Секреты Премудрых.

      Сбежав от погони лишь под вечер, Ваня огляделся: рядом с крестьянской деревней и всё ещё неподалеку лес. Солнце катилось за горизонт, обещая вернуться завтра. В небе приветливо мигали первые звёзды. Царевич тяжело выдохнул. Мотаться по лесу полдня без еды и воды было то ещё занятие. К счастью, лес он знал хорошо. А вот визири — не очень. Ну пусть им не повадно будет жульничать.       Спрятать колечко в доме одного из рабочих? Жар-птица огнём может опалить, и тогда пожар начнётся. В лесу? Ну, видимо, придётся, раз прошлая затея не удалась.       Отдышавшись от пробежки, Ваня снова спрятался под кронами деревьев. Тут же какая-то мошкара жадно впилась в щеку. Светло и радостно шумела листва. Повсюду цветы, да и кустики разные. Царевич с украдкой всмотрелся в тернистые заросли тёрна: уже совсем голый, без единого плода, одиноко стоял колючий куст.       Глаза Вани заблестели.       — Ну конечно, тёрн!       Жар птица, вряд ли доберётся сквозь колючки к кольцу. Если же она осмелится сжечь чудесное растение, то сама на этом же и погорит. Всякий человек знал, что тёрн горит если не вечно, то очень долго, защищая свои колючки у самого основания.       Обернув ладони рукавами кафтана, Ваня протянул руку в сторону кустов. Колючки тут же впились в кожу, но царевичу было всё равно на боль: поскорее бы избавиться от кольца. Перстень, на прощание блеснув серебром, исчез у основания куста, близко к земле.       — Теперь пусть эта злосчастная птица попробует отыскать украшение.       Ваня, довольный своей затеей, отряхнул руки и пошёл в сторону дворца. Одну оставлять Алёну надолго было нельзя, того и гляди, кого-нибудь и прибьёт впопыхах.

***

      Утром царевич не мог даже встретиться с сестрой.       С самого начала комнату царевны окружили женихи с разными предложениями о выгодной женитьбе. Все пытались убедить Алёну, что именно его кандидатура — достойная. Лишь Иван, царский сын из тридевятого, презренно обводил взглядом толпу. А когда Алёна, скучающе посмотрела в глаза Ивана, тот в одно мгновение смущенно отвернулся. Ваня подозрительно хмыкнул и уже хотел перетереть с Иваном с глазу на глаз, как его резко дернули за рукав.       Федот смотрел тяжело и строго:       — Юный царевич, я рад вашей заинтересованности в этом деле, но боюсь не в ваших обязанностях отгонять женихов от сестры, на вас весит совсем другое дело.       Ваня уже спешил придумать отмазку, как тут же его повели в приёмный зал. Слуги с добрым сердцем открывали перед ними двери, желали удачи и с какой-то грустью провожали. Царевич опомниться не успел, как его посадили за дубовый стол, всучили печать царскую и поставили самовар с кружкой. Федот, не долго думая, сел рядом, но чуть ниже, и тут Ваня в ужасе понял: Иван Иванович Иванов, занятый на время женитьбы внешними политическими делами, свесил свои обязанности на Ваню. И выслушивать жалобы местных — придётся ему.       — Первый посетитель.       В зал зашёл старый мужик, полный трепета и неверия. Конечно, наверняка многие из просителей просто-напросто не поверили, что Ваня самолично будет выслушивать жалобы жителей и давать им советы. Ну что сказать, Ваня и сам не ожидал такой подставы.       — О, юный царевич, прошу вас рассудить меня и дать совет: жена померла по той весне, детей нет, из хозяйства — старая кляча. Брат меня позвал к нему жить, пока он в одиннадцатом царстве строит дом семье, а меня зовёт в помощники, но мне не на кого хозяйство о доме переложить. Помогите, чем можете.       Ваня устало кивал головой и думал. Думал, как зафиксировать колесо в прялке.       Но хватило одного взгляда Федота, чтобы взяться за работу.       Да, наставник умел поставить на место.       — Ну отдайте ваше имение в пользование кому-нибудь другому. В качестве платы, пусть вам оброк какой, али чем ещё отплатит. И вам приятно и хозяйство на месте.       Федот одобрительно покивал головой, а крестьянин расщедрился на поклоны в ноги вельможе.       — Мудрый господин, спасибо вам за совет! Обязательно так и сделаю!       Ваня лишь сонно зевнул, провожая рабочего взглядом. Интересно, как отцу не надоедало сидеть тут без дела, слушая жалобы крестьян. Скука.       — Следующий!       Царевич недовольно посмотрел на глашатая: нашёлся тут командир. Одного крестьянина не хватит что ли?       В зал вошёл крепкий мужик. Ваня даже вспомнил его, он помогал строить первую мельницу, крепкий рабочий человек, такому и помочь не жалко, конечно если он поможет строить и дальше. Может он потом будет прялки делать по прототипу Ваниному.       — Царевич, в моей семье радостное пополнение, ещё два сына.       Федот раздался сыпать поздравления, немногочисленные слуги в зале точно также распылялись в похвале, а Ваня лишь сонно прищурился. Ещё два? А сколько было изначально?       — Ой, ну двенадцать сыновей, это ты, Митрофан, явно жизнью любленный, ещё и Марьюшка, красавица дочурка, скоро замуж отдавать.       — Да и не говорите, дядюшка Федот. Да только их кормить надо, земли не хватает от слова совсем, мне бы где ещё участок, под пшеницу. Царевич, дайте совет свой.       Царевич сонно кивнул и выпучил глаза на мужика. Ему не составило труда сложить двенадцать плюс один. Тринадцать детей это и вправду много, но там же и рослые дети есть, с невестами, откуда бы земли достать. Ну, это несложно.       — Там, Митрофан, прошлый посетитель уезжает на лето к семье родной. Ему надо, чтоб за хозяйством, кто приглядывал, возьми сыновей туда отправь с женами и участок в пользование забери. И вам земля, и старику отрада. А пока они живут отдельно, ты дом поручи сыновьям строить, негоже вам всем в темноте ютиться.       Минус две проблемы. Ну всё, видимо, на этом всё. Ваня, довольный проделанной работой, встал со своего места, но дверь распахнулась от порыва ветра и в щели промелькнул длинный коридор людей. Стражники поспешили поскорее прикрыть вход.       — Да чтоб мне в лесу заблудиться! Сколько там народу?       Ответ последовал незамедлительно:       — На сегодня немного, юный господин, всего три дюжины.       Ваня в ужасе ахнул.       — Тридцать шесть человек?! Вы что, я же ничего не успею!       Желание взбунтоваться тут же отпало, стоило Федоту зло посмотреть на него. Последующие три часа Ваня провёл в ужасной скуке под злобными взглядами советника.

***

      Из приёмного зала Ваня выходил недовольный, весь измотанный и до ужаса болезненный.       — Да чтоб ещё раз этот трёп слушать!       Кухарка Дуся жалостливо подсунула маковую булочку в карман камзола. И Ваня счастливо улыбнулся. Хоть что-то хорошее.       — Поменьше ворчите, царевич. Если вы не забыли, сейчас новое испытание царским сыновьям. Надеюсь вы придумали что-то по-настоящему затруднительное, а то в прошлый раз всё закончилось, не успев начаться.       Федот довольно ковылял позади ученика. Хоть он и показывал всем своим видом безразличие и ехидно шутил, но в душе старик радовался, что Ваня так хорошо показал себя перед людом, ещё и поразил всех своей находчивостью.       Сам Ваня был не готов к мучительному испытанию, не успел оправиться от потока людей, как тут же был схвачен за руки непрошенными служками царевечей.       — Царевич, вас все ждут!       — Царевич, ну что же вы так долго?!       — Царевич, как ваша головушка на задумки светла, а на память плоха!       Под милы рученьки незнакомых людей, Ваню поволокли в обеденную залу. Живот надрывно заурчал. Конечно, со всеми переживаниями он даже не позавтракал, а тут ещё и не пообедаешь даже. Горе оно такое.       В зале стоял гам. Графины полные мёду с водкой гремели, пироги сыпались мимо рта, а бутерброды с икрой и маслом пачкали руки. Слюни заполнили рот Вани. Но не успели его посадить за стол, как тут же: по приказу отца повели на улицу. Испытание само себя проходить не будет.

***

      Ваня ощущал едкое раздражение, когда конь под ним в очередной раз взбрыкнул. Он не привык к верховой езде и если была возможность всячески избегал парнокопытных.       Недолюбливал он их по одной простой причине — в детстве его хорошенько лягнули по голове, оставив на последок шрам рядом с ухом. Федот тогда приказал всех конюхов выпороть, что за царевичем не доследили, а ту кобылу побыстрее продали. Ну вот как-то с тех пор и повелось, что лошадей он боялся, а те его игнорировали.       Но тут, как назло, ленивые визири не захотели идти пешком до лесной опушки, отец тут же согласился, приглашая всех к конюшне.       Когда конь под ним недовольно заржал, Ваня лишь закатил глаза. С животным он был полностью солидарен: совместное времяпровождение друг с другом, явно не для них.       — Приехали!       Ваня радостно выдохнул, медленно осознавая, что кричал не он, а его сестра. Да, кольцо прятал именно он, да, он всем сказал: на какой опушке спрятал, соответственно и вести людей сюда должен был он, а не Алёна. Ему-то было всё равно, но отец недовольно покосился на них, пригрозив кулаком.       Надо было исправлять ситуацию в глазах отца. — Гости дорогие! Второе испытание начинается прямо сейчас! На всё про всё вам ровно три часа!       Этого хватило, чтобы принцы, визири и царевичи соскочили со своих лошадей — вперёд в лес. Мимо стремительно пронеслась Жар-Птица, обжигая холодный воздух.       — Вот же…       В состоянии переполоха Ваня наконец-то осмелился достать маковую булочку. С теста слетело пару зёрнышек, отчего рот наполнился обильной слюной.       Ваня лишь успел надкусить булку, когда Жар-Птица также быстро вернулась к хозяину, в то время как некоторые принцы даже не успели добежать до леса. Кажется, птица выглядела зло: её оперение изрядно потрепалось, а цепкий взгляд птицы ядовито наблюдал за Ваней.       — Батюшка Царь! Там кажись горит что-то!       Юный царевич лишь помахал рукой птахе, вгрызаясь в маковую сладость. Какая жалость, что он забыл предупредить Ивана искать колечко самостоятельно, ведь теперь к горящему терну не прикоснётся ни один благородный отпрыск. Ожоги сходят с кожи долго.       Царевич Иван встретил его насмешливый взгляд спокойно. Он лишь молча пошёл вслед за птицей, она указывала направление крылом.       — Иди-иди, Иван. Будь только аккуратнее, не опали руки.       Дав на последок совет, Ваня самодовольно улыбнулся. Он не собирался отдавать сестру так просто. Иван лишь удивлённо фыркнул, но продолжил свой путь, прямиком в лес.       К нему тут же подскочила Алёна. Кажется она была шокирована странным дымом и поведением Ивана.       — Ваня, что ты устроил такое???       Не видя сестру со вчерашнего дня, Ваня спокойно выдохнул: жива, здорова, и на том спасибо. Хотя со всем этим карнавалом, в скором времени Алёне был обеспечен нервный срыв — не сегодня, так завтра. А успокаивать её будет как всегда он.       — Всё просто, Алёнушка. Вездесущая пташка порезала крылышки и подожгла куст, который лучше не жечь. В общем, сейчас туда сунется либо по-настоящему влюбленный, либо дурак, а может всё вместе.       Алёна радостно взвизгнула.       — Братец, ты просто гений!       — Я знаю.       Ваня самодовольно выдохнул, кусая булку. Всё-таки Дуся была его спасительницей.       От булочки оставался маленький кусочек, на один укус, и Ваня жалостливо сунул его в рот. Им ещё до вечера здесь сидеть, а кроме этой булки, у него ничего не было.       — Пойти что ли в лес: грибов пособирать? Всё равно ещё долго тут.       Алёна пожала плечами. В синем сарафане, с расписным гжелью кокошником, она казалась ему совершенно иной, благородной и статной, но даже так, Алёнка умудрилась потереть нос о рукав.       — Ну давай, только надо побыстрее, пока батюшка не заметил, а то ты ж его знаешь. Орать потом будет.       Ваня согласно кивнул головой. Ладно орать: он же потом их двоих под стражу и по комнатам разведёт, заставит Ваню потом на лошадях верховую езду оттачивать, а Алёнку заставит на гуслях играть.       Царевна, вспомнив прошлое наказание, передёрнула плечами. Хоть вслух они ничего не говорили, но друг друга прекрасно поняли.       Когда план действий был составлен, и оставалось лишь рвать ноги из поля зрения батюшки, всё слуги неожиданно замерли. Сам Царь с немотой смотрел на кромку леса.       — Царь Батюшка, у него же рукав сгорел!       Ваня даже успел порадоваться всеобщей суматохе, поскорее хватая Алёну за руку.       — Давай, пока они все заняты неведомо чем.       Но сестра, словно каменное изваяние оставалась на месте, смотря в сторону зелёной каймы. Ваня всё же посмотрел на предмет ступора и обомлел.       Иван гордо шёл к ним, держа в руках злополучный перстень. Жар-Птица на плече царевича самодовольно озиралась по сторонам. Рукав камзола, как было подмечено кем-то из толпы, и вправду сгорел, как и кожа руки: обугленное запястье и предплечье опасно зияло кроваво-красным.       — Ну зачем?!       Ваня не мог поверить глазам. Иван, третий сын тридевятого, юный престолонаследник, пожертвовал собственный рукой, чтобы достать свадебное колечко.       Алёна не могла скрыть удивления, и в таких чудесных голубых глазах проснулся настоящий трепет.       Ваня не хотел этого видеть. Не хотел смотреть как царевич гордо шёл к ним, преподнося Алёне кольцо. Казалось Иван и сам был растерян своим поступком.       — Примите ли вы кольцо, царевна?       Алёна вздрогнула, как-то странно оглянулась на окружающих и осторожно коснулась пальцев Ивана.       — Тебе же было больно, зачем ты туда полез?       Её тихий шёпот был слышен только троим. Ваня в ужасе ахнул: его любимая старшая сестра ласково касалась чужой руки. Царевич доверчиво смотрел в ответ, осторожно касаясь её запястья.       — Ради тебя.       Алёна смущённо опустила глаза и удивлённо ойкнула, когда третий царский сын надел злополучный перстень ей на палец.       Ваня не мог прийти в себя от злости.       Он бегал вчера весь вечер, искал выход из ситуации, чтобы снова проиграть, чтобы царевич из тридевятого просто наглым образом забрал его сестру. Ваня был недоволен, он хотел справедливости и порядка.       — Кхе-кхе, вы великолепны, Иван! Рад, что вам в пору пойти на такие свершения ради моей сестрицы. Как жаль, что это не последнее испытание.       Мягко улыбнувшись, Ваня аккуратно схватил Алёну за предплечье и оттянул её руку подальше от Ивана, под недовольным взглядом феникса.       Да, то была не птица, то явно было насланное проклятие на Ваню       — Рад, что вы как всегда одержали победу, Иван, надеюсь завтра вам будет не так уж сложно пройти его вновь, хе-хе.       Иван удивлённо перевёл взгляд с сестры на брата и как-то сконфуженно улыбнулся. Казалось, он чувствовал себя неуютно из-за произошедшего диалога.       Когда Ваня отвёл Алёну подальше от надоедливого царевича, он с лёгкостью выдохнул, аккуратно сжимая ладонь царевны.       — Алёнушка, ты как?       Сестрица растерянно смотрела в сторону Ивана, а затем помутневшим взглядом окинула переполошившихся слуг вокруг. Конечно. Раз уж испытание было пройдено, то надо бы и принцев созывать обратно. Ну и спрашивается ради чего ехали?       — Как-то мне, Ванюша, жарко и дурно. Как-то горячо так на душе.       Она растерянно замялась, а Ваня недовольно фыркнул.       — Конечно, тут кому угодно дурно станет! Этот дурак из полымя кольцо достал и сразу тебе на палец надел. Серебро же нагрелось! Да ещё и пожар этот! Резкий скачок углекислого газа в округе, и отток кислорода от мозга из-за переживаний этих, вот тебе и жарко!       Алёна непонимающе выпучила глаза.       — Чего? Какой скачок? Какой отток?       — Скачок углекислого газа. Отток кислорода.       — А, понятно.       Но Ваня по глазам видел, что ей понятно не было.

***

      — Ай да, Иван! Ай да, царский сын!       В большом зале был настоящий переполох. Накануне, многие женихи распрощались с идеей о женитьбе и в спешке отъехали домой. По подсчётам Вани осталось всего пятнадцать человек, готовых сразиться в последнем заключительном испытании. Но даже так, все они с радостью принимали участие в банкете, празднуя вторую победу Ивана. Сам виновник торжества выглядел неловко, стараясь не выделяться, но удавалось ему из вон рук плохо.       Ваня недовольно надкусил пирог. Вообще-то, это он должен был праздновать вместе с сестрицей, но как-то не задалось.       С другого края стола на него презрительно глядела птица. Ей поставили специальную стойку а рядом глубокую миску с кормом. Поедая пшеничные зерна, непонятного происхождения скотина внимательно следила за Ваней. Пташка явно хотела отомстить за испорченные крылья.       Ваня огляделся по сторонам, но ни один из присутствующих не обращал на него внимания. Он тихонько высунул кулак из-под стола и показал Жар-Птице кукиш. Если это хоть кто-нибудь увидит — потом не объяснишься.       Нужно поскорее было найти Алёну, забрать у неё кольцо и спрятать перстень туда, неведомо куда. И если с последним пунктом у него были серьезные проблемы, то с первыми двумя пунктами он как-нибудь управиться.       На пороге сестринской комнаты его ожидал сюрприз в виде двух стражников. Ну да, женихи счас праздновали победу, кто-то навеселе мог и заявиться к царевне, нарываясь на неприятности, лучше лишний раз обеспокоиться о безопасности царевны.       Ваня пообещал не обращать на них внимания, но только он придвинулся ближе, как один из стражей выставил перед ним руку.       — Царевич, простите. Но батюшка Царь самолично наказал вам здесь не появляться.       Не сказать, что Ваня не удивился, но виду не подал.       — Да-да, спасибо что предупредили, я вас понял.       Он послушно ушёл вперёд по коридору, ища иные пути. Конечно, Царь обо всём позаботился. Если Ваня не получит перстень, то он не успеет его толком спрятать, а получить он сможет его лишь у Алёны, а ту, сразу заперли по прибытию во дворец в комнату.       За ним последовал один из стражей. При всём желании он даже не сможет свернуть в неположенное место.        Дурак, надо было ещё там кольцо забрать.       Он и хотел. Но вот Царь в тот момент взял Алёну под рученьки, усадил на коня и поставил в начало колонны, а Ване приказал замыкать эту самую колонну. Тогда царевич думал что это своеобразное наказание ему, но он даже не ожидал, что отец будет настолько прозорлив. По прибытию Царь сразу велел Алёне уйти в свои покои, а Ваня в тот момент только смог слезть с паршивого коня.       Ну, батюшка! Я тебе это припомню!       Ваня зашёл в свою комнату, что находилась в противоположном конце коридора, между ним и Алёной было пять комнат, и при желании они всегда могли столкнуться в коридоре.       Но дело приняло странный поворот: ему специально не дали увидеться с сестрой. Ваня открыл настежь окна и вдохнул ночной воздух. Что ему делать?       — Да, за лестницей. Точно!       Ваня счастливо вернулся к двери, толкнул её, но та не поддалась.       — Что ещё за дела?       Он подпёр дверь плечом, но та неумолимо оставалась на месте, не желая подчиняться. За дверью послышался глухой ответ всех его бедствий.       — Царевич, простите ради батюшки, Царь велел вас тоже запереть и не выпускать, кабы вы не сдумали сбежать!       Он опёрся на подоконник и обвёл всё пространство вокруг глазами. Три этажа под ним, пять комнат до Алёны направо, двадцать одна комната до Алёны слева, подоконник в виде выступающего бруса. Выступающего бруса, который может выдержать человека.       — Ахах, конечно.       Дворец строился без единого гвоздя, из-за чего подоконник служил единой балкой, которая выступала по всему периметру дворца, соединяя все окна длинными брусьями. Конечно, отступ был несильный, но Ваня был худым и при желании мог влезть куда угодно. Для подстраховки он связал всё белье в одну длинную верёвку и крепко накрепко привязал к кровати. В случае чего, он взберётся по веревкам обратно наверх, когда будет сбегать от Алёны на улицу, ну а сейчас самое главное это добраться до комнаты сестры.       Он подвинул табуретку к окну и встал на сидушку. Ваня аккуратно схватился за край оконной рамы, медленно перекидывая ногу через окно. Встав на подоконник одной ногой, он потянул вторую. От страха Ваня закрыл глаза.       — Как же высоко, е-мое.       Он стоял на востоке трёх этажей, глубоко вздыхая и выдыхая. Собственно сердце отбивало польку в ушах, а руки до заноз сжимали оконную раму.       Чуть привыкнув к ощущениям, Ваня медленно сделал шаг вправо. Совсем немного, но это придало ему небольшую уверенность двигаться дальше. Он аккуратно переместил руки, сжимая брусчатые доски снаружи.       Шаг за шагом, аккуратно, не торопясь, он медленно шёл в сторону сестры. Когда он добрался до окна второй комнаты, Ваня медленно выдохнул, снова со всей силы хватаясь за оконную раму. Ему нужна передышка.       Спокойной отдышавшись, Ваня продолжил свой путь. Всё также, медленно, не торопясь, делая передышки у каждой оконной рамы. Когда заветное окошко показалось на горизонте, царевич от радости даже пискнул, но тут же успокоился. Если бы кто-то его сейчас услышит, то он бы точно заработал прозвище, и это было бы явно пообиднее, чем простой дурак.       Когда Ваня прикоснулся к выступам нужной рамы, его охватил неописуемый восторг. Чувство эйфории окутало его с головой, но Ваня не спешил, всё также медленно подтягиваясь к окну. Наконец крепко схватившись за раму, он аккуратно присел, согнул одну ногу в колене и опустился прямо на подоконник. Наконец, ему оставалось только рвануть вперед и перед ногами оказался такой надёжный пол.       Сердце болезненно затрепетало, когда Ваня увидел картину перед собой. Алёна лежала на кровати и громко рыдала в подушку. Ваня жалостливо подошёл к ней, садясь на кровать.       Почувствовав странное шевеление рядом, царевна подняла голову с подушки и боязливо посмотрела в сторону.       — Ваня?       Она удивлённо заморгала, и Ваня жестом показал ей не сильно шуметь.       — Алёнушка, светлая головушка,       Спой мне как соловушка,       Родная ты мне кровушка.       Чуть подождав, когда Алёна успокоится, Ваня осторожно коснулся её плеча.       — Чего ревешь в ночи глухой, сестрица?       Когда девица окончательно подняла голову с подушки, и сердце Вани болезненно сжалось. Родные глаза покраснели и опухли, из носа текло, а вся кожа вокруг покраснела. И кто довёл эту красу?       — Вань, ты как тут? Я слышала они и к твоей комнате стражу приставили.       Алёна, не стесняясь своего состояния, громко шмыгнула: а перед кем так красоваться, как не перед родным братом?       — Пф, мой гений не остановим.       Ваня не хотел раскрывать все свои карты, но увидев полные доверия и безграничной любви глаза, он мог лишь слабо выдохнуть и тихо признаться:       — Я перелез, по подоконнику. Там брус выступает. Так что я аккуратно по нему прошёлся. А ты чего? Скучала поди?       Алёна удивлённо похлопала мокрыми ресницами и застенчиво улыбнулась.       — Конечно.       Ваня ласково улыбнулся: как бы плохо Алёне не было, она всегда помнила о нём.       — Ладно, сестрёнка. Я пообещал тебе, что никакой царевич тебя отсюда не заберёт. Давай кольцо, я спрячу его там, где никакая Жар-Птица не достанет.       — Ты уверен?       Она недоверчиво посмотрела и как-то скромно оправила подол платья.       — Неужто тебе понравился царевич Иван?       Ваня подозрительно прищурился, и скомкано хмыкнул. В его планах было нагнуть всё это шествие из женихов, но он совершенно не подумал о варианте, где Алёна вдруг резко захотела замуж.       — Что? Нет! Хах. Самодовольный и вовсе никакой не красивый, и вообще, что в нём девочки находят?       Ваня согласно кивнул, но только ранее трогательная картинка разговора сестры с царевичем не вязалась в его голове.       — Между вами когда только кошка перебежала? Пару часов назад вы мило ворковали в лесу.       Девушка немного застопорилась. И смущённо отведя глаза, решила рассказать правду:       — Ты тогда с лошадью возился, тогда мы с ним перекинулись парой фраз.       Она на секунду запнулась, видимо вспоминая разговор.       — И он сказал, что это даже хорошо, что я такая неопытная и парням не нравлюсь. Конечно, я взбесилась, хотела отвесить ему оплеуху, но успела только замахнуться, как Отец схватил и приказал в комнату вести. Вот.       И девушка проронила ещё пару слезинок. Ваня незамедлительно вставил свои пять копеек.       — Ну и козлина!       — Не то слово!       — Ух! Я ему задам!       — Я сама ему ему задам!       — Да, мы ему отомстим с тобой!       — Да!       — А как?       — Я так кольцо спрячу, что ни его птаха, ни полчище солдат, никто колечко не найдет. Обещаю!       Алёна всецело ему доверяла и воодушевленно кивала головой. Ваня, гордо выпятив грудь, твёрдо стоял на решении показать тут всем Кузькину мать! Но для начала: нужно спуститься на землю.       — Только, мне ещё нужна твоя помощь кое в чём.