Dance of The Dragonwolf

      Утреннее солнце отбрасывало длинные тени на узкие улочки Блошиного Конца, превращая туман в бледно-золотые полосы. Мария стояла на краю Улицы Семян, ее малиновые одежды резко контрастировали с забрызганными грязью коричневыми и серыми одеждами окружающих ее людей. Она тщательно выбрала свое местоположение — его было видно как с главной улицы, по которой должен был пройти Верховный септон, так и с тесного переулка, где ее последователи устроили сегодняшнее чудо.       Ее темно-рыжие волосы были заплетены в замысловатую косу и украшены маленькими рубиновыми застежками, которые отражали свет, создавая впечатление, что в ее локонах танцуют языки пламени. Рукава ее платья были украшены золотыми нитями с изображением извивающихся языков пламени, а на шее висело простое рубиновое колье, которое, казалось, излучало собственный внутренний свет.       — Он идет, миледи. — прошептал Тим, один из ее самых надежных информаторов. Лицо мальчика было перепачкано грязью. — Процессия Верховного Септона только что покинула Великую Септу.       Губы Марии изогнулись в едва заметной улыбке. — А как же другие наши приготовления?       — Все уже готово.       — Хорошо. — Пальцы Марии коснулись рубина на шее.       Она двигалась сквозь растущую толпу с отработанной грацией, бесшумно ступая босыми ногами по булыжной мостовой. Уже начали собираться люди, привлеченные шепотом произносимыми обещаниями чуда. Мария потратила недели на подготовку к этому моменту, заставляя своих последователей распространять истории о ее способностях, в то же время стараясь поддерживать вокруг себя атмосферу таинственности.       Звон колоколов возвестил о приближении Верховного Септона. Он появился при всех регалиях — в хрустальной короне, сверкающей в утреннем свете, в безупречных белых одеждах, окруженный воинами Воинствующей веры в кольчугах с изображением семиконечной звезды. Простые люди жались к зданиям, освобождая дорогу, хотя Мария заметила, как много глаз задержалось на оружии, которое теперь несли верующие.       — Пожалуйста! — Женский голос прорезал гул толпы. — Кто-нибудь, помогите моему ребенку!       «Превосходно», — подумала Мария с понимающей улыбкой.       Женщина выбежала из переулка, неся на руках маленькую девочку, которая безвольно повисла у нее на руках. Кожа ребенка была пепельного цвета, дыхание поверхностное и затрудненное.       — Приближается Верховный септон! — крикнул кто-то. — Он благословит ее!       Процессия остановилась, когда женщина упала перед ними на колени, по ее лицу текли слезы. — Пожалуйста, ваше святейшество! Моя милая Джейн… ее лихорадит! Мейстеры говорят, что ничего нельзя сделать, но, конечно, Семеро…       Верховный Септон — тучный мужчина, чье благочестие, как подозревала Мария, простиралось лишь до следующего приема пищи, — поднял голову, украшенную хрустальной короной. — Семеро помогают верой и молитвой, добрая женщина. Они не устраивают фокусов для…       — Я помогу ей.       Голос Марии отчетливо разнесся по улице, хотя она и не повышала голоса. Она шагнула вперед, и толпа расступилась перед ней, как волна, разбивающаяся о скалу. Утренний свет, казалось, сгустился вокруг нее, заставляя рубины в ее волосах сверкать, как капли крови.       — Ты? — Лицо Верховного Септона потемнело. — Это не касается чужеземных жриц и их ложного бога.       — Вы хотите сказать, что я должна позволить маленькой девочке умереть, Верховный Септон? — Спросила Мария с улыбкой, и мужчина свирепо посмотрел на нее.       Верховный Септон видел, что его Святые Братья хотели убить женщину, но, оглядевшись, он быстро заметил кое-что: все простые люди смотрели на Красную Женщину, а не на него. Если бы он приказал им напасть на нее на глазах у стольких людей, которые явно доверяли ей. Он знал, что даже его небольшой армии Святых Братьев будет недостаточно, чтобы защитить его от сотен простых людей.       Мария проигнорировала его, опустившись на колени рядом с женщиной и ребенком. Вблизи она могла видеть, что ее магия работает безукоризненно. Она положила руку на лоб ребенка, позволяя своей силе течь.       — Владыка Света послал меня исцелить этого ребенка. — провозгласила она, и ее голос был слышен на каждом углу улицы. — Он видит страдания простых людей, в то время как другие прячутся в своих септах из мрамора и золота.       Лицо Верховного Септона покраснело. — Стража! Уберите эту ведьму…       Но Мария уже начала. Она откинула голову назад, ее голос возвысился в песнопении, которое в равной степени было и молитвой, и исполнением. — Владыка Света, пролей свое тепло на этого ребенка! Прогони тьму смерти! Пусть твое пламя зажжет искру жизни!       Рубин на ее шее вспыхнул с неожиданной яркостью. Под ее рукой тело девочки выгнулось дугой, словно от удара молнии. Затем, вскрикнув, девочка открыла глаза — ясные и сияющие, от которых не осталось и следа болезни.       — Джейн! — Мать заключила дочь в объятия, а толпа разразилась изумленным шепотом. Девочка в изумлении оглянулась.       — Чудо!       — Красная Женщина спасла ее!       — Хвала Владыке Света!       Верховный Септон поднял руки, призывая к тишине. — Это не что иное, как обман! Узрите истинную силу Семерых! — Он шагнул вперед, подняв свою хрустальную корону к солнцу. — Во имя Отца, Матери, Воина…       Пальцы Марии едва заметно дрогнули. Рубин на ее шее запульсировал, невидимый для тех, кто не обращал на него внимания.       Когда Верховный Септон закончил свое благословение, хрустальный обруч соскользнул с его головы и разбился вдребезги о булыжники мостовой.       Вид сломанного обруча заставил собравшихся ахнуть. Верховный Септон бросился собирать осколки, его лицо побагровело от гнева и смущения.       — Семеро отвергают его! — крикнул кто-то из толпы.       — Они сломали его обруч!       — Бог Красной женщины сильнее!       — Она исцеляет больных, в то время как они собирают богатства!       Мария грациозно поднялась на ноги, выражение ее лица было тщательно нейтральным, несмотря на торжество, бурлившее в ее жилах. — Я не стремлюсь бросать вызов Вере. — сказала она, и в ее голосе прозвучали именно те нотки смиренной убежденности, которые были необходимы. — Я служу только Владыке Света, который просит нас помогать всем нуждающимся, независимо от их убеждений.       Она повернулась к собравшейся толпе, широко раскинув руки. Утреннее солнце снова осветило ее рубины, и казалось, что она увенчана пламенем. — Ночь темна и полна ужасов, дети мои. Но Владыка Света дарит свое тепло всем, кто готов принять его.       — Прочь с дороги! — прорычал Верховный Септон, проталкиваясь сквозь толпу со значительно меньшим достоинством, чем до этого. Его стражники поспешили последовать за ним, их семиконечные звезды теперь казались менее впечатляющими, чем танцующие языки пламени на одежде Марии.       Когда процессия удалилась, Мария почувствовала, что ее окружают толпы людей — люди тянулись, чтобы коснуться ее одежды, попросить благословения, поблагодарить за исцеление ребенка. Она приветствовала их всех с той же безмятежной улыбкой, в то время как ее мысли устремились к следующему шагу в ее тщательно продуманных планах.       — Владыка Света видит ваши страдания. — сказала она им, и ее голос был слышен достаточно далеко. — Он видит, как сильные мира сего толстеют, в то время как голодным приказывают молиться. Он видит, как некоторые используют веру в качестве оружия… — Она многозначительно посмотрела на отступающего Воина Веры. — Но помните — огонь очищает. Огонь преображает. Огонь освобождает.       Пусть Верховный Септон возвращается в свои мраморные залы, подумала она. Теперь улицы принадлежали ей. И скоро, очень скоро за ними последует остальная Королевская Гавань.       Пробираясь сквозь восторженную толпу, Мария заметила, как Тим ускользает в переулок. К вечеру весть о событиях этого утра разнесется по всему Блошиному Концу. История разрасталась с каждым рассказом — о том, как Красная Женщина спасла умирающего ребенка, в то время как обруч Верховного Септона разлетелся вдребезги у его ног.       И в ту ночь в своих покоях Мария написала Эйнару Таргариену: «Семена посеяны, мой принц. Старые боги начинают увядать. Скоро они сгорят.»       Алисента Хайтауэр       Личным кабинетом королевы Алисенты был рабочий кабинет. Стены украшали изумрудные шелковые гобелены, рисунки с изображением ее замка — напоминание о том, что ее дом не шел ни в какое сравнение с Красным Замком. Послеполуденное солнце проникало сквозь витражи с эмблемой Хайтауэров, отбрасывая зеленоватый свет на мирийский ковер там, где косолапая нога Лариса Стронга отбрасывала неровную тень.       Алисента сидела за своим богато украшенным письменным столом, ее пальцы водили по краям письма Ликарда. Ее платье из темно-зеленого самита было украшено золотой нитью, которая переливалась при каждом движении, а высокий воротник и узкие рукава свидетельствовали о надлежащем благочестии. Сквозь ее темные волосы была продета изящная золотая цепочка, в каждое звено которой был вставлен маленький изумруд, гармонирующий с цветом ее глаз.       — Скажите мне, лорд Ларис. — произнесла она тщательно подобранным голосом, — что вы думаете об этом?       Ларис Стронг, прихрамывая, подошел ближе, его движения сопровождались мягким постукиванием трости по полу. Его темные глаза смотрели пронзительно на невзрачном лице. Его одежда была намеренно неброской — простой черный камзол с минимальным количеством серебряных нитей, как бы намекая на то, что его мысли заняты более важными вещами, чем мода.       — Интересный документ, ваша светлость. — пробормотал он, просматривая содержимое. — Ваши шпионы представили убедительные доказательства… духовных отступлений королевы Алисанны.       — Достаточно убедительные для короля?       Губы Ларис изогнулись в легкой улыбке. — Его светлость..... предан своей семье. Нам понадобится нечто большее, чем бумага и чернила, чтобы убедить его, что его бабушка исповедовала ересь.       Алисента встала и направилась к боковому столику, на котором стояла бутылка «Золотого Арбора». — Вина?       — Спасибо, нет. — Ларис смотрела, как она наливает себе чашку. — Ясная голова лучше всего помогает в заговоре против драконов.       — Мы не строим заговоров против драконов. — резко поправила ее Алисента. — Мы защищаем королевство от тех, кто может подорвать его основы. Эта Красная Жрица, Мария… Она набирает силу на улицах, в то время как королева Алисанна оказывает ей тайную поддержку. Сами Семеро потребовали бы действий.       — Да, Семеро. — В голосе Ларис послышались нотки веселья. — Хотя мне интересно, вы служите им, ваша светлость, или они служат вам?       Рука Алисенты крепче сжала свой кубок с вином. — Осторожнее, лорд Ларис. Даже у этих стен есть уши.       — Действительно, так и есть. — Он задумчиво постучал тростью по полу. — Точно так же, как у улиц есть глаза. Глаза, которые, возможно, могут свидетельствовать о том, что леди Алисанну видели в местах, куда благочестивой женщине лучше не соваться.       — Что вы имеете в виду?       Ларис, прихрамывая, подошла к окну и посмотрела на раскинувшийся внизу город. — На Шёлковой улице есть таверна «Спящий дракон». Внешне она выглядит довольно респектабельно, но в глубине ее помещения… ну, скажем так, некоторые последователи Красного Бога проводят там свои церемонии.       — И вы предполагаете, что Алисанну видели на этих церемониях? — Глаза Алисенты сузились.       — Я полагаю, — осторожно произнес Ларис, — что несколько свидетелей могут вспомнить, что видели благородную даму преклонных лет, известную своим острым язычком и серебристыми волосами, посещавшую подобные сборища. Действительно ли это была леди Алисанна… Он пожал плечами. — Память — такая ненадежная вещь.       — Лжесвидетели? — Голос Алисенты упал почти до шепота. — Это опасная тема, Ларис.       — Лжесвидетели? — Ларис повернулся, на его лице была маска невинности. — Я просто говорю о верноподданных, которые хотят защитить свое королевство от ереси. В конце концов, кто может с уверенностью сказать, что происходит в затемненных комнатах? Возможно, они действительно видели то, о чем заявляют.       Алисента подошла и встала рядом с ним, и они оба посмотрели на город. Вдалеке возвышалась Великая Септа, ее хрустальные башни сверкали в лучах послеполуденного солнца. Внизу, на извилистых улочках, она едва могла различить фигуры последователей Марии в красных одеждах.       — Малый Совет соберется через два дня. — сказала она наконец. — Там будет Визерис и сам Верховный Септон. Если мы представим письмо, то вместе с ними… свидетели…       — Время имеет решающее значение. — предупредила Ларис. — Поспешим, и мы кажемся манипуляторами. Слишком затянем, и мы упустим свой шанс. И еще есть проблема с Отто Хайтауэром.       Алисента резко обернулась. — Мой отец? Что с ним?       — Он служит Десницей достаточно долго, чтобы распознать тщательно спланированный заговор. Если он подозревает, что это служит вашим интересам больше, чем интересам королевства… — намекнул Ларис.       — Мой отец выполнит свой долг.       — Перед королевством или перед своей дочерью? — Темные глаза Ларис изучали ее лицо. — Это не всегда одно и то же, ваша светлость.       Алисента вернулась к своему столу и взяла письмо. — Мой отец понимает, какую угрозу представляет эта Красная Жрица. Если королева Алисанна действительно поддерживает ее, то она не только совершает ересь, но и подрывает мир в королевстве. Воинствующая Вера может быть вооружена сейчас, но как скоро последователи Марии тоже вооружатся? Сколько пройдет времени, прежде чем на улицах прольется кровь?       — Убедительный аргумент. — признала Ларис. — Хотя мне интересно, рассмотрели ли вы всех участников этой игры.       — Что это значит?       — Леди Алисанна не прожила бы так долго при дворе буду глупой женщиной. У нее будут свои собственные приготовления, чтобы противостоять любым обвинениям. И потом, есть проблема с ее внуком.       — Эйнар? — Губы Алисенты слегка скривились. — Он на Драконьем Камне, готовится к войне с Дорном. — Бабочки заплясали у нее в животе при мысли об Эйнаре. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он покинул Королевскую Гавань, и она должна была родить достаточно скоро. Она надеялась, что он будет здесь на празднике, который Визерис запланировал по случаю рождения их первого ребенка.       — Правда? — Ларис провел тростью по узору на полу. — Возможно, расстояние и связывает людей, ваша светлость, но не влияние… влияние распространяется, как ветер, сквозь трещины в этих стенах. Вы уверены, что никто из ваших домочадцев не служит двум хозяевам?       Вопрос повис в воздухе, как яд. Алисента мысленно перебирала своих фрейлин, слуг, стражников, которые стояли на страже у ее двери. Кто из них мог донести слухи до недружелюбных ушей?       — Мне нужны имена, Ларис.       — Имена могут быть опасными, ваша светлость. Лучше понаблюдать и подождать. Посмотрите, кто говорит слишком много или слишком мало, когда возникают определенные темы. Обратите внимание, кто покидает комнату, когда обсуждаются деликатные вопросы. Он остановился — Хотя я бы посоветовал обратить особое внимание на вашу новую служанку — ту, с каштановыми волосами.       — Джейн? Но она из Простора — ее отец служит у меня!       — И как удобно это сделало бы ее шпионкой, — заметила Ларис. — Кто бы мог заподозрить лояльную жительницу Простора? Особенно та, чей брат, как я слышал, недавно приобрел довольно дорогой особняк в Староместе. Гораздо дороже, чем может позволить себе сын рыцаря.       Алисента откинулась на спинку стула, лихорадочно соображая. — Сколько свидетелей вы можете предоставить?       — Трое было бы идеально. Владелец таверны, возможно, достаточно уважаемый, чтобы заслуживать доверия. Бывший слуга «Спящего дракона», уволенный за воровство, чтобы объяснить, почему он готов выступить против своего бывшего работодателя. И… — он слегка улыбнулся, — септон. Один из самых маленьких септов, но достаточно набожный, чтобы ему поверили.       — И все они поклянутся, что видели королеву Алисанну на этих церемониях?       — Они поклянутся, что видели пожилую аристократку, похожую по описанию на нее. Посетят множество церемоний. Сделают подношения Владыке Света. Возможно, даже… — он сделал многозначительную паузу, — говоря о судьбе ее внука.       Алисента медленно кивнула. — Подготовьте их. Но пока держите их отдельно. Когда придет время, я хочу, чтобы их по очереди приводили на малый совет. Так будет естественнее.       — Конечно, ваша светлость. — Ларис слегка поклонилась. — Хотя есть еще один вопрос, который нужно рассмотреть.       — Да?       — Личные слуги леди Алисанны. Некоторые из них служат ей десятилетиями. Они могут оказаться… проблематичными, если решат выступить в ее защиту.       Алисента встретилась с ним взглядом. — Тогда мы должны убедиться, что они вообще не смогут говорить.       — Возможно, внезапная болезнь, — предположила Ларис. — Ничего смертельного, но достаточно, чтобы они оставались в постелях на время заседания совета. Я знаю о некоторых травах…       — Проследите за этим, — приказала Алисента. — Но Ларис? — Она смерила его тяжелым взглядом. — Если не получится, если даже слух о нашем участии достигнет чужих ушей…       — Тогда я просто обеспокоенный лорд, который довел тревожные слухи до сведения моей королевы. — спокойно закончил он. — А вы послушная жена, которая почувствовала себя обязанной поделиться такими серьезными обвинениями со своим мужем. И ничего больше.       Он снова поклонился и направился к двери, отбивая тростью ритм по полу. На пороге он остановился. — И последнее, ваша светлость. Когда свидетели будут говорить об этих церемониях… должны ли они упоминать о кровавых жертвоприношениях? Алисента на мгновение задумалась. — Нет. — решила она. — Мы хотим, чтобы ее убрали, а не сожгли. Слишком странное заявление только вызовет подозрения.       Ларис кивнул и ускользнул, оставив Алисенту наедине с ее мыслями и вином. Она вернулась к окну, наблюдая, как солнце клонится к горизонту. Скоро на улицах зажгутся фонари, и в их свете последователи Марии начнут собираться, чтобы проповедовать свою чужеземную веру.       — Наслаждайся своей властью, пока можешь, старуха. — пробормотала она, думая о королеве Алисанне. — Драконы не защитят тебя от того, что грядет.       Вдалеке зазвонил колокол, и его звук разнесся по городу, как предупреждение.       Алисанна Таргариен       В садах Красного Замка, где вековые деревья давали тень от полуденного солнца, леди Алисанна Таргариен сидела в беседке из вьющихся роз. Несмотря на свой преклонный возраст, она держалась с той же царственной осанкой, которая отличала ее в бытность королевой. Ее серебристые волосы, теперь с проседью, были уложены в элегантную прическу, которая не менялась уже пятьдесят лет. На ней было платье из темно-фиолетового шелка, сшитое в старомодном стиле, по сравнению с которым современная мода почему-то казалась безвкусной. На плечах у нее была черная шаль, расшитая красными драконами, а на шее поблескивала брошь в виде трехголового дракона с глазами, украшенными крошечными рубинами.       — Скажи мне, Сера, — обратилась она к юной служанке, опустившейся на колени рядом с ее креслом, — что ты подслушала в покоях королевы?       Сэра, стройная девушка с острым зрением и острым слухом, не поднимала головы. — Там был лорд Ларис, миледи. Они говорили о свидетелях против вас. Они хотят заявить, что вы состоите в сговоре с Красной Жрицей.       Лицо Алисанны не изменилось, оно было непроницаемо, как скала. — Как предсказуемо. Алисенте всегда недоставало воображения. — Она указала на резной деревянный сундук, стоявший рядом с ее креслом. — Открой его.       Сэра сделала, как было велено, и открыла несколько запечатанных писем и небольшую книгу в красном кожаном переплете.       — Достань письмо с синей печатью, — велела Алисанна. — То, на котором стояла вчерашняя дата.       Глаза девушки расширились, когда она прочитала первые несколько строк. — Миледи, это…       — Полный отчет об их встрече, написанный через несколько часов после того, как она произошла. — Улыбка Алисанны стала едва заметной. — Невозможно прожить шестьдесят лет при дворе, не научившись думать наперед.       Она взяла письмо, и ее старческие пальцы все еще проворно сломали печать. — Ларис считает себя таким ловким в обращении со своими шпионами, но он никогда не задумывался о том, кто может следить за ними. — Она взглянула на Сэру. — Сколько свидетелей они планируют представить?       — Пять, миледи. Прачка, три служанки и мальчик-конюх.       — А-а, — кивнула Алисанна. — И скажи, каково положение твоей сестры в королевском доме?       — Она… Сэра колебалась. — Сегодня утром ее перевели на другое место. В Росби.       — Полагаю, вместе с несколькими другими. — Глаза Алисанны заблестели. — А теперь, почему бы тебе не рассказать мне о новых слугах, которых Ларис наняла в дом королевы?       Прежде чем Сера успела ответить, на садовой дорожке послышались шаги. Обе женщины замолчали, когда появилась Септа Морганна, в хрустальной призме которой отражался солнечный свет.       — Леди Алисанна. — Септа поклонилась. — Надеюсь, с вами все в порядке?       — Настолько хорошо, насколько это возможно в такие трудные времена. В голосе Алисанны появилась хрупкость, которой не было несколько мгновений назад.       — Верховный Септон получил мое пожертвование на новую септу?       — Получил, миледи. Ваша набожность — пример для всех нас.       После того, как септа ушла, лицо Алисанны снова посуровело. — Сэра, приведи ко мне сира Гидеона. Пришло время нам самим найти нескольких свидетелей.       Несколько часов спустя в своих личных покоях Алисанна принимала постоянный поток посетителей. Каждый приходил поодиночке, коротко разговаривал и уходил с запечатанными инструкциями. Сеть информаторов ее правнука оказалась бесценной — Эйнар, возможно, и отсутствовал на «Ступенях», но его глаза и уши оставались в Королевской Гавани.       — Миледи, — объявил ее управляющий, — прибыла леди Стокворт.       В комнату, шурша зеленым платьем, вошла леди Стокворт. Хотя она была почти ровесницей Алисанны, двигалась она с энергией гораздо более молодой женщины.       — Вы слышали? — спросила она без предисловий.       — О маленьком заговоре Алисенты? Конечно. — Алисанна налила им обеим вина. -Скажите, как вашему внуку нравится его положение среди сторонников Веры?       — Достаточно хорошо, хотя ему кажется странным, что они теперь носят оружие. — Глаза леди Стокворт сузились. — Что вы планируете?       — Планирую? Я старая женщина, которая проводит свои дни в молитвах и размышлениях. — Невинное выражение лица Алисанны убедило бы любого, кто ее не знал. — Хотя до меня дошли весьма интересные слухи о некоторых встречах между новыми слугами королевы и некоторыми довольно сомнительными персонажами в Блошином Конце.       — Что это за люди?       — Из тех, кого можно убедить сказать, что им заплатили за дачу ложных показаний против члена королевской семьи. — Алисанна отпила вина. — Представьте себе скандал, если бы об этом стало известно во время заседания Малого Совета.       Леди Стокворт одобрительно рассмеялась. — И, я полагаю, у вас есть доказательства этих встреч?       — Лучше. — Алисанна достала из своего стола небольшой сверток. — У меня есть свидетели, которые поклянутся, что видели, как сам Ларис Стронг расплачивался с этими людьми. Письменные свидетельства, должным образом заверенные септоном. На самом деле, среди них подпись вашего внука.       — Вы были заняты.       — На склоне лет нужно же чем то заниматься. — Улыбка Алисанны была пронзительной. — Теперь, что касается новых слуг в королевском доме…       — Об этом уже позаботились. — Леди Стокворт отставила бокал с вином. — Трое были пойманы на краже. У двоих были обнаружены сомнительные связи в Блошином Конце. К завтрашнему дню все они исчезнут.       — Превосходно. — Алисанна встала и подошла к окну. Внизу она увидела Алисенту, прогуливающуюся по двору в окружении своих фрейлин. — Знаете, когда я впервые попала ко двору, мой муж предупредил меня, что власть — это меч, достаточно острый, чтобы разрубить тех, кто им владеет. Мне потребовались годы, чтобы понять, что он ошибался.       — О?       — Власть — это вовсе не меч. Это танец. — Она повернулась к своей подруге. — И я танцевала этот танец еще до того, как родилась Алисента.       На следующий день, когда собрался малый совет, Алисанна заняла свое обычное место у окна. Она была одета в черное и красное — цвета своего дома.       Вошла Алисента, за ней, прихрамывая, шёл Ларис Стронг. Королева была одета в зеленое с золотом, ее корона сверкала в утреннем свете. Она несла кожаный фолиант, в котором, как знала Алисанна, содержалось письмо Ликарда и ее предполагаемые доказательства.       Когда началась встреча, старая королева внимательно наблюдала за выражением лица Визериса. Ее внук выглядел усталым, корона тяжело давила на его голову. Идеальный.       — Ваша светлость, — начала Алисента, как по команде, — у меня к вам вопрос, вызывающий серьезную озабоченность…       — Если позволите, ваша светлость. — Голос Алисанны прозвучал в зале, как удар валирийской стали. — Прежде чем мы продолжим, я полагаю, что есть вопрос безопасности, требующий немедленного внимания.       Она махнула рукой, и двери открылись. Вошел Септон Юстас, сопровождаемый несколькими свидетелями, в том числе теми, которые, как знала Алисанна, должны были свидетельствовать против нее.       — Что все это значит? — Спросила Алисента.       — Моя дорогая, — сказала Алисанна, и в ее голосе послышалось притворное беспокойство, — боюсь, тебя ужасно обманули. — Она повернулась к Визерису. — Похоже, определенные лица пытались сфабриковать улики против членов вашей семьи. Платят свидетелям за дачу ложных показаний. Это тягчайшее преступление.       Кровь отхлынула от лица Алисенты, когда свидетели один за другим выходили вперед. Каждый из них дал показания о том, что к ним обращались агенты, работающие на Лариса Стронга, и предлагали деньги за ложное заявление о том, что они видели, как Алисанна встречалась с Красной жрицей.       — Эти обвинения беспочвенны. — начал Ларис, но Алисанна не закончила.       — Септон Юстас, — позвала она. — Пожалуйста, расскажите, что вы узнали о новом домашнем персонале королевы.       Септон достал свиток, зачитывая различные преступления и сомнительные связи, обнаруженные среди слуг, которых Ларис приставила к дому Алисенты. С каждым новым открытием лицо Визериса становилось все мрачнее.       — И что самое тревожное, — заключила Алисанна, — похоже, что эти лжесвидетели были использованы, чтобы обвинить меня — члена Дома Таргариенов — в заговоре против Веры. Обвинение, которое влечет за собой смертный приговор. — Она коснулась семиконечной звезды у себя на шее. — Я, пожертвовавшая на благо Веры больше, чем кто-либо другой при дворе.       — Муж мой. — попыталась Алисента, но Визерис поднял руку, призывая к молчанию.       — Это серьезные обвинения. — сказал он тяжелым голосом. — Лорд Стронг, вы будете допрошены. Что касается этих слуг… — Он указал на Золотых плащей. — Стена или Пика, пусть они выбирают.       Когда в зале воцарился хаос, Алисанна поймала взгляд Алисенты. На лице молодой женщины застыла маска ярости и унижения.       — Небольшой совет, дорогая. — тихо сказала Алисанна, проходя мимо кресла королевы. — В следующий раз, когда ты соберешься обвинить кого-то в государственной измене, убедись, что твои свидетели не могут быть использованы против тебя. — Она помолчала, улыбаясь. — Хотя, я полагаю, следующего раза не будет, не так ли?       Она неспешно вышла из комнаты, чувствуя, как взгляд Алисенты прожигает ей спину. Пусть королева готовит план мести. Алисанна играла в эту игру еще до рождения Алисенты и не собиралась останавливаться.       Леди Мария       Глубоко под Шёлковой улицей, в забытом маленьком храме, Мария стояла перед собравшимися последователями. Помещение было освещено сотнями черных свечей, пламя которых было неестественно тихим, несмотря на сквозняк, гулявший по подземелью.       Четыреста пар глаз наблюдали за ней, начиная от босоногих крестьян и заканчивая купцами в нарядах из тонкого шелка и заканчивая горсткой аристократов, которые тщательно скрывали свои лица в тени. Воздух был насыщен благовониями и предвкушением.       — Старые боги меркнут. — начала Мария, и ее голос разнесся по всему залу. — Их свет тускнеет, в то время как наш становится ярче. — Она подняла руки, и пламя каждой свечи взметнулось в ответ, отбрасывая танцующие тени на древние стены.       — Но просто ждать недостаточно. — продолжила она. — Семеро слишком долго держали эти земли во тьме. Их септоны жиреют, в то время как дети голодают. Их воины носят оружие, проповедуя мир. — Она сделала паузу, чтобы до них дошли ее слова. — Владыка Света требует большего, чем пассивное сопротивление.       Из тени выступила фигура — сир Деймон Торн, когда-то присягавший дому Росби, а теперь один из самых преданных его последователей. Его белый плащ был выкрашен в красный цвет, а семиконечная звезда на рукояти меча была заменена пламенем.       — Расскажи им, что ты видел сегодня. — приказала Мария.       Голос Деймона был хриплым от волнения. — Я был свидетелем того, как люди Верховного Септона забрали последнюю монету у женщины во имя «десятины». Когда она запротестовала, они избили ее мужа и заявили, что такова воля Семи.       По толпе пронесся недовольный ропот. Мария подняла руку, призывая к тишине.       — И что вы сделали?       — Мы помогли ей. — гордо сказал Деймон. — Дали ей еды, денег… показали ей истинный свет.       Мария улыбнулась. — Владыка Света защищает своих. Но, что более важно, он разоблачает порочность ложных богов. Она подошла к медной чаше, наполненной чем-то похожим на обычную воду. — Смотри.       Она провела рукой по чаше, шепча слова на высоком валирийском. Поверхность воды покрылась рябью, затем появилось изображение Великой Септы. Толпа ахнула, когда изображение увеличили, чтобы показать, как несколько септонов пересчитывают монеты, споря о своих долях.       — Это происходит каждую ночь. — сказала Мария. — Они считают свое золото, в то время как люди голодают. Но завтра… — Она снова взмахнула рукой, и изображение сменилось, показав личные покои септона, где на письменном столе были отчетливо видны письма. — Завтра эти письма, в которых рассказывается о том, как они растратили средства из своих благотворительных фондов, каким–то образом попадут на улицу Серебра в самый оживленный час торгов.       Она подошла к другой чаше, наполненной темной жидкостью, которая двигалась, как живая тень. — Но письма — это только начало. Покажите мне тех, кого еще нужно убедить.       Несколько последователей принесли небольшие предметы — пряди волос, обрывки одежды, личные вещи, принадлежавшие различным септонам и септам.       — Ах, — сказала Мария, поднимая кусок белой ткани. — От септона Малладора, который так рьяно выступает против «чужеземного колдовства». Завтра он обнаружит, что его собственные молитвы ни к чему не приводят. Она опустила салфетку в темную жидкость.       — Его святая вода превратится в кровь, его свечи откажутся гореть… Мелочи, которые легко объяснить. Но сомнение, однажды посеянное, растет как сорняк.       Она повернулась к собравшейся толпе. — Каждый из вас должен сыграть свою роль. Сила Семерки основана на церемонии, на пышности. Мы будем разрушать это, шаг за шагом, пока люди не увидят правду: их боги молчат, их жрецы продажны, а их вера построена на песке».       Из тени появилась фигура в капюшоне — один из агентов Эйнара, хотя никто, кроме Марии, не знал об этом. Он протянул ей запечатанное письмо.       — Наш принц прислал весточку. — объявила Мария, вскрывая печать. — События на Ступенях развиваются по плану. Скоро королевство столкнется с кризисом, который потрясет их веру до основания. Когда этот момент настанет, мы должны быть готовы.       Она бросила письмо в ближайшее пламя, наблюдая, как оно сгорает. — Семеро утверждают, что несут порядок, но сами вооружают своих последователей и сеют хаос. Они проповедуют милосердие, но на деле проявляют жестокость. Они требуют золото у беднейших, пока их септоны пируют. Это не действия истинных богов.       Рубин на ее шее внезапно вспыхнул, заливая комнату багровым светом. — Ночь темна и полна ужасов, дети мои. Но помните — тени не могут существовать без света, который их отбрасывает. И наш свет становится сильнее с каждым днем.       Она указала на разные группы людей в толпе. — Вы, раздайте письма завтра. Вы, убедитесь, что вино септонов будет… особенно крепким во время утренних молитв. Вы, будьте готовы со своими «свидетельствами» о том, чему вы были свидетелями в септах. — Каждая группа по очереди кивнула.       — А как же сторонники Веры? — спросил кто-то. — Они с каждым днем становятся все агрессивнее.       Улыбка Марии была острой, как лезвие. — Пусть так и будет. Каждый акт насилия, который они совершают, каждая демонстрация силы только подтверждает нашу точку зрения. Семеро называют себя богами мира, но их последователи носят сталь. Противоречие не останется незамеченным.       Она подошла к большой карте Королевской Гавани, висевшей на одной из стен.       — Теперь у нас есть последователи в каждом округе. Люди доверяют нам, потому что мы помогаем им, защищаем их, кормим их. Пока Вера требует, мы даем. Пока они угрожают, мы исцеляем. И скоро…       Она коснулась карты, и огненные линии побежали от ее пальца, высвечивая разные места. — Скоро, когда наступит кризис, люди будут знать, куда обратиться. Основы Септы уже дают трещину. Когда настанет момент, достаточно одного толчка, и все рухнет.       — А король? — раздался взволнованный голос. — Что, если он выступит против нас?       — Король Визерис — набожный человек, — признала Мария. — Но он также и практичный человек. Когда придет время, он увидит, в какую сторону повернется ситуация. — Она не упомянула о своих беседах с королевой Алисанной и о том, как тщательно они расставляли фигуры для финальной партии. Пусть последователи верят в то, во что им нужно верить.       — А пока сосредоточьтесь на своих задачах. Помните — мы не нападаем на Веру напрямую. Мы просто… раскроем то, что уже есть. Каждый коррумпированный септон, каждая лицемерная септа, каждый акт насилия со стороны сторонников Веры — вот наше оружие.       Она подняла руки, и пламя свечей снова взметнулось вверх. — А теперь идите. Распространяйте наш свет. Но помните — осторожность имеет решающее значение. Пусть они думают, что каждый инцидент единичен, каждое откровение случайно. Стены септ толстые, но вода со временем может размыть камень. И мы… Она улыбнулась. — У нас есть время.       Пока ее последователи выходили через различные потайные выходы, Мария оставалась в зале, изучая карту. Ее палец провел по тропинке от Красной крепости к Великой Септе.       — Скоро. — прошептала она на высоком валирийском. — Скоро старые боги падут, и Владыка Света получит то, что было обещано.       Алисента Хайтауэр       Королева Алисента расхаживала по своим покоям, как львица в клетке, ее изумрудные юбки яростно развевались по каменному полу. Она уже давно сняла свою корону и бросила ее на ближайший стол, где на нее падал угасающий свет из окна. Ее темные волосы, обычно так идеально уложенные, начали выбиваться из сложной прически, придавая ей дикий вид, который соответствовал ярости в ее глазах.       Ты погубишь нас всех.       — Будь он проклят. — пробормотала она, сжимая руки в кулаки. — Будь проклят Ларис и его планы. — Она остановилась у окна, наблюдая, как Золотые плащи провожают Лорда в камеры под Красным Замком. Даже с такого расстояния она могла видеть, как его обычная размеренная хромота сменилась неуклюжей походкой.       Заговорит ли он? Ларис знал достаточно, чтобы уничтожить не только себя, но и половину двора. Положение его отца как мастера над законами могло бы защитить его от немедленной казни, но если бы он сдался на допросе…       Острая боль пронзила ее живот, заставив схватиться за оконную раму, чтобы не упасть. Другая ее рука потянулась к раздутому животу, где беспокойно шевелился ее нерожденный ребенок.       — Не сейчас, — яростно прошептала она. — Ты подождешь.       Но у малыша, похоже, были другие планы. Снова возникла боль, на этот раз более сильная, и с ее губ сорвался пронзительный крик. Она попыталась добраться до своей кровати, но сделала это только наполовину, прежде чем ее колени начали подгибаться.       Дверь комнаты распахнулась, и в комнату ворвались два стражника в развевающихся белых плащах.       — Ваша светлость! — Молодой стражник первым подошел к ней и помог устоять на ногах. — Что не так?       Пальцы Алисенты впились в его закованное в броню плечо, когда начались новые схватки. — Ребёнок. — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Он выходит.       — Мейстер! — крикнул другой стражник в коридор. — Позовите Великого Мейстера! Время королевы пришло!       Алисента позволила им помочь ей добраться до кровати, хотя ее разум лихорадочно обдумывал последствия. Это было слишком рано, не так ли? Был ли это стресс от событий этого дня? Или эта ведьма Алисанна каким-то образом…?       — Ваша светлость, нам послать за королем? — спросил один из стражников, когда в комнату начали врываться служанки.       — Нет! Нет, — отрезала Алисента, затем заставила себя смягчить тон. — Нет, пусть он сначала закончит с Малым Советом. Это… Она замолчала, когда новая боль пронзила ее тело. — Это моя война, в которой я должна сражаться.       Когда палата наполнилась контролируемым хаосом подготовки к родам, Алисента уставилась на балдахин над своей кроватью. Да, она проиграла сегодняшнюю битву. Алисанна перехитрила ее, Ларис подвел ее, и ее тщательно продуманные планы рассыпались в прах. Но она носила в своем чреве будущее.       — Миледи, — подошел слуга с чашкой чего-то дымящегося. — Великий мейстер Меллос прописал это от боли.       Алисента отмахнулась от этого. — Я потерплю. — Ей нужно было собраться с мыслями, нужно было подумать. Даже сейчас возможности открывались. Если Ларис заговорит, нужно будет принять определенные меры. Если он проявит твердость, могут открыться другие пути. И если ему удастся сбежать…       Еще одна схватка прервала ее размышления, на этот раз достаточно сильная, чтобы сорвать с ее губ неподдельный крик. В комнате началась оживленная работа: горничные сновали туда-сюда с постельным бельем и горячей водой.       — Старая драконица думает, что победила. — прошептала Алисента своему будущему ребенку и самой себе, когда боль утихла. — Но она забывает, что материнская ярость горит жарче, чем пламя любого дракона. — Она положила обе руки на живот, чувствуя сильные движения внутри. — Мы с тобой еще не закончили. Это не наш конец.       Солнце садилось над Королевской Гаванью, окрашивая небо в кроваво-золотые тона. Когда стемнело и роды у Алисенты усилились, она держалась за свой гнев, как за щит от боли. Пусть они думают, что она побеждена. Пусть они верят, что она бессильна.