Dance of The Dragonwolf

      Утреннее солнце едва взошло, когда Эйнар прибыл в доки и обнаружил Корлиса уже на борту скромного учебного судна. Выражение лица Морского Змея, наблюдавшего за приближением юного принца, было непроницаемым.       — Ты опоздал. — категорично заявил Корлис, хотя Эйнар прибыл точно в назначенное время.       — Мои извинения, лорд Корлис. Такого больше не повторится. — Джон говорил ровным голосом, не поддаваясь панике.       — Надеюсь. Корабль никого не ждет, ни принца, ни нищего. — Корлис указал на палубу. — Сейчас начинается твой первый урок. Покажи мне, как бы ты подготовил это судно к отплытию.       Эйнар поколебался всего мгновение, прежде чем перейти к осмотру такелажа. Он, конечно, читал о парусном спорте, но книги были плохой заменой опыту. Он начал проверять веревки и узлы, чувствуя на себе критический взгляд Корлис, следящей за каждым его движением.       — Неправильно! — крикнул Корлис, когда Эйнар потянулся к определенной линии. -Это основной лист. Прикоснись к нему сейчас, и ты увидишь, что стрела раскачивается еще до того, как мы покинем порт.       Эйнар отдернул руку, чувствуя нарастающее разочарование. Он перешел к следующему канату, но снова был остановлен.       — Нет. Боги, ты вообще когда-нибудь раньше ходил на корабле? — В голосе Корлис послышались нотки раздражения.       — Я читал…       — Книги не спасут тебя, когда разыграется шторм и твой такелаж придет в беспорядок, — оборвал его Корлис.       — Начни с носовых канатов, — наконец произнес Корлис более грубым голосом, чем прежде. — Прокладывай себе путь на корму. Проверь каждый узелок, каждое соединение. Я скажу тебе, если ты собирёшься убить нас всех.       В течение следующего часа Эйнар работал под строгим руководством Корлиса. Каждая ошибка сопровождалась резким замечанием, каждый успех — одобрительным ворчанием. Когда Джон случайно спутал два паруса, пытаясь как следует закрепить их, терпение Корлиса, казалось, лопнуло.       — Хватит, — рявкнул он. — Это бессмысленно. Ты скорее потопишь нас, чем отправишь в плавание. Возможно, нам следует…       — Нет, — прервал его Эйнар, удивив их обоих своей горячностью. — Я не отступлюсь. Покажите мне как правильно.       Корлис долго изучал его, и что-то изменилось в выражении его лица. — Почему? Почему это так важно для тебя?       — Потому что. — начал Эйнар, затем замолчал, тщательно подбирая слова. — Потому что мне нужно, чтобы это сработало, мой план не сработает, если я потерплю неудачу. И потому что вы лучший учитель, на которого я мог надеяться, даже если я не тот ученик, которого вы хотели бы учить.       Последние слова повисли в воздухе между ними. Корлис сжал челюсти, но что-то в его глазах слегка смягчилось.       — Смотри, — сказал он наконец, демонстрируя, как правильно расправляться со спутанными простынями. — Видишь, как должны складываться линии? Подобный этому. Теперь попробуй ты.       Эйнар в точности повторил его движения, на этот раз сумев правильно закрепить веревки. Корлис кивнул, и в его жесте был едва заметный намек на одобрение.       По мере того, как шло утро, первоначальная неуклюжесть Эйнара начала уступать место более уверенным движениям. Он все еще совершал ошибки, но они стали менее частыми и не такими серьезными. Когда они, наконец, перешли к непосредственному управлению судном, исправления Корлиса, хотя и были по-прежнему частыми, приносили меньше пользы.       — Ветер меняется! — крикнул Корлис, когда они плыли по гавани. — Что ты делаешь?       Эйнар изучал воду, вспоминая, что он читал о характере ветра и состоянии парусов. Вместо того, чтобы сразу же отрегулировать паруса, он наблюдал за поверхностью воды, отмечая меняющиеся очертания.       — Подождите. — сказал он. — Это всего лишь временный порыв ветра. Настоящий ветер еще не изменился.       Брови Корлис слегка приподнялись. — Объясни.       — Рябь на воде, — указал Эйнар. — Она не соответствует реальному изменению ветра. Это просто турбулентность со стороны мыса. Если мы сейчас скорректируем направление, то через мгновение нам придется снова подстраиваться.       Последовала долгая пауза, во время которой ветер действительно вернулся к своему прежнему направлению. Наконец Корлис заговорил, и в его голосе послышались нотки удивленного уважения.       — Неплохо. Совсем неплохо. Большинство новичков воспользовались бы этим ложным маневром и оказались бы в затруднительном положении.       По мере того, как солнце поднималось все выше, Корлис начал выполнять все более сложные маневры. Каждое новое испытание давало новые возможности для ошибок, но Эйнар встречал их скорее с решимостью, чем с разочарованием.       — Приготовься! — Внезапно крикнул Корлис. — Покажи мне правильную тактику.       Эйнар подчинился, отдавая необходимые команды, которые он выучил из своих книг. Выполнение было далеко от совершенства — поворот был слишком медленным, паруса не наполнялись должным образом при новом курсе, — но они справились без катастроф.       — Еще раз. — приказал Корлис. — На этот раз почувствуй ритм корабля. Он скажет тебе, когда будет готов к маневру. Прислушайтесь к нему.       Они неоднократно отрабатывали маневр, и каждая попытка приносила небольшие улучшения. К полудню Джон сделал несколько точных галсов, заслужив недовольный кивок своего инструктора.       — Ты не совсем безнадежен. — признал Корлис, когда они готовились вернуться в порт. — Хотя настоящим испытанием станут более бурное море и сильный ветер.       — Я готов учиться, — ответил Эйнар, осторожно корректируя курс для приближения к причалу.       — Посмотрим, — сказал Корлис, но в его тоне было меньше скептицизма, чем утром. — Завтра будь здесь до восхода солнца. Если ты собираешься выучить это как следует, нам нужен каждый час дневного света.       Когда они закрепили судно, Корлис оторвался от своей работы, наблюдая, как Эйнар без лишних слов правильно наматывает канат.       Эйнар поднял глаза и встретился взглядом с Корлисом. — Спасибо, что дали мне шанс.       На третий день, когда Джон боролся с особенно упрямым узлом, Корлис поймал себя на том, что вспоминает моменты, похожие на те, что были у Лейнора. — Ты тянешь слишком сильно. — наставлял он, и в его голосе звучала мягкость, удивившая даже его самого. — Канат нужно уговаривать, а не принуждать. Тебе нужно представлять канат как партнера по танцу. Ты не заставляешь партнера двигаться по полу, ты направляешь его. — Он продемонстрировал правильную технику, его обветренные руки двигались с отработанной грацией. — Вот так.       На пятый день, когда Эйнар боролся с гротом во время особенно сильного порыва ветра, командный голос Корлиса перекрыл хлопанье парусов.       — Нет, нет! Ты борешься с ветром, вместо того чтобы работать с ним! Эй! — крикнул Корлис, быстро подходя к Эйнару. — Почувствуй направление порыва, прежде чем приспосабливаться. Парус подобен живому существу — ему нужно дышать по ветру, а не против него.       Эйнар стиснул зубы, костяшки его пальцев на веревке побелели. — Она крепче, чем я ожидал.       — Это твоя первая ошибка, — сказал Корлис, накрывая своими обветренными руками руки Эйнара. — Ты думаешь об этом как о битве, которую нужно выиграть. Но в море не бывает победы над стихией, только компромиссы. — Он направил руки Эйнара, показывая ему, как работать с силой ветра, а не против нее. — Вот так. Чувствуешь разницу?       Парус опустился, идеально поймав ветер. Джон кивнул, запечатлевая это ощущение в памяти.       В другой раз, практикуясь в навигации в неспокойных водах, Эйнар неправильно рассчитал их положение относительно опасного рифа. Острый глаз Корлис заметил ошибку до того, как она могла стать опасной.       — Посмотри на цвет воды. — инструктировал он, указывая на едва заметные изменения в оттенке моря. — Видишь, как он меняется с темно-синего на светло-бирюзовый? Это твое предупреждение. Море всегда раскрывает тебе свои секреты, если ты умеешь их разгадывать.       Эйнар внимательно изучал воду. — Это как читать книгу, написанную волнами?       — Вот именно, — одобрительно кивнул Корлис. — Хотя эта книга может спасти тебе жизнь — или оборвать ее, если ты неправильно ее прочтешь.       Во время особенно сложного урока по управлению судном в узких проливах Джон начал проявлять недовольство, поскольку он постоянно неправильно оценивал радиус поворота их судна.       — Терпение. — посоветовал Корлис, наблюдавший за происходящим неподалеку.       — Каждый раз ты поворачиваешь слишком рано. На корабле такого размера нужно место, чтобы держать штурвал. Представь, что ты танцуешь с партнером, который не спешит с ответом, — тебе нужно вести за собой с нетерпением.       — Как вам удается, чтобы это выглядело так просто? — Спросил Эйнар, вытирая пот со лба.       — Десятилетия практики, — ответил Корлис с легкой улыбкой. — И столько ошибок, что и не сосчитать. Море — самый терпеливый учитель, который у тебя когда-либо был, но и самый неумолимый.       Однажды вечером, когда они закрепляли корабль после долгого дня тренировок, любопытство Эйнара взяло верх. — Лорд Корлис, — начал он, сматывая веревку, как его учили, — не могли бы вы рассказать мне о своем первом плавании? В рассказах говорится, что вы были моложе, чем я сейчас.       Вопрос застал Корлиса врасплох, и на мгновение его взгляд стал отстраненным от воспоминаний. Его руки, которые проверяли швартовы, замерли. — Это… — начал он, затем замолчал, с трудом сглотнув. — Это история, которую я приберегал, чтобы поделиться с… — Он спохватился, и боль отразилась на его лице. — …С Лейной.       Последовавшее за этим молчание было наполнено невысказанным горем. Эйнар понимал, чего стоило Корлису даже заговорить о таких вещах, насколько все еще были свежи раны.       — Продолжай в том же духе, — отрывисто сказал Корлис, его голос звучал грубее обычного. — Ты все еще не набираешь скорость, необходимую в шторм. — Не сказав больше ни слова, он повернулся и зашагал прочь, оставив Эйнара одного на палубе.       В последующие дни Корлис все сильнее давил на Джона, словно пытаясь компенсировать этот момент уязвимости. Они отрабатывали смену парусов во все более сложных условиях, аварийные процедуры и сложные навигационные задачи.       — Быстрее! — Кричал Корлис, когда Эйнар работал над зарифлением парусов во время учебных занятий. — В настоящий шторм у тебя будет вдвое меньше времени и вдвое больше ветра!       В других случаях уроки были более тонкими. Корлис просил Эйнара закрыть глаза и определить направление ветра на ощупь или прислушаться к шуму волн, бьющихся о корпус, чтобы оценить их скорость.       — Хороший моряк использует все свои чувства. — объяснил Корлис. — Твои глаза могут обманывать тебя, особенно ночью или в тумане, но ощущение ветра на лице, журчание воды, запах воздуха — эти вещи никогда не лгут.       Несмотря на все это, Эйнар чувствовал, что Корлис наблюдает за ним со все более сложной смесью эмоций — гордостью за его успехи, печалью о потерянном и, возможно, чем-то еще.       Иногда, в перерывах между уроками, Корлис начинал что-то говорить, но тут же спохватывался, словно вспоминая, что Эйнар — это не Лейнор.       К концу первой недели Джон освоил основные узлы и начал понимать сложный язык моря. То, как ветер треплет паруса, как волны рассказывают о грядущих штормах, и едва уловимые знаки, указывающие на безопасное прохождение через коварные воды.       Однажды утром, когда они тренировались в навигации под пасмурным небом, Корлис наблюдал, как Эйнар правильно определяет изменение погодных условий. — Отлично подмечено. — сказал он с явным одобрением в голосе. — У тебя хорошее чутье на это. Лейнор… — он помолчал, с трудом сглотнув, прежде чем продолжить, — Лейнор обладал таким же природным чутьем на настроение моря.       — Расскажите мне о нем. — тихо попросил Эйнар, настраивая парус, как учил его Корлис. — О том, как вы его учили.       Перемена в Корлисе была мгновенной и ощутимой. Его плечи напряглись, он так крепко сжал руль, что побелели костяшки пальцев. На мгновение показалось, что он не услышал вопроса, его взгляд был решительно устремлен на горизонт.       Когда он, наконец, заговорил, его голос был хриплым и не имел ничего общего с соленым воздухом. — На востоке надвигается шторм. Нам нужно изменить курс.       Эйнар в замешательстве взглянул на небо. Вечер был ясный, лишь несколько тонких облачков рассеивались по темнеющему небу. — Милорд, я не вижу никаких признаков…       — Поверь мне, мальчик. — оборвал его Корлис тоном, не терпящим возражений. — Я ходил в этих водах еще до твоего рождения. Я узнаю шторм, когда чувствую его.       На второй неделе были более сложные уроки. Корлис научил Эйнар читать по звездам, ориентироваться по ориентирам, которые заметят только опытные моряки, и, самое главное, мыслить как человек, который жил и умер по милости моря.       Во время особенно сложного урока по маневрированию в стесненных условиях Эйнару удалось провести свое маленькое судно через ряд установленных Корлисом указателей, которые эффективно имитировали узкие проходы между ступенями. Когда они успешно завершили курс, Веларион почувствовал, что улыбается от неподдельной гордости.       — Молодец, — сказал он, хлопая Эйнара по плечу. — Ты учишься быстрее, чем я ожидал. Напоминает мне… — он осекся, но Джон ободряюще кивнул. — Напоминает мне обучение Лейнора. У него был такой же решительный вид, как и у всех вас, словно каждое испытание — это личное оскорбление, которое нужно преодолеть.       — Жаль, что я не мог учиться вместе с ним, — осторожно сказал Эйнар, наблюдая за реакцией Корлиса. — Два ученика могли бы облегчить вам преподавание.       Корлис негромко рассмеялся, впервые после смерти Лейнор, и этот звук удивил их обоих. — Легче? Боги, нет. Вы оба слишком упрямы. Вы бы превратили каждый урок в соревнование. — Его смех сменился меланхоличной улыбкой. — Но было бы на что посмотреть.       Когда вторая неделя подходила к концу, успехи Эйнара значительно превзошли первоначальные ожидания Корлиса. Принц, возможно, и не был рожден для моря, как Веларионы, но учился он с усердием, которое говорило о том, что он понимает важность каждой детали.       В последний запланированный день тренировок они отправились в более длительное путешествие, чтобы проверить накопленные Эйнаром знания. Когда они вместе стояли у штурвала, Корлис поймал себя на том, что смотрит на юного принца другими глазами. Было что-то в манере принца держаться, в его спокойной решительности и остром уме, что до боли напоминало ему Лейнора. Не внешностью или манерами, а тем неотъемлемым качеством, которое отличает человека, предназначенного для величия.       — Твой план для Ступеней. — сказал Корлис, когда они поворачивали корабль к дому. — Кажется, я начинаю понимать его очертания. Ты не просто учишься управлять кораблем — ты учишься думать, как они, понимать их убежища так, как они это делают.       Эйнар кивнул. — Лучший способ победить врага — это полностью его понять. Не только его сильные и слабые стороны, но и то, как он мыслит, как он выживает.       — Лейнор говорил нечто подобное, — задумчиво произнес Корлис, проводя рукой по перилам корабля. — Он верил, что каждый враг — это еще и учитель.       Утром четырнадцатого дня на горизонте появились темные тучи, предвещая шторм, который Эйнар предсказал накануне. Когда он прибыл в доки, то обнаружил, что Корлис уже там, стоит рядом с судном, которое было больше, чем их обычный учебный корабль. Небольшая команда была занята подготовкой судна к отплытию.       — Доброе утро, — поприветствовал его Корлис, и блеск в его глазах заставил Эйнара насторожиться. — Я надеюсь, ты заметил, что у нас сменилось судно?       — Трудно не заметитью — ответил Джон, изучая корабль. Это было красивое судно, более изящное, чем их обычные учебные суда, построенное для скорости и маневренности. — Хотя я чувствую, что должен напомнить вам о надвигающемся шторме.       Улыбка Корлис стала шире. — Ах да, ты заметил это вчера. Должен сказать, довольно впечатляюще. То, как ты заметил образование облаков и перемену ветра… — Он помолчал, прочищая горло. — В любом случае, да, надвигается буря. И ты проведешь нас через это.       Эйнар моргнул. — Простите, я, должно быть, ослышался. Мне показалось, вы сказали, что я буду плыть сквозь шторм.       — У вас прекрасный слух, мой принц. Сегодня вы капитан. Вы будете отдавать приказы, стоять у штурвала и благополучно доставите нас обратно в порт. — Корлис жестом указал на команду. — Им было приказано выполнять ваши команды, но они не будут давать советов или проявлять инициативу. Каждое решение будет за вами.       Глаза Эйнара слегка расширились. — А что произойдет, если я совершу ошибку?       — О, ничего серьезного, — небрежно ответил Корлис, разглядывая свои ногти. — Мы просто все умрем ужасной смертью в воде. Но никакого давления.       — Это… успокаивает, — сухо заметил принц.       — Не так ли? — Корлис ухмыльнулся. — Ну что, начнем? Шторм не заставит себя ждать, пока мы будем готовы.       Когда они поднялись на борт корабля, Эйнар почувствовал, как на его плечи ложится груз ответственности. Команда выжидательно смотрела на него, ожидая его первой команды.       — Ну что? — подсказал Корлис, отступая назад и скрестив руки на груди. — Ваш корабль ждет, капитан.       Эйнар глубоко вздохнул и выпрямился. — Верно. Проверьте все снасти и приготовьтесь к отплытию. Я хочу, чтобы каждый канат был проверен, а каждый парус готов к спуску по моей команде.       Команда подчинилась, и Корлис одобрительно кивнул. — Хорошее начало. Но, возможно, вам стоит поторопиться. Эти облака движутся быстрее, чем кажется на первый взгляд.       Эйнар обошел корабль, проверяя все приготовления, как его учил Корлис. Когда он добрался до кормы, то увидел, что Веларион наблюдает за ним с веселым выражением лица.       — Что-то вас развеселило, милорд?       — У тебя такой же взгляд, как у Лейнора, когда я впервые назначил его командиром, — тихо сказал Корлис, а затем быстро добавил: — Смесь ужаса и решимости. Тебе это идет.       Прежде чем Эйнар успел ответить, его внимание привлек отдаленный раскат грома. Шторм приближался быстрее, чем он ожидал. — Всем на борт! — крикнул он. — Отдайте носовой и кормовой канаты. Мы собираемся поймать ветер, прежде чем шторм настигнет нас.       Когда они отошли от причала, Эйнар встал у руля, а Корлис устроился на ближайшей бочке. — Смелый выбор. — прокомментировал он. — Большинство переждало бы шторм в порту.       — Большинство из них не стали бы и двух недель учиться у Морского Змея, — ответил Эйнар, устремив взгляд на горизонт. — Кроме того, вы бы не стали этого затевать, если бы думали, что мы не справимся.       — Умный мальчик, — пробормотал Корлис. — Хотя, возможно, ты недостаточно умен, чтобы понять, что тебе не нужно было проходить это испытание.       — Каждое испытание — это возможность. — сказал Джон, корректируя их курс. — Вы научили меня этому.       Когда над гаванью начали падать первые капли дождя. Эйнар изучал приближающийся грозовой фронт, вспоминая все, чему Корлис учил его о погодных условиях и поведении ветра.       — Поднять грот! — скомандовал он. — Пока что держите фок-мачту полностью поднятой. Нам понадобится маневренность.       — Ты не находишь, что это довольно близко? — Корлис заметил, что ветер начал усиливаться.       — Вы сказал, что командую я, — ответил Эйнар, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, когда корабль начало качать все сильнее. — Если вы хотели осторожности, то выбрали не того дракона.       — Хорошо сказано! Хотя я надеюсь, что у тебя есть план, выходящий за рамки остроумных замечаний.       Шторм обрушился на них со всей силой, волны разбивались о нос корабля, а дождь хлестал их по лицам. Эйнар крепко сжал штурвал, чувствуя, как корабль реагирует сквозь дерево и канаты.       — Фок наполовину опущен! — прокричал он, перекрывая шум ветра. — Мы будем следовать за краем шторма! — Начал Корлис, но затем его глаза расширились от понимания. — Семь чертей, ты же не планируешь…       — Воспользоваться инерцией шторма? Да, именно так. — Эйнар одарил его улыбкой, в которой смешались ужас и восторг. — Вы научили меня работать с природой, а не против нее. Что ж, этот шторм настолько естественен, насколько это возможно.       Корабль резко накренился, когда Джлг развернул его, используя силу шторма, чтобы направить его по широкой дуге, которая в конечном итоге привела бы его обратно в порт. Это был опасный маневр, требовавший точного расчета времени и глубокого понимания как ветра, так и волн.       — Если это сработает, — сказал Корлис, хватаясь за страховочный трос, когда они поднимались на огромной волне, — это будет либо блестящий ход, либо самый удачный из всех, что я когда-либо видел.       — А если это не сработает?       — Тогда я обязательно упомяну, как впечатляюще это было на твоих похоронах.       Молния расколола небо, осветив решительное лицо Эйнара, сражавшегося со штурвалом. Каждый урок, каждое исправление, каждая крупица знаний, которыми Корлис поделился за последние две недели, пригодились, когда он вел корабль сквозь бурю.       — Готовы! — крикнул он, когда они преодолели очередную волну. — Приготовьтесь развернуться по моему сигналу!       Команда, несмотря на царящий вокруг хаос, отреагировала с профессиональной точностью. Корлис с растущим восхищением наблюдал, как Эйнар идеально рассчитал время их поворота, воспользовавшись кратковременным затишьем между наборами волн, чтобы привести их в чувство.       — Сейчас же! — Джон скомандовал, и корабль откликнулся, как живое существо, рассекая волны, несмотря на свирепые условия.       Когда они свернули к последнему заходу в гавань, и худшая часть шторма осталась позади, Корлис подошёл и встал рядом с принцем.       — Знаешь, — сказал он непринужденно, как будто они не промокли насквозь и не были на грани смерти несколько раз, — большинство учеников выбрали бы более… традиционный подход.       — А вы бы так поступили? — Спросил Эйнар, все еще сосредоточенный на том, чтобы проводить их домой.       — В твоем-то возрасте? — Корлис усмехнулся. — Нет. Нет, я бы сделал что-нибудь столь же безрассудное и надеялся, что это сработает.       — Так ли это? Я имею в виду, сработало?       — Я все еще здесь, не так ли? — Корлис положил руку на плечо Эйнара. — Хотя, должен сказать, твое исполнение было лучше, чем мое. Не забивай себе этим голову.       Когда они наконец причалили, шторм перешел в легкий дождь, и команда начала закреплять корабль. Эйнар еще мгновение постоял у штурвала, не желая отпускать его.       — Ну что? — спросил он, глядя на Корлис. — Я прошел ваше испытание?       Корлис долго изучала его, прежде чем ответить. — Ты сделал нечто гораздо более важное, чем просто прошел испытание, Эйнар. Ты доказал, что понимаешь фундаментальную истину мореходства — что главное не в том, чтобы управлять морем, а в том, чтобы научиться танцевать с ним, даже когда оно пытается убить тебя. — Он сделал паузу, и что-то промелькнуло в его глазах. — Лейнор был бы рад увидеть это. Он всегда говорил, что лучшие моряки — это те, кто достаточно безумен, чтобы совершить невозможное, но при этом достаточно опытен, чтобы выжить.       — Высокая похвала, — тихо сказал Эйнар, — от вас обоих.       — Да, хорошо, — Корлис прочистил горло, — не забивай себе этим голову. Тебе все еще нужно поработать над своими узлами.       Лейна Веларион       Небо приобрело скорбный оттенок серого, когда Лейна приблизилась к своей матери, Рейнис, которая стояла в тихом общении со своим драконом Мелеис. Чешуя огромного красного зверя, казалось, мерцала внутренним огнем.       Поступь Лейны была тяжелой, отягощенной горем. Когда она приблизилась, Рейнис обернулась, и ее взгляд смягчился при виде дочери.       — Мама, — начала Лейна, и в ее голосе зазвучали стальные нотки, которых раньше не было, — я хочу стать лучшей драконьей всадницей.       Рейнис внимательно изучала свою дочь, отмечая решимость и ярость, полыхавшие в ее глазах. Это выражение было ей слишком хорошо знакомо — такое же она видела в зеркале каждое утро с тех пор, как они получили известие о судьбе Лейнора.       — И почему же, моя дорогая? — Спросила Рейнис, хотя подозревала, что уже знает ответ.       Лейна стиснула зубы, ее мысли обратились к Лейнору. Ее дорогой брат ушел навсегда. Тяжесть их неразрешенных споров, невысказанные слова вонзились ей в сердце, как кинжал. — Ради Лейнора, — сказала она, понизив голос почти до шепота. — Я никогда не смогу извиниться перед ним сейчас. Но я могу заставить Дорн заплатить за то, что они забрали его у нас.       Выражение лица Рейнис напряглось, на нем промелькнула тень ее собственной боли, но она тут же вернула ему нейтральное выражение. — Я понимаю, — тихо сказала она. Затем, с оттенком любопытства, добавила: — Но почему ты пришла с этим ко мне? Почему бы не спросить Эйнара?       Лейна покачала головой, и в ее голосе послышались нотки разочарования. — Эйнар занят с отцом. Что-то насчет обучения хождению под парусом. Кроме того, — добавила она, слегка смягчив тон, — мне кажется, мне нужно кое-чему у тебя научиться.       Рейнис кивнула, и в ее глазах промелькнуло удивление и, возможно, гордость. — Очень хорошо, — сказала она. — Но скажи мне, ты уже летала со своим драконом?       — Дважды, — призналась Лейна, ее разочарование было очевидным. — Но Вхагар такая большая, и я… Я не знаю, что делаю. Она не всегда меня слушает. Вот почему я здесь. Я хочу учиться у лучшей.       Тень улыбки тронула губы Рейнис в ответ на комплимент, но быстро исчезла. Она, как и Лейна, знала, что Деймон считался самым искусным всадником на драконе своего времени. Тем не менее, она не могла отрицать, что испытала прилив материнской гордости, услышав просьбу дочери.       — Я рада, что ты пришла ко мне, — сказала Рейнис, и в ее голосе прозвучала теплота, которой не было со дня смерти Лейнор. — Я научу тебя правильно управлять драконом.       Глаза Лейны загорелись от волнения, но прежде чем она успела заговорить, Рейнис подняла руку. — Но пойми это, — сказала она строгим тоном. — Я не потерплю никаких жалоб. Это будет тяжелая работа, и временами она будет пугать. Ты готова к этому?       Лейна торжественно кивнула. — Я готова, мама. Я сделаю все, что потребуется.       Когда они начали обсуждать детали своего обучения, мысли Лейны снова вернулись к Лейнору. Она вспомнила их последний разговор, спор о каком-то пустяковом вопросе, который теперь казался таким незначительным. Если бы только она знала, что это будет их последний разговор, она бы сказала ему, как сильно она его любит, как гордится тем, что она его сестра.       Воспоминания подогрели ярость, которая кипела в ней с момента его смерти. Дом Мартелл заплатит за это. Они почувствовали бы ту же боль, ту же потерю, что и она каждое мгновение бодрствования.       — Лейна? — Голос Рейнис прервал ее мрачные мысли. — Ты слушаешь?       Лейна моргнула, заставляя себя вернуться в настоящее. — Да, мама. Мне жаль. Я просто…       — Думала о Лейноре. — закончила за нее Рейнис, и ее голос смягчился. — Я понимаю. Я тоже думаю о нем каждую минуту.       На краткий миг тщательно сохраняемое Рейнис самообладание дало трещину, обнажив глубину ее собственного горя. Лейна почувствовала укол вины; она была так поглощена своей собственной болью, что почти забыла о матери.       — Я так по нему скучаю. — прошептала Лейна, и ее глаза наполнились слезами.       Рейнис крепко обняла дочь. — Я тоже, любовь моя. Я тоже.       Они долго стояли так, разделяя свое горе, прежде чем Рейнис мягко отстранилась. — Но сейчас мы должны быть сильными, — сказала она, и ее голос обрел обычную твердость. — Ради Лейнора, ради нашей семьи и ради нас самих.       Лейна кивнула, вытирая слезы. — Ты права. Когда мы начинаем?       — Завтра на рассвете. — ответила Рейнис. — Будь готова. — добавила она.

***

      Шли дни, и их тренировки становились все интенсивнее, и Лейна поняла, что ее силы на пределе. Рейнис была требовательной учительницей, ожидавшей совершенства в каждом маневре, в каждой команде, отдаваемой Вхагар.       Бывали моменты, когда Лейне хотелось сдаться, когда физические и эмоциональные потери казались невыносимыми. Но потом она вспоминала Лейнора, его непринужденный смех и добрые глаза, и ее решимость укреплялась.       В один особенно изнурительный день, когда они отрабатывали сложные воздушные маневры высоко над Узким морем, отчаяние Лейны, наконец, достигло предела.       — Я не могу этого сделать! — кричала она, перекрикивая ветер, и костяшки ее пальцев побелели, когда она вцепилась в колючки Вхагар. — Она слишком большая, слишком неповоротливая. Это невозможно!       Рейнис, оседлав Мелеис, подлетела ближе. — Нет ничего невозможного! — крикнула она в ответ. — Вхагар, может быть, и большая, но она также могущественна. Используй эту силу, Лейна. Не сопротивляйся ей, работай с ней.       Лейна стиснула зубы, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Она на мгновение закрыла глаза, представляя Лейнора. Что бы он сказал, если бы мог видеть ее сейчас?       — Ты сможешь это сделать, сестра. — она представила, как он говорит, и его голос звучит в ее голове так отчетливо, как будто он находится прямо рядом с ней. — Ты сильнее, чем думаешь.       С новой решимостью Лейна открыла глаза и заставила Вхагар совершить крутое погружение. Огромный дракон отреагировала на это, стремительно устремившись к морю. В последний момент, когда казалось, что они вот-вот разобьются о волны, Лейна резко подтянулась. Крылья Вхагар распахнулись, и они взмыли обратно в небо, оставляя за собой брызги морской воды.       Когда они приземлились на ближайший утес, чтобы передохнуть, Лейна почувствовала смесь радости и печали. Она сделала это, она овладела приемом, который считала невозможным. Но Лейнор не было здесь, чтобы увидеть это.       — Он бы гордился тобой, — тихо сказала Рейнис, словно прочитав ее мысли. — Я очень горжусь тобой.       Лейна кивнула, не в силах вымолвить ни слова из-за комка в горле. Она погладила чешую Вхагар, находя утешение в теплом присутствии дракона.       — Мама, — сказала она после долгой паузы, — как ты думаешь… это действительно поможет? Когда придет время встретиться лицом к лицу с Дорном?       Рейнис вздохнула, выражение ее лица стало серьезным. — Да, это сделает тебя грозной всадницей. Но, Лейна, месть… это опасный путь. Он может поглотить тебя, если ты не будешь осторожна.       — Но они отняли у нас Лейнора. — настаивала Лейна, чувствуя, как в ней поднимается знакомая ярость. — Они должны заплатить за это.       — И они заплатят, — твердым голосом произнесла Рейнис.       На Следующий День       Рассвет был холодным и туманным, когда Лейна и Рейнис готовились к своей первой тренировке по боевым маневрам.       Рейнис выпрямилась. — Сегодня, — начала она, и в ее голосе слышался вес поколений, — мы начинаем настоящее испытание драконьего всадника. Это не просто умение летать, но и умение использовать своего дракона как боевое оружие.       Лейна торжественно кивнула, положив руку на чешую Вхагар. — Я готова, мама.       Они оседлали своих драконов и взмыли в небо, поднимаясь высоко над окутанным туманом ландшафтом. Когда они достигли подходящей высоты, Рейнис повернулась лицом к дочери.       — Первый урок битвы! — крикнула она, — заключается в том, чтобы никогда не представлять из себя легкую мишень. Ты должна научиться быть непредсказуемой, двигаться так, как не может предвидеть твой враг.       С этими словами Рейнис и Мелеис внезапно нырнули вниз по спирали с головокружительной скоростью. Лейна с благоговейным трепетом наблюдала, как они остановились в последний момент, скользя по верхушкам деревьев, прежде чем снова подняться в гору.       — Теперь попробуй ты! — проинструктировала Рейнис. — Но имей в виду, это не для слабонервных.       Лейна глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Давай, Вхагар. — прошептала она. — Давай покажем им, на что мы способны.       Она подтолкнула Вхагар к прыжку, почувствовав, как порыв ветра ударил ей в лицо. Земля приближалась с пугающей скоростью, и на мгновение Лейну охватил страх. Но она отбросила это, сосредоточившись на связи между ней и ее драконом.       Когда уже казалось, что они вот-вот разобьются, Лейна подтянулась, направляя Вхагар в стремительный набор высоты. Маневр получился не таким плавным, как у Рейнис, но это было только начало.       — Отличная работа. — похвалила Рейнис. — Но в бою нужно быть готовым ко всему. Смотри внимательно.       Без предупреждения Рейнис и Мелеис бросились на них. Глаза Лейны расширились от шока, но прежде чем она успела среагировать, Рейнис в последний момент уклонилась.       — Ты всегда должна быть готова уклониться. — объяснила Рейнис. — В небе нерешительность означает смерть.       Следующий час они провели, отрабатывая маневры уклонения, причем Рейнис играла роль всадницы на вражеском драконе.       Когда солнце поднялось выше в небе, Рейнис внесла новый элемент в их тренировки.       — Теперь мы отрабатываем искусство финта. — сказала она. — Иногда ключ к победе лежит не в том, что ты делаешь, а в том, что ты заставляешь своего врага думать, что ты будешь делать.       Она продемонстрировала, как будто собиралась нырнуть, затем внезапно набрала высоту, а затем резко накренилась вправо. Лейна поразилась плавности движений, тому, как Рейнис и Мелис двигались как единое целое.       Когда настала очередь Лейны попробовать, задача оказалась сложнее, чем она ожидала. Координация движений Вхагар для создания убедительного финта и одновременная подготовка к настоящему маневру потребовали от нее полной концентрации.       — Помни! — крикнула Рейнис после третьей попытки Лейны, — ты должна полностью сосредоточиться на финте. Твой враг должен поверить, что это правда, иначе у него ничего не получится.       Лейна кивнула, решительно сжав зубы. Она направила Вхагар на то, что казалось крутым подъемом, а затем внезапно повернула, нырнув под землю, где, как ожидал враг, они должны были находиться. На этот раз маневр показался правильным.       — Превосходно! — Воскликнула Рейнис. — Ты начинаешь понимать.       По мере того как шел день, они отрабатывали все более сложные стратегии. Рейнис научила Лейну, как использовать солнце, чтобы ослепить противника, как использовать облака в качестве укрытия и как использовать размеры Вхагар для устрашения драконов поменьше.       На протяжении всего этого времени Лейна ловила себя на том, что ее мысли время от времени возвращаются к Лейнору. Был бы он здесь, изучая те же самые приемы, если бы судьба была к нему благосклоннее?       Когда солнце начало клониться к закату, отбрасывая на землю длинные тени, Рейнис, наконец, объявила об окончании сеанса. Они приземлились на высоком утесе, возвышающемся над морем, и женщины, и драконы были измучены, но в приподнятом настроении.       — Ты хорошо поработала сегодня. — сказала Рейнис, и в ее голосе слышалась гордость.       Лейна кивнула, понимая всю важность слов матери. — Я запомню, мама. Я клянусь в этом.