Dance of The Dragonwolf

      Когда Эйнар спешился, внутренний двор Красного Замка наполнился тихими разговорами, и стук подкованных сталью копыт по древнему камню эхом отразился от высоких стен. Придворные выстроились вдоль дорожки, ведущей в тронный зал, на их лицах читались любопытство, расчет и едва скрываемое беспокойство. Весть о завоевании Тироша опередила их, наряду с более мрачными слухами о том, какие методы были применены.       «Словно стервятники, кружащие над свежим трупом», — подумал Джон, отмечая, как аристократы соблюдают дистанцию, в то время как слуги и стражники придвигаются ближе с явным восхищением. Разница была очевидна — те, кто жил в комфорте, боялись его, в то время как те, кто боролся за выживание, видели в нем чемпиона.       — Принц Эйнар! — раздался голос из толпы. Молодая кухарка оторвалась от своего места, ее лицо сияло от возбуждения. — Мы содержали ваши фонтаны в чистоте, ваша светлость! Как вы нам и показывали!       Несколько лордов обменялись неодобрительными взглядами из-за нарушения протокола, но принц одарил девушку искренней улыбкой. — Я благодарю вас. Преданность простого народа делает честь всем нам.       Лорд Джейсон Ланнистер, старший из близнецов — шагнул вперед с таким видом, словно боялся его. — Ваша светлость, — произнес он, и титул скатился с его языка, как мед по стеклу. — Вся Королевская Гавань празднует ваше триумфальное возвращение. Хотя некоторые сомневаются, стоил ли Тирош…       — Завоевания редко бывают аккуратными, мой лорд, — спокойно ответил Джон. — Я уверен, что ваши собственные предки понимали это, когда создавали богатства Утёса Кастерли.       — Действительно, — улыбка Ланнистера не коснулась его глаз. — Хотя возникает вопрос, не осложнит ли подобная тщательность будущие дипломатические усилия.       Деймон возник за плечом сына, его присутствие было подобно мечу, наполовину извлеченному из ножен. — Дипломатия лучше всего работает, когда за ней стоит сила, вы согласны, лорд Джейсон? Спросите тирошцев, насколько убедительными оказались наши драконы.       Процессия двинулась к высоким дверям тронного зала. Эйнар заметил лорда Бисбери, который вполголоса разговаривал с несколькими другими членами совета, и их разговоры стихли при его приближении.       — Ваша светлость, — представился Бисбери с нервным поклоном. — Королевская казна празднует ваш успех в «Ступенях». Золото, добытое в Тироше за торговлю красителями, окажется весьма значительным… существенными.       — При условии, что торговые пути останутся стабильными, — вмешался лорд Стронг, стараясь говорить нейтральным тоном. — Судя по сообщениям, некоторые купеческие семьи бежали во время завоевания.       Конечно, они сосредоточены на золоте и торговых путях, размышлял Джон. Не на потерянных жизнях или прекращении пиратства. Только на монетах, которые могли бы пополнить их кошельки.       — Сбежавших торговцев можно заменить, — сказал он вслух. — Пиратов невозможно переубедить. Мы выбрали постоянное решение.       Двери тронного зала распахнулись со стоном древних петель, открывая взору Железный трон во всем его искривленном великолепии. Король Визерис восседал на чудовищном сооружении из расплавленных мечей, и на этом троне каждый должен выглядеть как король. Дейнерис любила говорить ему, что, когда он сидел на троне, он выглядел как настоящий король Таргариен. Его дядя так не выглядел. Он казался хрупким, его полное лицо осунулось, а серебристые волосы утратили свою яркость и теперь казались скорее седыми от старости, несмотря на то, что Визерису было 37 лет.       — Подойдите, — позвал король, и его голос эхом разнесся по огромному залу.       Вернувшиеся прошли через весь зал под пристальными взглядами собравшихся придворных. Эйнар отметил тщательное расположение — сторонники дома Хайтауэров собрались справа от трона, в то время как верные Рейнире собрались слева. Раскол, начавшийся после повторной женитьбы Визериса, за время их отсутствия только усилился.       — Дочь моя, брат мой, храбрые лорды и леди из дома Веларионов, — официально начал Визерис, — мы приветствуем вас дома, в Королевской Гавани. Ваша победа в Тироше приносит великую честь Дому Таргариенов и Семи королевствам.       Рейнира шагнула вперед с безупречной придворной грацией. — Ваша светлость, мы благодарны за ваш прием и гордимся тем, что служили интересам королевства.       Взгляд Визериса переместился на Джона, и что-то сложное промелькнуло на его лице. — Племянник. Или нам следует говорить «ваша светлость из Тироша»?       Все придворные слегка подались вперед, чувствуя, что хрупкое равновесие нарушается.       Эйнар почтительно склонил голову. — В этих залах, дядя, я остаюсь принцем Эйнаром, верным слугой Железного трона. Моя корона предназначена для дальних берегов, а не для Семи королевств.       — Мудро сказано, — с явным облегчением в голосе произнес Визерис. — Королевство выигрывает от ваших побед за границей, сохраняя единство дома.       Сир Отто Хайтауэр выступил вперед со своего места среди придворных, его зеленые одежды зашуршали. — Если позволите, ваша светлость, мне нужно обсудить практические вопросы, касающиеся управления Тирошем. Назначение регентов, торговые соглашения, вопросы налогообложения…       — Всему свое время, сир Отто, — любезно ответил Джон. — Хотя я уверен, что наши договоренности послужат интересам короны.       Улыбка Отто была тонкой, как пергамент. — Конечно. Хотя можно надеяться, что такие договоренности учитывают стабильность в регионе. Жесткое правление может породить недовольство, а недовольство порождает бунт.       — Я обнаружил, что решительность предотвращает больше кровопролития, чем вызывает, — возразил Эйнар. — Тирошцы понимают свою новую реальность. Те, кто принимает ее, процветают. Те, кто не принимает… Он красноречиво пожал плечами.       — А что с Дорном? — спросил лорд Бисбери, нервно заламывая руки. — Несомненно, предложения принцессы Алиандры заслуживают внимания? Мир служит королевству лучше, чем война.       Температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Выражение лица Эйнара оставалось приятным, но те, кто хорошо его знал, заметили опасный блеск в его глазах.       — Мир действительно ценен, лорд Бисбери. Но справедливость бесценна. Дом Мартеллов стоит за убийством лорда Лейнора с помощью дикого огня. За некоторые преступления нужно отвечать огнем и кровью.       — Принцесса Алиандра утверждает, что не знала о действиях своего брата, — настаивал Отто. — Конечно, мы могли бы провести различие между виновными и невиновными?       — Интересная перспектива, сир Отто, — мягко вставила Рейнира. — Хотя мне интересно, применяли ли вы подобные различия, когда советовали моему отцу вооружить сторонников Веры? Подумали ли вы о невинных людях, которые могут пострадать в результате любых конфликтов?       Отто незаметно сжал челюсти. Колкость попала в цель — его роль в милитаризации Веры была источником разногласий среди членов совета.       Визерис поднял руку, прежде чем перепалка могла обостриться еще больше. — Эти вопросы требуют тщательного обсуждения, а не поспешных слов, произнесенных в открытом судебном заседании. Завтрашний Малый Совет рассмотрит Дорн должным образом.       Завтра. Эйнар отложил эту информацию в долгий ящик. Когда мы узнаем, какие условия, по мнению принцессы Алиандры, она может предложить.       — Ваша светлость, — обратился лорд Редвин к собравшейся знати, — не могли бы мы узнать, где королева Алисента почтила нас своим присутствием? Несомненно, такое радостное воссоединение заслуживает внимания королевы?       В тронном зале повисло неловкое молчание. Лицо Визериса слегка покраснело, то ли от смущения, то ли от раздражения, Джон не мог сказать.       — Моя жена ухаживает за нашим сыном, принцем Эйгоном, — наконец сказал Визерис. -Принц еще совсем молод, и королева считает, что его потребности важнее придворных церемоний.       «Как удобно,» — подумал Эйнар. Королева, которая так упорно боролась за то, чтобы оказаться здесь, внезапно находит себе обязанности в другом месте, когда мы возвращаемся.       — Конечно, — сказала Рейнира с приторной сладостью. — Преданность матери поистине достойна восхищения. Я с нетерпением жду встречи с моим сводным братом, когда королева сочтет это уместным.       — Возможно, мы могли бы уединиться, чтобы подкрепиться после нашего долгого путешествия? — Предложил Деймон, судя по тону, это была скорее просьба, чем утверждение. — Дорога из Тироша оказалась утомительной даже для драконов.       — Конечно, — быстро согласился Визерис, возможно, благодарный за возможность отвлечься от растущего напряжения. — Ваши покои будут готовы. Сегодня вечером мы устроим пир в честь вашего возвращения и сохранения здоровья принца Эйгона.       Когда они собрались уходить, Эйнар поймал взгляд Отто Хайтауэра. Тот слегка поклонился, но выражение его лица оставалось расчетливым.       Джон понял, что он уже строит планы. Вероятно, с тех пор, как пришло известие о нашем возвращении. Каждый вопрос о Тироше, каждое упоминание о Дорне — все это попытка нащупать слабые места.       Тронный зал начал пустеть, придворные выходили тщательно спланированными группами. Джон задержался на мгновение, изучая Железный трон и человека, который на нем сидел. Визерис выглядел измученным, старше своих лет, обремененный короной и выбором, который становился все тяжелее с каждым днем.       Вот чего на самом деле стоит правление? Удивился принц. На самом деле Эйнар не знал, он правил всего два года, прежде чем Король Ночи и Армия Мертвых уничтожили то, что осталось от его сердца.       Затем он подумал о восточном квартале Тироша, о драконьем огне, который положил конец битве за минуты, а не за месяцы, и не почувствовал такой усталости. Некоторые проблемы требовали огня. Некоторые враги не заслуживали ничего, кроме пепла.       Когда они выходили из тронного зала, он услышал, как лорд Касвелл прошептал своему спутнику: — Принц определенно изменился.       — Драконий огонь сжигает мягкость, — последовал ответ. — Будем надеяться, что он не уничтожит и мудрость.       Позже       Послеполуденный солнечный свет отбрасывал длинные тени на полированный стол, когда Джон последовал за Рейнирой и Деймоном в зал. Королева Алисента неподвижно сидела в кресле с высокой спинкой, сложив руки на коленях, одетая в платье темно-изумрудного цвета, из-за которого ее каштановые волосы блестели, как начищенная медь. Король Визерис стоял у окна спиной к ним, явно зачарованный видом двора внизу.       — Ваша светлость, — сказала Рейнира, приседая в реверансе, который получился одновременно и технически правильным, и в какой-то степени насмешливым. — Как мило с вашей стороны наконец-то почтить нас своим присутствием.       Улыбка Алисенты могла бы заморозить вино. — Принцесса Рейнира. Я уверена… приключения на Востоке оказались поучительными.       — Вполне, — протянул Деймон, усаживаясь в кресло без приглашения. — Ничто так не учит, как завоевания. Хотя я уверен, что ваша светлость получает достаточное образование, выполняя обязанности няни.       Визерис отвернулся от окна, его лицо вспыхнуло. — Возможно, мы могли бы провести это воссоединение более вежливо?       — Конечно, ваша светлость, — спокойно ответил Эйнар, отвешивая Алисенте поклон, который был почтительным, но не вызывающим почтения. — Королева Алисента, вы хорошо выглядите. Материнство явно пошло вам на пользу.       — Как и ваше царствование, принц Эйнар, — ответила королева, стараясь говорить нейтральным тоном. — Хотя, судя по сообщениям из Тироша, ваше правление началось со значительного… энтузиазма.       — Войны, как правило, проходят с энтузиазмом, — заметил Джон. — Я уверен, что в истории Простора есть упоминания о подобном энтузиазме, с которым ваши предки разделяли свои владения.       Челюсть Алисенты почти незаметно сжалась. — Хайтауэры всегда ценили взвешенные ответы, а не чрезмерную силу.       — Какое счастье, что не потребовалось применять чрезмерную силу, чтобы усадить тебя на этот стул, — ласково сказала Рейнира. — Хотя, я полагаю, кто-то скорее назвал бы королевским бракосочетанием, заключенное через несколько месяцев после смерти почившей королевы… удачным моментом.       Визерис поспешно шагнул вперед. — Рейнира, этого вполне достаточно…       — Правда? — Фиалковые глаза принцессы были похожи на осколки льда. — Я просто наблюдала, как быстро все может измениться. Ведь чуть больше года назад этот самый замок оглашался объявлениями о том, что мой дорогой кузен женится на тогдашней леди Алисенте. И все же мы здесь, и все устроено так чудесно… все перестроено.       Ухмылка Деймона была определенно дикой. — Да, это был незабываемый вечер. Что-то о долге перед королевством, не так ли? До того, как половина Золотых плащей решила, что их долг лежит в другом месте.       — Древняя история, — натянуто произнесла Алисента. — Королевство продвинулось вперед.       — Действительно, так и есть, — согласился Эйнар. — Тирош процветает под новым руководством. На Ступенях нет пиратов. Прогресс повсюду, куда ни глянь.       — А Дорн? — Многозначительно спросила Алисента. — Я так понимаю, принцесса Алиандра хочет поговорить. Это, конечно, тоже прогресс?       Маска вежливости на мгновение сползла с лица принца. — Принцесса Алиандра может хотеть всего, что ей заблагорассудится. Искать и получать — совершенно разные вещи.       — Говоришь как настоящий завоеватель, — с наигранной легкостью произнес Визерис. — Хотя, возможно, мы могли бы обсудить столь важные вопросы завтра на совете?       — Конечно, — сказала Рейнира, грациозно поднимаясь. — Но сначала, признаюсь, мне любопытно узнать о моем новом сводном брате. Где юный принц Эйгон? Уверена, он уже достаточно взрослый, чтобы познакомиться со своей сестрой?       Алисента сжала руки на коленях. — Принц отдыхает. Младенцы требуют тщательного ухода…       — Какая ты заботливая, — перебила её Рейнира. — Хотя мне бы не хотелось, чтобы он рос с мыслью, что его семья не заинтересована в его благополучии. В Доме Таргариенов кровь так важна, тебе так не кажется?       — Рейнира… — начал Визерис.       — О, я настаиваю, — продолжила принцесса, ее улыбка была яркой, как лезвие меча. — В конце концов, он мой брат. И я так долго отсутствовала, покоряя города и тому подобное. Надеюсь, краткий визит не нарушит его драгоценный распорядок дня?       Деймон откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь зрелищем. — Да, давайте познакомимся с мальчиком. Признаюсь, мне любопытно, что получится из Хайтауэра-Таргариена. Будет ли у него ваша математическая точность, ваша грация или более… изменчивые наклонности нашей семьи?       Алисента бросила на него ядовитый взгляд. — Принц Эйгон совершенно здоров и является настоящим Таргариеном.       — Тогда вы не будете возражать, если мы посмотрим сами, — тихо сказал Эйнар. — Если только нет какой-то причины, по которой вы бы предпочли, чтобы мы этого не делали?       — Очень хорошо, — сказала она, поднимаясь с хрупким достоинством. — Хотя, я надеюсь, вы помните, что ему всего два месяца. Чрезмерная стимуляция может быть вредна для младенцев.       — Мы будем кроткими, как ягнята, — пообещал Деймон с совершенно фальшивой искренностью.       Визерис выглядел как человек, наблюдающий, как вокруг него горит его дом. -Возможно… возможно, это была бы хорошая возможность для укрепления семейных уз?       — Безусловно, — согласилась Рейнира, беря Джона под руку с собственнической фамильярностью. — В конце концов, мы все здесь одна семья. Не так ли, ваша светлость?       От улыбки Алисенты могло бы скиснуть молоко, но, тем не менее, она повела их в детскую.       Детская       Королевская детская располагалась в угловой башне Красного Замка, из ее высоких окон открывался вид на залив Чёрноводный. В центре комнаты стояла богато украшенная колыбель, вырезанная из чардрева, ее бледная поверхность была инкрустирована серебряными драконами, которые, казалось, танцевали в колеблющемся свете.       Королева Алисанна сидела в мягком кресле рядом с колыбелью, ее покрытые старческими пятнами руки покоились на трости с набалдашником из драконьей кости. Несмотря на свои семьдесят семь лет, ее фиалковые глаза оставались проницательными, когда она подняла их на вошедших.       — Бабушка, — тепло сказала Рейнира, подходя и целуя пожилую королеву в щеку. — Ты хорошо выглядишь.       — Достаточно хорошо, чтобы пережить своих врагов, — ответила Алисанна с сухим смешком. — Хотя в моем возрасте это уже не так важно.       Визерис сразу же подошел к колыбели, и его лицо озарилось неподдельной радостью, когда он посмотрел на спящего младенца. — Посмотри на него, — тихо сказал он. -Совершенство во всех отношениях.       Эйнар подошел к колыбели, понимая, что все глаза в комнате следят за его реакцией. Малыш и в самом деле был прекрасен — бледная кожа, покрытая тончайшими серебристо-золотыми волосами, крошечные кулачки, прижатые к груди. Даже во сне принц Эйгон обладал красотой, которая отличала настоящих Таргариенов.       «Такой маленький», — подумал Джон, и от неожиданного волнения у него перехватило горло. Такой же, какой была бы Рейла.       — Он очень красивый, — сказал он вслух. — В нем течет истинная кровь Древней Валирии.       — Это действительно так, — с едва скрываемой гордостью сказала Алисента, подходя к колыбели, чтобы защитить ее. — Мейстеры говорят, что он необычайно силен для своего возраста.       — Сила, безусловно, ценится в принце, — заметила Рейнира приятным тоном, в то время как глаза ее оставались холодными. — Хотя хочется надеяться, что она проявляется соответствующим образом. Дети могут быть такими… непредсказуемыми в своем развитии.       Деймон выглянул из-за бортика колыбели с театральным интересом. — Он действительно удивительно похож на члена нашей семьи. Хотя в этом возрасте большинство младенцев больше всего напоминают сморщенный фрукт.       — Деймон, — предупредил Визерис.       — Что? Я просто заметил, что младенчество — это временное состояние, — невинно ответил принц. — Настоящее испытание приходит позже, когда проявляется характер.       В глазах королевы Алисанны блеснули веселые искорки. — Это сказано человеком, который в детстве сам был настоящим наказанием. Насколько я помню, однажды ты убедил юного Визериса взойти на Железный трон, пока твой отец правил двором.       — Древняя история, бабушка, — с усмешкой произнес Деймон. — Хотя я считаю, что ты проявила замечательную инициативу.       Эйнар поймал себя на том, что внимательно изучает личико ребенка. — Сейчас он выглядит достаточно умиротворенным. Интересно, какие мечты занимают такой юный ум?       — Надеюсь, приятные, — мягко сказала Алисанна. — Дети заслуживают спокойных снов, свободных от бремени, которое несут их старшие.       Джон поймал многозначительный взгляд старой королевы. Она знала — или подозревала — о его внутреннем смятении больше, чем показывала.       Алисента застыла от этого жеста. — Принцу нужен отдых. Чрезмерное внимание может быть вредно для младенцев.       — Конечно, — спокойно ответила Рейнира, убирая руку. — Я бы и не подумала нарушить его покой. В конце концов, мирное наследование престола так важно для стабильности королевства.       Двойной смысл сказанного не ускользнул ни от кого из присутствующих. Визерис неловко откашлялся.       — Может быть, мы могли бы присесть на минутку? — предложил он. — Нечасто мы вот так собираемся все вместе.       Слуги принесли дополнительные стулья и расставили их свободным кругом вокруг колыбели. Алисента расположилась между ребенком и остальными, Рейнира заняла кресло, ближайшее к королеве Алисанне, а Деймон выбрал место, откуда мог наблюдать за всеми.       Эйнар устроился рядом с отцом, его взгляд то и дело возвращался к спящему младенцу. — Скажи мне, дядя, он уже проявил какой-нибудь особый темперамент? Я слышал, что дети Таргариенов могут быть довольно… энергичными.       — О, он уже продемонстрировал свой драконий огонь, — гордо сказал Визерис. — Когда он голоден, его крики могут разбудить половину замка.       — Какой энергичный, — заметил Деймон. — Ничто так не выдает его присутствие, как пара хороших легких.       — Мейстеры говорят, что у него замечательный аппетит, — добавила Алисента, и ее материнская гордость на мгновение взяла верх над настороженностью. — Он становится сильнее с каждым днем.       — Рост — это действительно замечательно, — сказала Рейнира с безмятежной улыбкой. -Хотя мне всегда казалось интересным, что дети могут удивлять нас. Никогда не знаешь, какие черты характера проявятся у них по мере взросления.       Королева Алисанна тихо рассмеялась. — Кстати, об удивительных чертах характера, Эйнар, я заметила, что ты снова носишь ожерелье своей матери. Оно тебе идет.       Рука Джона невольно потянулась к серебряному кулону с изображением лютоволка. — Я слишком долго не обращал на него внимания. Некоторые подарки не следует забывать.       — Действительно, нет, — согласилась Алисанна. — Лианна Старк была замечательной женщиной.       — Мама всегда говорила, что Север помнит, — тихо ответил принц. — Некоторые уроки остаются с нами дольше, чем другие.       — У Севера действительно есть такая репутация, — осторожно заметила Алисента. — Хотя хочется надеяться, что влияние юга может… умерить такие тенденции, когда это уместно.       — О, я нахожу северное постоянство весьма достойным восхищения, — сладко вставила Рейнира. — Есть кое-что, что говорит о том, что ты умеешь находить общий язык с людьми. Это гораздо предпочтительнее, чем те, кто меняет свое положение с удобством.       Младенец зашевелился в своей колыбели, издавая тихие мяукающие звуки, которые привлекли всеобщее внимание. Визерис с тревогой наклонился вперед.       — Он просыпается? Не следует ли нам…       — Тише, — мягко сказала Алисанна, протягивая руку к колыбели, чтобы погладить младенца по щеке. — Ну вот, маленький дракончик. Все хорошо.       От ее прикосновения Эйгон снова погрузился в сон, его дыхание выровнялось. Лицо старой королевы смягчилось от неподдельной нежности.       — Он узнает тебя, — с удивлением заметил Визерис.       — Дети часто чувствуют себя в безопасности, — ответила Алисанна. — У них меньше предубеждений, чем у взрослых. Они менее склонны видеть угрозы там, где их нет.       — Как верно, — сухо заметил Деймон. — Хотя иногда угрозы вполне реальны, даже если малыши еще не могут их распознать.       — Конечно, не в детской, — резко сказала Алисента. — Здесь, по крайней мере, невинность должна быть защищена.       — Совершенно верно, — согласился Эйнар и почувствовал, как у него загорелись глаза. — Дети не должны страдать из-за выбора своих родителей. Какие бы конфликты ни возникали у взрослых, они не должны затрагивать молодежь.       — Эйнар, где наша дочь?       Его слова прозвучали на удивление мягко, и Алисента посмотрела на него с удивлением. Королева Алисанна одобрительно кивнула.       — Мудро сказано, — сказала пожилая королева. — Младенцы ничего не знают о политике или престолонаследии. Они просто существуют, доверяя миру заботиться о них.       — Доверие — это такая драгоценная вещь, — заметила Рейнира. — Особенно когда оно в надежных руках. Хочется надеяться, что те, кто принимает такое доверие, окажутся достойны его.       Визерис просиял, очевидно, не замечая скрытого напряжения. — Это то, на что я надеялся — семья вместе, приветствующая новую жизнь. Эйгон вырастет, зная, что у него есть близкие, которые заботятся о нем.       — Естественно, — сказала Рейнира с яркой улыбкой, которая не коснулась ее глаз. — Я уверена, что мы все будем очень заинтересованы в его развитии. Такая ответственность — заботиться о будущем дома Таргариенов.       — Действительно, — добавил Джон. — У юного принца не будет недостатка в..... руководстве со стороны его семьи.       У Алисенты побелели костяшки пальцев, когда она вцепилась в подлокотники кресла. — Принца будут растить в любви и должным образом обучать его обязанностям.       — Конечно, — томно произнес Деймон. — Хотя обязанности могут быть самыми разными, не так ли? В зависимости от… положения в жизни.       Малыш Эйгон издал еще один тихий звук, его крошечное личико на мгновение сморщилось, а затем снова расслабилось. Жест был таким невинным, таким чисто детским, что даже выражение лица Рейниры слегка смягчилось.       — Возможно, нам не стоит утомлять его еще больше, — многозначительно предложила она. — Младенцам нужен отдых.       — Конечно, — быстро согласился Визерис. — Мы должны дать ему поспать. Сегодняшний пир будет достаточно праздничным.       Когда они собрались уходить, королева Алисанна осталась сидеть, не сводя глаз со спящего принца.       — Я, пожалуй, останусь еще ненадолго, — объявила она. — Мои старые кости ценят возможность отдохнуть.       — Ты уверена, бабушка? — Спросила Рейнира. — Мы могли бы помочь тебе вернуться в твои покои.       — Чепуха. Я еще не совсем одряхлела, — с воодушевлением ответила Алисанна. — Кроме того, кто-то должен позаботиться о том, чтобы наш маленький принц продолжал спокойно спать.       Смысл ее слов был ясен — она не допустит возобновления враждебных действий рядом с ребенком.       Когда они выходили из детской, Эйнар бросил последний взгляд на колыбель. Принц Эйгон продолжал спать, не подозревая о сложностях, которые будут определять его жизнь, в то время как королева Алисанна несла свою стражу.       Некоторые войны щадят невинных, думал он. Другие пожирают их целиком.       Вопрос был в том, какой окажется эта война.       Заседание Малого Совета       Зал Малого Совета показался Джону меньше, чем он помнил, его знакомые тени и высокие окна вызвали неожиданную волну ностальгии. Тринадцать месяцев, проведенных вдали от Королевской Гавани, оказались длиннее, чем он ожидал — большую часть его новой жизни это место было домом, и, несмотря на все, что произошло, полированный стол и стулья с высокими спинками странным образом успокаивали его.       — Что ж, — сказал Визерис, усаживаясь в кресло во главе стола, — лорд Корлис попросил об этой встрече, чтобы обсудить Дорн перед сегодняшними празднествами. Признаюсь, время выбрано подходящее.       Деймон налил себе вина из кувшина, стоявшего на буфете. — Прежде чем мы начнем обсуждать змей, брат, не следует ли нам как следует рассказать о драконах? Наше завоевание Тироша было куда более насыщенным событиями, чем может показаться из типичного дипломатического послания.       — Пожалуйста, — Визерис жестом попросил его продолжать, в его усталых глазах зажегся неподдельный интерес.       — Тирошцы оказались более подготовленными, чем ожидалось, — начал Деймон, усаживаясь в кресло. — По всей гавани были спрятаны платформы «скорпион», вооруженные болтами с наконечниками «Дикого Огня». Действительно, умные ублюдки.       Корлис мрачно кивнул. — Ловушка была расставлена хорошо. Они позволили нам полностью раскрыть свои карты, прежде чем раскрыть их карты.       — Именно тогда принцесса Рейнис и Мелеис были поражены, — продолжил Деймон, его тон стал более серьезным. — Могло быть гораздо хуже.       Визерис с явным беспокойством повернулся к Рейнис. — Как ты сама, кузина? И как Мелеис?       Рейнис поерзала на стуле, ее правая рука все еще была в деревянном гипсе. — Я выздоравливаю достаточно хорошо, ваша светлость. Гордость в большинстве случаев страдает больше, чем плоть.       — А ваш дракон? — Надавил Визерис.       — Мелеис не сможет нормально летать по крайней мере год, — призналась Рейнис, в ее голосе слышалось явное разочарование. — Повреждение крыла было… значительным. Она становится беспокойной, когда ее сажают на землю.       «Как и любой другой дракон», — подумал Эйнар, вспомнив ярость Каннибала во время битвы, когда он увидел, как упала Мелеис.       — Важно то, что вы обе выжили, — мягко сказал Визерис. — Драконы и всадники могут исцеляться. Смерть гораздо более постоянна.       — Говоря о постоянных решениях, — продолжил Деймон, — после того, как Рейнис пала, Эйнар решил, что с тирошцев хватит игр. Дикий Огонь Каннибала оказался весьма убедительным в прекращении их сопротивления.       — Восточный квартал? — Тихо спросил Визерис.       — Исчез. — подтвердил Деймон.       — С последствиями удалось справиться, — добавил Корлис. — Веймонд теперь правит в качестве регента в отсутствие Эйнара. Торговые пути вновь открываются, и корона получает стабильную дань.       — Веймонд — хороший выбор, — признал Визерис. — У него есть опыт работы как с кораблями, так и с управлением.       «Хотя отец был бы с этим не согласен», — подумал Джон, вспомнив их предыдущий разговор об амбициях Велариона.       — Итак, — сказал Корлис, и выражение его лица помрачнело, — что насчет той переписки с дорнийцами, о которой вы упомянули? Чего именно хочет принцесса Алиандра?       Визерис тяжело вздохнул и потянулся к ящику под столом, чтобы достать свиток. — Подозреваю, больше, чем она готова отдать. — Он осторожно сломал печать. — Хотя у нее есть кое-что ценное для вашего дома, лорд Корлис.       — Кто? — Корлис приподнял бровь.       — Ваш племянник, Дейрон Веларион. Старший сын Веймонда.       Корлис уставился на короля, на его лице сменялись удивление, расчет и, наконец, мрачное понимание.       — Дейрон, — медленно произнес он. — Мы уже несколько месяцев ничего не слышали о его корабле. Большинство считало, что он погиб.       — Судя по этому письму, он жив, — продолжил Визерис. — Находится в дорнийской тюрьме, но невредим и с ним хорошо обращаются.       Рейнис наклонилась вперед. — Как кстати, что они упомянули об этом сейчас, когда внезапно захотели мирных переговоров.       «Заложники и разменная монета», — мрачно подумал Джон. Старейшие игры в книге.       — В письме говорится, что Дейрон был схвачен во время плавания в Эссос, — продолжил читать Визерис. — Его корабль был… перехвачен.       Воспоминания Эйнара всколыхнулись. Видение Кинвары в пламени — Ликард Мартелл, нападающий на корабли и берущий пленных. Еще один кусочек головоломки встает на свое место.       — Они схватили его, — сказал Корлис угрожающе тихим голосом. — Взяли мою кровь, пока мы сражались с пиратами и Кормильцем Крабов на Ступенях.       — Похоже, что так, — подтвердил Визерис. — Хотя принцесса Алиандра обещает его благополучное возвращение в рамках более широких мирных переговоров.       Корлис хрипло рассмеялся. — Как великодушно. Они держат моего племянника в заложниках и предлагают вернуть его в обмен на то, что они забудут об убийстве моего сына.       — Кровь взывает к крови, — неожиданно сказал Деймон, привлекая удивленные взгляды сидящих за столом. — В жилах Дейрона течет кровь Веларионов. Что бы ни случилось, он должен быть вызволен.       — Я полностью согласен, — сказал Визерис с явным облегчением в голосе. — Что подводит нас к предложению принцессы Алиандры. Она предлагает встретиться на Змеином перевале, через месяц, под знаменем мира.       Упоминание о «знамени мира» вызвало одобрительные кивки большинства присутствующих. В Вестеросе немногие законы были более священными, чем защита, которую давало знамя мира — оно считалось благословенным как богами, так и людьми.       — Если она согласна встретиться под знаменем мира, это говорит о искренних намерениях, — заметила Рейнис. — Никто не нарушает это соглашение так просто.       — Мне нечего обсуждать с дорнийскими змеями, — решительно заявил Корлис. — Но если это будет происходить под знаменем мира… — Он сделал паузу, и в его глазах промелькнуло что-то мрачное. — Признаюсь, мне любопытно взглянуть на человека, убившего моего сына.       Ликарда там не будет, понял Эйнар. Для него слишком опасно появляться лично. Эта Алиандра придет с охраной и дипломатами, а не со своим братом.       — Встреча может оказаться полезной, — добавил Деймон, еще больше удивив Визериса. -Хотя бы для того, чтобы оценить их истинное положение.       Эйнар почувствовал, как холодный ужас скапливается у него в животе. В своих воспоминаниях, когда он был Джоном Сноу, он был свидетелем разрушения защитных сооружений под знаменем мира — видел, как отчаяние может толкнуть даже благородные дома на немыслимые поступки. Дом Мартеллов сорвал Знамя мира с Дейрона Таргариена, Молодого Дракона.       — Им нельзя доверять, — твердо сказал он. — Знамя мира или нет, это ловушка. Они напуганы, загнаны в угол. Отчаявшиеся враги совершают отчаянные поступки.       — Эйнар, — мягко сказал Визерис, — за всю историю Вестероса знамя мира ни разу не было сорвано. Даже наши враги уважают его святость.       — Законы ничего не значат для загнанных в угол животных, — настаивал принц. — Они воспользуются встречей как прикрытием для какого-нибудь нападения или предательства.       — Знамя мира защищено богами, людьми и традициями, которые старше, чем Завоевание, — твердо сказала Рейнис. — Даже Дом Таргариенов всегда чтил его.       — Тогда мы должны первыми нарушить его, — произнес он вслух, и эти слова удивили даже его самого. — Придём на встречу и возьмём их в плен. Покончим с этой войной одним ударом.       Реакция была мгновенной и бурной. Визерис вскочил на ноги, его лицо покраснело от гнева.       — Ни в коем случае! — прогремел он. — Я никогда не буду участвовать в нарушении священного закона. Никогда!       — Знамя мира неприкосновенно, — добавил Деймон необычно серьезным голосом. -Нарушишь его, и все будущие переговоры станут бессмысленными.       — Некоторые принципы важнее стратегии, — тихо сказал Корлис. — Даже если Лейнор погиб, я не запятнаю свой дом таким позором.       Эйнар чувствовал себя изолированным, окруженный людьми, которые не могли предвидеть приближающуюся опасность. — Вы все такие наивные…       — Могу я прочесть письмо? — Прервала его Рейнис, и ее голос прорвался сквозь напряжение.       Визерис передал письмо, все еще хмурясь из-за предложения Джона. Рейнис быстро просмотрела пергамент, нахмурив брови.       — Это… странно, — медленно произнесла она. — Почему принцесса Алиандра упоминает о красной двери? Здесь, внизу, она кажется совершенно не связанной с остальными.       — Я тоже это заметил, — признался Визерис. — Возможно, это какой-то дорнийский обычай? Признаюсь, я незнаком с их дипломатическими традициями.       Эйнар почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. — Что именно там написано?       Рейнис, прищурившись, посмотрела на пергамент. — Это адресовано конкретно тебе: -Энар, Дэни. Как только закончится эта война. Я хочу, чтобы мы построили Дом с красной дверью и лимонным деревом снаружи. Что это значит?       Джон почувствовал, как холодные пальцы коснулись его спины. Зал совета, казалось, закружился вокруг него, когда на него нахлынули воспоминания — не из этой жизни, а из прошлой. Дейнерис в Браавосе, описывающая дом своего детства. Дом с красной дверью и лимонным деревом снаружи, где она была самой счастливой. Они говорили в постели о том, как они вместе, он, Дени и Рейнис, построили такое место, где было бы спокойно, где их дочь могла бы расти в безопасности…       Откуда она могла знать? Вопрос пронесся в его голове, когда на него обрушились вспышки воспоминаний: голос Дейнерис, описывающий красную дверь, их разговоры о будущем, мечты о мире после войны. Как кто-то в этом мире мог узнать об этих разговорах?       Он выхватил письмо из рук Рейнис, пожирая глазами слова. Вот оно, написанное аккуратным почерком внизу — слова, которых не должно было быть, да и не могло быть.       Комната накренилась. Голоса, казалось, доносились откуда-то издалека. Ему показалось, что кто-то закрыл ему глаза; он больше ничего не мог видеть.       Откуда она могла знать о Дейнерис? О красной двери?       Эйнар увидел, как пол стремительно поднимается ему навстречу, и в этот момент он услышал голоса, слишком много голосов.       Мама.       Дейнерис.       .Рейнис.