Глава 67 Король в Обеих Жизнях
19 мая 2026 г., 15:00
Утреннее солнце отражалось от лазурных куполов Тироша, отбрасывая рябь на гавань, где покачивались на якоре корабли Веларионов. Внутри бывшего дворца архонта, ныне служащего штаб—квартирой завоевателей, Эйнар Таргариен стоял во главе резного стола, на котором была разложена подробная карта Узкого моря. Его темные волосы были собраны на затылке в простой узел, подчеркивающий резкие черты лица и глубину темных глаз.
— Ведутся ремонтные работы на восточной стене гавани. — Сказал он, обводя пальцем береговую линию. — Еще две недели, и мы восстановим основные морские пути.
Лорд Корлис Веларион, сидевший напротив, одобрительно кивнул. — Хорошо. Чем дольше торговля будет нарушена, тем больше мы потеряем потенциальных доходов.
Принцесса Рейнис сидела рядом с мужем, ее правая рука была перевязана темно-синим шелком. Несмотря на полученное в битве ранение, ее осанка оставалась царственной, а взгляд — настороженным. — А что с тирошйами, которые бежали во время штурма? Сколько из них вернулось, чтобы присягнуть на верность?
— Чуть больше половины купеческих семей. — ответил Джон. — Остальные остаются в Лисе или Мире, наблюдая за тем, сохранится ли наше правление.
Рейнира Таргариен, сидевшая справа от принца, потянулась за кубком вина. — Пусть ждут. Каждый день, пока наши драконы патрулируют небеса, они всё больше будут понимать, что старый Тирош ушел навсегда.
Дверь в зал совета распахнулась, впуская принца Деймона Таргариена. В отличие от остальных, он был одет не для военного совета, а для путешествия, на его кожаных штанах для верховой езды виднелась дорожная пыль.
— Отец. — поприветствовал его Эйнар, выпрямляясь. — Мы ждали тебя вчера.
— Шторм задержал меня возле Блодстоуна. — ответил Деймон, без приглашения наливая себе вина. — Хотя, похоже, я прибыл как нельзя кстати. — Он достал свиток с королевской печатью дома Таргариенов. — Письмо от моего дорогого брата Визериса.
В зале повисла напряженная тишина. Лицо Эйнара почти незаметно окаменело.
— Чего хочет мой отец? — Спросила Рейнира, стараясь говорить нейтральным голосом, несмотря на вспышку эмоций в ее глазах.
Деймон сломал печать и развернул пергамент. — Это приглашение, — объявил он, просмотрев его содержимое. — На турнир, посвященный рождению принца Эйгона Таргариена. Очевидно, наше присутствие было бы «честью как для этого случая, так и для дома Таргариенов». — Его губы слегка скривились от такой витиеватой фразы.
Корлис расхохотался. — Мы здесь на войне, принц Деймон. Нам все еще нужно разобраться с Дорном и другими Вольными городами.
— Ни в коем случае, — решительно заявил Эйнар. — Теперь этот город принадлежит нам. Мы сражались за него, проливали за него кровь. — Его взгляд метнулся к раненой руке Рейнис. — Мы чуть не погибли за него. Я король Ступеней и Тироша. Я не могу просто так оставить свое королевство по прихоти другого монарха.
Лейна Веларион, которая до этого момента хранила молчание, кивнула в знак согласия.
— Пусть король Визерис отпразднует это со своей молодой супругой. У нас есть свои собственные победы, которыми мы можем наслаждаться.
Деймон сделал небрежный глоток вина, выражение его лица было непроницаемым. — Это еще не все, — сказал он, демонстративно ставя свой кубок на стол. — Визерис упомянул о Дорне. Кажется, принцесса Алиандра Мартелл желает обсудить условия.
— Условия? — Голос Джона был опасен, как низкий рокот перед сходом лавины.
— Дорн стремится к миру? — Спросила Рейнира, наклоняясь вперед.
Смех Корлиса гулким эхом разнесся по залу. — После того, что они сделали с моим сыном? После того, как Ликард Мартелл убил Лейнора Диким Огнем? — Его лицо потемнело от едва сдерживаемой ярости. — Они все будут гореть в семи преисподних, прежде чем я приму «условия» Дома Мартелл.
— Согласна. — сказала Лейна, и ее рука неосознанно потянулась к рукояти кинжала. — Лейнор заслуживает справедливости, а не дипломатии.
Эйнар торжественно кивнул. — Единственными условиями, которые я приму от Дорна, будет безоговорочная капитуляция, за которой последуют огонь и кровь.
Деймон наблюдал за происходящим оценивающим взглядом. — Я понимаю вашу ярость, — сказал он на удивление рассудительным тоном. — Но взгляните на ситуацию в целом. Прошло больше года с тех пор, как нога Рейниры ступила на землю Королевской Гавани. Чем дольше наследница престола будет отсутствовать, тем больше люди будут смотреть на молодого Эйгона как на лицо будущего Дома Таргариенов.
Нира напряглась. — Я — названная наследница моего отца.
— Слова — это ветер. — ответил Деймон. — Присутствие — это сила. Если ты останешься здесь, пока Алисента будет выставлять напоказ своего сына перед лордами Вестероса… — Он не стал вдаваться в подробности.
Воцарилось тяжелое молчание, пока Нира обдумывала слова своего дяди. Эйнар внимательно наблюдал за ней, выражение его лица слегка смягчилось, когда она встретилась с ним взглядом.
— Мы уже многого достигли. — медленно произнесла Рейнира. — Мы остановили пиратство на Ступенях. Мы показали Вольным городам, чего стоит бросить вызов Вестеросу. — Она повернулась к Джону. — Возможно, пришло время снова обратить наше внимание на Семь королевств. На Дорн.
Эйнар стиснул зубы, но через мгновение кивнул. — Очень хорошо. Если ты хочешь вернуться в Королевскую Гавань, я не буду возражать. — Он посмотрел на Корлиса. — Нам нужно назначить регента для Тироша на время нашего отсутствия. Тот, кому мы безоговорочно доверяем.
— Мой брат Веймонд был бы прекрасным выбором. — тут же предложил Корлис. — Он разбирается в кораблях, торговле и носит имя Веларион, вызывающее уважение.
Джон уклончиво кивнул. — Я подумаю над этим. Нам следует еще раз обсудить этот вопрос, прежде чем принимать окончательное решение.
Когда совет был распущен, взгляд принца задержался на карте, особенно на Дорне, этом выжженном солнцем полуострове, который так долго оставался независимым. Он обвел взглядом береговую линию от Солнечного копья до Тора, словно запоминая цели для будущего драконьего огня.
***
Во второй половине дня Эйнар стоял у окна в покоях регента, наблюдая, как корабельные мастера ремонтируют торговую галеру в гавани внизу. Позади него лорд Корлис и Деймон вели вежливый, но острый спор о торговой политике недавно завоеванного города. — Рынки красок являются ключевыми. — настаивал Корлис. — Если мы сохраним их монополию на определенные цвета, мы получим под свой контроль предметы роскоши, о которых мечтает каждый знатный дом Вестероса. — Верное замечание. — признал Деймон. — Но не менее важно и то, кто контролирует эти рынки в наше отсутствие. — Как я уже говорил ранее, мой брат Веймонд… — Это был бы один из вариантов. — вкрадчиво вставил Деймон. — Хотя, возможно, не единственный, который стоит рассмотреть. Джон отвернулся от окна. — Я согласен, что нам нужен человек с опытом в морской торговле. Но мы также должны учитывать политические последствия. Корлис приподнял серебристую бровь. — Политические последствия? — Тирош — настоящая драгоценность. — пояснил принц. — Тот, кто владеет им, получает как богатство, так и стратегическое преимущество. Если мы передадим его исключительно под управление дома Веларион… — Ты полагаешь что моей семье нельзя доверять? — Спросил Корлис угрожающе тихим голосом. — Вовсе нет. — быстро ответил Эйнар. — Дом Веларион доказал свою преданность безоговорочно. Но в правлении важно восприятие. Мы должны подумать о том, как наш выбор будет воспринят другими домами. Деймон кивнул, явно одобряя дипломатичность своего сына. — Возможно, нам стоит продолжить этот разговор позже. Я хотел бы поговорить с сыном наедине о некоторых делах в Королевской Гавани. Корлис поколебался, затем сдержанно кивнул. — Как пожелаете. Мы вернемся к этой теме завтра. Он удалился размеренной походкой человека, привыкшего оставлять за собой последнее слово, и тщательно закрыл за собой дверь. Оставшись один, Деймон налил в два бокала грушевого бренди, передав один сыну. — Ты хорошо справился с этим. Морской Змей не из тех, кто привык, чтобы ему отказывали. — Я ни в чем ему не отказывал. — заметил Эйнар, принимая напиток. — Просто отложил принятие решения. — Решение, которое требует тщательного обдумывания. — сказал Деймон, устраиваясь в мягком кресле. — Отдав Тирош Веймонду, дом Веларионов получит огромную власть в свои руки. Джон пригубил сладкий напиток. — Дом Веларионов — наш союзник, и я возьму в жёны Лейну Веларион. — Корлис Веларион — союзник своего дома, в первую очередь и навсегда. — поправил Деймон. — Он хороший стратег, умеет обращаться с кораблями и является ценным союзником, но никогда не забывает о его амбициях. Он назначил тебя королем Ступеней и Тироша не только из любви и уважению. — Кого бы ты предложил? — Спросил Эйнар с искренним любопытством. — Мы не можем назначить кого попало. Тирош — торговый город, требующий определённых знаний. Деймон задумчиво потягивал бренди. — А что насчет сына лорда Мандерли? Он северянин из Белой Гавани, поэтому разбирается в морской торговле. А дом Мандерли известен своей преданностью дому Старков. При упоминании о доме Старков что—то промелькнуло на лице принца — мимолетная тень быстро исчезла. — Дом твоей матери. — тихо добавил Деймон, внимательно наблюдая за сыном. Эйнар отвернулся и снова уставился в окно. — Я не вспоминал о маме… некоторое время. — Я знаю. — сказал Деймон более мягким голосом, чем обычно. — Раньше ты часто о ней вспоминал. Чувство вины сковало грудь Джона, тяжелое и холодное. Когда он в последний раз вспоминал ее лицо, ее смех? Прошло несколько месяцев, а может, и больше. Серебряное ожерелье, которое она подарила ему, с подвеской в виде лютоволка, он никогда не снимал… Он поднес руку к горлу, но ничего не нашел. — Где оно? — пробормотал он. — Мое ожерелье — подарок матери. — Ты не надевал его почти год. — ответил Деймон, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Ни разу с тех пор, как мы отправились к Ступеням. Это открытие поразило принца сильнее, чем он ожидал. Что еще он забыл? Деймон наклонился вперед, забыв о бренди. — С тобой что-то происходит, сынок. Я наблюдал за этим с тех пор, как мы покинули Королевскую Гавань. Ты… меняешься. — Мы все меняемся. — уклончиво ответил Эйнар. — Война делает это с человеком. — Это другое. — Глаза Деймона сузились. — Например, твоя ненависть к дому Мартеллов. Она поглощает тебя без всякой причины. — Ликард Мартелл убил Лейнора. — возразил Джон. — Ты презирал дом Мартеллов задолго до смерти Лейнора. — ровным голосом произнес Деймон. — И вы с Лейнором никогда не были особенно близки — конечно, не настолько, чтобы оправдать такую ненависть. — С чего это вдруг тебе стало не все равно? — Рявкнул Джон, неожиданно вспыхнув гневом. — «Порочный-принц», озабоченный справедливостью? И теперь ты читаешь мне лекцию о милосердии к нашим врагам? Вместо гнева на лице Деймона отразилась только печаль. — Мне не все равно, потому что твоя мать спасла меня от того, кем я был. — тихо сказал он. — Лианна Старк навсегда останется женщиной, которую я любил больше всего на свете. Она подарила мне тебя — сына с ее северной честью и чувством справедливости. Эйнар отвернулся, но Деймон неумолимо продолжал: — Ты забыл свою северную сторону. Даже Призрак это знает — иначе почему бы твоему лютоволку избегать тебя сейчас? Когда он в последний раз спал рядом с тобой? Он проводит больше времени с Караксесом, чем подле тебя. Эти слова были как удары молотом. В голове Джона неожиданно всплыло воспоминание — не из этой жизни, а из прошлой. Маленькое тельце в его объятиях, серебристые волосы, спутанные от крови. Девочка, у которой не было шанса выжить. Рейлла — его дочь от Дейенерис — мертва из-за Оберина Мартелла. Фантомная боль пронзила его грудь, скорбь о ребенке, которого не существовало в этом мире и который никогда не будет существовать. — Эйнар? — Голос Деймона, казалось, доносился откуда-то издалека. — Может, ты хотя бы попытаешься выслушать условия принцессы Алиандры Мартелл? При упоминании имени Мартелл что-то шевельнулось в нём. Голос, вырвавшийся из его горла, был похож на драконье рычание. — Я убью каждого Мартелла, который попадется мне в руки. — Почему? — Потребовал ответа Деймон, вставая лицом к лицу с сыном. — Это выходит за рамки мести. — Они… — начал принц, но отец перебил его. — Вы с Лейнором никогда не были достаточно близки, чтобы оправдать такую ярость. Это совсем другое дело. — Почему тебя это волнует? — Эйнар снова бросил вызов. — Ты был Порочным-принцем. А теперь вдруг беспокоишься о гнезде дорнийских змей? — Я забочусь о тебею — ответил Деймон, и его голос стал напряженнее. — Твоя мать спасла меня от самого себя. Она бы не узнала, во что ты превращаешься. Эти слова прозвучали как пощечина. Принц замолчал, на него нахлынули воспоминания — не только о Лианне Старк, но и о другой жизни. О Джоне Сноу и дочери, которую ему так и не довелось вырастить. Девочке, которая не прожила достаточно долго, чтобы услышать от отца слова любви. — Они забрали мою дочь. — прошептал он, и эти слова вырвались у него непроизвольно. Деймон в замешательстве нахмурил брови. — Какую дочь? Джон моргнул, словно внезапно вспомнив о себе. Выражение его лица снова стало непроницаемым, мгновенная уязвимость исчезла. — Это не имеет значения. — решительно заявил он. — Ничто из прошлого больше не имеет значения. — Он встретил обеспокоенный взгляд отца, и глаза его похолодели. — Честь никогда не приведет к справедливости.***
Когда Эйнар вошел в свои покои и плотно закрыл за собой дверь, его сапоги бесшумно ступали по полированному мраморному полу. Из восточного крыла дворца Тироша открывался потрясающий вид на гавань, теперь усеянную обугленными останками кораблей. Он подошел к богато украшенному сундуку, инкрустированному ляпис-лазурью и перламутром, — сокровищу из личных покоев архонта. Его пальцы прошлись по замысловатому рисунку, прежде чем поднять крышку. Внутри лежали его личные вещи, которые он привез из Вестероса, но к которым не прикасался с тех пор, как тринадцать месяцев назад прибыл на Драконий Камень. «Где оно?» — он задумался, методично перебирая содержимое. Серебряное ручное зеркальце, принадлежавшее его матери. Кинжал с рукоятью из драконьей кости. Несколько дневников в кожаных переплетах, исписанных его аккуратным почерком. И там, под сложенной туникой совершенно серого цвета, его внимание привлек блеск серебра. Джон поднял ожерелье и поднес его к свету, льющемуся из высоких окон. Кулон с изображением лютоволка медленно вращался на конце цепочки, отражая солнечные зайчики, которые танцевали на его изящных чертах. Подарок матери. Лианна Старк надела его ему на шею. — Когда ты найдешь ту, кого полюбишь. — сказала она, и в уголках ее серых глаз появились морщинки, — ты подаришь ей это ожерелье. Эйнар уставился на кулон, почувствовав неожиданный комок в горле. Когда он в последний раз вспоминал ее улыбку? То, как она пела северные баллады, расчесывая ему волосы? Яростную гордость в ее глазах, когда он впервые сел на лошадь без посторонней помощи? — Я забыл. — прошептал он пустой комнате. Он подошел к зеркалу из полированной бронзы, висевшему на стене, и, застегивая ожерелье на шее, стал изучать свое отражение. Мужчина, который смотрел на него, несомненно, был Таргариеном — на него смотрели темно-фиолетовые глаза. Но когда-то эти глаза были совершенно серыми. В другой жизни. Эта мысль пришла, как шепот от другого человека — Джона Сноу, бастарда из Винтерфелла. Человека, который любил Королеву Драконов и потерял все. Пальцы Эйнара сжали кулон с лютоволком. — Я больше не он. — сказал он вслух, и голос его прозвучал резче, чем предполагалось. — Джон Сноу погиб в битве при Трезубце, как и его отец. Я — Эйнар Таргариен. Но как только он произнес эти слова, на него нахлынули воспоминания — воспоминания, которые принадлежали другой жизни, другому миру. Снег падал на богорощу. Тяжесть Черной Сестры в его руке. Тепло Призрака, прижавшегося к нему. Тепло Дейенерис и Рейнис. Призрак. Словно в ответ на его мысли, в дверь тихонько поскреблись, а затем раздался знакомый скулеж. — Войдите. — позвал Эйнар, слегка улыбаясь, несмотря на смятение в голове. Дверь распахнулась ровно настолько, чтобы впустить массивного белого лютоволка, который бесшумно пронесся на своих лапах в комнату. За последние месяцы Призрак стал еще больше, ростом он был выше небольшой лошади, а его красные глаза светились умом, который иногда пугал даже самого принца. — Вот и ты, старый друг. — пробормотал Эйнар, протягивая руку, чтобы почесать волка за ушами. — Я как раз думал о тебе. Призрак на мгновение принял его ласку, прежде чем отстраниться, посмотрев на Джона с чем-то, похожим на настороженность. — Отец говорит, что ты избегаешь меня. — продолжил Эйнар. — Неужели я так сильно изменился? Лютоволк не издал ни звука — он никогда этого не делал, — но, тем не менее, в его темно-красном взгляде, казалось, таился ответ. Да. Изменился. — Ты помнишь Дейенерис? — он тихо спросил. — Я полагаю, нет. Она не была частью этой жизни. Его мысли обратились к серебристо-светлым волосам, яростным фиалковым глазам и решимости, которые одновременно внушали ему благоговейный трепет и пугали его. А затем к их дочери, крошечной Рейлле с глазами ее матери. — Я все еще слышу ее крики. — прошептал Джон, погрузившись в воспоминания. — Когда она понял, что произошло. Когда она спросила, где наша дочь, а я не смог… Я не смог ей сказать… Кубок задрожал в его руке. Он поставил бокал на стол, чтобы не расплескать вино, и повернулся лицом к Призраку, который наблюдал за ним немигающим взглядом. — Это устроил Мартелл, Призрак. Оберин Мартелл, в той жизни. Никогда не доверяй змее, какой бы красивой ни была ее окраска. — Его голос зазвучал жестче. — И в этой жизни именно Ликард Мартелл уничтожил Лейнора с помощью Дикого Огня. История повторяется. Призрак подошел ближе, ткнувшись мордой в руку Эйнара. На мгновение в выражении лица принца появилось что—то от Джона Сноу — мягкость, уязвимость, которые становились все более редкими. — На этот раз все будет по-другому. — пообещал Эйнар, проводя пальцами по густой белой шерсти Призрака. — Я больше не потерплю неудачу. Как только с домом Мартеллов будет покончено, все будет так, как должно быть. Вот увидишь. Лютоволк долго смотрел на него, прежде чем отвернуться и бесшумно направиться к двери. — Призрак? — Позвал Эйнар, и что-то похожее на боль промелькнуло на его лице. Но лютоволк, не оглядываясь, проскользнул в дверной проем и исчез в тени коридора за ним. Оставшись один, принц поднял руку, чтобы коснуться серебряного лютоволка на своем горле. По коже пробежал холодок, и маленький кусочек Севера внезапно показался ему таким же далеким и недостижимым, как жизнь, которую он когда-то вел в образе Джона Сноу. — Теперь во мне течет драконья кровь. — прошептал он пустой комнате. — А драконы не прощают. Две недели спустя Корабль поднялся на гребень волны, и Эйнару Таргариену открылась панорама Королевской Гавани, появившейся на горизонте. Город раскинулся на холмах, словно огромный зверь, греющийся на солнце, его каменные здания отражали утренний свет. На вершине Высокого холма Эйгона, как страж, возвышался Красный Замок, его красные каменные стены резко контрастировали с ясным голубым небом. Руки принца в перчатках вцепились в поручни корабля, и он почувствовал, как в нем поднимается странная смесь эмоций. Прошло больше года с тех пор, как он покинул этот город, и теперь он возвращался не просто принцем, но и полноправным королем — королем Ступеней и Тироша. — Великолепно, не правда ли? — Позади него раздался голос Рейниры. Она подошла к нему у перил, морской бриз развевал ее серебристо-золотые волосы. — Иногда я забываю, как величественно это выглядит с воды. — Он кажется меньше, чем я помнил. — ответил Эйнар с непроницаемым выражением лица. — После того, что Каннибал сделал с Тирошем, даже Красный Замок кажется… хрупким. Нира мгновение изучала его лицо. — Ты все еще переживаешь из-за того, что оставил Тирош Веймонду Велариону. — Мой отец, безусловно, переживает. — Эйнар слегка сжал челюсти. — Он совершенно ясно выразил свои чувства. — Деймон беспокоится о том, что Веларионы получат слишком много власти. — заметила Рейнира. — И все же ты выбрал Веймонда. Джон повернулся к ней лицом. — Дом Веларионов потерял Лейнора из-за действий Мартелла. Они пролили за Тирош больше крови, чем любой другой дом. Они заслужили право править им в наше отсутствие. — Он помолчал, вглядываясь в ее лицо. — Но на самом деле тебя беспокоит не это, не так ли? Принцесса заколебалась, встретившись с ним взглядом своих фиалковых глаз. — То, что ты сделал в Тироше… — осторожно начала она. — После падения тети Рейнис. Восточный квартал… — Сгорел. — закончил за нее Эйнар ровным голосом. — Да. Я увидел возможность быстро закончить сражение и воспользовался ею. — В тех зданиях были мирные жители, Эйнар. Семьи. — На войне всегда гибнут невинные. — ответил он. — Нужно было либо сжечь четверть города, либо сражаться улица за улицей в течение нескольких недель, теряя все больше своих людей. — Лейна одобряет твой подход. — сказала Рейнира, внимательно наблюдая за ним. — Она сказала мне, что ты сделал именно то, что нужно было сделать. Слабая улыбка тронула губы Джона. — Лейна понимает, что значит летать верхом на драконе во время боя. Она не отступает от необходимого. — А я? — В вопросе Рейниры звучала опасная нотка. Принц повернулся к приближающемуся городу. — У тебя более мягкое сердце, чем ты притворяешься, Нира. Это не критика. Некоторое время они стояли в тишине, звук волн, разбивающихся о корпус, заполнял пространство между ними. — Я не понимаю, почему дядя Визерис вообще принял послание Алиандры Мартелл, — наконец сказал Эйнар, меняя тему. — После смерти Лейнора он пообещал поддержать наше завоевание Дорна. Теперь он приглашает нас отпраздновать рождение его сына Хайтауэра, играя в дипломата со змеями, убившими Лейнора. — Возможно, он видит возможность для заключения мира. — предположила Рейнира, хотя по ее тону было ясно, что она считает это столь же маловероятным. Смех Джона был холодным. — Мир? С Дорном? Единственный мир, которого они заслуживают, — это покой в могиле. — Его рука бессознательно потянулась к кулону с лютоволком, который теперь был виден у него на шее. — Твой отец всегда был мягким, когда требовалось проявить твердость. Брови Рейниры слегка приподнялись при виде ожерелья. — Ты снова носишь его. — тихо заметила она. — Подарок твоей матери. Пальцы Эйнара замерли на серебряном кулоне. — Я забыл о нем, — признался он. — Больше года пролежал в сундуке. — Тебе идет, — просто сказала она, коснувшись его руки, прежде чем вернуться на корму, где стоял Деймон, наблюдая за их приближением к гавани. Джон остался на носу, его мысли бурлили, как воды внизу. Прошло две недели с тех пор, как они получили письмо Визериса, и за это время его сны становились все более жестокими — сны об огне, пожирающем Солнечное Копье, о дорнийских принцах и принцессах, кричащих, когда огненное дыхание Каннибала выжигает плоть из их костей. Он приветствовал эти сны. Наслаждался ими. «Правосудие приходит с огнем и кровью», — подумал он, наблюдая, как проясняются детали Королевской гавани. Не словами, не условиями и не договорами. Корабль пришвартовался в полдень, с отработанной точностью заскользив к своему причалу. Когда опустили трап, Эйнар услышал радостные крики собравшейся толпы — простых людей, пришедших посмотреть на возвращение своей принцессы и героев, покоривших Тирош. — Ты это слышишь? — Пробормотала Лейна Веларион, появляясь рядом с ним, когда они готовились к высадке. В отличие от прежнего неодобрения Рейниры, глаза Лейны сияли яростной гордостью. — Они приветствуют тебя, их короля-дракона. — Они приветствуют всех нас. — ответил Эйнар, хотя и почувствовал прилив удовлетворения от такой лести. — За победителей Тироша. — Не скромничай, — сказала Лейна с понимающей улыбкой. — Знаешь, простые люди все еще говорят о твоих фонтанах. Девять кристальных вод для простых людей, в то время как лорды пьют «Золото Арбора». — Она наклонилась ближе, понизив голос до шепота. — Ты был прав в Тироше. Когда Рейнис пала, когда в меня стреляли скорпионами… ты сделал то, что нужно было сделать. Никогда не сомневайся в этом. Прежде чем Джон успел ответить, Деймон позвал их присоединиться к процессии, направлявшейся к докам. С палубы корабля Эйнар увидел ожидавших его гостей — короля Визериса в золотых одеждах, а рядом с ним королеву Алисанну Таргариен. Даже издалека принц мог видеть, как время изменило старую королеву. В свои семьдесят семь лет Алисанна держалась прямо, но была заметно более хрупкой, чем когда он видел ее в последний раз. Ее волосы, когда-то серебристо-золотые, как у Рейниры, выцвели до белоснежного цвета, а руки сжимали трость из драконьей кости, чтобы не упасть. Но взгляд ее оставался острым, ничего не упуская из виду, когда она осматривала приближающиеся корабли. — Прабабушка выглядит хорошо. — заметила Рейнира Деймону, когда они готовились к высадке, ее тон был легким, но неспособным полностью скрыть беспокойство. — Она выглядит так, как будто сильный ветер может унести ее в Узкое море, — прямо ответил Деймон. — Но не дайте себя одурачить. Ее разум остер, как лезвие Черного Пламени, и в два раза опаснее. Они спустились по трапу в строгом порядке — сначала Рейнира, как наследница Железного трона, за ней Деймон, затем лорд Корлис и принцесса Рейнис (последняя шла осторожно из-за травмы), Лейна и, наконец, Эйнар, который настоял на том, чтобы занять почетное место в хвосте, как новоиспеченный король. коронованный король. Радостные возгласы толпы становились все громче по мере того, как они шли по причалу. Эйнар услышал, как несколько голосов выкрикнули его имя, а также крики «Король-дракон!» Король Визерис шагнул вперед, когда они приблизились, и на его лице отразилась сложная смесь радости и тревоги. За год, прошедший с тех пор, как Эйнар не видел его, он располнел, его лицо раскраснелось, а дыхание стало затрудненным даже от такого небольшого напряжения. — Дочь моя. — сказал Визерис хриплым от волнения голосом, когда Рейнира остановилась перед ним. Он раскрыл объятия, явно надеясь на то, что его обнимут. Вместо этого принцесса сделала идеальный реверанс, на ее лице застыла маска изысканной вежливости. — Ваша светлость. Мы благодарим вас за приглашение. Визерис медленно опустил руки, в его глазах читалась обида. — Я скучал по тебе, Рейнира. — тихо сказал он. — Где мой сводный брат? — Спросила Рейнира холодным и сдержанным голосом. — Я надеялся встретиться с принцем, чье рождение мы приехали отпраздновать. Визерис слегка вздрогнул от ее тона. — Алисента решила, что ему лучше остаться в Красном Замке. Он еще слишком мал для таких волнений. — Как заботливо со стороны королевы. — ответила Рейнира с легким оттенком сарказма. Отвернувшись от отца, Рейнира преобразилась, когда подошла к королеве Алисанне. Ее улыбка стала искренней, а поза смягчилась, когда она обняла пожилую женщину. — Прабабушка. — тепло сказала она. — Я рада видеть вас в добром здравии. — Насколько позволяют эти старые кости. — ответила Алисанна, ее голос был все еще сильным, несмотря на годы. Ее проницательный взгляд переместился с Рейниры на Деймона. — Внук. Я вижу, ты все еще находишь неприятности, куда бы ты ни пошел. Порочный-Принц ухмыльнулся, кланяясь с преувеличенной официальностью. — Только самые интересные неприятности, бабушка. Визерис поприветствовал Велариенов следующим, и выражение его лица стало серьезным, когда он повернулся к Корлису. — Лорд Веларион, принцесса Рейнис, леди Лейна. Дом Таргариенов приветствует вас и выражает свои соболезнования в связи с вашей утратой. Лорд Лейнор был прекрасным молодым человеком. — Прекрасным молодым человеком, убитым дорнийцами, — многозначительно ответил Корлис. — Но мы благодарим вашу светлость за прием. Наконец Визерис повернулся к Эйнару. На мгновение возникла неловкость, поскольку ни один из них, казалось, не был уверен, как приветствовать другого — как племянника с дядей, как подданного с королем или как одного короля с другим. Джон разрешил вопрос, почтительно поклонившись. — Дядя. Королевская Гавань, похоже, процветала в наше отсутствие. — Племянник, — признал Визерис с явным облегчением в голосе. — Или мне следует говорить «ваша светлость»? Новости о твоей коронации в Тироше дошли до нас несколько недель назад. — Этот титул предназначен только для Тироша и Ступеней. — спокойно ответил юноша. — Здесь я остаюсь принцем Эйнаром, верным Железному трону. Едва заметное ударение на слове «здесь» не ускользнуло от Визериса, и его улыбка стала почти незаметной. Прежде чем он успел ответить, принц прошел мимо него к королеве Алисанне. Тут поведение Эйнара полностью изменилось. Холодная официальность, с которой он обращался к Визерису, сменилась неподдельной теплотой, когда он взял руки старой королевы в свои и поцеловал ее в обе щеки, похожие на бумагу. — Прабабушка. — тихо сказал он. — Годы не сказались на твоей красоте. Смех Алисанны был подобен шелесту сухих листьев. — Они также не улучшили твой талант льстить, Эйнар Таргариен. — Она протянула руку и коснулась кулона с лютоволком на его шее. — Я вижу, ты не забыл подарок своей матери. — Я слишком долго об этом забывал. — признался Джон. — Но некоторые сокровища никогда не следует откладывать в долгий ящик. Проницательные глаза Алисанны изучали его. — Многое изменилось с тех пор, как ты покинул нас. — сказала она, понизив голос, чтобы слышал только он. — Нам нужно многое обсудить о будущем. О Дорне. Выражение принца окаменело при упоминании о Дорне. — Да, — согласился он, его голос был столь же низким. — О Дорне и предложении принцессы Алиандры. — Всему свое время. — пообещала Алисанна, похлопав его по руке, прежде чем повернуться и обратиться ко всем присутствующим. — Идемте. Красный Замок ждет вас, и вы, должно быть, устали с дороги. Сегодня вечером мы празднуем ваше возвращение и ваш триумф в Тироше. Завтра… — Ее взгляд скользнул по ним всем, задержавшись на правнуке. — Завтра мы обсудим будущее Семи королевств. Когда они направились к ожидавшим их лошадям и возкам, радостные возгласы простого люда накатывали на них волной. Эйнар оглянулся на гавань, на корабли, которые доставили их из Тироша, и ощутил странное чувство перемещения — как будто он находился между двумя мирами, двумя жизнями. Король Тироша. Принц Драконьего Камня. Джон Сноу. Эйнар Таргариен. Кто я на самом деле? он задумался, прежде чем ответ пришел к нему с холодной уверенностью. Я — меч правосудия. И дом Мартелл почувствует его остроту.
