Глава 66 Корона для Колыбели
12 мая 2026 г., 15:00
Визерис Таргариен посмотрел на крошечный сверток, уютно устроившийся в богато украшенной колыбели, на серебристо-рубиновых драконов, которые заботливо обвились вокруг бархатных подушек. Его сын — его сын — мирно спал, и его крошечные кулачки время от времени подергивались, когда ему снились сны, которые посещают недельных младенцев. Даже во сне Эйгон Таргариен выглядел принцем, каким был рожден, с тонкими прядями серебристо-светлых волос и глазами, которые уже приобрели темно-фиолетовый оттенок Древней Валирии.
«Наконец-то у меня есть мальчик», — подумал Визерис, тут же почувствовав укол вины от непрошеной мысли. Рейнира все еще мой первенец, моя наследница… но это сын. Боги, сын.
— У него твой нос, — тихо заметила Алисента со своего места у окна. Солнечный свет освещал ее черты, делая ее почти неземной в своем зеленом шелковом платье. Для женщины, родившей всего неделю назад, она выглядела удивительно поправившейся — у нее был хороший цвет лица, грациозные движения, когда она встала, чтобы присоединиться к нему у колыбели.
— Ты так думаешь? — Визерис улыбнулся, наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть спящего младенца. — Я подумал, что он скорее похож на моего брата в этом возрасте. Деймон был красивым ребенком, пока не научился хмуриться.
Алисента нежно коснулась его руки. — Давай помолимся, чтобы он больше ничего не унаследовал от твоего брата.
Визерис усмехнулся, хотя улыбка быстро угасла при мысли о Деймоне. Сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз разговаривали без колкостей или политики? Слишком долго. Слишком долго.
— Он идеален. — заявил Визерис, отбрасывая мысли о своей распавшейся семье. -Настоящий принц из дома Таргариенов.
Из своего мягкого кресла в противоположном конце детской королева Алисанна наблюдала за происходящим острым взглядом, от которого, несмотря на ее преклонный возраст, ничего не ускользало. Хотя она и не присоединялась к бурным восторгам, на ее лице время от времени появлялась улыбка, когда крошечные пальчики малыша сгибались или его губки поджимались во сне.
— Цитадель предсказывала суровую зиму. — заметила Алисанна, казалось бы, ни к чему. — Но этот ребенок родился под летним небом. Возможно, предсказаниям мейстеров не всегда можно доверять.
— Летом или зимой, он дракон. — твердо ответил Визерис. — Огонь обрел плоть.
Пальцы Алисенты коснулись вышитых драконов на одеяле Эйгона. — Кстати, о драконах, я хотела спросить… Ведутся ли приготовления к празднику? И турниру? Ее голос стал осторожным и нейтральным. — Ты уже разослал приглашения?
— Действительно. Турнир будет грандиознейшим. — ответил Визерис с неподдельным энтузиазмом. — Золотые плащи уже расчищают территорию для проведения турнира, и я распорядился построить новые трибуны. Величайшие рыцари королевства поборются за приз в десять тысяч золотых драконов.
Алисента одобрительно кивнула, но в ее глазах застыл вопрос. — И… ты послал весточку на Драконий Камень?
Визерис расправил плечи.
— Да, я пригласил Рейниру и остальных. — подтвердил он. — Вчера прислали ворона.
— Остальных? — Подсказала Алисента, ее голос сохранял прежнее спокойствие, хотя пальцы слегка сжали край колыбели. — Это включает принца Эйнара?
Детская внезапно показалась меньше, а воздух — гуще. Визерис на мгновение нахмурился, прежде чем кивнуть.
— Прошло тринадцать месяцев с тех пор, как Эйнар покинул Королевскую Гавань. — сказал он, стараясь, чтобы его тон звучал непринужденно. — Я понимаю твоё… недовольство. Но он член семьи, Алисента. Они все — Эйнар, Деймон, Рейнира, Веларионы. Я хочу, чтобы вся моя семья была здесь, чтобы отпраздновать рождение Эйгона.
— Семья. — повторила Алисента, и в этом слове прозвучало что-то непонятное. Она выглядела так, словно хотела возразить еще что-то, но вместо этого ее взгляд упал на спящего младенца. Выражение ее лица смягчилось, когда она протянула руку и провела пальцем по щеке Эйгона, вызвав у него тихое довольное урчание.
— Посмотри на него. — проворковала она, и ее голос потеплел. — Он уже знаком с прикосновениями своей матери.
Визерис наблюдал за ними, наслаждаясь редким моментом семейного спокойствия. После смерти Эммы таких моментов было немного — сначала горе, затем поспешный повторный брак, затем напряженные отношения с Рейнирой. Теперь, когда в колыбели родился сын, возможно, все наконец-то наладится, и все станет похожим на норму.
Но что является нормальным для дома Таргариенов? он задумался. Брат против брата, отец против сына, драконы, сжигающие мир дотла, когда вспыхивают страсти… это наше наследие?
Он отогнал мрачные мысли, сосредоточившись на прекрасной картине, представшей перед ним: его красивая молодая жена и их здоровый сын, купающиеся в золотистом солнечном свете, проникающем сквозь окна со свинцовыми переплетами.
Голос королевы Алисанны прервал его размышления. — Визерис, я бы хотела поговорить с тобой снаружи. Ее тон, несмотря на мягкость, не допускал возражений.
Визерис кивнул, понимая, что королева Драконов — как некоторые придворные называли ее за глаза — редко требовала личных бесед без веской причины.
— Конечно, бабушка. Он наклонился, чтобы нежно поцеловать Эйгона в лоб, прежде чем выпрямиться. — Я ненадолго, — заверил он Алисенту, которая просто кивнула, ее внимание уже вернулось к ребенку.
Следуя за Алисанной к дверям палаты, он не мог не удивляться тому, как все изменилось всего за год. Новая жена, новый сын, разлад в отношениях с дочерью… и теперь, какие бы новости ни принесла Алисанна, они не могли быть произнесены в присутствии Алисенты.
«Боги одной рукой дают, а другой забирают», — подумал Визерис, бросив последний взгляд на мирную детскую. Будем молиться, чтобы в грядущие дни они проявили великодушие по отношению к дому Таргариенов.
Дверь в покои Алисенты закрылась с тихим щелчком, оставив Визериса и Алисанну одних в коридоре. Бабушка подвела его к каменной скамье, стоявшей под узким окном. Утренний свет разливался по полированному полу, создавая ощущение тепла среди вечного холода Красного замка.
— Ну что? — Спросил Визерис, когда они уселись. — Какие новости настолько щекотливые, что ими нельзя поделиться в присутствии моей жены?
Губы Алисанны скривились в усмешке. — На самом деле, несколько. Во-первых, есть ли у лорда Джаспера какие-нибудь успехи с Ларисом Стронгом?
Визерис мрачно покачал головой. — Ничего существенного. Этот человек, может, и калека, но он не слаб. Три дня допросов, и он ничего не рассказал о своем участии в этом заговоре против тебя.
— Некоторые мужчины становятся сильнее от своих невзгод, а не слабее. — заметила Алисанна. — Но это не то, что я хотела обсудить. — Она достала из рукава небольшой свиток. — Я получила сообщение из Тироша.
Визерис растерянно моргнул. — Тирош? Зачем им посылать воронов в Королевскую Гавань? Наши торговые соглашения заключаются через лорда Селтигара.
— Согласно сообщению ворона, которое я получила четыре дня назад. — ответила Алисанна, и в ее голосе прозвучали нотки гордости. — Стратегия принца Эйнара привела флот Веларионов к победе. Принцесса Рейнис была ранена во время нападения, но, как мне сказали, она полностью поправится.
Новость поразила Визериса, как физический удар. — Четыре дня? Ты знала об этом четыре дня и ничего не сказала?
— Потому что. — твердо сказала Алисанна, — ты был поглощен родами Алисенты и рождением Эйгона. Я не видела причин обременять тебя посторонними заботами, пока здесь разворачивались радостные события. — Она похлопала его по руке. — В отчете указано, что ее травмы не были опасны для жизни.
Визерис медленно выдохнул, пытаясь переварить эту неожиданную новость. Захват Вольного города был делом не из легких — это изменило бы баланс сил по ту сторону Узкого моря, что могло бы вызвать реакцию Лиса, Мира, возможно, даже Волантиса.
— Есть еще что-нибудь, о чем мне ещё следует знать? — осторожно спросил он.
Выражение лица Алисанны оставалось нарочито нейтральным. — Принц Эйнар был коронован как король Ступеней и Тироша.
У Визериса отвисла челюсть, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл сказанного. — Что?! — наконец выпалил он, и его голос эхом разнесся по коридору.
Алисанна приложила палец к губам, призывая к молчанию, и многозначительно посмотрела на дверь Алисенты. — Кто-то должен управлять этими территориями теперь, когда они принадлежат дому Таргариенов, — резонно заметила она. — Судя по всему, лорд Корлис сам провел коронацию.
Визерис провел рукой по волосам, потеребив тонкое золотое кольцо, которое он носил. — Я понимаю необходимость управления, бабушка, но ты, конечно, видишь проблему. Два короля Таргариена существуют одновременно? Один из них мой родной племянник? — Он покачал головой. — Это будет выглядеть не очень хорошо, когда они прибудут на празднование. Королевство и так едва ли уважает мою власть; как это будет выглядеть, когда еще один коронованный Таргариен появится при моем дворе?
— Эйнар не дурак. — возразила Алисанна. — Он не станет подрывать твои позиции. Я думаю, он передаст корону, как только вернется в Королевскую Гавань, публично продемонстрировав свою верность.
— Если он вообще вернется. — мрачно пробормотал Визерис. — Ты действительно веришь, что они прибудут? Кто-нибудь из них? — Он прислонился к стене, внезапно ощутив тяжесть каждой ошибки, совершенной им за прошедший год. — В последний раз, когда я видел Рейниру перед похоронами Лейнора, она сказала мне, что ненавидит меня — это ее точные слова. Это было девять месяцев назад, а на похоронах Лейнора, пять месяцев назад, она едва сказала мне три фразы. — У него вырвался горький смешок. — А Эйнар? Я пытался заставить его жениться на Алисенте. У него есть все основания презирать меня.
Алисанна протянула руку и похлопала его по плечу, как будто он все еще был маленьким мальчиком, который учился махать деревянным мечом во дворе для тренировок. — Семья важна, Визерис. Важнее, чем гордость или старые обиды. Ее глаза, проницательные, несмотря на прожитые годы, встретились с его взглядом. — Рейнира и Эйнар, возможно, уже не любят тебя так, как раньше, но узы можно восстановить. Если ты действительно этого хочешь.
— Да, — тихо ответил Визерис, думая об улыбке своей дочери — улыбке, которую он так давно не видел обращенной к нему. — Я хочу все исправить. Я хочу вернуть свою дочь.
— И как же ты собираешься совершить это чудо? — подсказала Алисанна, судя по тону, у нее уже были свои соображения на этот счет.
Король вздохнул, глядя в узкое окно на раскинувшийся внизу город. — Я не совсем уверен, но я знаю, что Рейнира хочет выйти замуж за Эйнара. Я отказывал им раньше, но… Я позволю это сейчас.
На лице Алисанны промелькнуло одобрение. — Мудрое решение. Возможно, единственное, которое могло бы залечить этот разрыв. — Она помолчала, затем плавно сменила тему. — А что насчет леди Марии и Красной Веры, распространяющейся по Королевской Гавани? Верховный септон становится все более настойчивым с каждым днем.
Выражение лица Визериса ожесточилось. — Я не могу допустить, чтобы в Вестеросе пустила корни вторая вера. Такие разногласия приводят только к войне, а расплачиваться за это всегда приходится простому народу. Он указал на окно, за которым виднелся город. — И все же эта леди Мария помогла многим людям. Я был бы плохим королем, если бы отплатил за благотворительность казнью.
— Что же ты предлагаешь?
— Компромисс. Она может остаться в Королевской Гавани, но должна прекратить распространять свою веру. Ее последователи, которые вернутся к Вере Семерых, будут полностью помилованы. Ей будет позволено остаться, если она пожелает, и заниматься своим искусством целительства, но как частному лицу, а не как жрице.
Брови Алисанны поползли вверх. — Верховный септон никогда не согласится на такие условия. Нужно ли мне напоминать тебе, что несколько Святых Братьев погибли в своих попытках схватить ее?
— Верховный септон служит королевству так же, как и я, — ответил Визерис, и в его голосе зазвучала сталь. — В последнее время он забыл об этом, но я намерен напомнить ему.
В глазах Алисанны промелькнуло что-то похожее на гордость. — Ну-ну. Возможно, в тебе больше от Джейхейриса, чем я думала. — Она поднялась, разглаживая юбки. — Тогда лучше приготовься к этому разговору. Верховный септон желает принять тебя в Тронном зале в сопровождении целой свиты вооруженных братьев.
Визерис удивленно моргнул. — Ты могла бы упомянуть об этом раньше.
Улыбка Алисанны была по-валирийски острой. — И скучать по тому блеску решимости в твоих глазах? Никогда. — Она указала на коридор. — Иди, король Визерис. Покажи своему королевству, что у драконов все еще есть зубы.
Направляясь к Тронному залу, Визерис поймал себя на мысли, что гадает, насколько все это подстроила Алисанна. Время было выбрано слишком удачно — новости о победе Эйнара, прибытие Верховного септона, и все это в то время, когда он был полон уверенности в том, что только что стал отцом.
«Бабушка всегда играла в эту игру лучше, чем кто-либо из нас», — подумал он с невольным восхищением. Возможно, пришло время мне научиться нескольким ее стратегиям.
***
Визерис Таргариен восседал на Железном троне, чувствуя, как каждое из тысячи лезвий касается его спины. Он намеренно решил провести эту аудиенцию при всех регалиях — корона на голове, меч Завоевателя Черное Пламя на коленях, — а не в более интимной обстановке зала Малого Совета. Если Верховный септон желает бросить вызов королевской власти, пусть он сделает это до физического вступления Таргариенов в должность. Огромные двери тронного зала распахнулись с тяжелым стоном. Вошел Верховный септон с хрустальной короной на голове. Но Визерис выпрямился в своем неудобном троне не из—за роскошного головного убора этого человека, а из-за десяти вооруженных сторонников Веры, которые следовали за Верховным септоном, у каждого на лбу была выгравирована семиконечная звезда, а в руках они сжимали оружие — от простых дубинок до сверкающих булав. Вооруженные люди в тронном зале. Перед своим королем. Среди собравшихся придворных пробежал ропот. Сир Отто Хайтауэр, Десница короля и отец королевы Алисенты, демонстративно хранил молчание, сохраняя нарочито нейтральное выражение лица. — Ваше святейшество, — окликнул Визерис, его голос был таким громким, что его было слышно по всему залу, похожему на пещеру. — Я не помню, чтобы приглашал вооруженный эскорт на эту аудиенцию. Верховный Септон склонил голову в жесте, который можно было бы принять за знак почтения, если бы его глаза не были по-прежнему холодно устремлены на короля. — Настали опасные времена, ваша светлость. Воин учит нас сохранять бдительность при столкновении со злом. — Злом? — Мягко повторил Визерис. — Я не знал, что мы сегодня обсуждаем такие вопросы. — Как бы еще вы назвали эту Рыжую ведьму, которая развращает ваших подданных? — Верховный Септон повысил голос, явно обращаясь к галерее знати, выстроившейся вдоль стен. — Эта чужеземная колдунья, которая отвращает верующих от Семерых? Которая совершает богохульные обряды в самой тени Великой Септы? Визерис слегка наклонился вперед, тщательно подбирая слова. — Я бы назвал ее леди Марией, целительницей, которая помогла многим моим подданным, когда они больше нигде не могли найти утешения. — Он помолчал, окидывая взглядом вооруженных боевиков. — Прежде чем мы продолжим этот разговор, я должен попросить ваших… спутников… сдать свое оружие. Королевской гвардии более чем достаточно, чтобы защитить нас обоих в этих стенах. Челюсти Верховного Септона задрожали от едва сдерживаемого негодования. — Это святые братья, поклявшиеся защищать Веру. Они никуда не выходят без своего благословенного оружия. — Тогда им нет места в моем тронном зале, — ответил Визерис, и в его голосе зазвучала сталь. Повисла напряженная тишина. Святые Братья беспокойно заерзали, поглядывая на своего лидера в поисках указаний. На мгновение Визерис задумался, не просчитался ли он, не предпочтет ли Верховный Септон конфронтации уступчивость. Пусть попробует, подумал король с неожиданной горячностью. Он слишком долго искал компромисс на каждом шагу. Некоторые вопросы требуют твердой руки. После мучительно долгой паузы Верховный Септон сделал резкий жест. Служки неохотно положили оружие на пол и отступили на несколько шагов. — Мудрый выбор, — признал Визерис, кивая сиру Аррику, который приказал нескольким золотым плащам собрать сданное оружие. — Теперь давайте поговорим откровенно о леди Марии и ее последователях. — Здесь нечего обсуждать. — заявил Верховный Септон, и его голос эхом отразился от сводчатого потолка. — Эта женщина богохульствует против Семерых. Она развратила слабых умом среди ваших подданных. Она должна предстать перед судом — перед очистительным огнем. — Очистительным огнём? — Повторил Визерис, не в силах сдержать раздражение в голосе. — Интересный выбор слов для веры, которая утверждает, что олицетворяет милосердие. — Милосердие к раскаявшимся, ваша светлость. Рыжая ведьма не выказывает раскаяния в своей ереси. Визерис поерзал на троне, чувствуя, как к его бедру прижимается особенно острое лезвие. Дискомфорт только усилил его растущее раздражение. — Давайте посмотрим правде в глаза, ваше святейшество. С тех пор как леди Мария прибыла в Королевскую Гавань, она исцеляла больных, кормила голодных и утешала отчаявшихся. Какие преступления она совершила, кроме того, что предложила иную интерпретацию божественности? Лицо Верховного Септона побагровело. — Она поклоняется богу-демону! Она занимается магией крови! Она… — Объявилась ли какая-нибудь жертва этой предполагаемой магии крови? — Перебил Визерис. — Кто-нибудь пострадал от ее обрядов? Потому что я разговаривал с десятками людей, которые утверждают, что она спасла их жизни, когда целители Септы не смогли — или не захотели — им помочь. Среди собравшихся придворных пробежал ропот согласия, особенно среди тех, кто представлял районы Блошиного Дна, где влияние леди Марии было наиболее сильным. — Она причиняет вред душам, а не телам. — настаивал Верховный Септон. — Каждому, кого она отвратит от Семерых, грозит вечное проклятие. — Я и не знал, что у Веры есть полномочия определять, кто проклят, — сухо заметил Визерис. — Я думал, такие решения выносят сами Семеро. Верховный Септон несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем нашелся, что ответить. — Вы издеваетесь над нашими священными верованиями, ваша светлость? — Я сомневаюсь в вашей уверенности. — поправил Визерис. — И в ваших методах. Трое простых людей погибли во время ваших поисков леди Марии. Магазины разрушены, дома захвачены. Это и есть правосудие Семерых? — Прискорбная необходимость в борьбе с ересью. — ответил Верховный Септон, хотя у него хватило такта выглядеть несколько смущенным. — Эти святые братья поклялись защищать Веру ценой своей жизни. — А я поклялся своей жизнью защищать королевство. — возразил Визерис, поднимаясь с Железного трона. Он медленно спустился по ступеням, все еще держа в руке Черное Пламя — не угрожающее, но присутствующее. — Что касается всех моих подданных, независимо от того, каким богам они молятся. Верховный Септон невольно отступил на шаг назад, когда Визерис приблизился, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Вот что произойдет. — продолжил король, и его голос отчетливо разнесся по притихшему тронному залу. — Вера немедленно прекратит охоту на леди Марию. Больше не будет ни набегов, ни насилия во имя религиозной чистоты. — Вы не можете… — начал Верховный Септон, но Визерис оборвал его резким жестом. — Я могу и сделаю это. В свою очередь, я лично встречусь с леди Марией и заручусь ее согласием прекратить активную пропаганду Р’глора. Те, кто уже обратился к Красному Богу, будут возвращены в веру Семерых, и им не причинят вреда. Леди Марии позволено творить чудеса, но она больше никогда не будет проповедовать о своей Красной вере, если попытается еще раз. Я казню ее за неповиновение королю. Верховный Септон выпучил глаза. — Вы позволите Красной ведьме жить в Королевской Гавани, чтобы ересь продолжалась у вас под носом? После того, как мы, опираясь на вашу власть, вооружились, чтобы искоренить подобные мерзости? — Я разрешил Вере носить оружие, чтобы защищать невинных в трудные времена. — холодно ответил Визерис. — Не для того, чтобы терроризировать моих подданных из-за вопросов личной совести. Святые братья обменялись тревожными взглядами, некоторые из них переступили с ноги на ногу, словно раздумывая, не взять ли им брошенное оружие. Королевские гвардейцы мгновенно сомкнули ряды, положив руки на рукояти мечей и не сводя глаз с потенциальной угрозы. — Подумай хорошенько, — предупредил Визерис, обводя взглядом бойцов. — Даже безоружные, вы можете убить одного или двух моих королевских гвардейцев. Но не раньше, чем остальные прикончат вас на месте. А удар по присягнувшим королю щитам ничем не отличается от удара по самому королю. Напряжение в зале было таким, что его можно было резать лезвием. Визерис почувствовал, как на лбу у него выступили капельки пота, но он сохранил бесстрастное выражение лица и крепко сжал Черное Пламя. Пусть они увидят, что у драконов все еще есть зубы, подумал он. Даже драконы предпочитают мир. Один из Святых Братьев — дородный мужчина с лицом, похожим на грубо обработанный камень, — сделал полшага вперед, прежде чем Верховный Септон поднял руку, останавливая его. — Ваша светлость, — сказал религиозный лидер напряженным голосом, стараясь сохранить самообладание, — вера не может бездействовать, пока в Семи Королевствах поклоняются ложным богам. — Вера поступит так, как прикажет ее король. — твердо ответил Визерис, — или ей понадобится новый Верховный Септон. В тронном зале воцарилась потрясенная тишина, нарушаемая лишь несколькими поспешно подавленными вздохами зрителей. На протяжении многих поколений корона и Вера поддерживали тщательный баланс сил. Визерис только что пригрозил полностью разрушить это соглашение. Лицо Верховного Септона побледнело. — Вы хотите низложить меня? На основании слов чужеземной ведьмы? — Даю слово короля, — поправил Визерис. — Железный трон позволил Вере вооружиться в знак доверия и сотрудничества. Этим доверием злоупотребили. Теперь у вас есть выбор: принять мои условия и сохранить мир в королевстве или отвергнуть их и столкнуться с последствиями. В течение нескольких мгновений единственным звуком был отдаленный крик чаек над заливом Чёрноводный. Визерис наблюдал, как на лице Верховного Септона отражаются расчеты — гордость боролась с прагматизмом, религиозный пыл — с политической реальностью. Наконец, хрустальная корона склонилась в неохотном согласии. — Как прикажете ваша светлость. Вера… приостановит поиски Красной жрицы. — Не приостановит. — уточнил Визерис. — Прекратит. Навсегда. На челюсти Верховного Септона дрогнул мускул. — Как скажете. Навсегда. Визерис кивнул, довольный уступкой, хотя и не питал иллюзий по поводу искренности Верховного Септона. Эта битва была выиграна, но война продолжилась бы шепотом и в проповедях по всему королевству. — Благодарю вас за понимание, ваше святейшество. — сказал король. — Корона всегда ценила свои отношения с Верой. Я рад, что мы смогли решить этот вопрос без дальнейших неприятностей. — Краем глаза он заметил напряженную позу сира Отто и едва заметный румянец гнева, окрасивший его лицо. Верховный Септон отвесил сдержанный поклон, прежде чем повернуться к своим Святым Братьям. — Соберите свое оружие и уходите. — приказал он. — Мы услышали волю короля. Когда бойцы веры собрали свое оружие под бдительным присмотром королевской гвардии и вышли из тронного зала, Визерис вернулся к Железному трону, стараясь не показывать своего облегчения, пока его снова не усадили. «Возможно, я все-таки не такой уж слабый король». — подумал он, наблюдая, как за группой Верховного Септона закрываются огромные двери. Когда это действительно важно, он все еще может обрести голос своего дракона. Он поймал неодобрительный взгляд сира Отто из-под помоста и твердо встретил его, полностью осознавая верность своей Десницы Вере. Даже это небольшое неповиновение показалось ему значительным. Да, сегодня что-то изменилось.***
Визерис сидел в одиночестве в своем личном кабинете, заходящее солнце отбрасывало длинные тени на разбросанные по его письменному столу пергаменты. Три скомканные попытки написать письмо Деймону валялись на полу, в то время как не менее семи неудачных набросков, адресованных Рейнире, были скомканы и отброшены в сторону с растущим разочарованием. Как до этого дошло? Писать собственной дочери было все равно что составлять дипломатическое послание враждебной иностранной державе. Он снова обмакнул перо и уставился на чистый пергамент перед собой. Королевская печать лежала наготове рядом с горшочком красного воска, готовая придать официальный вес словам, которые он, казалось, не мог подобрать. — Принцессе Рейнире Таргариен, наследнице Железного трона… — начал он снова, и скрип его пера прозвучал неестественно громко в тишине комнаты. Нет, слишком официально. Она моя дочь, а не какая-то дальняя родственница. Он скомкал пергамент и потянулся за другим. — Моя любимая дочь… Слишком фамильярно. Во время нашей последней встречи она ясно дала понять, что я утратил право на подобные нежности. Визерис застонал и, оттолкнувшись от стола, встал, чтобы пройтись по комнате. Снаружи Королевская Гавань купалась в золотистом сиянии заката, городские звуки приглушались расстоянием и толстыми каменными стенами Красного Замка. Те же стены, которые были свидетелями междоусобиц между поколениями Таргариенов до него. Возможно, это наше проклятие, мрачно подумал он. Побеждать вместе, но разрушаться изнутри. Он вернулся к своему столу и достал чистый лист пергамента, заставляя себя начать сначала. На этот раз он доведет дело до конца, каким бы несовершенным оно ни было. Рейнира Я пишу тебе, чтобы пригласить в Королевскую Гавань на турнир, посвященный рождению принца Эйгона. Я понимаю, что это приглашение может тебе не понравиться, но, тем не менее, я прошу тебя рассмотреть его. Во время нашего последнего разговора вы совершенно ясно выразили свои чувства ко мне. Я не виню тебя за твой гнев. Поспешность с моей женитьбой на Алисенте после смерти твоей матери была ошибкой, вызванной горем и неумелыми советами, а не намеренным оскорблением памяти Эйммы или тебя. Я надеюсь, что ты найдешь в себе силы прийти, но не ради меня, а ради королевства. Люди должны видеть королевскую семью единой, даже если это единство — всего лишь видимость для всеобщего обозрения. Принц Эйнар также приглашен, как и лорд Корлис и принцесса Рейнис. Я так понимаю, вас следует поздравить с недавними победами за Узким морем. Твой отец, Визерис Таргариен, Первый Своего Имени. Он перечитал его дважды, морщась от некоторых фраз, но решив, что этого будет достаточно. Честность, какой бы неловкой она ни была, казалась предпочтительнее пустых банальностей. Письмо Деймону оказалось несколько проще, хотя и не менее чревато возможными оплошностями: Брат, Турнир в честь рождения принца Эйгона состоится в Королевской Гавани через три недели. Твоё присутствие оказало бы честь и этому событию, как и присутствие твоего сына. Из письма я понял, что на «Ступенях» произошли значительные изменения. Хотя нам многое нужно обсудить по этим вопросам, я надеюсь, что мы могли бы сначала разделить хлеб как семья, прежде чем заниматься государственными делами. Рейнира также была приглашена. Было бы очень важно увидеть Дом Таргариенов вновь собранным, пусть и ненадолго. Твой брат Визерис Он запечатал оба письма горячим воском и знаком дракона Дома Таргариенов, затем откинулся на спинку стула, глядя на них со смесью надежды и трепета. Прилетят ли они? Или его приглашения будут встречены каменным молчанием или, что еще хуже, прямым отказом? Оставалось написать третье письмо — лорду Корлису и принцессе Рейнис. В этом деле были свои сложности, учитывая сообщения о ранениях Рейнис во время Тирошской кампании. Визерис тщательно подбирал слова, выражая беспокойство о ее выздоровлении, избегая при этом любых намеков на то, что он сомневается в ее силе или стойкости. Закончив, он сложил все три запечатанных послания в аккуратную стопку. Обычно он вызывал великого мейстера Орвила, чтобы тот отправил их, но сегодня вечером Визерис почувствовал необъяснимую потребность лично доставить их в «грачевник». Возможно, быстрая прогулка по замку прочистила ему мозги, а возможно, он просто хотел убедиться, что эти важные сообщения будут отправлены без промедления. Он встал, засовывая письма за пазуху, и только потянулся к двери, как она неожиданно распахнулась. На пороге стоял великий мейстер Орвил, и выражение его лица говорило о том, что он торопится. В своей узловатой руке он сжимал свиток с печатью в виде солнца, пронзенного копьем. — Ваша светлость, — сказал мейстер, и звенья его цепи тихо звякнули, когда он отвесил легкий поклон. — Простите, что прерываю, но из Солнечного Копья прибыл ворон. Из дома Мартеллов. Визерис удивленно моргнул, автоматически принимая свиток. — Мартеллы? Какое дело Дорну может быть до нас сейчас? — спросил он с жаром в голосе. Дом Мартеллов несет ответственность за смерть лорда Лейнора. Вопрос был адресован не Орвилу, но мейстер, тем не менее, ответил. — Я не знаю, ваша светлость. Сам я письма не читал. Конечно. Визерис развернул послание и нахмурился, когда прочитал его содержание. Его глаза слегка расширились, когда он стал читать дальше. Это было не то сообщение, которого он ожидал. — Великий Мейстер, — сказал Визерис, и в его голосе не было ни капли волнения, вызванного сообщением, — мне нужно, чтобы эти письма были отправлены немедленно. Он достал из-под камзола приглашения. — Особенно это, на Драконий Камень. Используйте наших самых быстрых воронов. Орвил с поклоном принял запечатанные послания. — Конечно, ваша светлость. — И подготовьте зал Малого Совета. Нам нужно будет собраться первым делом завтра утром. Когда мейстер удалился со своей кипой корреспонденции, Визерис откинулся на спинку стула, все еще сжимая в руке свиток Мартелла. Он перечитал его еще раз, надеясь, что его содержание могло каким-то образом измениться за прошедшие мгновения. Но этого не произошло. Принцесса Александра Мартелл, она действительно готова отказаться от всего? Он отложил свиток в сторону и потер виски, в которых начинала болеть голова. Предстоящий турнир внезапно показался ему наименьшей из его забот. Если ситуация с Мартеллами будет развиваться так, как он опасался, то вскоре они могут отпраздновать рождение королевской семьи на фоне надвигающейся войны. Огонь и кровь, мрачно подумал он. В конце концов, все всегда возвращается к огню и крови.
