Dance of The Dragonwolf

      В покоях Кинвары царил полумрак, освещаемый лишь пляшущими языками пламени в очаге. Девушка стояла перед ними, ее алые одежды, казалось, колыхались и переливались, как жидкий огонь в мерцающем свете.       Шаги Деймона отдавались тихим эхом, когда он вошел, но Кинвара не обернулся. — Принц Деймон, — произнесла она, и в ее голосе зазвучали таинственные нотки, которые, казалось, всегда намекали на скрытое знание. — Я все гадала, когда же вы меня разыщете.       — Что вы делаете? — спросил он, подходя и становясь рядом с ней, стараясь сохранять надлежащую дистанцию. Даже в полумраке ее красота поражала воображение.       — Ваш сын попросил меня узнать все, что я смогу, о Ликарде Мартелле. — Она слегка повернула голову, наблюдая за его реакцией.       Лицо Деймона потемнело при упоминании этого имени. — Человек, который убил Лейнора. — Его голос был напряжен от сдерживаемого гнева. — Человек, который погубил Морского Тумана.       — Действительно. — Кинвара придвинулась ближе к огню, рубин на ее шее запульсировал внутренним светом. — Хотя, признаюсь, он остается… неуловим для моего взгляда.       — И что именно это означает?       Она повернулась к нему лицом, и на ее губах заиграла легкая улыбка. — Это значит, мой принц, что некоторые мужчины отбрасывают тени длиннее, чем другие. Но мы оба знаем, что вы здесь не из-за этого.       Деймон не стал этого отрицать. Он достаточно насмотрелся на способности Кинвары, чтобы понять, на что она способна. Воспоминание о ее первой встрече с Караксесом все еще преследовало его — как его грозный спутник растаял от ее прикосновения, словно гончая, которой почесали за ушами.       — В моем сыне есть что-то такое, — сказал он наконец, и в его фиалковых глазах отразилось пламя. — Что-то… не совсем обычное.       На лице Кинвары появилось заинтересованное выражение. — Расскажи мне.       Деймон начал расхаживать по комнате, его темные доспехи отражали свет костра. — Он знает то, чего не должен знать. То, чего он никак не мог знать. — Он остановился и повернулся к ней лицом. — Когда мы говорили о Ступенях, он знал подробности. Придумывал хорошие стратегии, которые он обсуждал так, словно сам ими руководил.       — И это все? — Спросила Кинвара, в ее голосе слышались нотки веселья.       — Нет. — признался Деймон. — В нем есть гнев. Глубокий гнев, который, кажется, исходит из ниоткуда. Иногда я смотрю на него и вижу… что-то еще. Что-то, что старше его.       — Тебя что-то пугает? — мягко предположила она.       — Меня ничто не пугает. — огрызнулся Деймон, но они оба знали, что это ложь.       — Пламя показывает многое, принц Деймон, — сказала Кинвара, придвигаясь к нему ближе. — Твой сын стоит на распутье, но пути перед ним затянуты дымом.       — Говори прямо, женщина. У меня нет терпения разгадывать загадки.       Она рассмеялась, и звук ее смеха был похож на звон далеких колокольчиков.       — Прямо? Очень хорошо. Твой сын несет бремя, которое он не выбирал, но, тем не менее, принял. Гнев, который ты видишь? Он не только его собственный.       — Что ты имеешь в виду?       — Скажи, ты заметил, как он смотрит на лорда Корлиса? Кажется, он точно знает, что сказать, чтобы облегчить горе этого человека?       — Он проницательный. — сказал Деймон, но в его голосе послышалась неуверенность.       — Так ли это? — Зеленые глаза Кинвары, казалось, светились в свете камина. — Или он совсем другой?       — Ты что-то знаешь. — обвинил Деймон. — Что-то, о чем ты мне не говоришь.       — Я многое знаю, мой принц. Но некоторые истины нужно открывать, а не рассказывать. — Она протянула руку, и ее пальцы едва коснулись его закованной в броню груди. — Твой сын именно тот, кем он должен быть, и именно в то время, когда он должен быть. Разве этого недостаточно?       — Не для меня. — прорычал Деймон. — Он мой сын. Если что-то не так…       — Не так? — Смех Кинвары снова оборвал его. — Кто мы такие, чтобы говорить, что правильно, а что нет? — Пути Лорда Света находятся за пределами нашего понимания. Возможно, уникальность твоего сына… уникальность… это именно то, что нужно в грядущие дни.       Деймон схватил ее за запястье, отводя от своей груди. — Ты ходишь кругами.       — А ты задаешь вопросы, ответы на которые не готов услышать. — парировала она, не боясь его хватки. — Следи за своим сыном, принц Деймон. Посмотри, как он лечит то, что сломано, как он знает, что нужно знать. И спроси себя — действительно ли этого стоит бояться?       Он медленно отпустил ее запястье. — Когда Караксес впервые увидел тебя, он склонил голову. Почему?       — Возможно, он что-то разглядел во мне/ — загадочно ответила она. — Также, как я узнала что-то в твоём сыне.       — И что же это?       — Цель. — просто сказала она. — Божественная цель, хотя он, возможно, еще не знает об этом.       Деймон не ответил на это; он молчал, и не в первый раз; ему хотелось, чтобы Лианна все еще была с ним. Она бы знала, что сказать.       — Почему это так сильно волнует тебя? — Спросила Кинвара, вглядываясь в его лицо. — У многих молодых людей есть свои секреты.       Деймон надолго замолчал, его челюсть сжалась, как будто ему было трудно произнести эти слова. — Он должен быть лучшим от нас обоих. — наконец сказал он, его голос был едва громче шепота. — Лучшим от нас с Лианной.             Выражение лица Кинвары смягчилось при упоминании о Лианне Старк. — Смерть Лейнора…       — Нет. — перебил ее Деймон, покачав головой. — Дело не в Лейноре. Я хорошо знаю своего сына. Хотя Лейнор и был хорошим другом, он никогда не был с ним особенно близок. Лейнор мог быть его кузеном, он мог быть его другом, но…ярость… она всегда была с ним. Он хорошо скрывает это от других, но не от меня. Никогда от меня. — Он повернулся к ней лицом. — Я видел такую же ярость раньше, каждый раз, когда смотрелся в зеркало, до того, как встретил Лианну.       — Оу. — выдохнула Кинвара, и в ее глазах появилось понимание. — Теперь мы подходим к самой сути дела. Ты боишься, что он пойдет по твоему старому пути.       — До Лианны я был… — Деймон замолчал, подыскивая слова. — Я был самой тьмой. Жестоким. Беспощадным. Они называли меня Порочным Принцем, и я заслужил это имя кровью и огнем. — Его голос отяжелел от воспоминаний. — Затем она вошла в мою жизнь со своей волчьей кровью и своими зимними розами, и каким-то образом… каким-то образом она заставила меня захотеть стать лучше.       Кинвара подошла ближе, ее голос был нежным. — Каждый отец желает для своих детей лучшего, чем было у него самого.       — Я не хочу, чтобы он был таким, как я. — признался Деймон, и эти слова, казалось, причиняли ему боль. — Иногда я вижу в нем эту тьму, и это пугает меня больше, чем любая битва.       — Посмотри на пламя, — внезапно сказала Кинвара, указывая на очаг. — Возможно, Р’глор покажет тебе то, что тебе нужно увидеть.       Деймон усмехнулся. — Я не верю в богов, ни в красного, ни каких-либо другого.       — И все же ты здесь, ищешь мудрости у красной жрицы, — возразила она с понимающей улыбкой. — Посмотри на пламя, принц Деймон. Что тебе терять?       Обреченно вздохнув, принц повернулся к очагу. Сначала он не увидел ничего, кроме пляски обычного пламени, и почувствовал себя глупо, стоя там и уставившись на пламя, как какой-нибудь суеверный крестьянин.       Но затем…       Языки пламени начали изменяться, обретая форму. Цвета закружились и слились, и внезапно он увидел его — Эйнара, но повзрослевшего, с более резкими чертами лица. Он стоял посреди чего-то, похожего на сад, и держал ее в своих объятиях…       «Кто она?» — Прошептал Деймон, наблюдая, как в видении его сын обнимает женщину с безошибочно узнаваемыми чертами Таргариенов — серебристо-золотыми волосами и фиалковыми глазами. Они, казалось, смеялись над чем-то, и счастье на лице его сына было непохоже ни на что, что Деймон когда-либо видел.       Видение исчезло так же быстро, как и появилось, оставив Деймона удивленно моргать.       — Что ты видел? — Спросила Кинвара, хотя по ее тону можно было предположить, что она уже знала.       — Я видел… — Деймон покачал головой, все еще переваривая увиденное. — Я видел его счастливым. По-настоящему счастливым.       — Тогда, возможно, — мягко сказала Кинвара, — тьма, которой ты боишься, — это не все, что в нем есть. Точно так же, как это было не все, что было в тебе.       — Кем она была? — Спросил Деймон. — Женщина, которая была с ним?       Губы Кинвары изогнулись в загадочной улыбке. — На некоторые вопросы лучше не отвечать, мой принц. Но знай — путь твоего сына может быть сложным, но он не обязательно приведет в те же тени, по которым ты когда-то шёл.       Деймон повернулся, чтобы снова уйти, но остановился у двери. — Если ты ошибашься на его счет…       — Я не ошибаюсь, — сказала она с абсолютной уверенностью. — Пламя никогда не лжет, принц Деймон. Оно просто показывает нам то, что мы готовы увидеть.       Шагая прочь от храма, Деймон поймал себя на том, что размышляет о видении, о счастье, которое он увидел на лице своего сына. Возможно, Кинвара была права. Возможно, в рассказе Эйнара было нечто большее, чем тьма, которой он боялся.       Но все равно, гуляя по ночному городу, он не мог избавиться от воспоминания о той ярости, которую иногда замечал в глазах сына, — ярости, которая казалась старше самого мальчика.       Месяц спустя       В зале царило напряженное молчание, когда лорды собрались вокруг массивного стола, украшенного резьбой, на которой была изображена подробная карта Ступеней. Свет свечей блеснул серебром в волосах лорда Корлиса, когда он наклонился вперед, его взгляд был проницательным, несмотря на горе.       Эйнар стоял во главе стола рядом со своим отцом. — Пираты считают себя умными, прячась в своих пещерах, как крысы. — начал он, и в его голосе прозвучала властность, которая, казалось, была не по годам ему свойственна. — Но крыс можно выгнать.       — И как вы собираетесь это сделать? — Спросил лорд Селтигар, прислоняя свой массивный топор к спинке стула. Глаза мужчины сверкали от едва сдерживаемой жажды крови.       Деймон внимательно наблюдал за своим сыном, отмечая, как естественно тот привлекает к себе внимание присутствующих. Это напомнило ему кого-то, хотя он не мог точно определить, кого именно.       — Небольшие лодки. — Ответил Эйнар, передвигая деревянные фигурки по карте. — Нам понадобятся люди, готовые подойти к пещерам. Оказавшись там, мы воспользуемся специальной смесью — я придумал кое-что, что заставит их выйти. Этим кораблям нужно подобраться поближе ко входу в пещеру. У них будет два варианта: задохнуться в своих норах или выбежать навстречу драконьему пламени.       — А что с подкреплениями из Трех Сестёр? — Спросил лорд Бар Эммон, и на его молодом лице отразилось беспокойство. — Они поддерживают этих пиратов золотом и кораблями, и, судя по сообщениям, завтра ночью они поплывут к Ступеням. Мы не знаем, сколько кораблей они приведут, но я боюсь, что это будет сотня кораблей.       Корлис выступил вперед, в его голосе звучала твердая решимость. — Мой флот будет блокировать это место, — он указал на водную полосу. — Ни один корабль не пройдет без нашего разрешения, и мы используем Дикий Огонь, чтобы создать горящую цепь в огне, чтобы гарантировать, что ни один корабль не пройдет. Ступени станут их могилой.       — Драконы будут ключевым фактором. — продолжил Джон. — Принцесса Рейнис на Мелеис и мой отец на Караксесе будут атаковать только паруса. Никаких прямых атак на сами корабли.       — Почему бы просто не сжечь их всех? — выкрикнул кто-то.       — Потому что мы извлекли урок из смерти Лейнора. — резко ответил Деймон. — Любой корабль может быть переполнен «диким огнем». Мы не хотим потерять еще одного дракона из-за такого вероломства.       Эйнар кивнул. — Вместо этого корабли лорда Корлиса будут использовать свои «скорпионы» для запуска горящих стрел. Если корабль противника взорвется, мы будем знать, что на нем был дикий огонь, и наши драконы окажутся вне зоны досягаемости.       — А что с выжившими? — Спросил лорд Селтигар, почти любовно поглаживая рукоять своего топора. — Тех, кто попытается уплыть?       — Вот тут-то и вступают в игру Лейна и Вхагар. — сказал Эйнар, и его глаза потемнели. — Самый большой из ныне живущих драконов гарантирует, что никто не сбежит. Те, кто не сгорит, утонут.       Корлис мрачно улыбнулся. — Моей дочери это задание понравится.       — Время должно быть выбрано идеально. — подчеркнул Эйнар. — Как только мы начнем, мы не можем позволить ни одному кораблю сбежать и предупредить остальных. Это должно стать решающим.       — Сколько человек тебе нужно для штурма пещер? — Спросил Деймон, внимательно изучая карту.       — Три маленькие лодки, по пять человек на каждой. — ответил Эйнар. — Только добровольцы. Это опасная работа.       Другие лорды быстро вызволили своих лучших людей, желая доказать Морскому Змею и Таргариенам, что они чего-то стоят.       — Что за дымовую смесь ты упомянул? — Спросил Корлис. — Где ты ее достанешь?       Легкая улыбка тронула губы Эйнара. — У меня есть свои источники. Это комбинация веществ, которые при смешивании с водой образуют густой удушливый дым. Они не смогут оставаться в этих пещерах дольше нескольких минут.       Деймон уловил эту улыбку и почувствовал озноб. Иногда казалось, что знания его сына приходят ниоткуда, как будто он прожил совершенно другую жизнь.       — Пираты разжирели и обленились. — продолжил Джон. — Они думают, что сеть пещер защищает их, что они могут прятаться там от драконов. Мы покажем им, как они ошиблись.       — Когда мы начнем? — Нетерпеливо спросил лорд Бар Эммон.       — Завтра. — ответил Корлис. — Нам нужно время, чтобы разместить флот, не вызывая подозрений, а корабли вольных городов прибудут завтра. Это даст им четкий сигнал. Они думали, что смогут сражаться с драконами, но скоро узнают, что их валирийская кровь, то немногое, что в них осталось, — ничто по сравнению с настоящим драконом.       — Завтра. — согласился Эйнар. — И тогда мы покончим с ними. Больше никаких налетов на торговые суда. Больше никаких украденных товаров. Больше никаких убийств невинных.       — И никакого милосердия. — добавил лорд Селтигар со свирепой усмешкой.       — Никакой пощады. — эхом отозвался Корлис, думая о своем сыне.       Лорды начали расходиться, обсуждая между собой приготовления. Когда комната опустела, Деймон подошел к сыну.       — Этот план. — тихо сказал он. — Ты, кажется, совершенно уверен, что он сработает.       Эйнар твердо встретил взгляд отца. — Это сработает. Иногда лучше всего использовать старые методы — выкурить врага, а затем уничтожить его полностью.       — И где же ты научился этим «древним приемам»?       На мгновение в глазах Джона промелькнуло что-то древнее и холодное. — Некоторые знания приходят к нам странными путями, отец. Важно то, как мы их используем.       Корлис присоединился к ним, на его лице застыли мрачные морщины. — У твоего сына хороший стратегический склад ума, Деймон. Этот план… он кажется правильным.       — У моего сына всегда был хороший вкус к войне и сражениям. Иногда мне кажется, что младший здесь я, а не он. — шутливо произнес Деймон, не заметив, как на мгновение напрягся Эйнар.       — Пираты узнают, что значит разбудить дракона.       Когда они покидали зал заседаний, по коридору эхом разнесся раскатистый смех лорда Селтигара, который рассказывал своим людям, как именно он собирается использовать свой топор. Деймон смотрел, как его сын идет впереди с Корлисом, обсуждая последние детали, и снова задавался вопросом о тьме, которую он иногда замечал за этими фиолетовыми глазами.       Но, с другой стороны, подумал он, возможно, немного тьмы было необходимо. Ступени слишком долго были проблемой, и если план его сына сработает, они наконец-то освободятся от пиратов, а Дом Мартелл убил одного из них. Деймон никогда бы этого не допустил; он просто надеялся, что после того, как с пиратами будет покончено. После того, как дом Таргариенов завоюет Дорн, после того, как его сын покажет всем, что он достойный король. Деймон надеялся, что свет в глазах его сына вернется, и он снова будет счастлив.       Лианна, пожалуйста, дай мне сил. Пожалуйста, присмотри за нашим сыном. Я хочу только одного — чтобы он был счастлив. Я надеюсь, что этот день настанет, и в глубине души я знаю, что наш сын проживет хорошую и счастливую жизнь…       Эйнар Таргариен       Джон чистил свои темные доспехи, когда дверь со скрипом отворилась. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это, — он узнал бы эти шаги где угодно.       — Твой отец будет в ярости, — сказал он, наконец повернувшись к Рейнире. Она стояла там в сверкающих черных доспехах, отделанных красным, ее серебристо-золотые волосы были туго заплетены в косу.       — Пусть злится. — ответила она, вызывающе вздернув подбородок. — Я не собираюсь сидеть на Драконьем Камне, как какая-то перепуганная служанка, пока все остальные сражаются.       Эйнар вздохнул, подходя к ней. — Дело не в храбрости, Рейнира. Ты это знаешь. Сиракс…       — Да, самый маленький дракон. — перебила она его с понимающей улыбкой. — Именно поэтому я тренировался с Лейной весь последний месяц. Мы отрабатывали полеты в строю, атаки с ныряния и все такое прочее.       Он внимательно изучал ее лицо. В ее голосе было что-то такое, нотка отчаяния, которой он раньше не слышал. — Зачем ты на самом деле это делаешь?       Самоуверенный вид Рейниры слегка дал трещину. Она подошла к окну и посмотрела на воды Узкого моря. — Мой план с отравленным вином провалился. Пираты почти не потеряли ни одного человека, а вместо этого мы потеряли элемент неожиданности.       — Это не твоя вина…       — Правда? — она повернулась к нему, сверкая фиалковыми глазами. — Предполагалось, что я будущая королева Семи королевств, Эйнар. Как я могу ожидать, что лорды последуют за мной, если я не могу успешно уничтожить даже кучку пиратов?       — Быть правителем — это не только сражаться в битвах…       — Нет, но главное — быть достойной! — Ее голос дрогнул от волнения. — Как я могу быть достойной, если сижу здесь день за днем, ничего не делая, кроме как посещая двор и играя роль настоящей принцессы? Даже мой отец считает, что я недостаточно способная. Иначе зачем бы ему…       Она замолчала, но Эйнар знал, что она думает об Алисенте, о ребенке, растущем в животе ее мачехи. О том, что это значит для ее будущего.       — Послушай меня, — сказал он, подходя к ней и беря ее закованные в броню руки в свои. — Не все созданы для прямого боя. Да, ты драконья всадница, но это не значит, что ты должна проявлять себя в бою. У тебя есть и другие таланты — ты умна, дипломатична, когда хочешь, и понимаешь людей так, как это удается немногим другим.       — Ты говоришь как наша прабабушка, — пробормотала она, но на ее губах играла легкая улыбка.       — Королева Алисанна — мудрая женщина. — ответил он с легкой усмешкой. — Но если ты твердо решила это сделать… — Его лицо стало серьезным. — Обещай мне, что не совершишь ничего безрассудного. Держись на высоте, жги только паруса, как и планировалось. Никакого героизма.       — Я не дура, Эйнар.       — Нет, но ты гордая. А гордость заставляет людей совершать глупые поступки. — В его голове промелькнуло воспоминание — о другой битве, о другой жизни, о гордости, приводящей к разрушительным последствиям. — Обещай мне.       Рейнира твердо встретила его взгляд. — Я обещаю. Но ты тоже должен мне кое-что пообещать.       — Что?       — Не обращайся со мной так, будто я сделана из стекла. Может, я и не воительница, как ты или Деймон, но я дракон.       Эйнар улыбнулся, вспомнив другую свирепую женщину, которая когда-то давно сказала ему похожие слова. — Ты, безусловно, такая. — Он протянул руку, чтобы поправить болтающийся ремешок на ее доспехах. — Кто-нибудь еще знает, что ты будешь сражаться с нами?       — Лейна знает. Именно она помогла мне найти эти доспехи, и я хотела примерить их сейчас, чтобы понять, удобно ли в них. — Глаза Рейниры озорно заблестели. — Знаешь, отец, вероятно, будет винить тебя за это.       — Твой отец в последнее время почти во всем винит меня. — сухо сказал Эйнар.       Улыбка Рейниры погасла, когда она вспомнила заявление своего отца о том, что Эйнар женится на Алисенте. Она до сих пор помнила страх, который испытала в тот день, и гнев, который все еще питала к своему отцу. — Милый… когда все это закончится…       — Когда все это закончится, мы разберемся со всем, что будет дальше. — твердо сказал он. — Но прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на этой войне.       — Всегда такой практичный. — поддразнила она, но в ее глазах светилась нежность. Они поцеловались, и Эйнар начал помогать Ранейре снять доспехи.       — Эйнар! — Рейнира застонала, когда тот быстро справился с ее доспехами и теперь сжимал ее груди сквозь одежду.       — Ты моя, Рейнира. — прорычал ей на ухо Эйнар, прикусывая мочку уха.       — Твоя! — Рейнира застонала, отдаваясь ему.       Ночью       Ночь была густой и гнетущей, темнота, казалось, поглощала весь свет. Лейна оказалась верхом на Вхагар, парящей в чернильно-черном небе, которое плавно сливалось с морем внизу. Воздух был насыщен едким запахом, и, посмотрев вниз, она поняла почему.       Зеленое пламя плясало на поверхности воды, распространяясь подобно живым существам, пожирая все на своем пути. Зрелище было ужасающим, неестественный оттенок огня отбрасывал жуткий отблеск на неспокойное море.       Внезапно сквозь треск пламени и порыв ветра донесся голос.       — Лейна, Лейна! Помоги мне!       Крик был до боли знакомым, она думала, что никогда больше не услышит его снова. Ее сердце подпрыгнуло в груди, когда она узнала его.       — Лейнор? — прошептала она, лихорадочно оглядывая пылающее море внизу.       Там, среди бурлящих волн и приближающегося пламени, она увидела его. Лейнор, ее любимый брат, изо всех сил старался удержать голову над водой. Его лицо было искажено страхом, он размахивал руками, борясь с безжалостным морем.       Не колеблясь, Лейна подтолкнула Вхагар в крутое пике. — Держись, Лейнор! — крикнула она, и ее голос почти потерялся в шуме ветра. — Я иду! Я не дам тебе умереть!       Когда они стремительно падали к воде, в ее голове эхом прозвучал шепот. «Снова». От этого слова у нее по спине пробежал холодок, но она отбросила эту мысль, сосредоточившись исключительно на том, чтобы добраться до брата.       Зеленое пламя подбиралось все ближе к Лейнору, его голодные щупальца лизали воду вокруг него. Лейна чувствовала, как поднимается жар, и видела ужас в глазах брата, когда пламя приближалось.       — Быстрее, Вхагар! — подгоняла она, наклоняясь вперед, как будто могла заставить их двигаться быстрее. Но что-то было не так. Несмотря на то, что они спускались, поверхность воды, казалось, не становилась ближе. Это было похоже на то, как если бы они были подвешены во времени, вечно падая, но никогда не достигая своей цели.       Дикий Огонь добрался до Лейнора, и его крики о помощи превратились в вопли агонии. Этот звук пронзил Лейну, разрывая саму ее душу. Она в ужасе смотрела, как пламя охватывает его, а кожа чернеет и отслаивается.       — Нет! Лейнор! — Лейна закричала, по ее лицу текли слезы. Она дернула поводья Вхагар, отчаянно пытаясь изменить направление, чтобы как-то добраться до своего брата. Но это было бесполезно.       Когда пламя поглотило его, крики боли Лейнора сменились чем-то другим. Его голос, искаженный агонией, начал извергать проклятия в адрес Лейны.       — Ты позволила мне умереть! — взвыл он, не сводя с нее глаз, хотя огонь пожирал его плоть. — Ты бросила меня! Как ты могла, Лейна? Как ты могла?       Каждое слово вонзалось кинжалом в ее сердце. Лейна рыдала, ее тело сотрясалось от горя и чувства вины. — Прости меня! — воскликнула она срывающимся голосом. — Мне так жаль, Лейнор! Пожалуйста, прости меня!       — Сестра… Его голос больше не был похож на человеческий, он хрипел в изуродованном горле. — Я проклинаю тебя. Я проклинаю тебя своим предсмертным вздохом!       Эти последние слова превратились в дьявольский вопль, когда его череп раскололся от жара, и мозговое вещество выкипело наружу. Его тело начало погружаться в огненные волны, все еще дергаясь, все еще горевшее.       Последнее, что увидела Лейна, была его рука, протянутая к ней, прежде чем она тоже исчезла в зеленом аду.       — Нет! — закричала Лейна хриплым от боли голосом. — Лейнор!       От резкого рывка глаза девушки распахнулись. Она хватала ртом воздух, ее сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. На мгновение она растерялась.       — Лейна! Лейна! — Чей-то голос окликнул ее, но на этот раз это был голос не Лейнора. Сильные руки обхватили ее, и она оказалась прижатой к знакомой груди.       — Э-Эйнар? — выдавила она дрожащим голосом.       — Я здесь. — ответил успокаивающий голос принца. — Это был всего лишь сон, Лейна.       Окружающая действительность медленно возвращалась к ней. Она была в своей комнате, и мягкий свет свечей прогонял тени ее ночного кошмара. Эйнар крепко прижал ее к себе, и от его тепла она почувствовала себя в безопасности.       Не в силах больше сдерживаться, Лейна не выдержала. Она зарыдала, уткнувшись в плечо Джона, ее тело сотрясалось от горя. — Я никогда не смогу извиниться перед ним. — рыдала она, и ее слова были приглушены его кожей. — Он ушел, и я никогда не смогу это исправить.       Эйнар нежно погладил ее по волосам, другой рукой успокаивающе поглаживая ее спину. — Шшш, все в порядке, — пробормотал он. — Лейнор знал, как сильно ты его любила. Он бы не хотел, чтобы ты так мучила себя.       Но Лейна не могла сдержать нахлынувших эмоций. Этот сон снова заставил ее почувствовать вину и печаль. — Я должна была быть там. — рыдала она. — Я должна была защитить его. Он был моим младшим братом, а я подвела его. — Эйнар пытался сказать, что это не ее вина и что она не должна чувствовать себя виноватой, но Лейна его не слушала.       — Мартеллы. — прошипела она, опасно сузив фиалковые глаза. — Они сделали это. Они забрали его у нас.       Поднявшись с кровати. Она начала расхаживать по комнате, ее движения были резкими и взволнованными, как у дракона в клетке, готового выпустить на волю свой огонь.       — Лейна, — начал принц, но она оборвала его взглядом, который мог бы расплавить валирийскую сталь.       — Нет, Эйнар. Больше не надо никаких утешительных слов. — прорычала она. — Они убили моего брата. И за это они заплатят.       Ее голос понизился до шепота, но в ее словах безошибочно угадывался яд. — Я клянусь в этом старыми богами и новыми. Я клянусь пламенем Вхагар и памятью Лейнора. Я убью каждого Мартелла, который попадется мне в руки.