Dance of The Dragonwolf

      Отблески свечей заиграли на стали доспехов Эйнара, когда он поправлял ремешки. На каждом изделии был изображен трехголовый дракон дома Таргариенов, слегка дополненный волчьими мотивами — напоминание о наследии Старков. В комнате было тихо, если не считать мягкого позвякивания металла и кожи.       Дверь со скрипом отворилась без предупреждения, но ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это, поскольку она закрыла дверь, как будто пыталась проскользнуть внутрь незамеченной.       — Твой отец будет недоволен. — без предисловий заявил Джон, и в его голосе прозвучали нотки человека, повидавшего слишком много сражений. — Корлис тоже не обрадуется.       — Я не останусь на Драконьем Камне, как какая-нибудь служанка, пока другие сражаются в наших битвах. — сказала Рейнира, и ее щеки залил румянец. — Я устала от того, что все обращаются со мной так, словно я стеклянная!       — Твой отец будет недоволен…       — Мой отец женился на этой шлюхе через месяц после того, как моя мать отдала свою жизнь, чтобы привести в этот мир мёртвое дитя. — сказала Рейнира с холодным взглядом.       Эйнар знал, что Рейнира не питала любви ни к Алисенте, ни к своему отцу. Сначала умерла ее мать, затем вскоре после этого умер ее брат, а затем он захотел женить его на Алисенте, а месяц спустя он сам женился на юной Хайтауэр.       Эйнар мог понять гнев в ее сердце по отношению к отцу.       — Я видела, как они смотрят на тебя, когда ты летишь верхом на Каннибале. Страх в их глазах, когда его зеленые глаза устремляются на них, когда его дыхание дикого огня заставляет даже Караксеса держаться на расстоянии. Они уважают тебя.       — Они боятся меня. — поправил Эйнар. — Есть разница. И не страх делает хорошего правителя.       — Нет? — Рейнира бросила вызов. — Тогда почему все шепчутся о том, что даже Вхагар держится на расстоянии от Каннибала? Почему репутация твоего дракона помогает поддерживать мир?       — Потому что Каннибал заслужил эту репутацию насилием и кровью, — твердо ответил Джон. — Его не зря называют Каннибалом. Единственная причина, по которой он вообще терпит Караксеса, заключается в том, что они оба понимают необходимость соблюдать дистанцию. — Он шагнул ближе к Рейнире. — Ты действительно хочешь такого уважения?       Плечи принцессы слегка опустились. — Я была так уверена, что мой план с вином увенчается успехом. Мой отец сделал меня наследницей трона. Корлис и остальные. Они все смотрят на меня. Они хотят увидеть, кто сядет на этот трон. Кто будет править Вестеросом, когда мой отец больше не сможет, и все, что они увидят, — это маленькую девочку, которой нечего доказывать. Даже Сиракс… Она замолчала.       — Молодая, как и ты. — мягко закончил Эйнар. — Но молодость не означает слабость. Это означает потенциал. — Он увидел, как в ее глазах вновь вспыхнул знакомый огонь, и быстро добавил: — Сиракс — самый маленький из наших драконов. Это не какие-то учения над заливом Чёрноводный.       Понимающая улыбка заиграла в уголках ее губ. — Ты был невнимателен, кузен. Мы с Лейной летали вместе в течение последнего месяца. Каждый день, с рассвета и до появления звезд.       — Это не то же самое, что настоящая битва.       — Нет ничего похожего на настоящую битву. — возразила она. — Но я не научусь, прячась.       Принц изучал ее лицо в свете свечей, пытаясь разглядеть за внешней уверенностью что-то более глубокое и уязвимое. — Зачем ты на самом деле это делаешь, Рейнира?       Она отстранилась и подошла к окну, из которого открывался вид на темное Узкое море. Когда она заговорила, ее голос звучал тише, но не менее решительно. — Как я могу быть достойна трона, если я провожу свои дни, сидя в безопасности за каменными стенами, в то время как другие проливают кровь за наше дело? Лейнор мертв, и я ничего не могла сделать. Я хочу принести Огонь и Кровь тем людям, которые забрали его.       — Не все созданы для сражений, — тихо сказал Эйнар, и в его голове промелькнули воспоминания о его прошлой жизни — о мудрости Сэма Тарли, о хитрости Тириона, обо всех тех, кто изменил мир, не беря в руки меча. — Быть драконьим всадником не значит быть воином. У тебя есть и другие таланты, Рейнира. Другие сильные стороны.       — Правда? — Она повернулась к нему лицом, и на мгновение он увидел не уверенную в себе принцессу, а молодую женщину, борющуюся под грузом ожиданий. — Иногда я задаюсь вопросом, не назвал ли отец меня наследницей просто назло тебе, а не потому, что считал меня лучшим кандидатом на трон.       Эйнар пересек комнату и направился к ней, его доспехи тихо поскрипывали. — Твой отец назвал тебя наследницей, потому что видит в тебе то, что вижу я — то, что видят все. Интеллект, решительность, способность учиться на своих ошибках, а не позволять им победить тебя. — Он положил руки ей на плечи, и металл их доспехов соприкоснулся. — Но именно поэтому мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что.       Ее фиалковые глаза вопросительно встретились с его.       — Не делайте глупостей там, наверху. — сказал он, и в его голосе зазвучали командирские нотки, напоминавшие о тех днях, когда он был лордом-командующим.       — Речь идет не о том, чтобы проявить себя. Речь идет о победе. Помни о плане — сжечь паруса, ничего больше. Никакого геройства, никаких попыток превзойти кого бы то ни было. Море и без того достаточно опасно, чтобы рисковать понапрасну.       — Я не ребенок, Эйнар. — сухо сказала она.       — Нет, не ребёнок. Ты будущая королева. А королева знает, когда нужно сражаться, а когда действовать стратегически. — Он нежно сжал ее плечи. — Обещай мне.       Рейнира долго смотрела ему в глаза, прежде чем кивнуть. — Я обещаю. Только паруса. — На ее лице появился намек на прежнюю улыбку. — Хотя я не могу гарантировать, что Сиракс не захочет немного показать себя. Во время наших тренировок с Вхагар у нее развился дух соперничества.       — Если только показуха не подразумевает погружения в гущу вражеского флота, — сухо заметил Эйнар, отпуская ее плечи, чтобы вернуться к своим приготовлениям к броне.       — Это было бы больше в твоем стиле, не так ли? — поддразнила она, придвигаясь, чтобы помочь ему с оставшимися ремешками. — Задумчивый воин, очертя голову бросающийся навстречу опасности?       — Я не размышляю, — машинально возразил он, затем заметил, как она приподняла бровь. — Много.       — Конечно, нет, — согласилась она, явно поддразнивая его. — Ты просто сохраняешь неизменно серьезное выражение лица, задумчиво глядя вдаль.       Несмотря на ситуацию, в которой они оказались, Джон поймал себя на том, что усмехается. — Ты проводишь слишком много времени с Лейной. Она на тебя плохо влияет.       — Хорошо, — твердо сказала Рейнира. — Нам всем нужно немного силы духа Лейны. Особенно сейчас. — Выражение ее лица посерьезнело, когда она закончила с последним ремешком. — В последнее время у тебя были проблемы. Я видел, как ты стоишь ночью на крепостной стене и смотришь в сторону Дорна.       Эйнар сжал челюсти, но промолчал о насмешливом лице Ликарда в своих снах. -Просто думаю о том, что будет после того, как мы разберемся с этими пиратами.       — Дом Мартелл? — Осторожно спросила Рейнира. — Все знают, что они стоят за смертью Лейнора. Мы покажем им, почему дом Таргариенов правит Вестеросом.       — Дому Мартеллов и раньше удавалось пережить атаки Эйгона Таргариена и его сестер…этот Ликард решил использовать Дикий Огонь на кораблях в качестве бомбы. — Ответил Эйнар, в последний раз проверяя свой пояс с мечом. — Сейчас мы сосредоточимся на пиратах.       Рейнира внимательно изучала его лицо. — Иногда мне кажется, что я смотрю на кого-то намного старше тебя. Ты всегда нес бремя, кузен.       — У всех нас есть свое бремя, — уклонился он от ответа, чувствуя себя неуютно от того, насколько проницательной она могла быть. Его мысли на мгновение вернулись к приватному разговору с Алисанной о Мейстерах и их возможной роли в смерти Эйммы, но он отбросил эту мысль. — Сегодняшняя задача — убедиться, что ты не совершишь там ничего безрассудного.       — Всегда такой серьезный. — сказала она, но за ее дразнящим тоном скрывалась тревога. — Однажды тебе придется довериться кому-то настолько, чтобы поделиться тем, что так тяжело давит на тебя.       — Но не сегодня. — твердо сказал он. — Нам нужно разобраться с пиратами.       — Эйнар?       — Да?       — Спасибо. За то, что не пыталась помешать мне.       Он бросил на нее понимающий взгляд. — А если бы я попытался, это бы что-то изменило?       — Нет. — призналась она с легкой улыбкой. — Но большинство все равно попытались бы.       — Я понял, что есть битвы, в которые не стоит ввязываться. — сказал он. — Особенно с упрямыми принцессами из рода Таргариенов, которые уже приняли решение.       — Мудро с твоей стороны. — сказала она, потянувшись к дверной ручке. — Хотя я заметила, что ты все равно не удержался и прочитал мне лекцию об осторожности.       — Это не лекция, это стратегия. — поправил он. — И, говоря о стратегии, вспомни, что мы обсуждали о построении. Держись выше, не высовывайся и…       — Только подожги паруса. — закончила она. — Я помню, кузен. Постарайся не волноваться так сильно — из-за этого ты выглядишь старше, чем есть на самом деле.       С этими словами она выскользнула за дверь, оставив Эйнара качать головой со смесью раздражения и нежности. Он снова отвернулся к окну, наблюдая, как солнце начинает клониться к горизонту. Где-то там пираты готовились к тому, что, по их мнению, должно было стать еще одним обычным днем. Они понятия не имели, что их ждет.       Он подумал о последних словах Лейнора, о вине и сожалении, прозвучавших в голосе умирающего кузена. Сегодняшний день не вернет его, не сотрет боль утраты и надвигающуюся бурю в доме Мартеллов. Но это было бы началом — напоминанием всему Вестеросу о том, что драконы правят небом и землей и что те, кто причинит вред дому Таргариенов и его союзникам, столкнутся с огнем и кровью.       Джон слышал отдаленный шум шевелящихся драконов, хлопанье крыльев и голоса, отдающие команды. Пришло время. Он вознес безмолвную молитву всем богам, которые могли его услышать, — старым богам его крови Старков, Семерым, правившим на юге, даже Владыке Света, который, казалось, набирал силу благодаря Красной жрице Марии и ее растущим последователям.       Не то чтобы боги когда-либо обращали особое внимание на его молитвы, ни в этой жизни, ни в его последней. Нет, лучше положиться на драконий огонь, острую сталь и силу тех, кто сражался рядом с тобой. Он подумал о решительном лице Рейниры, о яростной жажде мести Лейны, о тихом горе Корлис, превратившемся в железную решимость.       Рейнира       Ночной воздух над Драконьим Камнем был свежим, звезды рассыпались по темному полотну над головой, словно драконья чешуя. Рейнира плотнее запахнула плащ, прогуливаясь по территории замка в поисках Лейны. Обычные звуки крепости были приглушены, их время от времени заменяли крики драконов и отдаленный грохот волн о скалы.       Ее потянуло на Драконьи поля, где большинство прирученных драконов отдыхали перед битвой. Вдалеке она разглядела массивную темную фигуру Каннибала, намеренно стоявшего в стороне от остальных. Даже в темноте его зеленые глаза сверкали, как дикий пожар, наблюдая за всем вокруг.       Ветер доносил голоса, и Рейнира, наконец, заметила Лейну рядом с огромной фигурой Вхагар. Принцесса Рейнис стояла рядом со своей дочерью, в ее темных волосах с серебряными прядями играл звездный свет. Когда Рейнира приблизилась, их слова стали понятнее.       — Не позволяй горю сделать тебя безрассудной.       — Горе? — Смех Лейны был достаточно холоден, чтобы сравниться с ночным воздухом. — Это не горе, мама. Это правосудие. Дом Мартелл узнает, что значит убить родича дракона. Я принесу им достаточно огня, чтобы превратить их драгоценные пески в стекло.       — Лейна…       — Сначала пираты, — продолжила Лейна, и в ее голосе зазвучали такие нотки, что даже Вхагар поежилась. — Затем Ликард Мартелл. Я хочу, чтобы он увидел тень Вхагара, прежде чем сгорит. Я хочу, чтобы он точно знал, почему умирает, тогда я сожгу Солнечное Копье дотла.       Рейнис первой заметила приближение Рейниры, и выражение ее лица заметно похолодело. — Принцесса, — сказала она, одарив ее улыбкой, которая не коснулась ее глаз. — Пришли проведать свою… подругу?       Ударение на слове «подруга» было не слишком заметным. Рейнира вздернула подбородок, встречая пристальный взгляд старшей женщины. — Я пришла поговорить с Лейной о сегодняшнем построении. — Она намеренно старалась говорить ровным голосом, хотя ее гордость всколыхнулась от тона Рейнис.       — Ах да, построение. — Улыбка Рейнис стала слегка насмешливой. — Твоя первая настоящая битва. Как… волнительно для тебя.       — Мама. — предупредила Лейна, но Рейнис продолжила.       — Я очень надеюсь, что Сиракс справится с этой задачей. Она такая… маленькая по сравнению с остальными.       Рейнира почувствовала, что ее гнев усиливается, но слова Эйнара эхом отдавались в ее голове. Сохраняйте спокойствие. Не позволяйте им провоцировать вас. — Размер — это еще не все, принцесса Рейнис. Я уверена, вы знаете, что Мелеис часто следует примеру Вхагар в битве.       Глаза Рейнис опасно сузились. — Осторожнее, девочка. Может, ты и наследница, но ты все еще зеленая, как летняя трава.       — Зеленая или нет, но я наследница, — ответила Рейнира, не в силах сдержать раздражение в голосе. — И сегодня вечером я докажу почему.       — Докажешь? — Рейнис подошла ближе. — В этом-то и проблема с тобой, не так ли? Всегда пытаешься что-то доказать. Всегда давишь, требуешь, ждешь, что все будут кланяться будущей королеве, в то время как ты ничего не сделала, чтобы заслужить их уважение.       — Мне не нужно зарабатывать…       — Да, тебе это нужно, — перебила ее Рейнис. — Это нужно каждому правителю. Это нужно каждому драконьему всаднику. Ты думаешь, раз твой отец назвал тебя наследницей, уважение приходит автоматически? Вот почему ты никогда не будешь готова…       — Хватит! — Лейна встала между ними. — Вы обе. Приберегите свой огонь для врага.       Рейнира поняла, что ее руки дрожат от сдерживаемого гнева. Она заставила себя успокоиться. — Я пришла обсудить стратегию, а не обмениваться колкостями с кем-то, кто огорчен потерей своих прав на трон.       В тот момент, когда эти слова слетели с ее губ, она поняла, что зашла слишком далеко. Лицо Рейнис окаменело.       — Огорчена? — Ее голос был мягким и опасным. — Ты думаешь, это из-за горечи? Глупый ты ребенок. Речь идет о том, чтобы наблюдать, как та, кто однажды могла бы стать великой королевой, уничтожает себя, потому что она слишком горда, чтобы учиться у тех, кто был до нее.       На этом Рейнира остановилась. — Что?       — Ты думаешь, я этого не вижу? Твой потенциал? — Рейнис покачала головой. — Но ты так занята, пытаясь проявить себя, что никогда не останавливаешься, чтобы по-настоящему учиться. Ты врываешься с высоко поднятой головой, требуя уважения, вместо того, чтобы заслужить его. Так же, как и завтра — ты вступаешь в эту битву не потому, что это стратегически разумно. Ты делаешь это, чтобы доказать свою точку зрения.       — Это не… — начала Рейнира, но Лейна мягко коснулась ее руки.       — Она не совсем неправа, Нира. — мягко сказала Лейна. — И ты это знаешь.       Рейнира переводила взгляд с одного на другого, чувствуя себя сбитой с толку. — Я думала, ты поддерживаешь меня.       — Я поддерживаю то, что ты учишься быть воином, — поправила Лейна. — Но мама права — тебе нужно быть честной в своих мотивах. Ты сражаешься, потому что это правильно, или потому что злишься на людей, которые сомневаются в твоих способностях?       Вдалеке Каннибал издал низкое рычание, от которого, казалось, задрожал сам воздух. Рейнира поймала себя на том, что завидует простоте замыслов великого черного дракона.       — И то, и другое, — наконец призналась она. — Я хочу помочь, внести свой вклад. Но да, я устала от того, что меня считают слабой. От того, что меня держат подальше.       Выражение лица Рейнис слегка смягчилось. — Тогда учись с завтрашнего дня. Не просто сражайся — наблюдай. Наблюдай за тем, как двигаются старшие драконы, как координируют свои действия их всадники. Быть лидером — это не значит доказывать, что ты самая сильная. Главное — знать, когда нанести удар, а когда подождать.       — Как будто ты умеешь ждать, — пробормотала Лейна, поймав на себе острый взгляд матери.       — Я ждала двадцать лет, чтобы заявить права на Мелеис. — напомнила ей Рейнис. — Потому что я знала, что не была готова к этому раньше. — Она повернулась к Рейнире. -Если ты намерена драться завтра, прекрасно. Но сражайся с умом. Смотри. Учись. Перестань пытаться что-то доказать всем остальным и начните доказывать себе, что ты можешь быть терпеливой, когда это необходимо.       Рейнира хотела возразить, защитить себя, но что-то в словах Рейнис было правдой. — Я… — начала она, затем расправила плечи. — Я буду наблюдать. И учиться. Но я также буду сражаться.       — Хорошо, — сказала Рейнис, удивив ее. — Это первая разумная вещь, которую ты сказала за сегодняшний вечер. — Она посмотрела на звезды. — Нам всем нужно отдохнуть.       Когда Рейнис повернулась, чтобы уйти, она остановилась. — И Рейнира? Если ты когда-нибудь снова заговоришь о моих утраченных правах, я покажу тебе, почему именно меня называли почти королевой. Поняла?       Рейнира кивнула, осознав и угрозу, и странное уважение, которое таилось в ней.       Как только Рейнис ушла, Лейна придвинулась ближе. — Она жестока, но у нее добрые намерения.       — Так ли это? Иногда мне кажется, что она видит во мне все, что потеряла.       — Нет, — задумчиво произнесла Лейна. — Она видит в тебе все, чем она могла бы быть — и хорошее, и плохое. Вот почему она так строга к тебе.       Рейнира посмотрела на массивную фигуру Вхагара. — Ты действительно превратишь их пески в стекло?       — Очень скоро, — прошептала Лейна, — Семь кругов Ада зазвенят от смеха, когда проклятые души будут указывать на обугленные тела Дома Мартеллов и говорить: -Смотрите, вот глупцы, которые думали, что смогут выстоять против драконов. Вот и все, кем их запомнят. Не принцы, не воины — просто пепел и насмешка.       Эйнар Таргариен       Безлунная ночь скрыла их приближение, три корабля скользили по темным водам, словно тени. Эйнар стоял на носу головного судна, не сводя глаз с нависающих скал Ступеней. Вверху, невидимые в темноте, но все равно присутствующие, кружили драконы. Он чувствовал присутствие Каннибала в своем сознании.       «Отвлеки их», — мысленно обратился он к своему дракону.       Тихий плеск волн о корпус напомнил ему об уроках Корлиса. «Море дарит тебе тишину, когда ты больше всего в ней нуждаешься,» — сказал ему Морской Змей, — но только если ты умеешь читать его настроение». — Сегодня ночью вода была благосклонна, что помогло замаскировать их приближение к убежищу пиратов.       Впереди показался вход в пещеру, темная тень на фоне скалистого берега. У входа стояли два стражника, факелы отбрасывали мерцающий свет, который мешал им видеть в темноте. Эйнар поднял руку, и гребцы прекратили свои движения, позволив кораблям дрейфовать по оставшейся инерции.       Огромная тень пронеслась над головой — Каннибал, двигавшийся с удивительной для такого огромного зверя скоростью. Внимание стражников устремилось вверх, следя за движением дракона. Даже не видя их лиц, Джон мог представить себе их страх. Мало что так привлекало внимание, как силуэт дракона на фоне звезд.       Рука Эйнара сделала движение, подавая отработанные сигналы. Лучники приготовились.       Двадцать человек наложили стрелы на тетивы, звук был едва слышен в ночном воздухе. Стражники все еще были отвлечены, указывая на что–то в небе — вероятно, на Каннибала, делающего очередной заход.       Огонь.       Стрелы не издавали ни звука, пока не достигли цели. Оба стражника, не вскрикнув, рухнули на землю, их факелы с треском упали на песок.       Эйнар снова подал знак, и его люди начали передвигать бочки. С каждым из них нужно было обращаться с особой осторожностью — дикий огонь не прощал ошибок. Он спорил с пиромантами о смеси, настаивая на особой консистенции. При приготовлении она должна была течь, как вода, проникая глубоко в систему пещер, прежде чем воспламениться.       Его люди работали с отработанной эффективностью, устанавливая бочки у входа в пещеру. Каждый шаг был отрепетирован десятки раз на Драконьем Камне, пока они не научились делать это с завязанными глазами. Они знали цену провала — не только своих жизней, но и всей миссии.       Ночной воздух разносил звуки из глубины пещеры: отдаленный смех, пьяное пение, стук игральных костей о дерево. Пираты понятия не имели, что их ждет. Часть его самого — та часть, которая помнила себя Джоном Сноу — почувствовала угрызения совести из-за такого разрушительного нападения. Но он помнил последние слова Лейнора, вину и боль в голосе умирающего кузена. Пираты сделали свой выбор, вступив в союз с Ликардом Мартеллом.       Как только стволы были установлены, Эйнар подал сигнал к отступлению. Его люди вернулись к кораблям в том же осторожном молчании, что и при приближении. Он остался позади с луком в руке и тремя особыми стрелами наготове. Их наконечники были обернуты пропитанной маслом тканью, предназначенной для обжига.       Первая стрела загорелась. Джон натянул тетиву и прицелился в ближайший ствол. Все эти часы тренировок в стрельбе из лука, сначала в роли Джона Сноу, а затем в роли Эйнара Таргариена, укрепили его руку.       «Ради Рейлы», — подумал он и отпустил ее.       Стрела попала точно в цель, пронзив первую бочку. Почти сразу же зеленое пламя начало вырываться наружу, устремляясь, словно вода, ко входу в пещеру. Принц не стал ждать, чтобы посмотреть — его вторая стрела уже горела, найдя свою цель в другой бочке.       Третья стрела довершила картину. Когда Эйнар повернулся, чтобы бежать обратно к кораблям, он услышал, как лесной пожар начал свою смертоносную работу, издавая звук, похожий на то, как голодные змеи ползут по песку.       Он вскочил на борт как раз в тот момент, когда береговую линию осветил зеленый свет. — Гребите, — скомандовал он, его голос был едва слышен, но в нем звучала абсолютная властность. — Не сбавляйте темп. Без всплесков.       Корабли начали отходить от берега. Силуэт Каннибала вырисовывался на фоне звезд, и Эйнар почувствовал, что дикое удовлетворение дракона отражает его собственное. Они прошли около пятидесяти ярдов, когда раздались первые крики.       Высоко в небе Рейнира сидела верхом на Сиракс, вглядываясь в темноту внизу. Она ждала каких-нибудь признаков успеха кузена, пытаясь развеять свои сомнения относительно его плана. Затем ночь взорвалась зеленым светом и человеческими криками.       Пираты начали высыпать из пещеры, как муравьи из горящего гнезда, их тени плясали в болезненно-зеленом сиянии дикого огня. Некоторые уже горели, их тела были окутаны изумрудным пламенем, которое невозможно было погасить. Другие просто бежали, ослепленные паникой, прямо в поле зрения поджидающих драконов.       Эйнар наблюдал с борта корабля, как на берегу воцарился хаос. Дикий Огонь распространялся именно так, как он и планировал, растекаясь по естественным каналам пещерной системы, находя все потайные помещения и кладовки. Убежище пиратов становилось их могилой.       — Спокойнее на веслах. — напомнил он своим людям, которые, возможно, испытывали искушение грести быстрее, услышав звуки разрушения позади. — Мы сохраняем строй.       Зеленое свечение отражалось от воды, создавая впечатление, что они плывут сквозь жидкое пламя. Наверху драконы начали свою смертоносную работу, следя за тем, чтобы ни один пират не скрылся в окрестных холмах. Он услышал рев Каннибала — отличный от рева других драконов, более глубокий и первобытный — и почувствовал, как жажда крови дракона пронзила их связь.       Один из его людей, ветеран многих морских сражений, прошептал: — Семеро спасите нас… Я никогда не видел ничего подобного.       — Семеро сегодня отведут свой взор. — тихо ответил Эйнар. — Это древняя магия. Огонь и Кровь.       Лейна Веларион       Ночь вспыхнула изумрудной яростью, когда Дикий Огонь поглотил убежище пиратов. Лейна наблюдала с вершины Вхагар, крепко сжимая шипы дракона, как зеленый свет окрашивает облака снизу. Пещеры начали обваливаться, скальные породы уступали место, когда лесной пожар пожирал их основания. Пираты высыпали наружу, как насекомые из потревоженного гнезда, их крики отчетливо разносились в ночном воздухе.       Лейнор…       Мысль о брате пронзила ее, как нож в сердце. Кричал ли он так же, когда его охватил лесной пожар? Чувствовал ли он такой же жар, видел ли такое же болезненно-зеленое пламя в свои последние мгновения?       Стратегия. Терпение. Все тщательно продуманные планы казались теперь бессмысленными, сожженными горем и яростью.       — Они узнают о его боли. — прошептала она, и Вхагар мгновенно отреагировала на изменение ее позы. Огромная драконица сложила крылья и нырнула, рассекая ночной воздух подобно падающей звезде. Ветер трепал серебристо-золотые волосы Лейны, когда они стремительно падали в хаос внизу.       Она слышала, как ее мать что–то кричит сверху — вероятно, приказывает ей оставаться на месте, — но слова потонули в потоке воздуха и грохоте ее собственного сердца. Все, что она могла видеть, — это бегущие пираты, пытающиеся избежать своей участи.       Спасения нет. Ни для кого из вас.       — ДРАКАРИС!       Приказ на валирийском сорвался с ее языка, как проклятие, и Вхагар ответила с сокрушительной силой. Драконье пламя вырвалось мощным потоком, превратив ночь в день. Первая группа пиратов даже не успела вскрикнуть, как превратилась в пепел.       «Вхагар» резко заложила вираж, сохраняя низкую высоту, пока летела над береговой линией. Еще несколько пиратов пытались скрыться в глубине острова, их тени плясали в смешанном свете лесного пожара и драконьего пламени. Лейна подгоняла Вхагара, прочерчивая линию огня по всему острову, отрезая им путь к отступлению.       — Гори! — закричала она срывающимся от волнения голосом. — Горите, как он!       Крики пиратов стали громче, когда они поняли, что оказались в ловушке между диким огнем и драконьим пламенем. Некоторые пытались броситься в море, но обнаружили, что пламя Вхагар последовало за ними на мелководье, превратив воду в пар.       Что–то сильно ударило ее в бок — удар, от которого у нее перехватило бы дыхание, если бы не доспехи. Стрела со звоном отскочила от ее нагрудника. Вид этого только подогрел ее ярость.       — Хотите драться? — она зарычала, резко разворачивая Вхагар, что сбило бы с ног более слабого всадника. — Тогда сразитесь с драконом!       Вхагар взревела, и от этого звука задрожал сам воздух. Снизу полетели еще стрелы, но они не долетали до драконьей чешуи или отскакивали от нее, не причиняя вреда. Лейна заметила лучников — группу пиратов, которым удалось организовать оборону.       — Дракарис!       На этот раз пламя Вхагар было еще жарче, настолько сильным, что близлежащие скалы треснули от жара. Лучники исчезли в адском пламени, превратившем песок в стекло. Не осталось ничего, кроме выжженной земли и скрюченных, почерневших фигур.       Благодаря своей связи с Вхагар Лейна чувствовала, как жажда крови дракона смешивается с ее собственной. Каждый взмах огромных крыльев, каждая вспышка пламени казались ей справедливостью. Как месть. Она заставила дракона опуститься еще ниже, желая увидеть их лица, когда они будут гореть.       — Лейна! — Сквозь ее ярость прорвался голос Эйнара, откуда–то сверху, с Каннибала. — Пещеры рушатся!       Она подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как обваливаются массивные участки скалы. Дикий Огонь ослабил естественные опоры, и теперь тонны камня падали на пляж. Вхагар мгновенно отреагировала на ее прикосновение, уклоняясь от падения, но Лейна удержала ее достаточно низко, чтобы продолжить атаку.       — Пусть они упадут. — прошептала она. — Пусть они все сгорят.       Ночь превратилась в хаос. Пламя поднялось выше, когда обрушились новые камеры, высвобождая запасенное топливо. Драконье пламя пересекло берег, когда Эйнар присоединился к ее атаке, хотя он летел не так низко и агрессивно, как она. Крики пиратов начали затихать, сменившись ревом пламени и грохотом падающих камней.       Сквозь дым и пламя Лейна мельком увидела других драконов: Сиракс, как и было приказано, держался высоко, Мелеис двигалась с точностью, а массивная темная фигура Каннибала отбрасывала тени в зеленом свете ночи. Но Вхагар была самой крупной после Каннибала, самой закаленной в боях, и Лейна использовала все преимущества, которые давала ей.       Еще один выпад, еще один поток пламени. Она уже сбилась со счета, скольких убила. Это не имело значения. Этого было бы недостаточно, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти Лейнор.       — Лейна! — На этот раз это был голос ее матери. — Дикий Огонь распространяется вглубь ступеней!       Она оглянулась и увидела, что сама отрезала себе путь к отступлению стенами пламени. Дикий Огонь распространялся по острову, как живое существо, следуя по каналам в скале, о существовании которых никто не подозревал. На мгновение она почувствовала укол страха — не за себя, а за Вхагар. Даже дракон может погибнуть от дикого огня, если подвергнется его воздействию в достаточном количестве.       Тяжело дыша, она, наконец, подтянулась, позволив Вхагар подняться подальше от бушующего внизу ада. Когда они поднялись, она впервые ясно увидела, что они натворили. Весь мыс превратился в нечто из лихорадочного сна — зеленый огонь, струящийся, как вода, обычное пламя, танцующее оранжевыми и красными цветами, огромные облака пара там, где морская вода встречалась с огнем. Пещерный комплекс был полностью разрушен, скалы над ним разрушены и горят.       Ничто не могло там выжить. В ближайшие годы там ничего не будет расти.       «Я сделала это, брат», — подумала она, наблюдая за разрушениями внизу. Я знаю, этого недостаточно, но не волнуйся, ты скоро сможешь спокойно отдохнуть. После того, как я сожгу людей, которые забрали тебя.