Глава 51 Плачущий Дракон
11 июля 2025 г., 00:00
Сара Старк
«Глубже, глубже, Сара Старк. Глубже.»
Сара углубилась в подземелье, ее дыхание было ровным, несмотря на сгущающуюся темноту. Воздух был влажным, тишина — густой. Внезапно ее нога за что-то зацепилась, и она споткнулась, выронив фонарь из рук. В одно мгновение склеп поглотила темнота, но она не почувствовала страха. Темнота была ее другом. Огонь был тем, что по-настоящему напугало ее.
— Ой! — пробормотала она, потирая лоб и чувствуя, как по коже стекает теплая струйка крови. Внезапный звук шагов эхом разнесся в тишине, заставив ее замереть.
— Кто там? Отец, это ты? — крикнула она дрожащим голосом, когда ее глаза устремились на звук. Тишина казалась гнетущей, а затем темноту прорезал свет. К ней подплыл фонарь, отбрасывая жуткие тени на каменные стены. Он остановился в пяти футах от нее, на мгновение ослепив ее. Прищурившись, она увидела фигуру, державшую его, — мужчину, которого она не узнала.
— Кто вы? — Осторожно спросила Сара, поднимаясь на ноги и отступая назад, ее сердце бешено колотилось.
— Я прошу прощения, если напугал тебя, дорогое дитя, — мягко сказал мужчина, его голос был спокойным и ободряющим. — Пожалуйста, прости меня.
Сара не знала почему, но она чувствовала, что может доверять ему, и в то же время ее охватило странное чувство узнавания. Она была уверена, что видела этого человека раньше.
— …Я вас знаю? — Нерешительно спросила девочка, слегка наклоняясь, чтобы получше разглядеть его лицо.
Мужчина по-доброму улыбнулся, и тепло отразилось в его глазах. — Да, мы уже встречались однажды. Что касается того, кто я такой… просто добрый старик.
— Старик? — повторила она, нахмурив брови, изучая его. Черты его лица были незнакомы.
Его длинная, струящаяся мантия темно-бордового цвета с тонкими оттенками желтого и красного элегантно облегала его фигуру. Широкие рукава свободно облегали его руки, а темный пояс стягивал ткань на талии. Его длинные седые волосы были аккуратно собраны в пучок на макушке, а хорошо подстриженные борода и усы обрамляли безмятежное выражение лица.
— Чего ты хочешь? — спросила она, хотя в ее голосе было меньше подозрительности, чем раньше.
Сара была сбита с толку тем, что никогда не видела его раньше; его выбор одежды на Севере бросался бы в глаза, как бельмо на глазу, но девочка напомнила себе, что этот старик находится в Склепах Винтерфелла, месте, предназначенном только для Старков.
— Тебе нужно уйти, или я позову отца. Это место не для тебя, и как ты попал в Винтерфелл, чего ты хочешь? — Требовательно спросила Сара напряженным голосом, подозрительно прищурив глаза. Ее рука инстинктивно потянулась к маленькому лезвию, спрятанному под платьем. Она знала, как им воспользоваться, даже против старика, если понадобится.
Незнакомец оставался спокойным, его нежная улыбка не сходила с лица. — Простите меня за то, что я здесь, леди Сара. Я знаю, что это место только для Старков, и уважаю это. Я всего лишь хотел поговорить с вами, и я пойти своей дорогой. — Сказал старик с той же нежной улыбкой.
Сара знала, что не должна доверять незнакомцам, но этот человек был другим. Она не могла не чувствовать, что может доверять ему. Она была уверена, что никогда раньше его не видела, и все же он показался ей знакомым.
— Вы сказали, что я встречала вас раньше, когда именно? Я не помню, чтобы видела в Винтерфелле человека в красной одежде. Я уверена, что все бы сразу обратили на вас внимание. — Заметила Сара скептическим тоном. Старик тихо усмехнулся, поглаживая бороду.
— Я обычно остаюсь незамеченным, леди Сара. Люди редко видят меня, особенно когда они молоды. А когда видят… это часто бывает печальный день, — ответил он, и в его голосе прозвучала печаль, словно он нес на себе тяжесть чего-то, чего она пока не могла понять.
От его загадочных слов Саре стало не по себе. Она не могла представить, как кто-то, одетый так смело в красное, может остаться незамеченным. — Я молода, — осторожно сказала она, — и вы сказали, что это печальный день, когда молодые люди знакомятся с вами. Сегодня печальный день? Почему вы здесь? — Она крепче сжала спрятанный нож.
— В этом нет необходимости, юная леди. Как я уже сказал. Я здесь не для того, чтобы причинить кому-либо вред, по крайней мере, не сегодня. — Загадочно произнес старик, и Сару это начало раздражать.
Каждое мгновение, проведенное здесь, он чувствовал, что находится в месте, которому не принадлежит. Сара однажды избила мальчика, когда он попытался проникнуть в Склепы Дома Старк, и этот старик чувствовал себя здесь как дома. Как вообще кто-то может чувствовать себя как дома на кладбище? Кем он был? Неведомым?
— Ну, чего вы хотите? Здесь спят мои предки, и я не хочу, чтобы ваша присутствие их беспокоило? — Спросила Сара резким голосом, показавшимся ей на мгновение старше, чем она была на самом деле.
Старик медленно кивнул, переводя взгляд на одну из застывших статуй. Выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на каменные лица мертвых. — Действительно, они покоятся здесь, — пробормотал он тихим и задумчивым голосом. — Но иногда… Я бы хотел, чтобы они перестали возводить эти статуи. Бедные души.
Сара нахмурилась, услышав его слова, произнесенные шепотом. — Что вы имеете в виду? Они мертвы. Они покоятся с миром, в раю, — сказала она, и ее голос смягчился. Улыбка промелькнула на ее лице, когда она заговорила о загробной жизни своей семьи.
Старик сначала не смотрел ей в глаза, но выражение его лица было печальным, как будто на нем висел груз бесчисленных смертей. — Я не буду беспокоить вас дольше, чем это необходимо, леди Сара Старк, — мягко сказал старик, одарив ее мягкой улыбкой. — Я только хочу помочь вам. — Его голос был спокойным и ободряющим, но инстинкты Сары по-прежнему были на пределе. Несмотря на это, часть ее — маленькая часть — чувствовала, что она может доверять ему.
— Помочь мне? Как? — Спросила юная Старк осторожным голосом, когда он подошел на шаг ближе. Она застыла, ее пальцы коснулись спрятанного под платьем лезвия.
— Скажите, почему вы отказываетесь от подаренного вам Драконьего яйца? Растущий там дракон умирает, леди Сара. Бедняжка хочет, чтобы вы вернулись.
Сара не знала, откуда этот человек мог это знать, но Криган и принцесса Рейнира говорили ей нечто подобное. Ей стало не по себе, но потом она вспомнила его — ОГОНЬ. ОНА ПОЧУВСТВОВАЛА ОЖОГ. Огонь из ее снов, она знала, что драконы сожгут ее.
Она опустилась на колени, дрожа, ее голос надломился и охрип от рыданий. — Я этого не делала, — умоляла она, и слова отдавали пеплом. В горле у нее пересохло, как будто там застрял горящий уголь. Но мужчина в тени оставался невозмутимым; его лицо скрывала темнота, за исключением холодных серых глаз, смотревших на нее с презрением.
— Пожалуйста, ваша светлость. Поверь мне. Я не знала, что оно отравлено, — выдавила она, с трудом выговаривая слова, потому что в горле у нее образовался комок. Из темноты появилась голова чудовищного дракона — зеленая чешуя блестела, глаза горели, как расплавленная бронза. Казалось, что она смотрит в лицо самой смерти.
Ее сердце забилось от ужаса, когда дракон наклонился к ней, его взгляд был полон ненависти, как у его хозяина. Отчаяние охватило ее, и она зарыдала, ее руки дрожали, когда она пыталась найти в себе силы заговорить.
— Ваша… — ее слова потонули в крике, когда пламя охватило ее, пожирая целиком.
— НЕЕЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ СЖИГАЙТЕ МЕНЯ! КЛЯНУСЬ, Я НЕ ЗНАЛА! — Сара закричала, ее голос сорвался, когда огонь в ее сознании показался ей слишком реальным, жар охватил ее. Она почувствовала, как пламя ползет по ее коже, как обжигающее дыхание дракона пожирает ее.
Внезапно нежная рука легла ей на плечо, отстраняя ее. Склеп снова стал виден, и огонь исчез. Все, что осталось, — это старик, стоящий рядом с ней, его глаза были полны печали и понимания.
— Ш-ш-ш, — тихо прошептал он. — Здесь ты в безопасности, Сара. Никакой дракон тебя не сожжет.
Но его слова не смогли успокоить страх, поселившийся в ее груди. Ее сердце бешено колотилось, все еще вспоминая пламя. Дракон, его зеленая чешуя, его бронзовые глаза, но не меньше дракона пугали ее. Мужчина уставился на нее, его глаза были полны безумия и ярости, ярости, которая могла сжечь весь мир.
Сара почувствовала, как ее глаза защипало от непролитых слез, и ей захотелось, чтобы сейчас рядом с ней был Криган. От его объятий ей всегда становилось легче, но она вспомнила слова, которые он сказал ей во время их последнего разговора. Брат никогда не говорил с ней в таком тоне, но она не могла винить его, не в этот раз.
«Я не могу тебе поверить. Ты убийца драконов. Ты бессердечна. Я не могу поверить, что ты моя сестра!»
Его слова ранили глубже, чем любой меч. Она хотела любить своего дракона так же сильно, как и он, но помнила, что тогда произойдет. Они сожгут ее.
— Не бойся огня. Он не обожжет тебя. — Его голос был нежным, а прикосновение к ее плечу рассеяло страх, как дым.
Ее ноги подкосились, а сердце больше не билось так бешено. Казалось, что старик одним своим присутствием развеял ее страх. — Я не хочу дракона, — прошептала она, почти про себя. — Так будет лучше.
Старик вздохнул, и глубокий, усталый звук эхом разнесся по тихому склепу. — Скажите мне, леди Сара, — мягко начал он, — вы помните бедного щенка лютоволка, которого нашли в снегу?
Сара действительно помнила его, бедняжку. Его мех был холоден, как лед, под ее пальцами, настолько холоден, что Мейстер испугался, как бы она не лишилась пальцев, если будет так долго держать лютоволка.
— Да, — тоненьким голоском ответила Сара.
— Ты прокляла весь мир за то, что он забрал его, ты прокляла его мать за то, что она бросила его.
— Почему она должна была бросить его? — Возмущенно спросила Сара.
— Потому что лютоволки рождаются слабыми, миледи. Природа очаровательна, но может быть очень жестокой. Слабых оставляют умирать. Так уж повелось с тех пор, как существует человечество, — с грустью на лице ответил старик.
— Ты помнишь, как ты назвала его? — спросил старик добрым тоном, но с оттенком тоски, как будто он тоже испытал нечто подобное.
Сара почувствовала, как по ее щекам текут слезы. Она очень давно не произносила этого имени, но все еще помнила его.
— Сильверай. — она пробормотала это имя; ей было горько произносить его. Она так давно не произносила этого имени.
Она нашла бедного лютоволка в снегу, принесла его в Винтерфелл и умоляла мейстера спасти его. Она была глупа и думала, что мейстеры могут вылечить что угодно. Поэтому она начала думать о том, как назвать его, когда ему станет лучше. Она заметила, что у него серебристые глаза. Так что дать ему имя «Сильверай» было легко. Ей и в голову не пришло, что ее бедный лютоволк может не выжить, и когда мейстер сообщил ей эту новость. Она помнила, как плакала и горевала по нему целый месяц, пока Криган не нашел своего собственного лютоволка и не сказал ей, что она может играть с ним столько, сколько захочет. Вскоре после смерти Сильверайя ей стали сниться сны о том, как Дракон сжигает ее, и ее жизнь уже никогда не была прежней.
— Скажи мне, Сара. — Старик заставил ее повернуться лицом к темноте склепа. Он стоял справа от нее и говорил приглушенным голосом. — Ты проклял мать за то, что она бросила щенка, и все же хочешь сделать то же самое с невинным драконом.
Она ахнула и почувствовала, как на мгновение замерло ее сердце; она не подумала об этом. Она почти видела, как Сильверай смотрит на нее, его лицо проплывало перед ней, и он видел ее разочарование. — Нет. Я… я… Он сожжет меня. Я не хочу СГОРЕТЬ. — истерично закричала Сара, чувствуя, как по ее щекам текут слезы.
— Тсс, ты в безопасности. — И снова она почувствовала, как ее страх исчезает, как будто старик что-то делал. — Я понимаю твой страх. Нелегко проникнуться симпатией к драконам. Но этот дракон невинен. Подумай о своём лютоволке. Может быть, он вернулся к тебе. Может быть, его душа находится внутри этого яйца, и он хочет воссоединиться с тобой, но на этот раз в облике Дракона. Ты действительно бросишь его умирать, как это сделала его мать?
Сара почувствовала отвращение к самой себе. Как она могла позволить ему умереть вот так? Дракон ничего ей не сделал. Но она знала, что произойдет; она знала, что они сожгут ее.
— Нет, мне не нужно его оставлять, — быстро решила она. От своей матери она знала, что драконы могут сами о себе позаботиться, когда им исполняется два года.
Только два года, — подумала она. Через два года она могла бы сказать ему, чтобы он улетал. Дракон выживет, и она не будет СОЖЖЕНА. — Я не дам ему умереть. Только не снова. — Пробормотала она себе под нос, и старик похлопал ее по плечу, прежде чем убрать руку.
— Прежде чем я уйду, я хочу, чтобы ты запомнила от меня следующее: мы никогда не выбираем, кого любить. Прими свою любовь. Помни это, однажды ты поймешь, — загадочно произнес старик, сбивая ее с толку.
Затем Сара вспомнила кое-что, что заставило ее застыть на месте. Откуда Старик узнал о Сильверае? Это было невозможно. Она была одна, когда нашла его в снегу; единственными, кто знал о нем, были ее родители, Криган и Мейстер.
— Подожди. — Сара резко обернулась, и у нее перехватило дыхание. — Как ты…? — Вопрос повис в воздухе, незаконченный, пока она осматривала склепы. Он исчез. Старик бесследно исчез. Даже его собственный фонарь исчез.
Холодная дрожь пробежала у нее по спине, когда она посмотрела на пустое пространство. Ее мысли вернулись к яйцу, и, не колеблясь ни секунды, она выбежала из склепа.
Вскоре она добралась до своей комнаты. Казалось, никто не заметил ее отсутствия, как будто совсем не прошло времени. Ее взгляд скользнул к камину, и вот оно — драконье яйцо, все еще лежащее в пламени, его чешуя поблескивала в свете огня.
«Криган», — подумала она, зная, что именно он, должно быть, положил его туда после их небольшой ссоры. Сара почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Она снова почувствовала это, огонь, обжигающий ее кожу, но на этот раз она вспомнила Серебряного глаза. Она вспомнила слова Старика. Она с трудом сглотнула и медленно, нервничая, направилась к драконьему яйцу.
Языки пламени плясали вокруг драконьего яйца, его чешуя красиво переливалась. Подойдя ближе, она почти услышала это — слабый, отдаленный пульс жизни внутри, дракон звал ее, ждал.
Дверь позади нее со скрипом отворилась, но ей не нужно было оборачиваться. Она знала, кто это.
— Ты стоишь так близко к яйцу и не кричишь во все горло! Что-то изменилось? — Голос Кригана был резким и горьким, когда он вошел внутрь и закрыл за собой дверь.
Сара не смотрела на него. — Я сохраню его.
Она услышала, как брат резко втянул воздух, и, прежде чем успела среагировать, он подпрыгнул от радости и крепко обнял ее. — Да! Я знала, что ты…
— Всего на два года. — Голос Сары пронзил его возбуждение, как ледяное лезвие. Он отпустил ее и отшатнулся, как ужаленный.
— Что ты имеешь в виду? — Спросил Криган, и в его голосе снова зазвучал гнев.
— Мама сказала, что драконы не нуждаются в постоянном уходе после того, как им исполнится два года, — объяснила Сара холодным, решительным тоном. — Я оставлю его у себя на два года, но это все. Как только ему исполнится два года, он покинет Винтерфелл. Ему здесь не место.
***
— Ваша светлость, что я могу для вас сделать? — Спросила Арианна, поднимаясь на ноги, как только голос Эйнара достиг ее ушей. Дверь со скрипом отворилась, и показался принц. Он вошел в комнату, как призрак — его когда-то яркие глаза были ввалившимися, налитыми кровью и окружены темными кругами. Он смотрел перед собой рассеянно, как будто искал что-то… или кого-то. Но там была только пустота. Слезы, которые когда-то текли свободно, теперь, казалось, высохли, оставив после себя влажную красноту, придававшую его лицу затравленный вид. Его рот был приоткрыт и дрожал, как будто он собирался что—то сказать — возможно, позвать ее по имени. Но слова не шли с языка. Джон никак не отреагировал на слова Арианны. Он просто закрыл за собой дверь и некоторое время стоял молча, прежде чем, наконец, повернуться к ней лицом. — Я хотела встретиться с Дейенерис, ваша светлость, — неуверенно произнесла девушка. — Но она отказалась открыть дверь. Она смотрела, как он проходит дальше по залу, его глаза осматривали комнату, словно в поисках чего-то, чего там не было. — Дейенерис обезумела от горя. Она винит себя в его смерти. — Голос Джона был пустым, лишенным чувств, как будто тяжесть горя лишила его всего. — Это была не ее вина, — быстро ответила Арианна, и в ее голосе зазвучали настойчивые нотки. — Дейенерис не виновата в том, что произошло, Эйнар. — Ты права, — тихо пробормотал Джон. Но затем в его взгляде промелькнуло что-то мрачное. — Это не ее вина. У Арианны перехватило дыхание, когда его слова внезапно обрели леденящую душу остроту. Его глаза, когда-то остекленевшие от горя, теперь горели тлеющей яростью, и он вперил в нее такой пристальный взгляд, что у нее подкосились колени. — Ваша светлость? — запинаясь, произнесла она дрожащим голосом. Она инстинктивно попятилась, когда мужчина с перекошенным от ярости лицом шагнул к ней. — Почему? — Голос Эйнара был тих, почти шепот, но в нем безошибочно угадывалась ярость. — Зачем ты это сделала? Глаза Арианны расширились в замешательстве, в груди нарастала паника. — Я… Я не понимаю… — ЗАЧЕМ ТЫ ОТРАВИЛ ЕЕ? Голос Джона взорвался внезапной яростью, его глаза сверкали, когда он сделал еще один шаг вперед, все его тело дрожало от ярости. — ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛ МОЮ ДОЧЬ?»***
Сердце Эйнара бешено заколотилось, когда пламя дикого огня охватило Морского Дыма и Лейнора, их мучительные крики огласили ночь. Его глаза недоверчиво расширились, когда горящее тело дракона взмыло в воздух и полетело к океану, оставляя за собой густой шлейф дыма. — Сави Зирȳ! (Спасите их) — кричал Эйнар напряженным голосом, подталкивая Каннибала вниз. Огромный дракон стремительно снижался, и принц понял, что это его единственный шанс спасти их. Драконы были слишком тяжелыми, и Лейнор, закованный в броню, пошел бы ко дну, как камень. Если бы Каннибал промахнулся, они бы утонули в пучине. Морской Дым и Лейнор с плеском упали в воду. На мгновение их тела всплыли на поверхность, но у Джона перехватило дыхание, когда они начали погружаться в темные воды. Огромные когти Каннибала погрузились в море, хватая их. Эйнар затаил дыхание, зная, что у Каннибала не будет времени на вторую попытку. Когда когти дракона сомкнулись на них, принц выдохнул с облегчением, приказывая дракону лететь прямо к Драконьему Камню. Сердце бешено колотилось в груди, когда они летели по грозовому небу, а дождь ледяными иглами хлестал его по лицу. Темные тучи клубились над головой, закрывая звезды, а полная луна едва освещала их путь. «Давай, давай», — безмолвно умолял брюнет, не сводя глаз с далеких очертаний Драконьего Камня. Он оглянулся на горящие корабли и увидел, что его отец и Рейнира все еще в пылу битвы. Пламя поглотило корабли, но знали ли они о диком огне? Он стиснул зубы. Караксес мог пережить взрыв, но Сиракс..... У него скрутило живот при мысли о том, что Рейниру и ее дракона постигнет та же участь, что и Лейнора. Но у него не было времени предупредить их, не рискуя жизнью кузена. Он должен был верить, что они увидят, как он улетает. Каннибал издал оглушительный рев, привлекший внимание Сиракса и Караксеса и их всадников. Увидев, что Эйнар улетает вместе с Каннибалом. Они последовали за ним. Дождь усилился, и пока они летели, он промочил их насквозь. Ветер завывал у него в ушах, но сквозь шум бури ему показалось, что он что—то слышит — кто-то зовет его по имени. Джон стряхнул с себя это ощущение, сосредоточившись на том, чтобы добраться до острова так быстро, как только сможет Каннибал. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Драконий Камень, наконец, показался в поле зрения, едва различимая из-за шторма крепость. Эйнар провел Каннибала к главному двору замка, минуя Драконьи поля. Им срочно нужен был мейстер. Массивная туша Каннибала приземлилась с тяжелым стуком, земля под ним задрожала. Сила приземления была такой, что крыша соседнего здания обрушилась от удара. Джон, не теряя времени, сполз по склону дракона, его ноги дрожали от усталости и адреналина. Его взгляд упал прямо на лапы Каннибала, все еще парящие над землей. Там, бережно удерживаемые драконьими когтями, лежали две неподвижные фигуры — Морской Дым и Лейнор. Каннибал осторожно выпустил их из своих когтей, прежде чем убрать от них лапу. Мощным взмахом крыльев он взмыл в воздух, оттолкнувшись от ближайшей стены. Камень рассыпался под напором, и дракон взмыл в грозовое небо. — Ваша светлость, что происходит? — Ночные стражники подбежали к нему, широко раскрыв глаза, наблюдая, как Каннибал исчезает в темноте. — Мейстер! Мне срочно нужен мейстер! — скомандовал Джон, и в его голосе зазвучала настойчивость. Двое солдат, не колеблясь, бросились в замок за помощью. Эйнар снова повернулся к Морскому Дыму, и это зрелище заставило его сердце разорваться надвое. Дракон лежал, скорчившись, на земле, его тело теперь представляло собой обугленные и изломанные останки. Его крылья были изодраны в клочья и опалены, большая часть перепонок сгорела, оставив скелетные очертания, которые неуклюже торчали из его боков. Кожистая поверхность крыльев, потрескавшаяся и почерневшая, осыпалась, как пепел на горячем ветру, дым от недавнего взрыва все еще висел в воздухе. Чешуя, которая когда-то сверкала, как броня, местами треснула и расплавилась, сплавившись воедино там, где жар был наиболее сильным. Некоторые чешуйки полностью отвалились, обнажив под ними сырую, обожженную плоть — местами черную, обуглившуюся, в других местах, где огонь прорвался сквозь толстую шкуру дракона, сочилась кровь. Голова дракона тяжело лежала на земле, его некогда величественная морда была изуродована ожогами, которые покрывали всю морду. Один из его глаз был ослеплен, отчего казался молочно-белым и бесполезным. Другой глаз, золотой шар, теперь слабо мерцал. Дым вырывался из его ноздрей слабыми, неровными клубами. Грудь существа поднималась и опускалась с огромным усилием, каждый вдох был тяжелым, судорожным. Глубокие раны на боках слабо пульсировали, обнажая опаленную плоть и кости в тех местах, где взрыв разорвал его некогда грозное тело. Пасть дракона была слегка приоткрыта, видны были ряды острых зубов, но он больше не скалил их в рычании. Теперь они были бесполезны и сломаны. Кровь и пепел смешались вокруг его губ, стекая по подбородку и пачкая землю под ним. Его раздвоенный язык слабо шевельнулся, пробуя воздух на вкус в последний раз. Хвост теперь безвольно лежал, его кончик был опален и искривлен взрывной волной. Принцу показалось, что он смотрит на Рейгаля и Дрогона. Они выглядели одинаково: тяжело дышащие и умирающие, несмотря на все его попытки спасти их. А под одним из обугленных крыльев Морского Дыма лежала фигура, едва напоминавшая человека. Его фигура была изуродована огнем. Его кожа теперь представляла собой лоскутное одеяло из обожженной плоти, отмеченное глубокими рубцами и неровной текстурой в тех местах, где огонь поглотил его. Его лицо, едва узнаваемое, представляло собой гротескную маску из шрамов. В некоторых местах кожа была туго натянута, неестественно обтягивая кости, в то время как в других местах она была неровной, обугленной и сморщенной, как будто части тела расплавились от жара и снова затвердели, превратившись в изуродованные выступы. С одной стороны его лица было хуже, чем с другой — глаз над ним был почти полностью закрыт толстыми, похожими на веревки шрамами, а рот искривлен в постоянной усмешке из-за напряжения поврежденных тканей. Оставшийся глаз оставался закрытым. Его руки представляли собой ужасающее зрелище. Пальцы были узловатыми и искривленными из-за ожогов. Участки кожи были плохо приживлены, в тех местах, где пересадка не удалась, виднелись участки сырой плоти. Там, где пальцы должны были быть гладкими, вместо этого они были узловатыми и опухшими, что придавало его хватке сходство с когтями. Ногти, почерневшие и потрескавшиеся, едва держались на том, что осталось от пальцев. Броня расплавилась и в некоторых местах срослась с кожей. Его шея, ключицы и часть груди были обожжены так сильно, что под тонкими слоями рубцовой ткани были видны очертания костей. От тела Лейнора исходил слабый запах обугленной плоти, в воздухе все еще ощущался жар лесного пожара. Он глубоко, прерывисто выдохнул потрескавшимися губами, словно пробуждаясь от долгого, ужасного сна. — Лейнор! — С облегчением воскликнул Джон, бросаясь на колени перед ним. — Продолжай дышать. Мейстер идет. — умолял он дрожащим голосом. Но Лейнор хрипел с каждым вздохом, его единственный глаз медленно открывался — на Эйнара смотрела бездна тьмы, полная боли и поражения. — Молчи, побереги силы. — отчаянно уговаривал его принц. — …Я… я… сожалею… О море… о дыме, — слова Лейнор прозвучали хрипло, прерывисто и болезненно. — Не разговаривай, Лейнор. Просто дыши… Лейнор сделал один долгий, прерывистый вдох. Его глаза снова встретились с глазами Эйнара, и тьма в них наполнилась печалью. — О… Отец… Я… потерпел неудачу. Мне… жаль… Я потерпел неудачу… снова… — Его слова затихли, голова безжизненно упала вперед. Джон уставился на неподвижное тело кузена, перед его глазами промелькнул образ Арьи — то, как они встретились взглядами перед самым концом, как из раны на ее шее лилась кровь. Грудь Лейнора больше не вздымалась. Его не стало. В этот момент Джон увидел их всех. Дейенерис, Рейнис, Арью, Робба, Тормунда, Вель, Эддарда Старка. Каждый из них был потерян, и теперь Лейнор и Морской Дым тоже потеряны. Джон издал полный боли рев, эхом разнесшийся по ночи. Королевская Гавань Алисента шагала по длинным коридорам Красного Замка, сопровождаемая тихим звоном доспехов и двумя стражниками по бокам от нее. Она подошла к тяжелой деревянной двери, открыла ее и без колебаний переступила порог. Когда охранники двинулись следом, она подняла руку. — Оставайся здесь, — приказала она тоном, не терпящим возражений. Дверь за ней захлопнулась, оставив ее одну в Богороще. Перед ней раскинулось высокое и внушительное чардрево, его бледная кора зловеще светилась в свете полной луны. На нее смотрело вырезанное из дерева лицо, его древние, ввалившиеся глаза пугали мягким голубым светом. Алисента быстро отвела взгляд, не желая больше встречаться с ним взглядом, и заметила мужчину, сидевшего неподалеку. Он развалился в кресле, прислонив трость к столу рядом с собой. Стол был уставлен тарелками со сладостями и кувшином вина, как будто это была обычная встреча. — Вы знаете, это Торрен Старк создал это место. — сказал мужчина с понимающей улыбкой, отправляя в рот клубничку. — Эйгон Таргариен хотел построить Богорощю в Королевской Гавани, и бывший король Зимы добился этого, когда его позвали на великую церемонию. — Лорд Стронг, — перебила его Алисента холодным и резким голосом. — Каким бы увлекательным ни был этот урок истории, я надеюсь, вы пригласили меня сюда не для того, чтобы обсуждать покойников. — Если бы я этого хотела, то продолжила бы разговор со своим мужем. Хотела добавить она, но оставила эту часть при себе. Ларис Стронг тихо рассмеялась, ничуть не смутившись. — Почему нет? Люди часто недооценивают нашу историю. Из нее можно почерпнуть все, что им нужно знать, — он перевел взгляд на нее, поднялся на ноги, опираясь на трость, и, прихрамывая, направился к ней медленными, уверенными шагами. Тени от лунного света прорезали глубокие морщины на его лице, скрывая выражение его лица. Однако его глаза слабо поблескивали под густыми бровями, и прочесть их было невозможно. Его резкие черты — выступающие скулы, изможденное лицо — придавали ему привлекательный вид, подчеркиваемый растрепанными темными волосами, обрамлявшими его лицо. Он был одет в изысканные ткани черного и угольно-серого цветов, его плащ был застегнут на плече булавкой в форме замысловатого символа. Его руки покоились на трости, пальцы были сжаты, как будто это был посох власти. — Ваша светлость, — начал Ларис мягким, как шелк, голосом. — Рассказы о вашей красоте не оправдывают моих ожиданий. — Он криво улыбнулся. Губы Алисенты сжались. — Если бы я хотела лести, то провела бы время с дураками из Красного замка, — холодно парировала она. — Даже Грибок справился бы лучше. — Никогда не следует недооценивать тех, кого они считают ниже себя, ваша светлость, — ответил Ларис, слегка склонив голову, хотя в его голосе слышалось раздражение. — Меня зовут Ларис Стронг, и я пришел предложить вам подарок. Глаза Алисенты сузились. — И что это будет за подарок? С лукавой улыбкой Ларис сунул руку в карман и вытащил свиток. Он протянул его ей почти театральным жестом. — Послание от Красной Женщины… Королеве Алисанне. Пальцы Алисенты сомкнулись на свитке, сердце ее забилось быстрее. Она осторожно развернула его, просматривая содержимое. По ее лицу медленно расползлась улыбка, когда она осознала смысл сказанного. Наконец-то, подумала она. Это была возможность, которой она так долго ждала — избавиться от этой шлюхи раз и навсегда. Не колеблясь, она подошла к ближайшему факелу, укрепленному на стене, и поднесла письмо к огню. Пергамент почернел и свернулся, мгновенно превратившись в пепел. Она повернулась к Ларис с выражением удовлетворения на лице. — Кажется, мы пришли к соглашению, лорд Ларис, — сказала Алисента, теперь ее голос звучал спокойнее. — Я принимаю ваш подарок. Улыбка Ларис стала шире, мрачной и понимающей. — Я рада это слышать, ваша светлость. Принцесса Алиандра Мартелл Алиандра Мартелл сидела в залитом солнцем дворике Водных Садов, лениво потягивая вино из золотого кубка. Ее темные волосы рассыпались по плечам, а легкий ветерок играл концами развевающегося платья. Она смотрела, как волны разбиваются о далекий берег, совершенно довольная покоем Дорна. Длинные волнистые волосы Алиандры, ниспадающие каскадом на плечи, обрамляют лицо, на котором играет озорная, понимающая улыбка. У нее темные, дымчатые глаза. Изящный золотой головной убор покоится на ее лбу, украшенный единственным красным драгоценным камнем, который переливается в тусклом свете. Она одета в прозрачное, струящееся платье, которое свободно облегает ее тело, открывая нежные контуры кожи и пышную грудь. Золотые браслеты украшали ее запястья, а на предплечьях обвиваются замысловатые нарукавные повязки в виде змей. Простое золотое ожерелье изящно свисает с ее груди. Этот покой был нарушен, когда ее младший брат, Кайл, вошел во двор с решительным выражением на лице. Алиандра приподняла бровь. Когда у Кайла появлялось такое выражение, это обычно означало, что в его голове зреет какой-то грандиозный план. — Алиандра, нам нужно поговорить, — сказал брат, и его голос был полон напряжения. Она вздохнула, уже наполовину удивленная тем, что он собирался сказать. — О, правда? Мне следует собраться с духом? Кайл проигнорировал ее поддразнивание. Он подошел ближе, его лицо было серьезным. — Я тут подумал. В Семи королевствах царит хаос из-за войны на Ступенях. Это наш шанс. Алиандра откинулась на спинку стула и поднесла свой кубок к губам. — Шанс на что именно? Наблюдать издалека, как они разрывают друг друга на части? Потому что это то, чем я вполне довольна, дорогой брат. — Нет, сестра, — настойчиво произнес Кайл. — Это наш шанс завоевать Вестерос. Дорн дал отпор Завоевателю и его сестрам-женам. Мы можем стать теми, кто объединит все королевства под своим знаменем. Алиандра чуть не поперхнулась вином, едва сдерживая смех. — О, Кайл, — сказала она, и ее голос сочился сарказмом. — Это звучит так просто. Дай мне только подойти к Королевской Гавани, помахать рукой, и Железный трон волшебным образом станет нашим. Почему я не подумала об этом раньше? — Я серьезно, Алиандра, — огрызнулся Кайл, покраснев от разочарования. — У нас есть возможность! При наличии достаточно сильного союза… Алиандра прервала его, пренебрежительно махнув рукой. — Достаточно сильный союзник? Кто именно будет поддерживать тебя, Кайл? Песчаные змеи? О да, они просто умирают от желания последовать за братом, который полжизни провел с книгами и свитками. Кайл нахмурился еще сильнее. — Ты смеешься надо мной, но я не тот мальчик, за которого ты меня принимаешь. Я тренировался для этого. Отец видит потенциал… — Отец многое видит, дорогой брат, — перебила его Алиандра, вставая со стула и грациозно направляясь к нему. — И не только мудрость. Она медленно обошла его кругом, ее глаза весело блестели. — Позволь мне напомнить тебе небольшой урок истории: Дорн не давал отпор драконам, нам выпал один удачный шанс, и это каким-то образом убедило таких людей, как ты, что нам повезет снова. Зачем нам начинать играть в эту игру сейчас? Хм? Кайл сжал челюсти. — Теперь все по-другому. Мы могли бы… — Завоевать мир, стать легендой и прочая чепуха? — Закончила за него Алиандра резким и игривым тоном. — Кайл, ты бы и недели не продержался, пытаясь удержать под контролем Королевскую Гавань, не говоря уже об остальном Вестеросе. Кроме того, — добавила она с ухмылкой, — кто в здравом уме захочет править всем этим хаосом? Пусть они ссорятся. Пусть убивают друг друга за корону, которая слишком тяжела. Нам это не нужно. Кайл сжал кулаки. — Ты всегда надо мной издеваешься. Алиандра вздохнула, ее дразнящее поведение смягчилось. Она потянулась и положила руку ему на плечо. — Я не насмехаюсь над тобой, брат. Я напоминаю тебе, что нужно думать о большем, чем просто завоевание. Мы Мартеллы. Мы не созданы для того, чтобы править так, как это делают другие дома. Мы преуспеваем на своих собственных условиях, благодаря хитрости, терпению и, да, иногда позволяем другим разрушать себя, в то время как сами греемся на солнышке. Кайл опустил глаза, расстроенный, но явно осмысливающий ее слова. — Кроме того, — сказала Алиандра с лукавой улыбкой, — если кто-то и собирается завоевать Вестерос, то это буду я. И когда этот день настанет, я обязательно дам тебе знать. При этих словах Кайл не смог удержаться от легкой, неохотной улыбки. — Ты никогда ни к чему не относишься серьезно, не так ли? — Конечно, отношусь, — ответила Алиандра, возвращаясь к своему креслу и поднимая бокал. — Только не к твоей мании завоевания. А теперь выпей немного вина и наслаждайся солнцем, брат. Юноша покачал головой, тихо посмеиваясь. — Ты никогда не изменишься. — Слава богам за это, — сказала Алиандра, улыбаясь и делая еще один глоток вина. Но их покой был нарушен, когда они услышали шаги. Принцесса поставила кубок на стол, повернувшись лицом к доброму рыцарю, который держал в руках свиток, и его лицо побелело, когда он приблизился. — Сир Арт, вас прислал отец? — Спросила Алиандра, и игривость исчезла из ее тона. — Моя принцесса. Ваш брат вернулся домой. — Серьезно произнес рыцарь дрожащим голосом. — Кориан? — С надеждой спросила она, чувствуя, как страх наполняет ее сердце. — Нет. Принц Ликард вернулся. В этот момент Алиандра почувствовала, как радость превращается в пепел у нее во рту. — Мы возвращаемся домой, Кайл. Немедленно. — Приказала она громким голосом. Ее сердце похолодело, и лицо появилось снова. Это лицо возникло перед ее глазами, как призрак. Она не знала, кто он такой, но у него были вьющиеся темные волосы и серые глаза, и он был очень красив. Она не знала, кто он такой, но чувствовала, что должна его знать. Алиандра взобралась на свою лошадь и погладила ее по лицу. — Тише, Каландра, успокойся. Давай посмотрим, чего хочет мой младший брат. Сказала она, но чувство холода в ее сердце только усиливалось по мере того, как она приближалась к Солнечному Копью.
