем.       Служанка вернулась к нему и сказала, что ванна готова.       — Спасибо, Тьяна. Теперь ты можешь идти, — пренебрежительно сказал Эйнар, ожидая, пока она выйдет из комнаты.       Ее лицо изменилось, и она выглядела весьма разочарованной. Она неохотно покинула комнату. — Буду снаружи, если понадоблюсь вам, ваша светлость, — сказала она ему, прежде чем закрыть дверь.       Эйнар мог представить реакцию Лейны, если бы она была здесь прямо сейчас. Он разделся и скользнул в теплую воду. С его губ сорвался вздох облегчения, и он уже чувствовал, как проходит усталость, когда мыл руки и ноги.       После получасового купания Джон вытерся полотенцем и, прежде чем выйти из ванной, переоделся в ночную одежду.       Эйнар направился обратно в свою спальню, думая, что он один. Войдя, он закрыл дверь и обернулся. На его кровати, купаясь в лунном свете, лежала Рейнира, одетая только в красное платье, которое почти не скрывало ее красоты; напротив, оно только делало ее еще больше похожей на ангела.       — Нира. — Джон выдохнул, чувствуя, как его член напрягся при виде ее красоты, когда он прошел вглубь своих покоев. — Что же принцесса делает в моих покоях? Знаешь, если бы люди увидели тебя. Они бы подумали о тебе как о шлюхе. — Эйнар игриво ухмыльнулся, остановившись перед кроватью.       Рейнира медленно села на кровати, свесив ноги за раму. Она выпрямилась во весь рост, теперь лицом к нему и глядя в его фиолетовые глаза.       — Я была бы не прочь побыть твоей шлюхой, Эйнар. — Его руки обхватили ее за талию, прежде чем скользнуть вниз, пока не уперлись в ее ягодицы.       — А-а-а! — простонала девушка, когда он шлепнул ее по заднице; она почувствовала одновременно боль и удовольствие и быстро задвигала бедрами навстречу его руке, давая ему понять, что хочет, чтобы я позаботилась о ней.       — Хм, моя маленькая принцесса хочет, чтобы я о ней позаботилась? — Он шлепал ее снова и снова, и она стонала от удовольствия еще громче.       — Твоя шлюха хочет, чтобы ты трахнул ее, Эйнар. — Она соблазнительно прошептала ему на ухо, и это было уже слишком для него, когда он, наконец, поцеловал ее в губы.       Рейнира застонала, когда он завладел ее ртом, его грубые губы заставили ее подчиниться.       Обхватив руками его широкую спину, она вцепилась в ткань его ночной рубашки.       Просунув руки между ними, она начала расстегивать его рубашку. Хотя она быстро потеряла терпение, когда поняла, что не может сосредоточиться на этом, продолжая удерживать их горячие губы в поцелуе. Итак, быстрым движением она сорвала их, одновременно удивив принца своими действиями и предоставив себе свободный доступ к его точеной верхней части тела.       Нира провела руками вверх и вниз по его обнаженной груди и прессу, запоминая каждый изгиб и впадинку, по которым скользили ее ладони, и их поцелуй еще больше воодушевил ее.       Опустив обе руки ей на талию, Эйнар легко избавился от ее ночной рубашки; его пальцы быстро нашли ее влажную щель.       Спина выгнулась дугой от ощущения, как его опытные пальцы описывают дразнящие круги вокруг ее клитора. Ее рот приоткрылся, а глаза широко раскрылись, когда она испытала удовольствие.       Он подводил ее к самому краю, где мышцы ее влагалища напрягались, готовясь к оргазму, но прямо перед тем, как она падала в пропасть, он отводил руки назад, игнорируя ее крики о продолжении и оставляя ее в постоянном состоянии на грани оргазма.       Принцесса жалобно застонала, когда он снова начал водить пальцами по ее клитору. Она не знала, сколько еще сможет выдержать такого рода стимуляцию, не сойдя с ума. К счастью для нее, Джон решил покончить со всем этим в тот момент.       Только что она смотрела на Эйнара снизу вверх, поглаживая руками его пресс, как у стиральной доски, и пытаясь отвлечься от удовольствия, которое испытывала; в следующее мгновение перед ее глазами заплясали звезды, а разум затанцевал на грани сознания. Она чувствовала себя так, словно плавала в море наслаждения, и когда к ней пришло полное наслаждение, она не могла припомнить, чтобы кричала так громко.       Это началось в глубине ее существа, но быстро распространилось по всему телу.       Ее тело сотрясала дрожь, ноги подергивались, а живот быстро сокращался и расслаблялся, когда она испытывала невероятное удовольствие, которое дарил ей кузен. Она с трудом дышала, ее мысли путались, когда она пыталась восстановить самообладание.       — Ты такая сладкая, Нира. — Глубокий голос Эйнара почти заставил ее застонать, когда она все еще пыталась прийти в себя, но это ускользало, особенно когда она снова почувствовала его руки на себе.       — Посмотри на это, — сказал он, поднимая руку, демонстрируя ее полуприкрытым глазам, насколько она была влажной после оргазма.       Поднеся руку к губам, Энар застонал от удовольствия, слизывая с пальцев соки из ее влагалища, и ухмыльнулся, когда Рейнира жалобно заскулила, наблюдая, как он делает что-то столь эротичное.       — Черт, Нира. Ты такая вкусная, — сказал он, очистив каждый квадратный миллиметр своей ладони.       Он потянулся к своим штанам, но принцесса, положив свои ладони поверх его собственных, чтобы остановить его, заставила его остановиться в замешательстве. Это замешательство сменилось осознанием, и довольная улыбка стала шире, когда он увидел румянец, покрывший щеки кузины.       — Позволь мне позаботиться об этом, — прошептала она с широкой улыбкой.       Приподнявшись, чтобы быть более подвижной, она посмотрела ему в глаза, прежде чем снова опустить взгляд туда, где ее руки сжимали подол его брюк. Затем одним быстрым движением она стянула их вниз.       Ее глаза проследили за каждой веной, которую она могла видеть, наблюдая, как она пульсирует, когда кровь приливает к ней отовсюду в его теле, доводя его до полной твердости. Он не в первый раз трахал ее этим потрясающим членом, но она всё ещё была поражена его размерами. Неудивительно, что так много служанок на Драконьем Камне и в Королевской Гавани хотели заполучить внимание Эйнара.       — Трахни меня. — Приказала она со страстным выражением лица.       — Как прикажет моя принцесса. — С ухмылкой произнес Джон, обнимая ее за талию и усаживая на кровать с раздвинутыми ногами для его члена.       Она почувствовала, как Эйнар прижал головку своего члена к ее щёлке, губы Рейниры приоткрылись, и тихий стон сорвался с ее губ, когда она почувствовала, как он медленно проникает сквозь ее складки и начинает свое путешествие в ее любовный канал. Каждое нервное окончание в ее промежности активизировалось, когда необъятный член кузена задел стенки ее влагалища, посылая сигналы удовольствия прямо в мозг и заставляя ее поджать пальцы ног, когда она почувствовала, как он растягивает ее.       Наконец-то он добрался до самой сокровенной части ее женственности.       Она вскрикнула, ее глаза округлились, когда он дернул бедрами, притягивая ее к себе одним быстрым и зверски сильным толчком.       Снова и снова он врезался в нее, каждый раз отводя бедра назад, пока внутри нее не осталась только головка его члена, прежде чем снова погрузиться в нее, полностью погружаясь в нее, в то время как его яйца хлопали по ее ягодицам. Рот Рейниры приоткрылся, и долгий похотливый стон вырвался из ее горла, когда она быстро достигла оргазма от агрессивных ударов Джона.       Ее глаза закатились, когда она испытала один непрерывный оргазм, в то время как сердитое ворчание кузена от напряжения наполнило ее уши.       Если бы Рейнира в тот момент могла соображать, она бы поняла, что их сейчас может услышать кто угодно, учитывая, насколько необузданными они были. Вместо этого, во второй раз за этот день, у нее перед глазами замелькали звезды, когда она достигла кульминации после ошеломляющего оргазма от его стремительных толчков. Затем, когда она уже не думала, что это может стать еще более напряженным, чем было, принцесса издала самый похотливый, самый распутный звук, который она издавала с тех пор, как они начали, когда он ощупал ее грудь, в то время как их бедра соприкасались.       Рейнира обхватила ногами его спину, возвращая его внимание к себе, когда почувствовала, что он замедляется по непонятным для нее причинам. Все, чего она хотела, это чтобы это удовольствие продолжалось вечно.       — Блядь! Я кончаю! — Она закричала, не обращая ни на что внимания, ее разум совершенно помутился от удовольствия.       Эйнар застонал, когда ее ноги сжались вокруг его спины, удерживая его на месте, пока она переживала свой оргазм. Как только ее тело перестало дрожать, а ноги, наконец, ослабли, Джон, так и не достигнув своего оргазма, отпустил ее груди, положил руки ей на попку и без особых усилий приподнял ее в воздух.       Рейнира вскрикнула, почувствовав, как ее тело внезапно взмыло в воздух, и инстинктивно обхватила его руками за шею и широкие плечи, чтобы удержаться на ногах. Ее ноги по-прежнему бесполезно свисали по обе стороны от его тела.       Юноша не терял больше ни секунды, мгновенно возобновив сеанс грубого совокупления.       Приподнимая ее вверх и вниз, впиваясь ладонями в ее круглые щеки, принц зарычал, когда непристойный звук ее задницы, отскакивающей от его бедер, разнесся по спальне, когда он вернулся к своему жесткому темпу. Ее попка вздымалась при каждом столкновении их бедер, упругая плоть покачивалась в его руках, возбуждая его еще больше. Когда он полностью контролировал ее тело в этой позе стоя, было еще легче проникать в нее глубже.       Стоны и крики удовольствия Рейниры отдавались в его барабанных перепонках, когда она царапала его спину, а головка его члена постоянно ударялась о вход в ее лоно каждый раз, когда он достигал дна. Он почувствовал возбуждение в своих чреслах, когда ее стенки сомкнулись вокруг его члена, ее влагалище инстинктивно делало все возможное, чтобы доить его семенем.       — Черт, Рейнира! Я уже близко! — Он практически зарычал. Громкий, почти животный звук заставил девушку под ним почувствовать, как молния пронзила ее мозг.       — О Боже, я тоже! Кончи в меня!!! — Воскликнула она, когда Джон усилил удары.       — Блядь! Рейнира! — Эйнар хрипло застонал, его глаза плотно закрылись, ягодицы напряглись, а яйца приподнялись, когда он, наконец, выпустил семя, которое копил, полностью изливаясь в кузину.       — Да-а-а-а, — прошипела принцесса, не отпуская любовника за шею и изо всех сил стараясь обхватить его ногами, чтобы он не высвободился, пока она не освободит его полностью.       Приподняв ее и сняв со своего уже обмякшего члена, Эйнар опустил ее на кровать, но так как ее ноги все еще дрожали, она все еще держалась за него, чтобы удержаться на ногах. Они оба глубоко вдыхали воздух.       Он лежал рядом с ней, слушая дыхание друг друга, пока девушка не нарушила тишину.       — Это было потрясающе. — Сказала она с затуманенным выражением лица, прежде чем потянуться вниз; ее пальцы обхватили его член, который быстро затвердел от ее прикосновения.       — Давай ещё! — Внезапно произнесла она, прежде чем взобраться на него, готовая испытать еще большее удовольствие.       Неделю спустя       В течение следующей недели Эйнар и Лейнор каждый день тренировались в фехтовании на мечах, и иногда Веларион учил его нескольким вещам о том, как управлять кораблем, поскольку принц ничего не знал о том, как управлять кораблем. Деймон рассказал Рейнире больше о том, как управлять драконом. Эйнар также позаботился о том, чтобы проводить больше времени с Золотыми Плащами.       На прошлой неделе он слышал сообщения о том, что Кинвара часто разговаривает с его отцом. Он не знал, о чем они говорили, но ему было все равно. Он знал, что его отец чувствовал себя одиноким, и старался всегда быть занятым, чтобы не думать об этом слишком много. Если его отец хотел найти утешение в женщине, то он был не против.       В конце концов, Рейнира старалась слушаться всего, что говорил ей дядя. Деймон был лучшим наездником на драконах во всем королевстве. Но она не понимала, зачем ей нужно было облетать скалы.       — Я думала, ты сказал, что я не привыкла к их крикам; как это может мне помочь? — Спросила Рейнира на второй день после того, как они вдвоем снова высадились на маленьком острове возле Драконьего Камня. Принцесса задала этот вопрос на второй день после того, как они снова высадились на маленьком острове возле Драконьего Камня.       — Боюсь, что ничто не сможет подготовить тебя к тому времени, когда этот момент настанет, поэтому я приглашаю тебя облететь это скальное образование, чтобы ты научилась лучше управлять Сиракс, и когда вы окажетесь там то сожжёте корабли противника. Это не так просто, как просто дышать на них огнем, но постарайся не летать долго вокруг одного и того же корабля. Тебе следует быть осторожной с лучниками. — Сказал дядя, прежде чем велеть ей сесть на дракона.       Но на этот раз все было по-другому. Он вел ее в более дикую часть Драконьего Камня. Прямо под ними она увидела стаю горных козлов, карабкающихся по склону горы. Вскоре, добравшись до вершины, она увидела многих из них.       — Сожги их, — крикнул ей дядя, прежде чем улететь, оставив ее одну. Рейнира почти физически ощутила голод Сиракс, когда приблизилась к козам, которые начали разбегаться при виде приближающегося дракона. Снижаясь к ним, она слегка расправила крылья.       Рейнира, подбираясь все ближе и ближе, делала глубокие вдохи -…Дракарис! Она закричала, и Сиракс окунула пятерых коз в пламя; их крики быстро заглушил порыв пламени, и жар быстро убил их.       Драконица приземлилась, сотрясая землю, и остальные козы в страхе разбежались, но Сиракс не обратила на них внимания, начав поедать пятерых козлят, которых она сожгла. Рейнира была немного шокирована. Несмотря на то, что Сиракс была у неё много лет, это был первый раз, когда она отправилась с ней на охоту. Она видела, как Сиракс ела животных, но после этого они были уже мертвы. Ей не пришлось слышать их криков.       «Во мне течет Драконья кровь», — повторяла она себе снова и снова, постепенно приходя в себя. Наконец, она посмотрела на трех оставшихся коз. Их шерсть полностью выгорела, и от них исходил запах горелого мяса и костей. Острые, как валирийская сталь, зубы Сиракс схватили одного из них за ногу, она открывала и закрывала рот; вскоре весь козел оказался у нее во рту, и рот стал красным от крови.       «Так я становлюсь сильнее. Мне нужно привыкнуть к этому, к тому, что я слышу крики», — мысленно подумала Рейнира. Если в будущем начнется война, ей нужно быть готовой к такому зрелищу. — Она должна была стать Королевой, а не просто какой-то королевой. Королевой с большой буквы. Как она может быть королевой, если не может использовать своего дракона?       После того, как Сиракс съела остальное, они вернулись к Деймону, и он с гордостью посмотрел на нее. — Ты хорошо справилась, Рейнира, — сказал он ей, кивнув.       В течение следующих пяти дней Нира решала охотиться с Сиракс каждый раз, когда та чувствовала голод. На третий день она ела рыбу, а на четвертый — охотилась на горных львов. Их крики — она еще не привыкла к ним, но была уверена, что скоро привыкнет. Теперь ей просто нужно было привыкнуть к крикам горящих людей.       В конце концов, после недели подготовки к войне. Все они снова собрались за Расписным столом.       — Мы получили информацию от разведчиков. Пятьдесят кораблей направляются к Каменным Ступеням, чтобы обеспечить там пиратов и Кормильца Крабов. Мы не можем позволить этим кораблям добраться до места назначения. — Принц Деймон и принц Эйнар встретят их здесь. Корлис поместил две фигуры драконов на носу корабля в море между кораблями и ступенями.       — Эти двое летают на самых больших драконах, которые у нас есть, и разбираются с кораблями. Мы воспользуемся планом принцессы Рейниры против пиратов, которые прячутся в пещерах. — Корлис продолжил, и девушка почувствовала, что улыбается, ловя на себе взгляды других лордов, особенно лорда Селтигара. Ей было приятно получать такие взгляды, но она знала, что это еще не конец. Если ее план провалится, она потеряет всякий авторитет, который у нее был в этой войне.       — Сотни пиратов все еще прячутся в пещерах. — Мы отправим туда небольшую группу, и они доставят отравленную еду. Мы подождем неделю, чтобы убедиться, что это сработало. Пока это происходит. Мой сын пролетит над ступенями, чтобы посмотреть, не сбежит ли какой-нибудь корабль, а твоя обязанность — не дать ему уплыть.       — Отец, могу я предложить другой вариант? — Лейнор прервал его с уверенным видом, и Корлис кивнул головой.       — Вы и ваши корабли будете плыть сюда, чтобы не дать кораблям уплыть, и при необходимости вступите в бой, так что я не думаю, что мне нужно лететь сюда. Корабли прибывают из Вольных городов, и они попытаются вернуться обратно. Я не думаю, что они захотят плыть дальше на юг, к Дорну. Я думаю, что Морского Тумана лучше использовать здесь. — Сказал Лейнор, помещая свою собственную фигурку дракона на носу корабля туда, где были размещены две другие.       Корлис глубоко задумался, прежде чем кивнуть сыну. — Очень хорошо. Ты полетишь рядом с принцем Деймоном и принцем Эйнаром.       Джон и Рейнира никогда не видели Лейнора таким счастливым, каким он был сейчас, и лорды, одобрительно кивавшие ему, заставляли его улыбаться так, как никогда раньше.       Позже       — Где сейчас находится принцесса Рейнис? — Спросила Рейнира, готовясь к встрече.       — Я слышала, что она улетела обратно в Дрифтмарк, что-то насчет того, чтобы проведать Лейну и посмотреть, хорошо ли она справляется с управлением замком без своего отца.       — Да, — небрежно ответил Эйнар, пока оруженосцы помогали ему надеть доспехи. Рейнира прошла в другую комнату, чтобы надеть свои собственные доспехи.       После стольких лет он снова был готов к войне в доспехах. Впервые в этой жизни. Он вспомнил, как испугался в первый раз, когда сражался против войск Станниса; его руки тряслись, но сейчас Джон не испытывал страха. В прошлом он много раз был свидетелем войны, и теперь, когда он переживал ее снова, ощущения были уже другими. На этот раз ему было странно снова оказаться там. Он чувствовал, что с нетерпением ждет этого.       Оруженосцы помогли ему надеть доспехи, и дверь открылась, явив его отца, который был одет в свои собственные доспехи Таргариенов, а к поясу у него была пристегнута Темная Сестра. — Отец?       — Оставьте нас, — приказал Деймон оруженосцам, и все они склонили головы, прежде чем быстро покинуть зал. Как только дверь закрылась, принц жестом велел сыну встать. Отец оглядел его с головы до ног, и на его губах заиграла улыбка.       — Посмотри на себя. Ты напоминаешь мне меня самого, когда я впервые надел доспехи. Ну, это было для турнира, но я до сих пор помню, как радовался, надевая доспехи. Помню, я задавался вопросом, так ли чувствует себя Дракон. Что ты чувствуешь? — Спросил Деймон, кладя руку на плечо сына.       — Я готов, отец. Я не боюсь этой войны. — Твердо сказал Эйнар, и Деймон посмотрел на него, нахмурив брови, но все еще улыбаясь от гордости.       — Это хорошо, но ты не должен быть слишком смелым. Постарайся не заходить слишком далеко в одиночку. — Проинструктировал Деймон, опускаясь на колени и глядя сыну прямо в глаза. — Я знаю, что ты храбрый мальчик. Я знаю, ты сильный, но ты впервые испытываешь вкус войны. К такому никогда нельзя быть готовым, особенно в первый раз.       — Но ты тоже никогда не был на войне, отец. — Заметил юноша с легкой улыбкой.       — Да, но я здесь взрослый. Я умнее тебя.       — О, это для меня новость. — Отец и сын дружно рассмеялись, и Деймон заключил сына в объятия.       — Твоя мама гордилась бы тобой, сынок, — прошептал принц ему на ухо, прежде чем отстраниться. Он заметил, как глаза сына слегка затуманились. — У тебя все еще есть ожерелье, которое она тебе подарила?       — Да, — сказал Эйнар, стягивая тунику и показывая серебряное ожерелье, которое она подарила ему с обещанием, что однажды он подарит его тому, кого по-настоящему полюбит.       — Ты знаешь, кому ты его подаришь? — Спросил Деймон, вставая. Его сын кивнул, но ничего не ответил.       — Кем бы она ни была. Я знаю, что ей очень повезет. — Принц произнес это с гордостью, прежде чем поцеловать сына в лоб.       Открылась еще одна дверь, и они оба увидели, как внутрь вошла Рейнира, впервые надевшая свои доспехи.       — Нира. Ты уверена, что не можешь носить это каждый день? — Принцесса весело захихикала, прежде чем развернуться, чтобы продемонстрировать свои доспехи.       На девушке были черные, как ночь, пластинчатые доспехи с трехглавым драконом на нагруднике. Под пластиной на нем была серебряная кольчуга. Рейнира украсила свой шлем золотыми, оранжевыми и красными шелковыми лентами, напоминающими языки пламени.       — Ты выглядишь потрясающе, племянница. — Похвалил ее Деймон, и Ренийра улыбнулась ему, прежде чем посмотреть на Эйнара. Деймон не мог избавиться от ощущения, что смотрит на себя со стороны, когда впервые встретил Лианну.       «Наш сын станет лучшим королем Вестероса, Лианна», — подумал он, выходя из комнаты, чтобы оставить их наедине.       Ступени Ночью       Рейнира и Сиракс пролетели над множеством островов, и полумесяц заливал все вокруг тусклым голубым светом.       Она знала, что ее план был выполнен три часа назад, и все еще не была уверена, сработал ли он, но была уверена, что сработал. Что, если бы это не сработало? Остальные посмеялись бы над ней, а что, если… Перестань думать об этом, ругала себя Рейнира.       «Сосредоточься на кораблях», — приказала она себе, вглядываясь в горизонт.       К счастью для них, ночь была хорошей маскировкой для их драконов, из-за чего лучникам было намного труднее их разглядеть, и, в отличие от них, Корлис подтвердил, что вражеские корабли использовали фонари, чтобы осветить свои корабли, и они должны были видеть свои корабли.       Рейнира прищурилась и увидела, что они похожи на маленьких муравьев, ползающих по морю. — Наеджот, Сиракс (Вперед, Сиракс), — приказала она, и драконы быстро полетели к ним; чем ближе они подбирались, тем больше казались ей их корабли. Она еще не знала, видят ли они ее, но дядя посоветовал ей использовать ночную темноту как можно лучше.       «Они тебя не увидят, но услышат, что ты приближаешься, и, несмотря ни на что, не будь слишком долго на одном месте».       Ближе, ближе, ближе, теперь она могла видеть множество огней на ближайших кораблях. Ближе, ближе…       — ДРАКАРИС! — взревела Рейнира, и Сиракс окутала корабли пламенем. Крики эхом отдавались в ее ушах, когда она быстро взлетела вверх, пытаясь воспользоваться темнотой, чтобы снова спрятаться. Но, оглянувшись через плечо, она увидела, что корабль все еще плывет, и только часть главной палубы охвачена огнем, а люди прыгают за борт.       — Арли (еще раз), — приказала она своему дракону, и они вдвоем описали полукруг, прежде чем снова полететь к кораблю. Пламя все еще горело на главной палубе, и на этот раз принцесса услышала свист у своих ушей. «Почему я слышу свист?» — подумала она, подлетая ближе к кораблю. На этот раз она не потерпит неудачу.       — ДРАКАРИС! — Поток пламени охватил заднюю часть корабля и часть главной палубы, и в ее ушах раздались новые крики, на этот раз гораздо более громкие.       «Во мне течет Драконья кровь, а они — мои враги. Они — мои враги», — мысленно повторила она и оглянулась через плечо, наблюдая, как Сиракс удаляется от горящего корабля. Он все еще плыл, но почти весь корабль был охвачен пламенем.       — Второй корабль, — приказала Рейнира, снова подлетая к ним. Краем глаза она была уверена, что видела, как пираты прыгали с первого корабля. Она поняла, что не убила всех с первого корабля, но этот корабль больше нельзя было использовать, и он скоро затонет. Это было все, что имело значение.       — Дракарис! — Она закричала, на этот раз услышав еще больше свиста вокруг себя, она вздрогнула, когда почувствовала, как что-то ударило ее в живот, но, что бы это ни было, ее броня защитила ее, на этот раз поток пламени не прекращался, пока она не проложила линию огня от носа до кормы корабля, их крики эхом отдавались в ночи, но Рейнира не обратила на них внимания, так как на этот раз она не стала преодолевать такое большое расстояние и, резко развернувшись, как учил ее дядя, оказалась на втором корабле за десять секунд.       — Дракарис! — приказала она, и пламя охватило главную мачту корабля, заставив ее рухнуть на корму. Она знала, что с этим кораблем покончено, но предстояло сжечь еще сорок восемь кораблей.       Внезапно она услышала раскаты грома и посмотрела вверх, когда огромная тень накрыла ее дракона и пролетела мимо них.       Пламя Каннибала окрасило ночь в зеленый цвет. Все море отражало пламя чудовища, как будто само море горело от пламени. Рейнира ахнула от потрясения, когда «Дикий Огонь Каннибала» уничтожил три корабля одним мощным потоком огня, который опалил их, как бумагу.       Рейнира быстро присоединилась к Эйнару. Она не позволила ему завладеть всей славой, но вскоре заметила еще двух драконов. По их размерам и телам она сразу поняла, кто из них Караксес.       Красный Змей окутал пламенем два корабля, его яркий огонь прошел сквозь корабли, как нож сквозь масло, и принцесса быстро спустилась на один из кораблей, этот был поменьше, и одним огненным потоком корабль уже начал тонуть, но, повернув голову, она заметила этот Лейнор летел на Морском Тумане почти неподвижно, крылья дракона хлопали, но он почти не двигался, позволяя себе и всаднику стать идеальными мишенями.       Принцесса отвела взгляд, напомнив себе, что не может тратить время на то, чтобы обращать внимание на других.       .       .       — Дракарис!!! — Гулкий голос Эйнара разнесся эхом, когда Каннибал ринулся на них, как зверь из ада. Его неистовое пламя пожирало корабли, как будто пламя было живым; весь океан стал зеленым и красным от горящих кораблей, но когда он посмотрел вперед, то быстро заметил кое-что… странное.       Он мог видеть десять кораблей, которые казались намного больше остальных, и один из них казался больше самого большого корабля Вестероса.       — Вперед, — не обращая внимания на крики боли внизу, он не в первый раз слышал их крики. Он находил их довольно раздражающими. Огромные крылья чёрного дракона хлопали, как раскаты грома, когда он достиг небес, используя темноту, чтобы замаскироваться, в отличие от других драконов. Каннибал был черен как уголь.       Он обрушился на них, как зверь, сложив крылья. Он увидел первый большой корабль, не самый большой, но потом услышал громкий свист, пролетавший мимо него. Он знал, что это значит.       «У них есть скорпионы!» — подумал он, быстро разворачивая своего «Каннибала», уклоняясь от еще двух гигантских стрел, прежде чем обрушиться на них с другой стороны, с невидимой стороны.       — Дракарис! — Каннибал окутал корабль пламенем, но затем…       БУМ!       Глаза ЭЙнара расширились от ужаса, когда весь корабль взорвался во вспышке дикого огня, и он приближался к ним слишком быстро!       — Каннибал. Беу (Людоед. ВВЕРХ) — приказал Джон, но было слишком поздно, так как лесной огонь ударил Каннибалу в живот, и дракон закричал в ночи от боли, но быстро взлетел вверх, к облакам, игнорируя боль в животе.       Как это произошло? Такого никогда не было. Дикий огонь! Они хранили его внутри кораблей! Дикий огонь — единственное, что может причинить вред драконам и сжечь их, а это значит… Глаза Эйнара расширились от осознания, когда он оглянулся на остальные десять больших кораблей, самый большой из которых плыл впереди. Принц знал, что ему нужно будет сжечь их, чтобы они не напали на него, когда он услышал рев дракона.       Глаза Джона расширились, когда он увидел, как Морской Туман летит к самому большому кораблю впереди, возможно, к тому, внутри которого было больше всего дикого огня.       .       .       Лейнор и Морской Туман могли видеть самый большой корабль. Но он не испугался.       «Посмотри на меня, отец, посмотри на меня», — думал он с широкой улыбкой на лице, подходя все ближе и ближе к кораблю. Как ни странно, они не стреляли в него, но он не обращал на них внимания.       Ближе, ближе, ближе… «Дракарис! — Поток пламени, выпущенный Морским Туманом, окутал главную палубу, а дракон стоял прямо над ним…       БУУУУУММММ!!!       Глаза Лейнора расширились, когда к нему и его дракону устремился мощный поток зеленого пламени. Он ничего не мог поделать; все происходило слишком быстро, чтобы он мог надеяться на то, что сможет как-то улететь.       — Боги.       Крики Морского Тумана и Лейнора эхом разносились в ночи, когда дракон и всадник сгорели от мощного взрыва «дикого огня», поглотившего их обоих.       .       .       .       Ликард с ликованием наблюдал издалека, как взорвался самый большой корабль, его зеленое пламя достигло двухсот метров в высоту.       Он не знал, кто из них попался, но знал, что у Таргариенов и Веларионов сейчас на одного дракона и всадника стало меньше.       — Мой принц, что нам теперь делать? — спросил его сзади Агхан.       — Плывем обратно в Дорн. — Приказал Ликард, отводя взгляд от пламени и поворачиваясь лицом к своему человеку.       — В Дорн?       — Да. Я уверен, что моя семья скучает по мне, — сказал он с кривой улыбкой, и его змеи зашипели от радости.