Dance of The Dragonwolf

      Утреннее солнце окрасило Драконий Камень в оттенки серого и фиолетового, вулканический камень, казалось, шевелился в лучах утреннего солнца. Эйнар Таргариен стоял перед зеркалом, поправляя черно-красный кожаный камзол, на котором был изображен трехглавый дракон его дома. Его темные кудри, так непохожие на серебристо-золотые волосы типичных Таргариенов, были стянуты сзади кожаным шнурком, хотя несколько непослушных прядей упорно падали ему на лицо.       Его фиолетовые глаза — единственный очевидный признак крови Таргариенов — отяжелели от недосыпания. Из-за снов он всю ночь ворочался с боку на бок, обрывки воспоминаний смешивались в беспорядочный водоворот. Он все еще слышал слова Ликарда Мартелла, эхом отдававшиеся в его голове: — Еще увидимся…ублюдок.       Откуда он мог знать? Этот вопрос мучил Эйнара с тех пор, как до него дошли слухи о причастности Ликарда к смерти Лейнора. Это была не просто отсылка к его прошлой жизни — Ликард сказал это так, с уверенностью человека, который точно знал, о чем говорит.       Рука Джона неосознанно потянулась к груди, хотя в этой жизни на ней не было шрамов. Воспоминания о другом времени, о другой жизни принадлежали только ему — секрет, которым он никогда ни с кем не делился, даже с самыми близкими людьми.       — Мой принц? — Тихий голос слуги прервал его размышления. — Леди Кинвара ожидает вас в Зале Расписного стола.       Эйнар кивнул, жестом отпуская слугу. Он натянул черные кожаные перчатки, на каждой из которых был изображен красный дракон, и пристегнул к бедру драконью кость. Кинжал из валирийской стали был подарком его прадеда, Джейхейриса.       Путь к Покоям Расписного стола дал ему время подумать. Его шаги эхом отдавались по каменному полу, когда он поднимался по винтовой лестнице Каменного барабана. В его голове постоянно крутился вопрос: откуда Ликард Мартелл мог знать то, чего не мог знать никто другой? Какие еще секреты мог хранить принц-изгнанник?       Комната с Расписным столом была освещена обоими факелами и лучами утреннего солнца, струившимися сквозь восточные окна. Массивный стол, вырезанный в форме Вестероса, отбрасывал странные тени на комнату. Кинвара стояла в дальнем конце, ее красные одежды, казалось, светились в смешанном свете.       — Мой принц, — поприветствовала она его легким поклоном, рубиновое колье мягко затрепетало на ее шее. — Вы выглядите обеспокоенным.       Джон подошел и встал рядом с ней, его взгляд был прикован к Дорну на расписном столе. — Что ты знаешь о Ликарде Мартелле?       Выражение лица Кинвары оставалось безмятежным, но в ее глазах вспыхнул интерес. — Принц Дорна в изгнании? Не так много, как мне хотелось бы. Его выслали из Солнечного Копья девять лет назад, хотя причина остается тщательно охраняемой тайной. Он проводил время в Вольных городах, налаживая связи, собирая информацию. Она сделала паузу, изучая лицо Энара. — И теперь мы знаем, что он организовал ловушку с диким огнём, в результате которой погиб Лейнор Веларион.       — И это все? — Пальцы Эйнара забарабанили по расписному столу. — Ничего о его… связях? Его источниках информации?       — А должны быть? — Осторожно спросила Кинвара.       Принц повернулся к ней лицом. — Он знает то, чего не должен знать. То, чего никто не может знать обо мне.       Глаза жрицы слегка расширились. — Что именно, мой принц?       Но Эйнар покачал головой, не желая раскрывать больше ничего. — Это не важно. Важно то, что у него есть знания, которыми он не должен обладать. Знания, которые делают его опасным.       Кинвара подошел к одному из факелов и уставился на его пламя. — Я буду искать его в пламени, мой принц. Возможно, Р’глор дарует нам возможность проникнуть в эту тайну.       — Посмотрим, чему ты сможешь научиться. — согласился Эйнар. — Но будь осторожна. Ликард Мартелл опаснее, чем мы думали.       Он подошел к окну и посмотрел на Узкое море. Где-то вдалеке охотился Каннибал, огромный черный дракон, едва различимый на фоне утреннего неба.       — Если увидишь что–нибудь в пламени — хоть что-нибудь — немедленно скажи мне, — приказал он, не отворачиваясь от окна.       — Конечно, мой принц, — тихо ответила Кинвара. — Но, возможно, нам следует учесть, что знания Ликарда Мартелла могут быть не единственной его тайной. Девять лет — долгий срок для планирования, а Дорн всегда хранил свои тайны.       Джон медленно кивнул. — Пусть твои шпионы в Солнечном Копье следят за ним. Я хочу знать все о его изгнании — почему его отослали, куда он отправился, с кем встречался. Каждую деталь, какой бы незначительной она ни была.       — Это будет сделано, — заверила его Кинвара. — Хотя, боюсь, Ликарда Мартелла может оказаться так же трудно понять, как и само пламя.       — Тогда нам придется самим создавать свой собственный свет. — мрачно сказал Джон, положив руку на рукоять меча из драконьей кости. — Так или иначе, я получу ответы на свои вопросы.       Вскоре Эйнар оставил ее, зная, что его отец хочет поговорить с ней. Он не знал, что происходит между ними, но если его отец желал ее, ради удовольствия или чтобы не чувствовать себя одиноким, то это было его дело.       Когда он толкнул тяжелую деревянную дверь, на которой был вырезан герб Таргариенов, он увидел Алисанну Таргариен, сидящую в одном из плюшевых кресел у камина. Несмотря на свой преклонный возраст, она сохранила царственную осанку, которая сделала ее такой любимой королевой. Ее серебристые волосы, теперь скорее белые, чем золотые, были уложены в элегантную прическу, и на ней было платье из черного шелка, отделанное красными кружевами — цветами их дома.       — Бабушка, — тепло поприветствовал ее Эйнар, пересекая комнату, чтобы поцеловать в щеку. Знакомый запах лаванды и старых книг, который всегда окружал ее, принес утешение, как это было с его детства. — Как ты себя чувствуешь сегодня?       Фиалковые глаза Алисанны, все еще проницательные, несмотря на годы, внимательно изучали его лицо. — Это я должна была задать тебе этот вопрос, мой дорогой мальчик. Как ты себя чувствуешь?       Джон остановился, снимая пояс с мечом, и на его лице отразилось замешательство. — Что ты имеешь в виду?       — Тебя что-то беспокоит, — просто сказала она, рассеянно поглаживая пальцами подлокотник кресла. — Я вижу это по твоим глазам. Я знаю тебя с детства, Эйнар. Ты не сможешь скрыть от меня свое бремя.       Принц повесил меч на подставку и сел в кресло напротив нее. Он был одет официально, как и подобало его положению: черный камзол с красной окантовкой, темные брюки и сапоги, начищенные до зеркального блеска. — Я думал о Лейноре, — сказал он через мгновение, и частичная правда легко слетела с его губ.       Алисанна бросила на него взгляд, который говорил о том, что она знает, что за этим кроется нечто большее, но не стала настаивать напрямую. Вместо этого она слегка наклонилась вперед, и ее голос смягчился. — Я беспокоюсь о тебе, мой дорогой. В тебе столько тьмы.       — Тьмы? — Эйнар нахмурился. — Что ты имеешь в виду?       — Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. — ответила она, не отводя взгляда. — В тебе есть что-то, что выходит за рамки обычных забот молодого принца. Иногда, когда ты думаешь, что никто не видит, я вижу это в твоих глазах — тяжесть, знание, которое кажется… — она сделала паузу, тщательно подбирая слова, — …не по годам для тебя.       Эйнар неловко поерзал на стуле, остро осознавая, какой проницательной могла быть его прабабушка. Чтобы сменить тему, он спросил: — Ты видела Лейну сегодня? Ей не следует оставаться одной, не после того, как…       — Она с Рейнис, — ответила Алисанна, позволив себе отклониться от темы. — Сейчас ей больше всего нужно материнское утешение, хотя я уверена, что позже она была бы рада твоему присутствию. Она еще мгновение изучала его, прежде чем добавить: — Но на самом деле ты хотел спросить меня не об этом, не так ли?       Эйнар наклонился вперед, опершись локтями о колени. — Есть какие-нибудь известия от твоих друзей из Королевской Гавани?       По лицу Алисанны пробежала тень. — Действительно, есть. Похоже, юный Ларис Стронг довольно часто общалась с новой женой твоего дяди.       — Алисента? Что ей могло быть нужно от Лариса?       — Вот что меня беспокоит, — ответила Алисанна, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Ларис не из тех, с кем хочется приятно поболтать. Он занимается тайнами и интригами, а Алисента… — Она многозначительно замолчала.       — Она беременна от моего дяди, — напомнил ей Энар. — Что она вообще может планировать?       — То же самое, что любая мать планирует для своего ребенка — наилучшее будущее из возможных. — В голосе Алисанны звучала многолетняя политическая мудрость. — И иногда то, что мать считает лучшим, не обязательно является правильным для государства.       Эйнар встал и подошел к окну, глядя на неспокойные воды залива Чёрноводный. Он знал, что этот день настанет, но еще не пришло время действовать, ему нужно было еще немного времени. Скоро дом Хайтауэров рухнет, как замок из песка. Просто подожди еще немного, сказал себе Эйнар. — Ты думаешь, она хочет оспорить положение Рейниры?       — Я думаю, — осторожно сказала Алисанна, — что женщина, которая выходит замуж за короля так скоро после смерти его жены, которая сразу же ищет компанию таких мужчин, как Ларис Стронг, не довольствуется просто ролью королевской племенной кобылы.       Последствия этого повисли в воздухе между ними. Руки Эйнара на мгновение сжались в кулаки, а затем расслабились. — А дядя Визерис знает?       — Твой дядя видит то, что хочет видеть. — вздохнула Алисанна. — Он всегда так поступал. Он видит молодую, красивую жену, которая делает его счастливым, а не амбициозную дочь Отто Хайтауэра, которая была воспитана так, чтобы пользоваться всеми преимуществами.       — И что ты предлагаешь нам с этим делать?       Алисанна поднялась со стула с осторожностью, свойственной возрасту, но ее ум, несомненно, был таким же острым, как и всегда. — Пока мы наблюдаем и ждем. Но, Эйнар. — она подошла и встала рядом с ним у окна, нежно положив ладонь ему на плечо, — какую бы тьму ты ни нес, какое бы бремя ты ни нес в одиночку, помни, что иногда величайшая сила заключается не в хранении секретов, а в том, чтобы знать, когда ими поделиться.       Джон повернулся и посмотрел на нее, в очередной раз пораженный тем, как много она, казалось, чувствовала о нем, не зная правды. — Некоторые секреты лучше не раскрывать, бабушка.       — Возможно, — согласилась она с легкой улыбкой. — Но запомни — ни один секрет не остается скрытым навсегда. И когда он всплывает, лучше иметь понимающих союзников, чем в одиночку противостоять буре.       Эйнар отвернулся от окна, выражение его лица стало задумчивым. — Что с Майклом? Он все еще перехватывает поставки в Королевскую Гавань?       — Он делает, что может. — ответила Алисанна, откидываясь на спинку стула с легкой гримасой. — Хотя сокрытие всех поставок доказало свою эффективность… вызывающе. Городская стража усилила патрулирование портов.       — Все в порядке. — сказал Эйнар, пренебрежительно махнув рукой. — Ему не нужно прятать их всех. Сколько человек присоединились к общине Марии?       Глаза Алисанны загорелись интересом. — Уже почти тысяча. Она умеет убеждать, наша красная жрица. Септоны вне себя от беспокойства, они пытаются найти ее, но пока им это не удается. Пока нет. — Она помолчала, разглаживая морщинистыми руками юбки. — Конечно, мы должны сохранять дистанцию. Если представители Веры узнают о нашем участии в их… затруднительном положении, это может значительно осложнить ситуацию.       — Согласен, — кивнул Эйнар, понимая, какое хрупкое равновесие они поддерживают. Разрушение Веры Семерых должно было выглядеть естественным, постепенным разрушением, а не спланированным нападением. — Майкл упоминал что-нибудь о Ларисе?       На лице Алисанны появилось понимающее выражение. — Ах, да. Наш друг по-прежнему предан делу, но… — она пристально посмотрела на Эйнара, — в конце концов, нам придется выполнить данное ему обещание. Жажду мести в человеке можно подавить лишь на время, прежде чем она перерастет в горечь.       Джон провел рукой по своим темным кудрям, признавая правоту ее слов. Ненависть Майкла к Ларису Стронгу была глубока, и, хотя его помощь оказалась неоценимой, такая преданность, порожденная местью, всегда была ненадежной.       — Он продолжит. — сказал Эйнар со спокойной уверенностью. — Отец, который видел, как его сын страдает от таких ужасов… он никогда не упустит свой шанс отомстить. Память о том, что Ларис сделал с этим мальчиком, сохранит его верность.       Алисанна поерзала на стуле, рассеянно проводя пальцами по вышивке в виде дракона на рукаве. — А что же Алисента? Что нам делать с нашей амбициозной молодой королевой? — Хотя она уже знала, что нужно сделать, ей хотелось услышать мнение своего правнука.       Эйнар долго молчал, его фиолетовые глаза смотрели вдаль, пока он размышлял. Когда он, наконец, заговорил, его голос был холодным и взвешенным. — Пока что мы позволяем ей думать, что она побеждает. Дай ей поверить, что ее планы увенчались успехом, что ее паутина плетется именно так, как она планирует. — В уголках его рта заиграла мрачная улыбка. — И когда настанет подходящий момент, когда она поверит в свою неуязвимость, когда ее победа покажется абсолютной… вся эта радость превратится в пепел у нее во рту.       Яд, прозвучавший в его голосе, заставил Алисанну внимательно присмотреться к нему. Она уже слышала подобные интонации в голосах людей, охваченных жаждой мести, и ей стало не по себе, когда она услышала это от Эйнара. В его словах было что-то такое, что говорило о личном опыте, о более глубоком понимании мести, чем следовало бы человеку его возраста. Это был еще один кусочек головоломки, которым был ее правнук, еще один проблеск той таинственной тьмы, о которой она упоминала ранее.       — Как ты думаешь, что Хайтауэры будут делать теперь, когда Мария наберёт еще большую власть в городе?       — Хайтауэры с каждым днем впадают во все большее отчаяние, — заметил Эйнар, стоя у камина, и пламя отбрасывало пляшущие тени на его лицо. — Их септоны обыскивают каждый уголок Королевской Гавани в поисках Марии, но она каким-то образом продолжает ускользать от них, как дым. — В его тоне слышалось удовлетворение, которое не осталось незамеченным Алисанной.       — Красная вера распространяется по городу подобно лесному пожару, — согласилась Алисанна, задумчиво барабаня обветренными пальцами по подлокотнику кресла. — Каждый раз, когда они уничтожают одно сборище, в другом месте возникают еще три. Должно быть, они в ужасе от того, как постепенно теряют контроль. Сам Верховный Септон почти ежедневно посылает воронов в Старомест.       — Пусть они тратят свое время, охотясь за тенями. — с холодной улыбкой сказал Эйнар. — Их собственные предрассудки ослепляют их. Они ищут чужачку в красных одеждах и с экзотическими чертами лица, не подозревая, что Мария научилась прятаться у всех на виду, переодевшись женой простого торговца.       Алисанна внимательно изучала лицо своей правнучки. — Похоже, ты достаточно хорошо осведомлен о ее передвижениях.       — Я считаю своим долгом знать такие вещи. — загадочно ответил он. После минутной паузы он придвинулся ближе к своей прабабушке, понизив голос, несмотря на то, что они были одни в комнате. — Некоторые из моих людей из городской стражи скоро придут к тебе. Мне нужно, чтобы ты помогла им найти улики, связывающие старого Уила со смертью Эйммы.       В фиалковых глазах Алисанны вспыхнул интерес. Они уже обсуждали свои подозрения по поводу смерти Эйммы — насколько это было удобно для определенных сторон, как быстро и мать, и ребенок погибли, несмотря на то, что несколько лет назад Эймма успешно вынашивала Рейниру до срока. — Ты думаешь, мы сможем доказать причастность Великого Мейстера?       — Мы уже несколько месяцев подозревали, что смерть Эйммы не была естественной. — ответил Эйнар, и его голос стал тверже. — Время было выбрано слишком удачно, слишком удобно для тех, кто хотел видеть приход дома Хайтауэр к власти. Теперь нам нужно подтвердить то, что мы уже знаем в глубине души, как истину.       — Если мы хотим, чтобы это сработало. — предупредила Алисанна, наклоняясь вперед в своем кресле, — доказательства должны быть неопровержимыми. Обвинение великого мейстера в отравлении королевы во время родов… это пошатнуло бы основы самой Цитадели. Доверие людей к мейстерам рухнет. — Она сделала паузу, обдумывая последствия. — Но нам понадобятся настолько убедительные доказательства, что даже Визерис не сможет их проигнорировать. Возможно, мой внук не видит многих вещей, но он искренне любил Эймму. Если мы сможем доказать, что она была убита…       — Вот почему я пришел к тебе. — сказал Эйнар, опускаясь на колени рядом с ее креслом, так что их глаза оказались на одном уровне. — Никто не знает игру в тени лучше, чем ты, бабушка. Твоя сеть шпионов и информаторов достигает мест, недоступных даже Пауку.       — Старина Уил стал слишком самоуверен. — размышляла Алисанна. — Он считает себя неприкасаемым под защитой Хайтауэров. Но каждый человек оставляет следы своих преступлений, если знать, где искать. — Она потянулась и похлопала Эйнара по руке. — Его ученики могут оказаться полезными. Молодые мейстеры часто более идеалистичны, более склонны к чувству вины за проступки своих наставников.       — И если мы сможем доказать коррумпированность Цитадели, — добавил Джон, — это даст большему количеству людей повод обратиться к вере Марии. Время выбрано как нельзя лучше — власть Семи в Королевской Гавани слабеет с каждым днем, и теперь мы покажем им, что даже их доверенные мейстеры коррумпированы.       — Продуманный план. — признала Алисанна. — Но помни, мой дорогой, когда ты наносишь удар по таким древним институтам, как Цитадель и Вера, ты должен быть уверен, что твой удар будет смертельным. Они подобны раненым животным — наиболее опасны, когда находятся в отчаянии.       Эйнар встал, выражение его лица было решительным. — Пусть они будут в отчаянии. Пусть бьются и кусаются. В конце концов, это только ускорит их падение. — Он отошел к окну, наблюдая, как вечерние тени начинают наползать на воды залива. — Старые силы умирают, бабушка. Семеро, Цитадель, традиционалисты, которые цепляются за свои устаревшие обычаи, — они просто еще не знают об этом.       Алисанна внимательно наблюдала за ним, отмечая, что угасающий свет, казалось, отбрасывал вокруг него странную тень, похожую на корону. Иногда, в такие моменты, как этот, она могла поклясться, что видела в его глазах что-то древнее, что-то, что выходило далеко за пределы его возраста. Это было одновременно завораживающе и пугающе, и она не в первый раз задумалась о том, какие тайны хранит в своем сердце ее правнук.       Доки       Соленый бриз обдувал доки Дрифтмарка, пока Эйнар пробирался через оживленную гавань. Звуки молотков, пил и громких команд наполняли воздух — симфония подготовки к войне. Корабли разных размеров выстроились вдоль причалов, их экипажи неустанно трудились под бдительным присмотром самого Морского Змея.       Корлис Веларион стоял во весь рост, несмотря на свое горе, его серебристо-золотистые волосы развевались на ветру, когда он командовал своими людьми с той же властной осанкой, которой всегда обладал. И все же Джон видел тяжесть утраты в том, как слегка сутулились его плечи, как покраснели глаза. Смерть Лейнора глубоко поразила его, но, как истинный воин, Корлис направил свою боль на достижение цели.       Больше всего внимание Эйнара привлекла необычная конструкция, происходившая на одном из самых больших кораблей. Мужчины собирали что-то похожее на огромный арбалет, оснащенный сиденьем для оператора. Оружие было массивным, его конструкция позволяла предположить, что оно могло запускать снаряды, достаточно большие, чтобы пробивать корпуса кораблей или, возможно, даже пробивать их насквозь… что-то еще.       Намеренно прочистив горло, принц приблизился. Корлис обернулся на звук, его глаза цвета морской волны быстро отыскали принца. Несмотря на свое горе, Повелитель Приливов сохранял достоинство, хотя легкая дрожь в руках выдавала его эмоциональное состояние.       — Принц Эйнар, — поприветствовал его Корлис почтительным кивком. — Что привело вас в доки этим утром?       — Лорд Корлис, — ответил Джон, оглядывая оживленную гавань фиолетовыми глазами. — У меня есть просьба, которая может показаться необычной.       — Оу? — Корлис приподнял бровь, несмотря на меланхолию, в нем проснулся интерес. — И что бы это могло быть?       — Я хочу, чтобы ты научил меня управлять кораблем, — прямо заявил Эйнар, и его голос перекрыл постоянный шум гавани.       Корлис моргнул, застигнутый врасплох неожиданной просьбой. Мгновение он просто смотрел на юного принца, пытаясь понять, серьезно ли тот говорит. — Ты хочешь научиться ходить под парусом? Принц крови, под командованием которого дракон, хочет научиться жизни простых моряков?       — Да, — подтвердил Эйнар с решительным выражением лица. — У меня есть план, как покончить с пиратами, скрывающимися в пещерах на Ступенях, раз и навсегда, но чтобы осуществить его, мне нужно разбираться в кораблях — не только как пассажиру или командиру, но и как моряку.       Это полностью завладело вниманием Корлиса. Легендарный мореплаватель отвернулся от своих рабочих, полностью сосредоточившись на Эйнаре. — Пещеры были постоянной проблемой. — признался он, задумчиво поглаживая бороду. — Драконы не могут добраться до них, а они слишком узки для наших больших кораблей. Мы потеряли хороших людей, пытаясь избавиться от них.       — Именно, — кивнул Эйнар. — И каждый раз, когда мы думаем, что вычистили их, на их место приходят новые. Речь идет не только об уничтожении нынешних пиратов — нам нужно сделать сами пещеры непригодными для укрытия.       Корлис жестом пригласил принца следовать за ним в более тихую часть дока, где на самодельном столе было разложено несколько карт. — Расскажи мне подробнее о своем плане, — попросил он, и в его глазах впервые после смерти Лейнора вспыхнула искра интереса.       — Пираты продержались так долго, потому что поняли то, что мы упустили из виду, — начал Эйнар, склоняясь над картами. — Им не нужно выигрывать сражения; им просто нужно продержаться достаточно долго, чтобы нанести удар, когда мы будем уязвимы. Их сила не в их кораблях или численности, а в их способности спрятаться в этих пещерах и переждать нас.       — Совершенно верно, — согласился Корлис, проводя пальцем по линии каменных ступеней на карте. — Пещеры похожи на лабиринт — сотни взаимосвязанных проходов, некоторые из них настолько узкие, что вам приходится поворачиваться боком, чтобы пройти по ним. Идеально подходит для небольших, быстроходных судов, которые могут проскальзывать туда и обратно, а наши военные корабли не смогут последовать за ними.       — Вот почему нам нужно изменить наш подход. — продолжил Эйнар. — Вместо того, чтобы пытаться выкурить их оттуда или заблокировать входы, нам нужно превратить сами пещеры в смертельные ловушки. Но для этого мне нужно точно понимать, как корабли движутся в стесненных условиях, как перемещаться по узким каналам и, самое главное, как предсказать, что может сделать отчаявшийся капитан, когда его загонят в угол.       Корлис с вновь обретенным уважением посмотрел на молодого принца. — Ты думаешь не просто о победе в битве — ты думаешь о том, как изменить все правила игры. Он помолчал, размышляя. — Но научиться управлять кораблем — это не то, чем можно овладеть за несколько дней или даже недель. Чтобы по-настоящему понять море, нужны годы.       — Мне не нужно становиться следующим Морским Змеем. — ответил Эйнар с легкой улыбкой. — Мне просто нужно понять достаточно, чтобы мой план сработал. Кроме того, время, потраченное на обучение, никогда не пропадает даром.       Корлис долго молчал, его взгляд был устремлен вдаль, как будто он видел что-то за пределами оживленной гавани перед ними. Когда он заговорил снова, его голос был мягче, в нем слышались печаль и решимость. — Лейнору понравился бы этот план. Он всегда говорил, что нам нужно по-другому взглянуть на проблему ступеней. Его руки на мгновение сжались на краю стола. — Он бы с радостью помог.       — Он был хорошим человеком, — тихо сказал Эйнар. — И его смерть не останется неотомщенной.       — Нет, — согласился Корлис, и его голос стал тверже. — Не останется. — Он выпрямился, к нему вернулась былая энергия. — Очень хорошо, принц Эйнар. Я научу вас всему, что вам нужно знать. Мы начнем с основ завтра утром — приходи сюда на рассвете и надень одежду, в которой не боишься промокнуть. Море не слишком благосклонно к новичкам, принц ты или нет.       — Я буду здесь. — пообещал Эйнар. — И лорд Корлис… спасибо вам.       — Не благодари меня пока, — ответил Корлис, и тень его прежней улыбки тронула его губы. — Ты можешь проклясть мое имя еще до окончания первого урока. Море — суровый учитель, а я еще более суров.       — Хорошо, — твердо сказал Джон. — У нас нет времени на раскачку. Чем дольше мы ждем, тем больше кораблей теряем, тем больше семей страдает. — Он взглянул на горизонт, где, словно спящие звери, виднелись очертания Ступеней. — И я обещаю вам вот что: к тому времени, как мы закончим, в этих пещерах больше не будет места ни одному пирату.       Когда Эйнар повернулся, чтобы уйти, Корлис окликнул его. — Принц Эйнар… каков бы ни был ваш план, я надеюсь, он будет таким же разрушительным, как следует из вашего выражения. Дом Веларион не забывает о своих долгах — будь то благодарность или месть.       — Я тоже, лорд Корлис. — ответил Эйнар, не оборачиваясь. — Я тоже.