Секреты Премудрых.

            Сколько Ваня себя помнил в сказочном мире всё было не просто: куча правил, которые нельзя преступить, куча законов, которые нигде указаны не были, но о которых все знали, и постоянные загадки. Слишком много для одного Вани.       Изучая карту мира, он с любопытством рассматривал каждое государство, одновременно изучая правила и порядки установленные в каждом из них. Для чего он это изучал, конечно никому понятно не было, но все махали рукой: не бедокурит, как сестра, и на том спасибо. Ну как не бедокурит. Скорее не попадается.       А Ваня всё также с интересом изучал границы государств, пытаясь понять, где лежал кратчайший путь к первому государству. Если он сможет составить торговый путь, объединяющий все царства, то можно было избежать лишние налоги для торговцев, что не могло ни порадовать батюшку. Вот только его смущали черные пробоины земли. Слишком уж много.       Тридевятое государство, самый большой кусок земли в центре карты, был аккуратно перечеркнут крестом. Столица всех государств всегда была на слуху, то неугомонная жар-птица случайно подожжет местную деревню, то царевна Несмеянна устроит затопление слезами, то приедет какая-нибудь иностранка Шахерезада и совратит очередного царевича, а то и самого царя тридевятого. Что не день — история.       Ваня не боялся ни пожара, ни потопа, ни, как говорил батюшка, извращенства всякого, но не потому-что смелый и бесстрашный, а потому-что все эти напасти были в тридевятом. А он царевич из дваседьмого. Далече от столицы, но Ваня не жаловался.       — Алёна, тебе восемнадцать лет через месяц, скоро замуж выдавать надо, а претендентов на сердце нет! Ваня скажи ей, чтоб она головой подумала. Головой, Алёна!       Помимо него в комнате было ещё два человека: высокий грузный мужчина с проступающей сединой на русых волосах и не менее высокая девушка. Семья.       Ваня выдохнул.       — Не пойду я замуж! Ваня, скажи ему!       Высокая красавица, с длиной русой косой, выглядела зло и раздражённо. Она была ниже отца всего лишь на четверть головы, но даже так ей приходилось задирать подбородок вверх, чтоб перекричать царя. Сестра с характером. Руками лишний раз махать не боялась.       — Пойдёшь! За космы потащу, но выдам!       — Не пойду!       Ваня перевел взгляд с карты на родных. Завтра обещали приехать сваты, и волнения отца он понимал, как и нежелание Алёны выходить замуж. Сестрица возмущенно перекинула косу с одного плеча на другое, а затем недовольно посмотрела на него, ища поддержки. Ваня согласно выдохнул, но близко подходить всё равно побоялся. Прибьют ведь, пока спорят.       — Батюшка, ну что ты к Алёне пристал? В самом деле. У нас проект в самом разгаре, помнишь как мы мельницу водяную сделали? А тут прялка новая будет! Опять два седьмое с сестрицей прославлять будем.       Царь грузно выдохнул, опустил голову, чтобы посмотреть на сына. Светло-русая макушка и задорная улыбка, немного приободрили мужчину. Хоть Ваня явно был не на его стороне, но спокойствие в голосе сына, внушали надежду, что всё пройдёт гладко, и если Царь не выдаст Алёну замуж, то хотя бы подготовит почву и попытает удачу в следующем году. Тем не менее, он всё же хотел избежать государственного конфликта из-за сорванного бракосочетания. Репутация дело такое. Лучше не лажать.       — Забудешь тут. Ишь чего затеяли на кануне смотрин. Вы мне свои эти идеи бросьте. Ещё и карту ишь какую большую развесили, аж пол стены занимает. Прялка прялкой, а замуж я тя, Алёна, всё равно выдам! Не за царевича нашенского, так за принца заморского!       — Ни за что!       Ваня честно пытался понять мироустройство всех государств, всматриваясь в границы. Его всегда мучили не разрешенные вопросы и огромное количество явлений. К примеру, непонятно как, в мире сложилась традиция называть каждого русского царевича Иваном, и по непонятным ему причинам, в добавок ещё дураком. Иван-царевич, да ещё дурак. Ваня думал долго. Предполагал, что дурак — эдакая политическая насмешка, возможно наказание за что-то. Зная, что их мир не поддавался логике, на всякий случай Ваня от полного имени навсегда открестился. Теперь по документам, в грамоте царской, так и было записано: Царь наш, властитель дваседьмого, Иван Иванович Иванов. Его почившая жена, Василиса Никитична Иванова, в девичестве Премудрая. Дочь его, первенец, Алена Ивановна Иванова. Сын его, Ваня Иванович Иванов. Отец ругался и злился, но всяко было лучше, чем глупо следовать традициям и самому стать очередным Иваном царевичем-дураком. Если и дураком, то хотя бы Ваней.       — Я знаю, что ты у меня Ваня парень бошкавитый, и Алёна дела всякие делать кудесница, да чудеса придумываете оба, но чтоб вы мне завтра на смотрины пришли и не срывали их! Иначе, наследства лишу!       Алёна недовольно фыркнула, полная энтузиазма остаться всю жизнь незамужней, разъярённо выкрикнула в сторону батюшки:       — Да пожалуйста! Хоть всё два седьмое отдам! Но замуж не выйду!       Царь тяжело вздохнул, но вспомнив, что он всё-таки Царь, да ещё отец, строго стукнул кулаком о стену:       — Выпорю!       Ваня с жалостью посмотрел на вмятину в стене собственной комнаты. И почему они решили обсудить такие важные политические события в его спальне? Нет бы как нормальные люди, в тронный зал уйти. Или на улицу. Хотя бы просто из его комнаты уйти.       — Чтоб мне смотрины не срывали! Слово мне царское дайте! Ваня, дай мне слово! Алёна, обещай!       Ваня промолчал, делая в бумагах заметки о реке, пролегающей между пятым и седьмым государством. Зачем давать обещание, если всё равно сдерживать не будешь? Алёна зло цокнула языком, но тоже промолчала, хотя ей соврать труда не было, просто разговаривать с батюшкой она не будет ближайшие дня три точно. Вот это смотрины получатся. Немая невеста и злой тесть. Ну и Ваня в придачу.       — Ваня, ты меня понял? Алёна, поняла?       Сестра не отреагировала, лишь зло смотрела в пол и недовольно потеребила конец косы. Ваня покачал головой, устало прощаясь глазами с картой. Всё позже. После дурацких смотрин, от которых лишь голова болела.       — Мы тебя услышали, батюшка. Дай нам с сестрицей переговорить.       Царь, поняв, что его угрозу мало того что не воспринимают, так его самого ещё и нагло выпроваживают, зло насупил брови.       — Ишь какой, услышали они меня. Ладно пойду я, мне одному видать эта свадьба нужна.       Царь немного покряхтел хромой ногой и закрыл за собой дверь.       Ваня же аккуратно подошёл к сестре: Алёна была старше на год, но по росту была выше на целую голову. Хотя Ваня сказал бы, что это он ниже всех на целую голову.       Как-то так получилось, неведомым ни царю, ни его подданным, образом, что Ваня был худощавым и низким, очень сильно похожий на почившую матушку и совершенно непохожим на отца. Но вот Алёна, истинная богатырша, высокая и жилистая, могла дать фору любому царевичу. Царь гордо вскидывал голову, когда Алёна ходила на охоту с другими царевичами, на равных, да и приносила добычи в три раза больше других. Ну и Ваней гордился, конечно. Ну подумаешь с лошади упал и плечо сломал, зато умом вышел. Ну Ваня надеялся, что отец всё же гордился.       — Аленушка, светлая головушка, Спой мне как соловушка, Родная ты мне кровушка.       Эту присказку придумал ещё отец. Когда мама погибла, Алёна стеснялась и даже говорить свободно не могла. В попытках разговорить царевну отец самолично с советником придумал такой стишок.       Царевна всё ещё стояла у двери, зло сжимая плечи. Хоть она и была выше, да и на год старше, но сейчас, одиноко обнимая собственные руки и хмуро смотря в пол полными слёз от обиды глазами, она казалось ребёнком.       — Эй, Аля, хочешь посмотреть на новый чертёж прялки?       — Хочу.       Аля обижено выдохнула, едва всхлипнув. Ваня неловко подошёл и за руку потянул её к рабочему столу. Дубовое дерево столешницы спряталось под чертежами: исписанные чернилами бумаги, на которых плыли смоляные пятна, занимали практически весь стол, стул и даже пол рядом. С краю у стола одиноко валялась пузатая чернильница, уже пустая, она лежала на боку, потерянная в бумагах. Очередная жертва продуктивной ночи.       — Видишь колесо кривое? Ну оно так-то не кривое, просто у меня руки кривые. Но это колесо. Рукой вращаешь его, оно крутится и наматывает нить, и получается, что правой рукой мы колесо крутим, а левой кусочки шерсти суем к острому концу. Когда нить вырастет и будет мешаться, она сама будет наматывается на веретено. Аля, это будет настоящий прорыв! Аля, ты меня слушаешь?       Сестрица выглядела менее раздражённой, но всё такой же злой и обиженной.       — Ваня, я замуж не хочу! Как ты не понимаешь, он хочет меня насильно отдать!       Ваня выдохнул, внимательно рассматривая карту. На импровизированные смотрины должно приехать человек десять, не больше, по его расчетам. Алёнушка была красавицей и мастерицей, по мнению Вани, красотой всея сказочного мира, по мнению всех, но с ней в придачу шло пол царства два седьмого, соседствующего рядом с Темноземьем.       Огромные чёрные пятна, названные в народе Темноземьем, занимали четверть всей суши, и это лишь то, что было известно морякам и географам, которую эту самую карту составляли. В Темноземье строго-настрого запрещалось входить. Нормальная животина и сама не вздумала подходить ближе, а для любопытных людей территории специально оградили деревянным забором и повесили таблички: входа нет. Заходившие туда бесследно пропадали. Когда-то с этим пытались бороться: отправляли богатырей, воинов, добровольцев из народа, но люди всё также бесследно исчезали. Прадед Вани даже давал приказ вырубить все деревья в этом лесу, но, срубив одно дерево, дровосек начинал мучительно задыхаться и умирал на глазах царя, стражи и зевак. Тогда поставили забор и повесели вездесущие таблички: входа нет. Впрочем как и выхода. Когда-то у всего этого безобразия был правитель, но он исчез. Его имя не упоминали ни люди, ни летописи. Оттуда никто не выходил, словно не было ни живности, ни волшебных существ на этой земле. И, к счастью Алёны и к не счастью батюшки, их царство находилось очень близко к злополучным землям, страх перед которыми был не только во всех тридцати девяти государствах, но и за морями.       — Алёнушка, светлая головушка, — сладко пропел Ваня, — завтра приедет женихов десять, кому эти Темноземья нужны? А десять человек я уж придумаю как от сестрицы моей отвадить.       Алёна подняла глаза и громко шмыгнула. Ваня осторожно прижался к боку и приобнял сестрицу. Теперь они вместе смотрели на исписанные карты и чертежи на стене. Бумаги, до которых дело было пожалуй только им двоим, жалостливо зашелестели.       — Нам с тобой всё будет по плечу, завтра увидим этих бедолаг, а потом издеваться над женихами будем.       Алёна доверчиво положила ему руку на плечо, и Ваня ласково похлопал её по спине. Они с детства были не разлей вода. И сейчас какому-то царевичу он не позволит забрать её у него просто так.       — Обещаешь? — В последний раз спросила Алёна.       — Обещаю. — Тихо ответил Ваня, думая как сорвать завтрашние смотрины.

***

      Дворец стоял на ушах с самого утра. Даже Ване хорошенько попало с утра пораньше. С первым лучом солнца, Ваню скинул с кровати старый слуга Федот, из-за чего на одном примечательном месте тут же расцвёл синяк, Ваня самолично проверял, когда надевал портки. Тем не менее Федот не отставал, всё так же поторапливая царевича на трапезу.       — Гости будут с минуты на минуту, а вы весь уставший, помятый. Опять не пойми чего по ночам творили?!       Ваня сонливо кивнул, осматривая новые чертежи на стене. Вчерашняя идея с прялкой не давала ему покоя, они с сестрой даже собрали пробный механизм, но колесо постоянно слетало, обрывая работу на корню. Отправив Алёну спать, сам он всю ночь возился, надеясь как-нибудь укрепить неустойчивое положение. Но то колесо не крутится, то нить не прядётся.       — Я же вас предупреждал вчера, что подниму сегодня рано! Юный царевич, что вы притворяетесь то глупым. Я то знаю! Я то усё про вас знаю!       Ваня зевнул, едва успев прикрыть рукой рот, и недовольно посмотрел на Федота. Федот был мужиком строгим, но тем не менее добрым. Он с детства возился с Ванькой, водил к кузнецу и самолично учил резьбе по дереву. А когда уже всем стало понятно, что делать Ване на охоте нечего, Федот обучил его иностранной грамоте и шитью. Так что, когда Федот в очередной раз жужжал над ухом о надобности сна и режима, Ваня терпел. И сейчас терпел. Глаз дёргался. Но Ваня терпел.       В столовой не было ни Царя, ни Алёны. Ваня недовольно осмотрелся.       — А где сестра и отец?       Федот ворчливо покряхтел, подошёл к горячему самовару и налил себе чаю. В кухне пахло липой. Ваня тут же потянулся к самовару, но Федот несильно ударил по рукам.       — В начале каша, а потом чай с плюшками!       Ваня недовольно подёргал ложкой. Перловка осталась на ложке. Каша была отвратительной и обычно он её не ел: перловку не любил, но сегодня Федот был не в духе.       — Если бы вы, царевич, выспались и проснулись пораньше, то знали бы что царевну готовят к смотринам, а наш Царь-батюшка уже встречает женихов. Вы должны были быть рядом с ним, как будущий наследник!       Ваня опустил голову, с ужасом отодвигая тарелку. Уж лучше он будет весь день голодным, чем есть то, что ему не хотелось. Можно же было приготовить манку или гречку, Федот специально настоял на перловке. Временами просто невыносимый дядька.       — Вы лицо нашего два седьмого. Я рад, что вы умен и выдумщик на голову, но вам также нужно участвовать в политике. В будущем именно вам нужно будет вести переговоры с другими царями, королевичами и султанами, и то что Царь не велел вас немедленно разбудить, говорит лишь от том, что Вам он это не дело не доверяет. А должен!       Выслушав очередную тираду Федота, Ваня размазал рисунок на тарелке. Что если колесо скрепить? Но если соединить ремнём, то колесо перестанет крутиться. Нужно было проделать отверстие и поставить по середине, соединив с помощью стоек. Гвоздь подошёл бы идеально. За морем уже во всю пользовались этим удобным инструментом, но здесь словно всё замерло. У них даже дворец без единого гвоздя. Ну Ваня это дело подправит потом.       — Вы меня слушаете?       Ваня отвёл глаза и снова потянулся к чаю. Подумаешь не слушал. Это же политика, там всегда всё запутано и непонятно. А вот наука… Всё тоже запутано и непонятно, но интересно.       — За что ты мне наказание такое, Ванюша! Худущ, да бледен. Вы бы с таким аппетитом кашу ели, а не булки.       Царевич активно кивал головой, хотя и не слушал. Он с особым весельем смотрел на злого Федота и изредка строил грустное лицо. Долго посидеть не удалось, в кухню вбежала Просковья, царская кухарка. Размахивая платком и лихорадочно вдыхая, она помчалась к Федоту.       — Приехали! Царевичи у дворца! Все как на подряд богатыри!       Ваня недоверчиво приподнял бровь, встал из-за стола и нехотя подошёл к окну. Наверное, Просковья преувеличивает. Не! Алена, конечно, красота неземная, вот только характер у неё отцовский.       Ваня испуганно отшатнулся. На замок надвигалась толпа, во главе, на лошадях, его отец и сестрица.       — Ну красавцы! Вишь, Ванёк, какой зятек у тя будет. Все красавцы, все как на подбор.       Царевич в ужасе икнул. Он же сам вчера обещал, что отошьёт всю эту гурьбу подальше. Но вот в окне двигалась целая рота, в предводительстве отца. И он один. Скорее это его отошьют, далеко и надолго.       — Ай, какие мужчины! Но вы, царевич, в разы лучше всех них!       — Просковья, не льсти ему.       Ваня не слушал, он быстро выскочил из кухни, направляясь в сторону выхода. Сестра убьёт его, но при свидетелях у него было меньше шансов умереть от её рук.       С крыльца такая толпа выглядела ещё ужасающе. Как и выражение сестры. Она с гордо поднятой головой, крепко держалась за поводья лошади. Голубой сарафан развивался у ног, выставляя на вид белые черевички. Кто-то засматривался на оголенные лодыжки, кто-то на серебряный кокошник, но большинству всё же было всё равно. Политические браки жестоки в отношении любви.       В толпе царских особ, виделись знакомые лица. Три Ивана из пятого, седьмого, и тринадцатого государства, и Иван из три девятого, столицы всея государств. Главного царского сыночка не сложно было вычислить в толпе таких же богатырей, как и он. Лишь на его плече сидела Жар-птица, старый подарок прадеда. Её цепкий взгляд и громогласный крик пробирал до страха. Отец в детстве говорил, что птица эта была верной своему хозяину и после смерти очередного Ивана переходила в следующие руки, принимая черты характера нового владельца. Когда-то жар-птица была доброй и ласковой, её свет лечил, а перо указывало дорогу домой, но сейчас она больше походило на буйное животное. Всё чаще в столице случались пожары, пламя её оперения лишь оставляло ожоги. Не всем конечно эта птица жизнь гадила, но Ване изрядно. С детства у них с Иваном были обиды друг на друга, а сейчас он самолично пришёл за рукой его сестры. Не месть ли это? Забрать у Вани то, что было дорого сердцу?       Удивительно было видеть среди бархатных кафтанов и фиолетовые шелка Востока, и зелёные сюртуки Запада. Шейхи, султаны, визири, принцы, торговцы, короли. Ваня с ужасом вёл счёт всех знатных особ. Набиралась больше тысячи, не считая Алёны и батюшки. Алёна ехала с горящими глазами впереди всея толпы, и кажется глаза её горели не от мужского внимания, а от желания отчихвостить всех и вся. На всякий случай Ваня сразу же подбежал к Отцу. Царь-батюшка выглядел довольным, он не переставая улыбался, на радостях даже потрепал сына по плечу и на весь честной народ представил его:       — Мой наследник, юный царевич, Ваня Иванович Иванов! Будьте знакомы, дорогие женихи.       Но Ваню знали все: он, а точнее его разработки — были одной из причин этой свадьбы. С любимой сестрой в качестве приданного царевич отдавал свои разработки в руки будущего мужа, так как Алёна помогала ему их собирать, а значит имела право на эти изобретения. И Ваня с радостью бы согласился, будь Алена не против свадьбы.       К слову об Алёне: сестрица встала рядышком, скрещивая руки. Лицо её был недовольно. Она топала носком черевичек и кажется вот-вот собиралась сорвать при всех платье и в панталонах убежать в чистый лес. Темноземье, как ранее думал Ваня, женихов не отпугнуло. Гости дружной гурьбой последовали во дворец.       Сестрица тихонько наклонилась к нему:       — Если ты что-нибудь не придумаешь, то я сорву с себя платье и в белых панталонах сбегу в лес.       — Я так и думал.       Ваня приветственно кивал и честно думал. Как можно быстро отвадить женихов, если времени немного, велик контроль со стороны отца, а идей совершенно нет? Что-то должно было пойти не так. Но что? Мор? Да уж не получится. Кража невесты? Оставим как запасной план. Традиции? А что с ними может быть не так? Невеста есть, жених есть, платье есть, кольцо… А что там с кольцом?       Ваня слегка наклонился к сестре. Пока отец радостно пожимал руки и громогласно здоровался, они с Аленой стояли позади.       — Эй, Аленка!       Сестра едва скосила глаза. Словно царевна-Несмеяна она выглядела строго, видимо надеясь отпугнуть женихов.       — Чё те надо?       — Не дуйся, у меня идея есть.       Они всё ещё как болванчики кивали головой, тихо перешёптываясь. Проверенная годами схема.       — Какая?       — Что с колечком у нас? Особенное какое, али как?       Алёна странно нахмурилась. Она как-то неловко кивнула невпопад заморскому принцу, но тот лишь прошёл мимо. Ай-да жених.       — Мамино. Серебренное. С каёмкой такой, красивой. С письменами.       — С яхонтом что ли? Да ты шутишь!       Глаза у Вани чуть на лоб не полезли. Кольцо то стояло у отца подле кровати, под стеклянным колпаком. Дорогая штука.       — Не шучу. Отец аж клятву дал, что отдаст мне его. Оно уже у меня.       Ваня с завистью посмотрел на сестру. Да, Алёна — красавица, умница, и заслуживает всего самого лучшего, но кольцо матери не то что держать в руках запрещали, смотреть просто так — наказание. Однажды Ваня даже леща отхватил, когда подозрительно долго, по мнению отца, начал рассматривать слова на нём. А посмотреть было на что. Дедушка Мазай говорил, что кольцо у матери появилось нежданно-негаданно:       «Вот его не было, а потом стало. Откуда не сказала, зачем не объясняла».       Ну, дедушка Мазай Премудрый был не самым достоверным источником информации. Говорил загадочно и рифмами. Охотился он редко, да и то косил. Многие говорили, что он часто бывал в Темноземье, место которое многие избегали. А самое удивительное — Алену он совершенно не признавал, ни как внучку, ни как родную кровь. Видимо не узнавал её, так как Алёна на маму была совершенно не похожа. Ну вправду, вся в отца.       — Значит, нет кольца — нет венца?       — Что?!       Спросила Алёна достаточно громко. Да так громко, что отец повернулся и шикнул. Шикнул! Ну это не к добру. Для приличия они ещё немного помолчали, покивали, но не успел Ваня рассказать о своём плане, как отец повернулся к ним и военной походкой подошёл ближе. Рядом прозвучало тихое: «песец». И Ваня был полностью солидарен.       — Дети мои! Гости! Прошу вас в тронный зал!       Ваня хотел потихоньку сбежать. Впрочем как и Алёна. Но на плечо легла крепкая рука отца. И хватка была такая, что тут не то что сбежать, тут в целом идти дальше него не положено.       Под такой торжественной эгидой и с запалом отца ввели их в тронный зал, знакомый с детства. Ваня даже знает, что в одном из деревянных углов были метки от ножа, там они с сестрой в детстве мерили, кто выше. Победила сестра, конечно. Но Ваня старался. На перилах весел. Но как был низким, так низким и остался.       Все женихи в зал не поместились. Шум был такой, что уши вяли. Толпа народа. Ваня решил зря времени не терять, пока отец усаживался на трон, отдавал приказ прислуге, он аки глашатай вышел перед всей толпой и начал говорить:       — Друзья наши близкие и дальние, кто-то из вас станет мужем моей сестры. Но как же выбрать из всей этой толпы достойного из достойнейших?       Отец опомнился быстро, он уже хотел приструнить сына, но тут помогла сестринская находчивость и прыткость.       — Мой жених должен пройти испытания, придуманные братом! И лишь, когда он пройдёт все испытания, лишь тогда я выйду замуж. Это моё окончательное слово!       Царь хотел взбелениться и при всем честном народе отвесить чаду подзатыльники. Но здесь вмешался Федот. Наставник с мягкой улыбкой, хромая, подошёл ближе.       — Как царский наставник считаю это решение оправданным, мой царь. Ваш сын, Ваня, парень головастый, уж он со своими мозгами найдёт достойного Алёны жениха.       Отец казался растерянным, справа стоит взбунтовавшаяся Алёна, слева испуганный сын, а в центре поддержавший инициативу советник. Один в поле — не воин.       — Ну да, сам хотел предложить Ване эту идею, да никак не получалось момент подгадать, чтобы сказать.       Женихи взбунтовались. Гам поднялся такой, что было слышно в соседних королевствах. Многие готовились к серьёзной охоте, кто-то мечтал о битве ума и лишь те, кто хоть раз общался с Ваней, готовились уезжать обратно с пустыми руками.       — Дорогие женихи, я расскажу о первом испытании сегодня в полдень, а пока устраивайтесь поудобнее в покоях. Вам нужно хорошо отдохнуть перед первым поединком за сердце и руку царевны Алёны!       Толпа медленно рассосалась, один из вельмож даже умудрился забрать с собой отца, видимо разузнать информацию о испытании. К несчастью для самого же вельможи, царь дваседьмого был совершенно бесполезен во всём что касалось затей Вани.       Алёна и Федот тяжело смотрели на него. Одна с надеждой, а второй с любопытством. Каждый хотел первым узнать, как юный царевич выкрутиться из всей этой неразберихи.       — Алёнушка, где колечко твоё ненаглядное?       Алёна с радостью захлопала и полезла в ткани юбки. Федот стыдливо заворчал, смущённо отвернувшись. Ване хоть и было всё равно, но старый советник крепко схватил его за макушку, отворачивая голову в сторону.       — Федот, да она же сестра мне родная! Я её сотню раз уже в панталонах видел!       — Ты мне сейчас за это ещё получишь!       Так Ваня и стоял, слушая звуки шуршащего сарафана, вместе с Федотом рассматривая фрески в царском зале. Несмотря на болезненные ощущения в области шеи и странные шорохи, и ахи за спиной, царевич чувствовал странное умиротворение. Всё это было до боли родным.       — Нашла. Можете поворачиваться.       Кольцо, аки самоцвет, маленьким перстнем лежало на ладони Алёны. Крошечные яхонты выстроились в тонкий замкнутый круг, изумруд в середине подчеркнуто выделялся из общего стиля, и мелкие письмена образовывали фееричный танец. Перстень казался до ужаса дорогим и вместе с тем безвкусным. Пестрый, вычурный, он больше походил на смесь пятен, чем на украшение. Да и изумруд напоминал странной формы коготь, таким и в скважине можно поковыряться, если ключ забыл. Но что-то неуловимо привлекало его к этой побрякушке. Может напоминание о матери? А может желание коснуться к тому к чему касаться запрещалось?       — Отлично. Рассказываю идею: я спрячу кольцо в поле. Где конкретно — пока сказать не смогу. Ну, а задача избранника найти это колечко.       Алёна кивнула, с радостью всучив кольцо ему в руки, будто самое нежеланное на свете. И Ваня его сжал, испуганно вздрогнув. Серебренная основа словно обожгла руку, но ни ожога ни какого либо следа не было. На всякий случай Ваня спрятал кольцо в кармане кафтана.

***

      Два седьмое государство окружало два леса: темноземье, где последний путь был обеспечен, и обычный лиственный. Рядом с лиственным было огромное пшеничное поле, которое при всём желание нельзя было обойти за весь день. Но, к счастью, сенокос уже прошёл и вся пшеница была собрана в аккуратные стога. Именно здесь колечку сужденно потеряться.       Достав перстень, Ваня почувствовал странную дрожь. Украшение странно поблескивало и было до ужаса горячим, хотя ничего подобного быть не могло. Ваня нахмурился.       — Очень странно.       Он взял кольцо и с подозрением посмотрел на поле, полное стога.       — Ну я же могу его и спрятать в кармане, а всем сказать что в поле, ведь так? А потом сделать вид что оно на самом деле потерялось.       И что-то в голове щёлкнуло. Он только что хотел обмануть сестру и отца.       — Что за чертовщина? Ради этой безвкусицы?       Ваня отвёл взгляд от злосчастного украшения и подумал куда бы спрятать кольцо.       Запрятать в стог? Того и гляди эти принцы разворошат всё и легко обнаружат толстое колечко, всё-таки не игла, и рабочим заново придётся всё убирать. В лес? Недурно. Но того и гляди, и вправду Ваня забудет под каким пнём запрятал, и потом днём со днём его не сыщешь, а мама всё же дорожила этим подарком.       Может в речке?       Ваня без единого удовольствия подошёл к речушке и заметив толстую корочку, уходящую корнями в воду, зацепил кольцо за него, на всякий случай обогнув корягу мешковиной. Может и привлекало внимание, но не сильно, вряд ли кто из принцев додумается лезть к реке, да и к старой коряге. Идеальный план.

***

      В полдень все принцы, царевичи, шейхи, монархи всех мастей послушно стояли на поляне, ожидая условия испытания. Ваня ни без гордости всматривался в недоуменные лица знати. Многие крестьяне прибежали посмотреть на этот спектакль, кто-то уже начал ставить ставки, кто из всей этой толпы женихов одержит победу в первом испытании.       — Потерялось обручальное колечко, дабы свадьбу справить, отыскать кольцо придётся. Можно трогать всё кроме стогов! Царским именем клянусь, что там его не будет!       Женихи разбежались в разные стороны. Кто-то особо умный, всё же полез в стог, получив хорошего пинка от местных косарей. Ваня довольный своей идеей, уже хотел похвастаться перед Алёной: сказать какой же он молодец, но поляну оглушил сильный свист.       Жар-птица с необычайной скоростью полетела к реке, туда, где валялось злополучное кольцо. Ваня испуганно выдохнул, надеясь, что нырнуть под воду за перстнем, птица всё же не осмелится. Но несмотря на огненное оперение, она нырнула вниз.       Громкий шелест перьев, и ветер вновь пронзило красное пламя. Жар-птица летела быстрее царского ястреба. Иван лишь вытянул вперёд руку, давая приземлиться на неё своему питомцу. Серебряный перстень аккурат упал ему в ладонь. Царевич, медленно осмотрев его, гордо поднял руку вверх. С самодовольной ухмылкой, смотря в испуганные глаза Алёны, он чётко и громко произнёс, чтоб каждый жених услышал:       — Я победил.       Ваня, видя недовольство и испуг на лице сестрицы, в одно мгновение подскочил к Ивану. Тот, не став глумиться над его низким ростом, с радостью отдал перстень прямо ему в руки. Ваня внимательно рассмотрел кольцо, надеясь, что это подделка, но что ему оставалось кроме как признать поражение? Может соврать, что кольцо не то? Или сделать вид, что под кольцом он имел ввиду что-то абстрактное?       Всё испортил царь. Батюшка, заметив как лихорадочно блестели глаза сына в попытках выкрутиться из ситуации, немедленно подошёл ближе и, забрав перстень, огласил на всю поляну:       — Царевич Иван из тридевятого выиграл испытание!       Алёна медленно вернула себе самообладание, когда перстень попал ей в руки. Кажется, все присутствующие видели, как нервно дрогнули пальцы царевны.       Ваня, недовольный результатом затеи, медленно выдохнул, и с самым грозным видом вздёрнул подбородок вверх. Если у Ивана есть победа, то надо добавить конкурентов, и сместить его с роли главного претендента за сердце Алены.       — Господа! Прошу не отчаивайтесь, те кому не повезло выиграть сегодня, у нас будет ещё два испытания. Ловите удачу за хвост и готовьтесь к свершениям!       Без единого пояснения он выхватил кольцо у Алёны и побежал в направлении густого леса. Уж он то найдёт куда спрятать, чтобы даже жар-птица не смогла отыскать.       Царь, не поняв выпада сына, грозно закряхтел, но тут как тут подскочила Алёна, хватая батюшку за руку и уволакивая в сторону дворца.       — Ах, гости дорогие, просим вас к обеду, во дворец, продолжить пир!       Гости радостно одобрили идею царевны. Кто-то же послал своих слуг за ним в след, но Ваня был мастак прятаться: чему только не научишься, лишь бы не ходить на царскую охоту.       А уж спрятать царское колечко? Легче лёгкого!