Dance of The Dragonwolf

Палящее дорнийское солнце зашло за горизонт, когда на горизонте показался характерный силуэт Солнечного Копья. Три извилистые стены, защищавшие древнюю резиденцию дома Мартеллов, поднимались из песка подобно гигантским змеям, их золотистый песчаник поблескивал в резком дневном свете. Башня Копья и Башня Солнца пронзали безоблачное голубое небо, их тени тянулись по пустынному ландшафту.       Принцесса Алиандра Мартелл восседала верхом на своем песчаном скакуне, ее легкое шелковое платье оранжево-красных тонов развевалось на горячем ветру. Ее темные волосы были заплетены в практичную косу, украшенную золотыми нитями, которые переливались на солнце. Несмотря на жару, она была одета в традиционную дорнийскую одежду для верховой езды: под платьем были широкие брюки, которые подчеркивали скромность и удобство в седле. На запястьях у нее позвякивали золотые браслеты, а на лбу красовалась изящная корона из медных солнц.       Рядом с ней неловко ерзал в седле ее младший брат Кайл. В свои пятнадцать лет он уже проявлял признаки красоты Мартеллов, у него была оливковая кожа и темные, вопрошающие глаза. Он был одет в желтую шелковую тунику без рукавов, расшитую медными солнцами, и свободные штаны из тончайшего льна. На предплечье у него было медное кольцо в форме змеи, что выдавало в нем принца Дорна.       — Как ты думаешь, он уже здесь? — Спросил юноша, и в его голосе прозвучала смесь любопытства и опасения.       Алиандра стиснула зубы. В ее голове промелькнуло воспоминание о реакции отца на ее вопрос об изгнании Ликарда. Тогда она была совсем маленькой, ей едва исполнилось десять, когда она набралась смелости задать этот вопрос. Обычная теплота на лице принца Корена сменилась чем–то, чего она никогда раньше не видела — маской едва сдерживаемой ярости и… это был страх? — Никогда больше не задавай мне этот вопрос, Алиандра. Никогда.       — Мы скоро узнаем, — ответила она брату, пришпоривая свою лошадь.       Их охранники, одетые в легкие доспехи из Дорна — медные нагрудники с чешуйками поверх шелковых рубашек, свободные штаны, заправленные в сапоги, и развевающиеся плащи из оранжевого шелка, — следовали за ними по пятам. Их копья сверкали на солнце, когда они проезжали через Город Теней, похожее на лабиринт поселение, окружавшее Солнечное Копье.       Несмотря на послеполуденную жару, на улицах царила оживленная жизнь. Торговцы в радужных одеждах выставляли свои товары из-под полосатых навесов. Дети с потемневшей от солнца кожей сновали между рыночными прилавками, их смех эхом отражался от стен из песчаника. Женщины несли на головах глиняные горшки, их лица были защищены от солнца тонкими вуалями из струящегося шелка всех мыслимых оттенков.       — Принцесса Алиандра! — раздались голоса, когда она проходила мимо. — Солнце Дорна!       Приветствия простых людей согревали ее сердце, но сегодня они не могли развеять тревогу, поселившуюся у нее в животе. Девять лет. Девять лет прошло с тех пор, как Ликарда отослали, и теперь он вернулся. Что изменилось? Почему сейчас?       Перед ними замаячила первая из Извилистых Стен. Они прошли через ворота в первой стене, затем во второй и, наконец, приблизились к третьей, самой высокой стене, которая защищала собственно Солнечное Копье.       У ворот по стойке «смирно» стояли стражники в начищенных медных доспехах. На их копьях были изображены солнце и копье дома Мартеллов, знамена над ними развевались на горячем ветру, дувшем с Дорнского моря.       — Откройте ворота! — скомандовала Алиандра, и в ее голосе прозвучала властность наследницы Дорна.       — Принцесса, — окликнул ее один из охранников, — добро пожаловать домой.       — Принц Ликард уже прибыл? — прямо спросила она, внимательно наблюдая за их реакцией.       Охранники обменялись растерянными взглядами. — Моя принцесса, — осторожно начал один из них, — принца Ликарда…       — Сослали? — Закончила за него Алиандра. — Больше нет. Он должен прибыть сегодня. — Она заметила, как стражники неловко заерзали при этой новости, их руки почти незаметно сжались на копьях.       Огромные ворота со скрипом распахнулись, и Алиандра ввела свой отряд в замок. Внутренний двор был настоящим убежищем для тени и прохлады по сравнению с пустыней за стенами. В каждом углу били фонтаны, их брызги создавали легкий туман, который помогал бороться с жарой. Слуги целеустремленно двигались по двору, многие несли приборы для вечерней трапезы или свежее постельное белье для комнат.       Несмотря на дорожную пыль, въевшуюся в ее кожу и одежду, Алиандра не направилась в свои покои, чтобы освежиться. Вместо этого она спешилась и передала поводья ожидавшему ее мальчику-конюху.       — Кайл, — сказала она, поворачиваясь к младшему брату, — иди и приведи себя в порядок. Мне нужно поговорить с отцом и матерью.       — Но Алиандра…       — Немедленно, Кайл, — сказала она тоном, не терпящим возражений.       Пока Алиандра шла по знакомым залам «Солнечного Копья», бесшумно ступая босоножками по мозаичным полам, ее мысли были заняты другим. Она прошла под сводчатыми окнами, где легкие занавески колыхались на ветру.       Она знала, что в этот час ее мать будет в семейном солярии, и ее отец, скорее всего, тоже будет там, наслаждаясь относительной прохладой после полудня. Солярий располагался в Башне Солнца, из его окон открывался вид как на город, так и на море за его пределами.       По мере того, как она поднималась по ступеням башни, беспокойство Алиандры росло. Что-то в возвращении Ликарда казалось неправильным. Ее отец, Корен Мартелл, не был человеком, склонным к поспешным решениям или неоправданной жестокости. Изгнать собственного сына… что бы Ликард ни сделал, это, должно быть, было действительно ужасно.       И вот теперь он возвращался, и Алиандра каким-то образом чувствовала, что это возвращение все изменит. Вопрос был в том, к лучшему это или к худшему?       Она дошла до двери, ведущей в солнечную комнату, и остановилась на мгновение, чтобы поправить испачканную в дороге одежду и сделать глубокий вдох. Затем она постучала, ожидая ответа родителей, прежде чем войти и сообщить новость о том, что их сын-изгнанник возвращается в Солнечное Копье.       — Войди, — раздался изнутри повелительный голос ее матери.       Алиандра толкнула богато украшенные двойные двери, поверхность которых была инкрустирована медью и перламутром в виде замысловатых узоров в виде солнц и копий. Солярий был воплощением дорнийской роскоши в сочетании с практичностью. Высокие сводчатые потолки позволяли горячему воздуху подниматься вверх, а удачно расположенные окна создавали прохладный сквозняк. Тонкие шелковые занавески оранжевых, желтых и темно-красных оттенков фильтровали резкий солнечный свет, придавая комнате теплое, неземное сияние.       Стены были украшены драгоценными гобеленами, изображающими историю Дорна — Нимерию, сжигающую свои десять тысяч кораблей, свадьбу Морса Мартелла и Нимерии и объединение Дорна под их властью.       Принцесса Лореза Мартелл, ее мать, возлежала на низкой кушетке из резного кедрового дерева, обложенной шелковыми подушками насыщенных драгоценных тонов. На ней было темно-фиолетовое шелковое платье, сшитое в откровенном дорнийском стиле, но с элегантностью, подчеркивающей ее статус. Вокруг ее плеч лениво обвилась Мудрость, ее белая змея. Чешуя змеи блестела, как только что отполированный жемчуг, а его черные глаза смотрели на Алиандру с тревожащим пониманием.       Принц Корен сидел за своим письменным столом у самого большого окна, из которого открывался великолепный вид на Город Теней и море за ним. На столе были разбросаны бумаги, а рядом с правой рукой стоял полупустой стакан дорнийского красного.       — Ты вернулась раньше, чем ожидалось, — заметила ее мать, рассеянно поглаживая чешую Мудрости одной рукой. Змея щелкнула языком, пробуя воздух на вкус. — И, как я вижу, у тебя не было времени привести себя в порядок.       — Мама, папа, — начала Алиандра, проходя дальше в комнату. Ее сандалии утонули в толстых мирийских коврах, устилавших пол. — У меня есть новости, которые не могли ждать.       Ее отец оторвался от своих бумаг, его темные глаза были добрыми, но обеспокоенными. В отличие от резких черт ее матери, лицо Корена было более мягким, хотя и не менее царственным. На нем было свободное одеяние из золотистого шелка, расшитое медной нитью, а на лбу красовался простой обруч из меди и золота.       — Какие новости могут быть настолько срочными, что ты приехала к нам, покрытая пылью пустыни? — Спросила Лореза, и в ее голосе послышалась знакомая резкость, которая могла ранить глубже любого клинка.       Алиандра глубоко вздохнула, переводя взгляд с родителей на дочь. — Ликард возвращается в Солнечное Копье. Сегодня.       Перемена в комнате произошла мгновенно и разительно. Вайздом поднял голову, почувствовав внезапное напряжение. Рука ее отца опрокинула бокал с вином, и красная жидкость растеклась по бумагам, как кровь. Ее мать выпрямилась, и вся ее томная грация мгновенно исчезла.       — Что ты сказала? — Голос Лорезы был едва громче шепота, но в нем чувствовался яд ее любимой змеи.       — Он послал весточку заранее. — продолжала Алиандра, не отступая. — Его корабль должен прибыть в гавань сегодня.       Корен медленно поднялся из-за стола, его лицо стало еще бледнее. — Кто дал ему разрешение вернуться?       — В сообщении не говорилось. Только то, что он возвращается домой.       Лореза поднялась одним плавным движением, Мудрость изменила позу, чтобы не потерять хватку на ее плечах. — Домой? — она выплюнула это слово, как ругательство. -Дорн не был его домом с тех пор, как он… — Она резко оборвала себя, обменявшись многозначительным взглядом с мужем.       — С тех пор, как он что-то сделал, мама? — Не унималась Алиандра. — Что такого ужасного сделал мой брат, что ты его выгнала? Что ты запретила нам даже говорить об этом?       — Хватит! — Голос Корена прогремел, как раскат грома, поразив даже Мудрость. Редко можно было услышать, чтобы он повышал голос. — Некоторые секреты должны оставаться секретами, Алиандра. Ради всеобщего блага.       — Но он вернется, хотим мы этого или нет, — возразила Алиандра. — Разве мы не заслуживаем того, чтобы знать, с чем столкнулись? Что он сделал?       Ее мать пересекла комнату, как атакующая змея, и остановилась перед Алиандрой. Голова Мудрости склонилась к её лицу, ее черные глаза не мигали. — Чего ты заслуживаешь, дочь, так это веры в то, что мы с твоим отцом приняли единственно возможное решение. Что мы сделали все, что было необходимо, чтобы защитить Дорн.       — Он все еще ваш сын, — настаивала Алиандра, внимательно наблюдая за реакцией родителей. — И мой брат, хотя я едва помню, как это было, когда он жил здесь. Разве мы не заслуживаем того, чтобы узнать, что за человек возвращается в Солнечное Копье?       — Твой брат? — Смех Лорезы был таким же сухим, как ветер в пустыне. — Брат, о котором ты почти не упоминала за девять лет? А теперь вдруг тебя волнуют семейные узы?       Алиандра вызывающе вздернула подбородок. — Я забочусь о защите нашей семьи. Как я могу это сделать, если я не знаю, что ей угрожает?       — Ты защищаешь семью, доверяя нам. — сказал Корен, его голос был мягче, чем у жены, но не менее твердым. Он отошел от бумаг, испачканных вином, и встал у окна. — Некоторые знания — это яд, Алиандра. Более опасный, чем яд любой змеи.       В этот момент в зал ворвалась маленькая принцесса Лорелла, ее черные кудряшки развевались в беспорядке. Как и ее мать, она была одета в пурпурный шелк, хотя ее платье было украшено крошечными медными змейками. На руках она держала маленькую оранжевую песчаную змейку, чешуя которой блестела, как полированная медь.       — Мама, папа, посмотрите, что я нашла в саду! — воскликнула восьмилетняя девочка, но тут же заметила напряжение в комнате. Ее улыбка погасла. — Что не так?       Выражение лица Лорезы слегка смягчилось при виде ее младшей дочери. Мудрость повернула голову к Лорелле, прищелкнув языком в знак приветствия. Маленькая принцесса унаследовала любовь своей матери к змеям, хотя ей разрешалось брать в руки только неядовитые виды.       — Все в порядке, милая, — сказал Корен, хотя глаза его выдавали беспокойство. — Но тебе следует отвести своего нового друга обратно в сад. Ему там самое место.       — Но отец…       — Ну же, Лорелла. — скомандовала Лореза тоном, не терпящим возражений.       Когда девочка неохотно повернулась, чтобы уйти, Алиандра нежно взяла ее за руку.       — Ты скоро познакомишься с кем-то новым, сестренка. С кем-то из нашей семьи.       — Алиандра! — прошипела ее мать, и ее мудрость отразилась на ее волнении.       — Она заслуживает того, чтобы знать, что у нее есть еще один брат. — с вызовом заявила Алиандра. — Или ты хочешь, чтобы она узнала об этом из шепота и слухов?       — Брат? — Глаза Лореллы расширились от волнения. — Как Кайл?       — Хватит! — В голосе Корена послышались редкие командные нотки. — Лорелла, верни свою змею в сад. Алиандра, ты забываешься.       — Так ли это? — Алиандра повернулась к отцу. — Или ты забыл, что действия Ликарда, какими бы они ни были, влияют на всех нас? Лорелла выросла, не зная о существовании собственного брата. Кайл едва его помнит. И я… — она замолчала, собираясь с мыслями. — Я помню достаточно, чтобы понять, что что-то изменило его за годы до изгнания. Он стал… другим.       — Каким образом? — Невинно спросила Лорелла, все еще задерживаясь в дверях.       Лореза быстро вывела свою младшую дочь из комнаты. Когда она вернулась, на ее лице застыла маска сдерживаемой ярости. — Ты не будешь говорить о таких вещах в ее присутствии. Она слишком мала, чтобы понять.       — Я была слишком мала, чтобы понять, когда вы изгнали его, — возразила Алиандра. — Это не помешало этому случиться. Но это не остановило шепотки, слухи и жалостливые взгляды знати. Бедная принцесса Алиандра, ее брат был изгнан с позором.       — Ты думаешь, мы этого хотели? — Голос Корена дрогнул от волнения. — Ты думаешь, мы хотели отослать нашего сына? Чтобы разделить нашу семью?       — Тогда почему вы это сделали? — Спросила Алиандра. — Что такого ужасного он мог совершить?       Прежде чем кто-либо из родителей успел ответить, их прервал стук в дверь, и охранник сообщил, что корабль Ликарда прибыл.       — Мы должны встретить его в порту, — наконец сказала Алиандра, нарушив молчание.       — Нет, — властно ответил Корен. — Он сам придет к нам. Сюда. На наших условиях. Он повернулся к охраннику. — Передайте, что принц Ликард должен прибыть прямо в солярий. Один.       Когда стражник поклонился и ушел, рука Лорезы легла на голову Мудрости, рассеянно погладив ее. — Девять лет. — пробормотала она. — Девять лет мира, а теперь…       — Что теперь, мама? — Алиандра надавила. — Чего ты так боишься, что он сделает? — Не боюсь. — поправила дочь Лореза, и ее голос снова стал резким. — Готовлюсь. Запомни это, Алиандра — змея может сбросить кожу, но ее природа остается неизменной. — резко сказала она, прежде чем повернуться и посмотреть на Лореллу и новую змею, которую та обнимала. — А ты, верни эту змею туда, где ей место.       Лорелла крепче прижала к груди свою оранжевую змею. — Но посмотри, какая она красивая! Она никого не укусит, я обещаю.       — Дело не в этом. — резко сказала Лореза, в то время как голова Мудрость склонилась над ее плечом. — Принцесса должна соблюдать дисциплину, а не играть с садовыми змеями.       — Но, мама, — Лорелла многозначительно посмотрела на Вайсдом, — у тебя она есть.       Корен кашлянул, чтобы скрыть свое веселье, а Алиандра сжала губы, чтобы подавить улыбку.       — Это совсем другое. — ответила Лореза, и ее голос стал еще холоднее. — Мудрость — это обученная спутница, а не дикое создание из сада.       Корен поднял руку, делая едва заметный жест капитану стражи, стоявшему у двери.       — Капитан Тириан, пожалуйста, проводите принцессу Лореллу в ее покои. И проследите, чтобы ее… друга… вернули в сад, где ему и место.       — Но, отец! Я хочу встретиться с Ликардом! — запротестовала Лорелла, ее нижняя губа слегка дрожала.       Алиандра опустилась на колени перед младшей сестрой, не обращая внимания на неодобрительный взгляд матери, которая смотрела на пыль, рассыпанную по дорогому ковру. — Милая, я обещаю, ты познакомишься с ним позже. Но сначала давай сделаем так, как говорит отец.       Лорелла театрально вздохнула, затем сделала жест свободной рукой — то же самое едва уловимое движение, которое только что проделал ее отец. Это была такая точная имитация, что брови Корена удивленно поползли вверх.       Когда капитан Тариан вывел Лореллу, вошел Кайл, его волосы были еще влажными после купания. На нем была свежая туника из бледно-желтого шелка с медной вышивкой, и его окружал аромат цитрусовых масел.       — Ты тоже могла бы уделить время тому, чтобы привести себя в порядок. — сказала Лореза Алиандре, неодобрительно оглядывая ее заляпанную дорожными пятнами одежду.       — У меня не было времени. — ответила Алиандра, не отступая. — А теперь уже слишком поздно.       Они ждали в напряженном молчании. Кайл расхаживал возле окна, в то время как их отец неподвижно, как камень, стоял за своим столом. Их мать оставалась на диване, и белое тело Мудрости резко контрастировали с ее фиолетовым шелковым платьем.       Первым признаком прибытия Ликарда был металлический звук, донесшийся из коридора — резкий, отчетливый звук, который заставил всех в солярии напрячься. Затем дверь открылась, и после девяти лет изгнания в комнату вошел Ликард Мартелл.       На нем были доспехи из черненой стали с вставками из красной эмали, на металле были выгравированы узоры в виде языков пламени и змей. Его шлем, украшенный выступами в виде крыльев, был зажат под левой рукой. В правой руке он держал копье Фань Тянь, лезвие которого опасно поблескивало в рассеянном солнечном свете.       Больше всего поражали две красные змеи, обвившиеся вокруг его плеч, — пустынные гадюки, чешуя которых была цвета свежей крови, а глаза — как крошечные гранаты. В отличие от вялой позы Мудрости, эти змеи казались настороженными, их языки быстро щелкали, пробуя воздух на вкус.       Но внимание Алиандры привлекла улыбка Ликарда — изгиб его губ, который умудрялся быть одновременно очаровательным и пугающим. Его глаза, такого же темного оттенка, как и ее собственные, светились умом и чем-то еще… чем-то, что заставило ее вспомнить о змее, наблюдающей за своей добычей.       — Мама, — мягко произнес он, в его голосе слышался культурный акцент человека, который много путешествовал. — Отец. Брат и сестра. Как мило с вашей стороны, что вы все собрались встретить меня.       Никто не пошевелился. Даже Мудрость замерла, подняв седую голову, словно бросая вызов красным гадюкам.       — Эти змеи ядовиты. — сказала Лореза, кивая на змей у него на плечах.       Улыбка Ликарда стала шире. — Как и твоя, мама. Хотя я сомневаюсь, что яд Мудрости действует так же быстро, как яд моих любимицдрузей здесь. Это специально выведенный вид из Йи Ти. Один укус — и сердце замирает, не успеешь сделать и трех шагов.       — Интересный выбор компаньонов для мирного возвращения домой. — заметил Корен, стараясь говорить нейтральным голосом.       — Мирного? — Ликард рассмеялся, и этот звук был похож на музыку — красивую, но какую-то неправильную, как любимая песня, исполняемая в минорной тональности. — Так вот как мы называем это? С охраной, расставленной в каждом коридоре, и лучниками на крыше башни?       Глаза Алиандры слегка расширились. Она не знала о лучниках.       — Вряд ли ты можешь винить нас за то, что мы приняли меры предосторожности, — сказала она, глядя прямо в глаза брату. — Мы не видели тебя девять лет, а ты явился без предупреждения.       — Ах, сестра. — Ликард обратил к ней свою тревожную улыбку. — Я вижу, ты все еще носишь пыль и пот, как знаки отличия. Некоторые вещи никогда не меняются. — Он прошел дальше в комнату, его доспехи производили на удивление мало шума. — Хотя многое изменилось. Я слышала, у меня появилась новая сестра? Маленькая Лорелла?       — К которой ты не приблизишься без нашего разрешения. — ответила Лореза со сталью в голосе.       — Такая враждебность. — вздохнул Ликард, хотя в его глазах плясали веселые искорки. — А я-то надеялся на более теплый прием со стороны моей любимой семьи. — Он помолчал, затем добавил с легкой насмешкой: — Хотя, полагаю, я должен быть благодарен вам за то, что вы вообще принимаете меня, учитывая обстоятельства моего… отбытие.       Кайл, который до этого момента хранил молчание, шагнул вперед. — Брат, зачем ты вернулся?       — Разве человек не может просто скучать по своему дому? — Спросил Ликард, широко разводя руками. Красные змеи с плавной грацией изменили положение тела. — Его семье? Красоте Солнечного Копья?       — Не тогда, когда этот человек был изгнан, — твердо сказал Корен.       — Ах да, моё изгнание, — улыбка Ликарда не дрогнула. — Возможно, пришло время обсудить это конкретное решение, отец. Если только ты не предпочтешь сохранить этот секрет в тайне, как и все остальные? — Лореза пристально посмотрела на своего сына, когда Ликард снова повернулся к сестре.       — Дорогая сестра, — Ликард оценивающе оглядел Алиандру, — даже покрытая пылью и в дорожной одежде, ты стала настоящей красавицей. Песни, которые поют о тебе в Вольных городах, не отдают тебе должного.       — Оставь свою лесть при себе, — ответила Алиандра, слегка наклонив голову. — Почему ты на самом деле здесь, Ликард?       — Разве брат не может сделать комплимент своей сестре без скрытых мотивов?       — Ты никогда ничего не делал без скрытых мотивов.       Ликард рассмеялся, и в этом звуке каким-то образом одновременно прозвучали тепло и холод. Одна из его красных гадюк повернула к ней голову, щелкая языком. — Ты ранишь меня, сестра. Но спасибо, что, по крайней мере, приняла комплимент. Скажи, тебе интересно, где я был последние девять лет?       — Да, — призналась она, не обращая внимания на пристальный взгляд матери.       — О, я побывал везде, — сказал Ликард, проводя пальцами по корешкам книг на ближайшей полке. — В Вольных городах, на Летних островах, даже в Йи-Ти. Удивительно, насколько приветливыми могут быть незнакомцы, когда твоя собственная семья отвергает тебя. — Его улыбка осталась, но взгляд стал жестче. — После того дня я встретил на чужих порогах больше доброты, чем когда-либо на ступенях «Солнечного Копья».       — Ты сам навлек это на себя. — огрызнулась Лореза, и Мудрость еще выше подняла голову.       — Так ли это, мама? Или я просто отказался играть ту роль, которую вы с отцом выбрали для меня? — Ликард повернулся ко всем, и его красные змеиные глаза, казалось, засверкали в солнечном свете. — Должны ли мы рассказать Алиандре и Кайлу, что произошло на самом деле? Должны ли мы рассказать им, почему их любимого брата отослали прочь глубокой ночью, как обычного преступника?       — Хватит! — Голос Корена прогремел, как раскат грома. — Этот вопрос решен и таким и останется.       — Все ли, отец? — Голос Ликарда понизился до опасного шепота. — Можно ли что-то по-настоящему уладить, если это похоронено во лжи и молчании?       — Брат. — Алиандра шагнула вперед, — если ты вернулся, чтобы разбередить старые раны…       — Старые раны? — Ликард прервал ее, его смех теперь был полностью лишен теплоты. — Дорогая сестра, эти раны так и не зажили. Они просто гноились, скрытые под красивыми шелками и улыбками политиков. Его взгляд остановился на их отце. — Не так ли, отец? Может, обсудим, насколько хорошо в Солнечном Копье хранятся секреты?       — Ты идешь по опасному пути, сынок, — предупредил Корен после минутного молчания.       — С тех пор, как ты вынудил меня пойти по этому пути, я ходил только опасными путями, — парировал Ликард, хотя его улыбка не сходила с лица. — Удивительно, чему может научиться человек, когда ему больше нечего терять. Когда его собственная семья лишает его всего, кроме разума и воли к выживанию.       — И все же ты стоишь здесь, — холодно заметила Лореза, — вполне живой и явно преуспевающий. Кажется, твое изгнание не принесло тебе особых трудностей.       — Нет, мама, это не так, — согласился Ликард, его тон внезапно снова стал легким, хотя взгляд оставался жестким. — Я так многому научился в своих путешествиях. Завел так много интересных… друзей. — Он сделал ударение на последнем слове так, что у Алиандры мурашки побежали по коже. — Вы хотели бы услышать о них? О том, что я узнал? О секретах, которые я собирал, как драгоценные камни?       — Если ты пришёл угрожать… — начал Корен.       — Угрозы? — Ликард приподнял брови в притворном удивлении. — Я просто пытаюсь поговорить со своей семьей. Поделиться историями о своих путешествиях, как сделал бы любой послушный сын по возвращении домой. — Его улыбка стала шире. — Хотя, я полагаю, некоторые истории могут быть интереснее других. Некоторые могут быть даже… взрывоопасными.       — Что ты подразумеваешь под словом «взрывоопасными», брат? — Спросила Алиандра, ее рука неосознанно потянулась к кинжалу на бедре.       Улыбка Ликарда стала шире, а красные змеи на его плечах зашевелились. — Скажите, кто-нибудь следил за захватывающими событиями в Королевской Гавани? За драмой наших соседей, летающих верхом на драконах?       Корен нахмурился. — Политика Семи королевств редко касается Дорна.       — Правда? — Ликард прислонился к колонне. — Какой ты… изоляционист, отец. Хотя, я полагаю, ты всегда так поступал — держал Дорн в стороне, в безопасности, без вмешательства извне.       Алиандра заметила, что рука матери замерла на весах Мудрости, хотя ее лицо оставалось бесстрастным. Что-то в ее позе говорило о том, что она знает больше, чем показывает.       — Почему нас должно волновать, что делают драконы? — Спросила Алиандра. — Дорн оставался независимым на протяжении веков.       Выражение лица Ликарда изменилось, его легкая улыбка превратилась в нечто более холодное и хищное. Его голос понизился до леденящего душу шепота, от которого, казалось, замерз сам воздух в солнечной. — Потому что, дорогая сестра, Лейнор Веларион и его дракон Морской Туман недавно пострадали в результате весьма… прискорбного происшествия.       Наступившая тишина была оглушительной. Даже змеи, казалось, замерли.       — Что за происшествие? — Спросил Кайл, заговорив впервые с момента прибытия Ликарда.       — Пожар. — ответил Ликард, с небрежным интересом разглядывая свою перчатку.       — Ирония судьбы, не правда ли? Дракон и его всадник, охваченные пламенем. Кто бы мог подумать, что они могут гореть так же, как и все остальные?       Алиандра почувствовала, как ее сердце упало, словно камень, сброшенный с Башни Копья. — Кто… — начала она, затем с трудом сглотнула. — Кто несет за это ответственность?       Единственным ответом Ликарда была жуткая улыбка, но смысл его слов был ясен как стеклышко.       — Клянусь всеми богами. — выдохнула Алиандра, ее разум лихорадочно обдумывал последствия. — Таргариены… Веларионы… они захотят крови за это. Они не остановятся, пока…       — Пока дом Мартелл не будет уничтожен? — Ликард закончил за нее. — Это уже был их план, милая сестренка. Я просто действовал первым.       — О чем ты говоришь? — Потребовал ответа Корен, и его невозмутимость наконец дала трещину.       — Принц Эйнар Таргариен, — просто сказал Ликард, внимательно наблюдая за лицом Алиандры.       Это имя задело какую-то струну в памяти Алиандры, словно полузабытый сон, но она не могла понять почему. Она увидела, как рука ее матери крепче сжала весы Мудрости, увидела взгляды, которыми обменялись ее родители.       — Ты утверждаешь, что сделал это, чтобы защитить нас. — сказал Корен, — но ты навлекаешь гнев двух великих домов на Дорн.       — Лучше их гнев, чем их планы. — парировал Ликард. — Лучше открытая война, чем то, что они задумали. По крайней мере, теперь мы можем дать отпор. По крайней мере, теперь у нас есть шанс.       — Шанс на что? — Спросила Алиандра.       — Выжить, — просто ответил Ликард. — Видишь ли, сестра, пока наши родители жили в мире, наши враги планировали наше уничтожение. Лейнор был всего лишь первым ходом в очень долгой игре. В игре, которую я намерен выиграть.       — Ты говоришь о защите, — осторожно произнесла Алиандра, — но ты приносишь смерть к нашему порогу.       — Смерть уже была здесь, сестра, — ответил Ликард. — Я просто вынес ее на свет, чтобы мы могли ее увидеть. Где мы сможем с этим бороться. — Он повернулся к их родителям.       — Кто такой Эйнар Таргариен? — Спросил Кайл, и его голос прорвался сквозь напряжение. — Я никогда о нем не слышал.       Пальцы Лорезы выводили узоры на чешуе Мудрости, когда она отвечала, ее голос был напряжен от отвращения. — Единственный сын Деймона Таргариена. Его матерью была какая-то шлюха из Старков.       — Почему мы его обсуждаем? — Спросила Алиандра, хотя что-то в этом имени заставило ее поежиться от беспокойства.       Улыбка Ликарда стала мрачной. — Потому что, дорогая сестра, именно этот принц-дракон планировал уничтожение Солнечного Копья еще до того, как я убил его драгоценного друга Лейнора. Сейчас? — Он мрачно усмехнулся. — Теперь у него есть прекрасный повод сжечь всех мужчин, женщин и детей в Дорне.       — Включая маленькую Лореллу? — Спросил Кайл, побледнев.       — Особенно детей. — подтвердил Ликард, его красные змеи гипнотически покачивались. — Эйнар Таргариен не верит в то, что враги могут вырасти и не отомстить.       В голове у Алиандры внезапно заколотилось, и перед ее мысленным взором промелькнул образ — лицо, которое, как она знала, она должна была запомнить, но не могла полностью осознать. Темные вьющиеся волосы, так непохожие на типичную цвет Таргариенов, но эти глаза… эти завораживающие фиолетовые глаза. Воспоминание ускользнуло, как вода сквозь пальцы.       — В этом нет никакого смысла, — сказал Корен, расхаживая по комнате. — Почему принц, нога которого никогда не ступала в Дорн, питает к нам такую ненависть? Что мы могли такого сделать, чтобы заслужить такую вражду?       Выражение лица Ликарда слегка изменилось, в его глазах промелькнуло что-то понимающее и опасное. — Принц желает отомстить призракам. Человек, который все еще гонится за тем, что никогда не будет принадлежать ему, тот, кто отказывается двигаться дальше и вместо этого решает выплеснуть свой гнев и чувство вины на людей, которые не сделали ему ничего плохого.       — Ты говоришь загадками, — отрезала Алиандра.       — Неужели? — Улыбка Ликарда стала еще шире. — Ты хочешь знать, почему я ввязался в это? Что ж, принц Эйнар уже был готов взяться за наши головы. То, что я сделал — это просто убрал того, кто, не задумываясь, предал бы наши дома огню.       — Почему ты так в этом уверен? — Спросила Алиандра, не понимая, почему ее брат говорит так, как будто он лично знал этого Эйнара Таргариена.       — Потому что я знаю, что они за люди. Дом Таргариенов считает, что наличие драконов дает им право делать все, что они захотят. Я придумал план, как убить одного из них, чтобы послать ясный сигнал. Драконов можно убить, и нам не нужны для этого другие драконы. То, что случилось с Рейнис Таргариен Первой, может повториться, но по-другому.       — Хватит! — Лореза резко встала, Мудрость встала рядом с ней. — Стража! Проводите принца Ликарда в его покои. Ему нужно отдохнуть после долгого путешествия.       Стражники нерешительно двинулись вперед, но «гадюки Ликарда» повернулись к ним, их капюшоны развевались, а шипение наполняло комнату угрозой. Стражники остановились, держа руки на оружии, но явно неуверенно.       — В этом нет необходимости, мама, — любезно сказал Ликард, хотя его глаза оставались холодными. — Я сам могу найти выход. В конце концов, я знаю эти залы лучше, чем кто–либо другой, даже те части, о которых ты не хочешь, чтобы кто-либо знал. — Он поклонился с преувеличенной вежливостью. — Я уверен, мы скоро поговорим снова. Нам еще столько всего нужно обсудить… так много секретов, которыми еще предстоит поделиться.       Когда он повернулся, чтобы уйти, его красные глаза все еще следили за охранниками, он задержался у двери. — О, и сестра? — Он оглянулся на Алиандру.       — Постарайся вспомнить свои сны сегодня вечером. Возможно, ты поймешь, что это скорее воспоминания, чем фантазии.       Алиандра уставилась в спину своему брату, спрашивая себя, откуда он узнал о ее драконах. Она не могла понять, но прямо сейчас им нужно было разобраться с тем, что только что сказал Ликард. На Дорн надвигалась война, и не просто война, а ярость Дома Таргариенов и Дома Веларионов.       Как я смогу защитить свою семью и свой народ от этого? Подумала Алиандра, понимая, что это не то, от чего она сможет отказаться.