Секреты Премудрых.

      Алёна без вопросов перевязывала простыни, наволочки и длинные подолы платьев в плотный жгут. Перекинув получившийся трос вниз, Ваня со вздохом посмотрел на траву, куда упал конец самодельной веревки. Перед глазами маячила такая желанная, но вместе с тем далёкая земля.       — Готов?       — Не очень.       Сказать, что Ване было страшно — ничего не сказать. Учитывая, что потолки были высотой три метра, плюс балочная конструкция, на которой держался весь дворец, между ним и землёй было по крайней мере десять метров. Приблизительно. Это если округлять.       — Ваня, тогда может не надо? Отоспимся спокойно, а завтра придумаем что-то.       Но царевич лишь покачал головой: завтра у него не будет времени, и он не спрячет колечко хорошо, а значит его любимую оберегаемую сестрицу заберёт в своё царство какой-то напыщенный царевич.       — Значит так, Алёна, в случае чего все мои наработки, готовые чертежи лежат на верхней полке в шкафу. Зарисовки и малопригодные идеи лежат в правом ящике стола: отдашь их Федоту, он их сможет доработать. Твой подарок на день рождения под кроватью. Всё моё переходит тебе по наследству. Всё запомнила?       Алёна удивлённо приоткрыла рот.       — Ванечка, ты чего такое страшное говоришь? Всё хорошо будет, пообещай мне.       Но царевич лишь молча смотрел вниз. Глубоко выдохнув, он быстро потянулся к ней, чмокнул в щёку на прощание и, как взъерошенная куропатка, вскочил на подоконник.       — Приду где-то через час, завтра утром отпразднуем нашу победу.       Алёна кивнула.       Ваня осторожно опустился на корточки и высунул ногу вниз, за ней вторую. Перекрестив лодыжки, он сжал бельё коленями и начал аккуратно ползти, осторожно перехватывая верёвку.       Медленно, но он двигался. Ему не к чему спешить. Его цель добраться живым до земли, а не разбиться или обжечь руки.       Спрыгнув на землю, Ваня от счастья даже проронил пару слезинок. Он никогда не был так счастлив стоять на своих двоих.       Собираясь в путь, на прощание Ваня помахал сестрице рукой.       Кажется, Алёна хотела что-то крикнуть, но во всех окнах на третьем этаже неожиданно загорелся свет. Сестра испуганно исчезла внутри комнаты. Из дворца послышался громогласный крик отца.       — ВАНЯ-Я-Я!       Царевич втянул шею в плечи: похоже его пропажу уже обнаружили. Верёвка выскользнула из рук и полезла наверх. Не желая увеличивать самому себе шанс провала, Ваня помчался в сторону леса. За ночь то он что-нибудь придумает.       Уж он то всем им покажет!

***

      Ваня задыхался, едва держась на ногах. У него ужасно кололо в боку. Или сразу в двух боках. Царевич уже и сам не разбирался в болезненных ощущениях в теле.       В деревне зажглись факелы и отовсюду взволнованно кричали его имя. Отец поднял на уши всё два седьмое, пытаясь найти сына.       Царевич напоследок внимательно огляделся: вдалеке послышался лай собак. Вернуться во дворец незамеченным, явно не получится.       — Ничего-ничего, мне немного осталось.       Серебряный перстень прожигал кожу через холщовую ткань рубахи. Ранее, пытаясь отвадить от себя следы, Ваня бросил растерзаный старый кафтан, в котором он проходил весь день, у одной из старых хижин, стоящих в противоположном от него направлении, а сам он пошёл по реке. Вещь успела пропитаться его потом, так что собаки, которых вот-вот выпустят на его поимку, ненадолго отвлекутся.       План Вани был прост до безумия и меж тем до дрожи пугал самого царевича. В пределах два седьмого было лишь одно место, куда побоится сунуться даже такая животинка, как Жар-Птица. Темноземье.       Этим местом стращали и стар, и млад. Земля, где не было солнечного света, где навсегда замерла жизнь, где всё живое погибало, а мёртвое воскрешалось. Ваня знал все страшилки два седьмого, особо любимые записывал и прятал под шкаф, чтоб Федот не выпорол его ремнём. И хоть в Ване бушевало любопытство, он не был окончательным идиотом, и старался обходить Темноземье десятой дорогой.       Но нынче всё шло наперекосяк.       Возможно, это сказывалось взросление, максимализм в душе, и Ваня согласно бы кивнул головой, да только помимо прочего это была обида. Обида на отца, что тот заставлял делать их то, что им с сестрой было противно, обида на Ивана, что тот пытался украсть у него сестру, обида на… Да просто в общем, плохо на сердце.       Старый, гнилой, покосившийся от долгой жизни забор, держался на последнем издыхании. Местами досок не было от слова совсем, и в этот просвет, между два седьмым и Темноземьем, на него смотрела сама тьма, чёрное ничего. Казалось, протяни только руку и почувствуешь сгусток этой неприкаянной стихии.       Ваня передёрнул плечами, на мгновение прикрыл глаза и выдохнул, вновь всматриваясь в прощелины между досок. И вместо пугающей тьмы он наконец увидел деревья: черные, голые, без единой листвы, что стройным рядом переплетались друг с другом ветвями.       Ваня робко развернул рукава рубахи, чувствуя исходящий от леса холод. Волосы встали дыбом, а ранее горячий пот, что стекал с него градом, в один момент заледенел.       — Повышенная влажность, темнота, вот и холодно мне, бояться нечего.       Но Ваня боялся.       Он достал злополучное кольцо из нагрудного кармана и внимательно посмотрел на него, стараясь запомнить письмена на нём. Коготь опасно блеснул, и Ваня зачарованно рассмотрел каждый камень, не веря своим глазам. Разве мог он только подумать, чтоб избавиться от этой красоты?       Да и стоило ли кидать мамино кольцо в пучину тьмы? Нужно ли было так рисковать, или стоило смириться с неизбежным? Алёне вот-вот стукнет восемнадцать, рано или поздно её и так бы забрали из дома, ведь негоже царской дочке в девах до старости ходить. И Ваню бы взяли в разворот, заставили бы наконец заниматься политикой и общаться с большим количеством людей, он бы со временем стал бы реже что-то мастерить, научился бы охотиться и нашёл бы жену, которая родила бы ему наследников, и всех их ждала бы та же участь, что и его. Быть несчастными заложниками судьбы.       — Вот же ж.       Не желая терять ни минуты, Ваня кинул кольцо в расщелину, попадая прямиком во тьму. Удостоверившись, что перстень не упал где-то поблизости, царевич отвернулся от Темноземья и пошёл в сторону дома. Он до ужаса устал.       Сделав шаг вперёд, Ваня почувствовал лёгкую кратковременную боль между лопаток. Царевич обернулся и внимательно осмотрелся, но никого вокруг не оказалось.       В траве, в шаге от него, блеснуло серебро. Ваня удивлённо выдохнул.       — Я же не мог промахнуться. Эй, кто-то там, это ты кинул перстень мне в спину?       Ваня выжидающе смотрел в темноту. Сейчас сгусток должен шевельнуться, обрести человеческое лицо или звериную морду, на него посмотрят чужие миру глаза, и тогда Ваня точно не сможет вернуться назад, к сестре, Федоту и к чертежу прялки. А он ведь практически догадался, как её доделать. Такая идея пропадёт!       Но ничего не произошло.       — Что за оказия?       Царевич хмыкнул и потянулся за кольцом. Ваня даже аккуратно присел на корточки, подцепляя пальцами серебряный коготь. И как только перстень блеснул на его ладони, он почувствовал что-то странное в области лодыжки.       Чёрный корень выросший из-под земли оплетал ногу. Ваня тут же вскочил, пытаясь выдернуть лодыжку из плена, но кожа отдалась лишь болью из-за сильного трения.       Из забора полезли смоляные ветви. Они быстро разрастались и все тянулись к нему, хватая царевича за конечности. Тот тут то там в теле отзывалась странная боль.       — Помогите!!!       Его с силой потянули вперёд и Ваня в ужасе закрыл глаза, прощаясь с жизнью. Дикий холод пробирался под рубашку, встречный ветер в лицо и редкие удары веток по коже выводили из себя всё нутро. Его куда-то несли на больших скоростях.       Не успел Ваня опомниться, как снова ощутил твердую поверхность под ногами. Устойчивость хоть в чем-то придала смелость открыть глаза.       Темный лес пугающе сомкнулся вокруг кольцом, ветви постепенно, по одной, отцеплялись от него, давая Ваня возможность осмотреться. Перед ним простирался странный холм, на котором рос громадный, такой же голый, без листвы, дуб, обвешенный цепями. В этих цепях, повисло что-то странное, отдалённо напоминая очертаниями человека.       Когда последняя ветка ослабила хватку, она слегка толкнула его вперёд. Ваня дураком не был: сразу понял, что от него хотят.       Он поднимался к дубу, медленно приближаясь к странному объекту в цепях. Чёрные одежды, больше похожие на лохмотья, держались на живом мертвеце лишь из-за сковывающих цепей. Болезненно-бледная кожа то ли живого человека, то ли мертвеца сияла от лунного света. Голова незнакомца была лысой и аккуратно приобретала форму черепа. Сердце Вани жалостливо содрогнулось.       — Извините.       Царевич заранее попросил извинения, аккуратно поднося руку к носу незнакомца. Почувствовав лёгкое, едва-ощутимое дыхание, Ваня облегчённо выдохнул. Глаза приметили едва уловимое движение губ. Два коротких слога.       — Воды? Конечно, я сейчас.       И Ваня поспешил осмотреться. Вокруг лишь голый лес, да и тот выглядел мертвым. Но всё же ему стоит поискать хотя бы захудалую речку. Возможно, ему получится вернуться назад на земли два седьмого и привести помощь? Или можно попробовать избавиться от цепей и донести этого человека на спине.       Обойдя толстый дуб, Ваня обнаружил каменный колодец за ним. Он тут же поспешил к нему, удивлённо вглядываясь в полный до краёв колодезь. Рядом, на стройном ряду из камней, оказался пустой деревянный черпак. Зачерпнув ёмкость до краёв, царевич поспешил вернуться к страдальцу.       Он аккуратно приподнял незнакомого человека за подбородок и осторожно приложил черпак к тонким безжизненным губам.       — Пожалуйста, приоткройте рот.       Незнакомец послушно разомкнул губы, совсем чуть-чуть, и казалось даже такое движение далось ему с большим трудом. Но Ваня осторожно наклонил ковш, медленно вливая воду. По чуть-чуть, легко, чтобы чудом выживший случайно не захлебнулся.       Практически переворачивая ковш в вертикальное положение, Ваня убирает черпак от губ незнакомца и аккуратно убирает руку из-под подбородка. Стоило ему лишь немного двинуть рукой, как глаза незнакомцы широко открылись. Глаза цветом яхонта на кольце матери внимательно следили за его движениями, и Ваня пугливо сглотнул.       — Я принесу ещё воды. Подождите немного.       Ваня дрожащими руками зачерпнул воду и хмыкнул.       — Сюда бы ведро притащить.       Рядом с колодцем обычно стояли ведра. В ином случае до дна достать было бы трудно. Тут же со стороны к нему потянулась смоляная ветвь, громыхая обычным деревянным ведром.       — Благодарю.       Ваня перехватил ручку, зачерпывая тару до самых краёв. Конечно, его мучил неозвученный вопрос: откуда здесь взялось ведро, но, решив не настраивать против себя новых помощников в таком благородном деле, промолчал.       Пленник внимательно смотрел на него, подмечая кажется и дрожь в пальцах и затрудненное после недавнего бега дыхание. Но Ваня аккуратно прислонил к его губам черпак, под неусыпным взглядом золотых глаз.       Незнакомец пил жадно, вода стекала по его подбородку. Практически дочерпав всё ведро, Ваня снова осторожно приложил к губам незнакомца воду. Кажется, иссохшая кожа посветлела, а тело стало чуть плотнее.       Пленник неотрывно наблюдал за ним, даже когда глотал воду. И наконец он неосторожно подавился, кажется, что вода попала не в ту глотку. Ваня обеспокоенно убрал черпак от губ задыхающегося, давая тому прокашляться.       — Пожалуйста, не спешите. Я буду нести столько воды — сколько понадобится.       И снова золотой взгляд упал на его лицо. Ваня, чувствуя странную дрожь, решил поскорее вернуться к колодцу.       Он повторял процедуру несколько раз, с ужасом подмечая боль в руках и чуть опустевший колодец. На голове незнакомца отрастала шевелюра, такая же тёмная, как смоляные ветви, когда-то иссохшее лицо стало выглядеть живым, а под старой требухой одежды наконец-то можно было различить тело. Но Ваня неустанно продолжал бегать к колодцу, набирая воды.       Вскоре ему понадобилась верёвка для ведра, но не успел он даже озвучить мысль, как тёмные ветви полезли в его сторону, обвивая старую верёвку. Жгут на концах полопался, и Ваня понял, что верёвка была у кого-то украдена.       — Благодарю.       И всё началось по новой. Черпая остатки воды со дна колодца, Ваня обессиленно выдохнул, дрожа всем телом. Плечи ныли от боли, ноги подкашивались, а сам царевич обессиленно валится с ног. Царевич выглядел плохо, что нельзя было сказать о незнакомце. Казалось, что тот был полон жизненных сил.       Поднося ковш к его губам, Ваня обессиленно задрожал. Он устал.       — Благодарю тебя, незнакомец. Ты оказал мне помощь и я обещаю отплатить тебе чуть позже.       Это первое, что слышит Ваня. Голос был сильным и громким. Незнакомец и вправду выглядел в разы сильнее чем был. Вот только цепи не давали Ване покоя.       — Я рад, что помог. А что же цепи? Кажется, вам не получится их так просто разорвать.       В подтверждение его слов незнакомец поднял руки вверх, и те столкнулись с препятствием в виде стальных звеньев.       — К сожалению, они заколдованы. Но я придумаю как их открыть.       Ваня хмыкнул, начиная медленно обходить дуб. Загадки были по его части. Наконец, он нашёл замок, со странными рунами и выцарапанными на коре дерева словами.

Коль помочь решился вдруг, Отгадай загадку друг: Ключ с руки своей сними, Сунь в отверстие, обожди. Стрелки правый поворот, Час тринадцатый пробьёт.

      Ваня аккуратно провёл рукой по записи. Язык был знаком ему с рождения, на нём говорили во всех тридцати девяти царства. Значит тот, кто заточил пленника под дубом, был его земляк.       — Тут говорится про ключ! Остальное вроде как инструкция, но без ключа она бесполезна.       С той стороны раздалось подозрительное хмыканье. Не дождавшись ответа, Ваня продолжил молчаливо осматривать замок. На первый вид обычная заржавевшая сталь. Таким замком Федот запирал на ночь кладовые.       Замок ложится в руку достаточно просто, и перстень, что лежал в нагрудном кармане, сияет, принося с собой странное жжение. Ваня переворачивает ржавый замок и видит россыпь маленьких камней: яхонты. Точно такие же, как и на кольце матушки.       — Быть того не может…       Какова вероятность, что перстень, будь он неладен, и был тем самым ключом, о котором говорилось в стихах?       Ваня прикладывает кольцо к отверстию замка, и коготь в аккурат входит в замочную скважину. Он слегка подождал, и огромный синий камень загорелся ярким светом. Он начал разворачивать кольцо, пройдя ровно круг, Ваня повернул его чуть правее, туда, где часы показывали тринадцать.       Замок с тихим скрипом разомкнулся.       Ваня успел лишь выдернуть перстень, когда массивные цепи слетели вниз, на землю. С громким звоном они ударялись друг о друга. Слоем за слоем падая вниз. Царевич в ужасе отступил, натыкаясь спиной на преграду.       — Ох!       Ваня в ужасе отскакивает, поворачиваясь на стоящего перед ним незнакомца. В полный рост пленник оказался выше него на голову. Его золотые глаза ярко сияли на фоне бледной мраморной кожи, а губы растянулись в лёгкой улыбке.       — Не бойся меня. Я благодарен тебе, и хочу исполнить одно из твоих желаний.       Ваня чувствовал себя загнанным в угол. Мурашки табуном пробежали по спине, вызывая странную дрожь в ногах.       — Ты… Разве ваши мышцы могут нормально функционировать после обезвоживания, это же просто…       — Магия.       Незнакомец улыбается, наклоняясь чуть ближе. И Ваня удивлённо выдыхает, потому что он видит человека, который не переспрашивает значение, сказанных им слов.       — Магия — это оправдание для людей, нежелающих разобраться в причинах и основах.       — Конечно.       Незнакомец говорил легко и заискивающе. И что-то внутри Вани кричало от страха. Но всё его естество тянулось к этому непонятному и неизвестному. Однажды отец приказал запереть его в кладовой, потому что в поисках истины Ваня успешно находил неприятности. Из кладовой сбежать было очень просто. И из сарая. И из каморки под лестницей.       — Что ты хочешь, благодетель?       Один из чёрных локонов спадает с плеча, вызывая в Ваня странное любопытство. Как у пленника отросли волосы за такое короткое время?       — Кольцо. Я хочу отдать вам перстень на время. Верните его мне пожалуйста через день, на утро. Я буду ждать вас на границе.       Золотые глаза горели интересом. И Ваня понимающе вложил кольцо в протянутую бледную ладонь.       — Я буду ждать вас через сутки. На границе. Пожалуйста, пока пусть кольцо побудет у Вас.       Ваня растерянно оглянулся. Теперь ему нужно было попасть домой, но пленник лишь щёлкнул пальцами, и чёрные ветви переплетались в толстый жгут, жгуты в массивный канат, а канаты в дерево. Дерево, которое напоминало кресло.       — Они доставят вас до границы моих земель. Надеюсь, что вас устроит подобный эскорт.       И Ваня лишь удушливо кивнул, с содроганием пальцев прикасаясь к гладкой коре смоляных ветвей, напоминающих щупалец. Одна из веток потянулась в ответ, оплетая ладонь. Она легко тянула его в сторону кресла, и Ваня, как заворожённый, следовал за ней.       Садясь в кресло, ветка опутала его, аккуратно прижимая к спине. И странный механизм тронулся вперёд под внимательным взглядом наблюдателя. Ваня лишь успел удивиться, как этот человек мог управлять целым полчищем этих организмов. Возможно это колония?       Уже вставая на земли два седьмого, Ваня запоздало понимает, что он даже не выяснил имя незнакомцу, которому отдал семейную реликвию.       Видимо, прозвище Иван-дурак, далось ему при рождении не просто так.

***

      Царевич едва ли мог поднять ноги, устало вздыхая от усталости. Он медленно плёлся к деревне, готовый вот-вот упасть навзничь. Судя по просвету в небе, сейчас было раннее утро. Неужели он так долго возился с перстнем?       Ваня устало падает с ног, утыкаясь носом в мягкую землю. Сознание заволакивает странной пеленой безмятежности. И он слышит лай.       — Сюда!       — Придержите собак! А то пораните царевича!       — Быстрее! Он без сил!       Он чувствует лёгкую хватку под подмышками и полностью отдаётся усталости, задаваясь лишь одним единственным вопросом: как незнакомец управлял ветвями?