Две стороны Луны

В шесть часов вечера был час пик, и оживленные улицы Канто были заполнены морем студентов и бизнесменов, возвращающихся домой. Одни студенты возбужденно болтали, направляясь в школу или на развлекательные мероприятия, другие просто шли домой. Тем временем бизнесмены прогуливались с приклеенными к уху телефонами, болтая и предвкушая сытный ужин или посиделки с коллегами. Велосипеды и автомобили проносились мимо пешеходов, а яркая энергия региона Канто не проявляла признаков угасания. В этой суматохе стояла женщина, пиджак ее костюма был подогнан по фигуре, подчеркивая ее стройную фигуру, а черная юбка была чуть выше колена. Костюм был сшит из высококачественной гладкой ткани, что придавала ему разглаженный и изысканный вид. Она была на каблуках, а ее волосы были убраны в элегантный пучок, излучающий уверенность и компетентность. Эм не могла отделаться от ощущения сюрреализма. Она находилась в Японии почти месяц, работая над делом о несправедливом осуждении Окады Ютаро, которое ей поручили еще в Англии. Движение за невиновность — это всемирная организация, занимающаяся оправданием несправедливо осужденных людей с помощью анализа ДНК и выступающая за реформу системы уголовного законодательства для предотвращения несправедливости в будущем. Дело становилось все более сложным, и японскому отделению не оставалось ничего другого, кроме как обратиться за дополнительной помощью к другим отделениям, порекомендовав пригласить еще одного адвоката для помощи в расследовании. Именно тогда британский филиал обратился к Эм, также известной как Саотомэ Рин, за согласием взяться за это дело. С ее опытом ведения подобных дел в Англии, свободным владением японским языком, высшими баллами в юридической школе и ролью контактного лица филиала для связи с ФБР, она была идеальным кандидатом для этой работы. Для Эм это была прекрасная возможность поработать в Японии, тем более что она слышала о планах Эл расследовать новое дело, которое приведет их обоих в сюда. В ее голове еще не улеглось дело, которое она только что завершила, она успешно представила в суд доказательства и жалобу Окады Ютаро, и чувствовала облегчение. Ранее в тот день, когда было объявлено о сборе новых доказательств для повторного рассмотрения дела в суде, мать Окады горько плакала, говоря, что Ютаро никогда не сможет увидеть, как его имя будет очищено. Все, что могла сделать Эм, это крепко обнять ее и сказать слова утешения. Тяжесть мыслей была слишком велика для Эм, и она решила свернуть с дороги, чтобы вернуться в квартиру, которую делила с Эл. Проходя мимо магазина с крепами и суфле, она остановилась, завороженная сильным ароматом, доносящимся изнутри. Запах был нежным и сладким, почти цветочным. В последнее время Эм не хотелось сладкого, в отличие от Эл, который был почти одержим сладостями, особенно после того, как взялся за дело Киры. Но пока она рассматривала доску меню у магазина с аппетитными изображениями десертов, она подумала, что будет хорошим жестом удивить Эл небольшим угощением. Поэтому она купила две порции, одну для Эл и одну для Ватари. Пока Эм ждала, когда суфле будет готово, в магазине вдруг переключили телепрограмму с местных новостей на передачу с участием Линда Л. Тейлора, самопровозглашенного лучшего в мире детектива, расследующего дело Киры. Другие посетители магазина тоже были очарованы внезапной переменой и недоумевали, что происходит. Ранее она знала о плане Эл использовать заключенного камеры смертников в качестве приманки, чтобы подтвердить существование Киры. Хотя у нее были опасения, она признала, что это единственный выход. Среди приговоренных к казни на следующей неделе она выбрала Линда Л. Тейлора, чтобы взвалить на него всю ответственность. Внезапно лицо мужчины исказилось от боли, он схватился за грудь и неподвижно рухнул на стол. Группа мужчин бросилась к Линду Л. Тейлору и стала пытаться привести его в чувства, но было ясно, что ситуация тяжелая. На мгновение Эм замерла в ошеломленном молчании, пытаясь осознать, что только что произошло. Затем на экране появилась знакомая буква «L», а затем его голос, как всегда, глубоко измененный произнёс: — Невероятно, — раздался голос по всему Канто, казалось, он исходил из каждого уголка региона, словно это был сам воздух, которым они дышали. — Я должен был проверить это на всякий случай. Но я никогда не думал, что это произойдет на самом деле. Кира, похоже, ты можешь убивать людей, не присутствуя при этом лично. Я бы не поверил в это, если бы не был свидетелем. Послушай меня, Кира. Если ты действительно убил Линда Л. Тейлора, человека, смерть которого ты только что видел по телевизору, я должен сказать тебе, что он был заключенным, казнь которого была назначена на сегодня. Это был не я. Полиция арестовала его в обстановке абсолютной секретности, поэтому ты не услышал бы о нем ни по телевизору, ни через Интернет. Похоже, что даже у тебя нет доступа к информации о таких преступниках. Сердце Эм опустилось, пока она пыталась поверить, что убийство произошло без чьего-либо присутствия. Это казалось невозможным, почти сверхъестественным. И все же это произошло, и хотя Тейлор совершил непростительное преступление и был приговорен к смерти, она все еще испытывала смешанные чувства по поводу сложившейся ситуации, тем более что именно она выбрала его. — Но уверяю тебя, Эл реален, я существую. А теперь… Попробуй убить меня! — насмехался голос. Что случилось? Давай, прямо сейчас! Убей меня! Толпа роптала между собой, обсуждая изображение буквы «L», выведенное на экране. Внезапно мужской голос возвысился над остальными, крича: «Сделай это, Кира!». Однако Эм по-прежнему была уверена, что Кира не в состоянии действовать, так как сделала вывод, что для дистанционного совершения убийства Кире необходимы имя и внешность. Она также знала о решимости Эл раскрыть дело и чувствовала, что этот ход приближает его к шаху. Эл уверенно обратился к Кире, заявив, что, несмотря на попытки Киры, его невозможно убить. Затем он заявил, что трансляция ведется только в регионе Канто в Японии и что теперь он знает, где находится Кира. Далее он объяснил, что первой жертвой Киры был подозреваемый, о котором сообщалось только в Японии, и что его преступление было наименее тяжким из всех преступников, которые недавно умерли от сердечных приступов. Из этой информации он сделал вывод, что Кира — новичок в убийстве, и что вещание в Канто было стратегическим ходом для его обнаружения. Эл выразил свой интерес к тому, как Кире удается совершать убийства без присутствия, но он готов был подождать, пока не поймает его, чтобы получить ответы. Тон сообщения решительный и уверенный, говорил о том, что он все ближе к поимке Киры. После того как экран вернулся к обычным новостям, зрители были потрясены дедуктивными способностями Эл и с волнением обсуждали происходящее. «Битва лучшего детектива и Киры! Кто победит?» Эм не хотела больше задерживаться, поэтому она схватила свой заказ и быстро направилась на вокзал. Вернувшись, она заметила, что Эл сидит в кресле, отложив микрофон, и смотрит в потолок. Хотя она чувствовала его волнение от того, что он приблизился к разгадке тайны Киры, она также заметила усталость на его лице, и поняла, что время для ее десерта было идеальным. — Я видела твою трансляцию по телевизору, когда покупала это для тебя, — сказала она, положив суфле на стол перед ним. Глаза Эл загорелись, когда он поднял крышку и увидел два идеально поднявшихся суфле. Каждое суфле было увенчано щедрой порцией взбитых сливок и украшено ломтиками спелых бананов, сочной клубники и пухлой черники. В качестве гарнира на взбитых сливках лежал один листик мяты. Она прошла в другой конец комнаты, где сидел Ватари, увлеченный чтением газеты, а на столике стояла чашка «Эрл Грей». Эм предложила старику его порцию, которая представляла собой еще одно восхитительное блюдо из суфле с соусом матча и пастой из красных бобов. Когда Эл уже собирался насладиться суфле, он заметил, что у Эм нет своей порции, и подозвал ее к себе, предлагая ей ложку. — Вот, попробуй. Эм покачала головой, ее губы изогнулись в слабой улыбке. Воспоминания о внезапной смерти Линда Л. Тейлора все еще вызывали в ее желудке приступы тошноты. Но если разделение части бремени Эл могло облегчить его стресс, она была готова это сделать. — Нет, ешь сам. У меня нет аппетита, — ответила она. Выражение лица Эл стало озабоченным, когда он заметил, что Эм в последнее время мало ест. Она стала есть меньше с тех пор, как они приехали в Японию, и Эл задумался, связано ли это с делом, над которым она работала, или смерть Окады Ютаро повергла ее в уныние. — Может быть, немного сахара поможет тебе почувствовать себя лучше? — предложил он, надеясь развеять горечь Эм. Он положил ложку десерта, от которого она отказалась, себе в рот. — Как вкусно, — воскликнул он. — Я рада, что тебе понравилось, — сказала Эм, вытирая капельку взбитых сливок с уголка рта Эл, а затем поцеловала его в щеку. — Думаю, сегодня я лягу спать пораньше. ****** Поскольку Ватари часто помогал новому мальчику, разнося еду и чай, и проводил с ним больше времени, Мередит тоже стала помогать Ватари в свободное время. Чаще всего она помогала ему во время десерта. Она встречала Ватари на кухне и помогала ему раскладывать десерты, приготовленные для мальчика. Во время одного из разговоров Ватари рассказал, что нового мальчика зовут Эл. — Эл? — спросила она с подозрением в голосе. В воздухе витал аромат теплого яблочного крамбла, корицы, мускатного ореха и гвоздики, наполняя кухню теплом и уютом. Ватари только что достал десерт из духовки и теперь накладывал щедрые порции в миски. — Да, это его имя, — сказал он, взглянув на маленькую девочку, стоявшую на табурете рядом с ним. — Оно довольно уникальное, с инициалом L. Все еще размышляя над именем, Мередит добавила шарик ванильного мороженого поверх крошки. Она не могла не задаться вопросом, не является ли Эл псевдонимом, как и ее собственный. Когда они добрались до комнаты Эл, он осторожно перешагнул через клубок проводов на полу и подошел к двери, где Мередит передала ему поднос с десертом. Не поднимая глаз, он пробормотал слова благодарности и устроился возле шахматной доски, за которой они с Ватари недавно играли, готовый поглощать свой десерт. Поначалу Эл с опаской относился к тому, что Мередит присоединяется к Ватари во время его визитов. Но со временем, когда она продолжила помогать мужчине, он привык к ее присутствию. Для него она была просто помощницей Ватари, и пока она приносила ему десерты, он ни на что не жаловался. Ватари поставил поднос на пол, аккуратно расставив перед каждым из них миски с теплым яблочным крамблом. Ватари сидел, скрестив ноги, Мередит сложила ноги под собой, а Эл сидел, приподняв одно колено. Они начали новую партию в шахматы, а Мередит села между ними. Единственными звуками в комнате были тихий звон ложек о миски и легкий шелест шахматных фигур, передвигаемых по доске. Мередит держала свою тарелку с десертом, смакуя каждый кусочек и внимательно наблюдая за игрой. Несмотря на то, что она была сосредоточена на игре, она не могла удержаться от того, чтобы не бросить взгляд на свою тарелку. Ранее на кухне Ватари упомянул, что теплый яблочный крамбл является традиционным зимним десертом, и это заставило Мередит вспомнить о своих собственных впечатлениях о прошедших зимах и связанных с ними уютных традициях. Пока шахматные фигуры двигались по доске, Мередит заговорила тихим голосом, добавляя свои слова к окружающим звукам в комнатекомнате: — 私は以前、Wammyの前に冬に家でぜんざいを食べたことを覚えています。«Я помню, как ела дзэнцай зимой дома до переезда в Вамми.» Ватари ответил на беглом японском и сделал следующий шаг, — ああ、それは素晴らしいですね。ぜんざいは冬の季節にぴったりです。"Ах, это замечательно. Дзензай идеально подходит для зимнего сезона.» Эл коротко взглянул на них обоих, заинтригованный внезапным вмешательством Мередит и ответом Ватари, а затем вернул свое внимание к шахматной партии. Хотя он не понимал языка, на котором они говорили, он мог почувствовать сентиментальность в тоне Мередит. Шахматные фигуры были разбросаны по доске в стратегическом порядке, и казалось, что для завершения игры потребуется некоторое время. Внезапно зазвонил телефон Ватари, прервав игру. — Извини меня, Мери, — сказал он, жестом указывая на телефон. — Не хочешь ли ты подменить меня, пока я отвечу на звонок? — с этими словами он вышел из комнаты, оставив Мередит и Эл одних продолжать игру. Когда звук шагов Ватари затих, в комнате воцарилась жуткая тишина. Мередит нервно возилась с ложкой, бросая быстрый взгляд на Эл, который пристально изучал шахматную доску. Она никогда раньше не оставалась с ним наедине, и от этой мысли ей стало не по себе. Эл взглянул на Мередит, приложив большой палец к губам, не зная, умеет ли она играть в шахматы. Он никогда раньше не видел, как она играет, но не хотел оскорблять ее, считая неопытной. На другой стороне доски Мередит на мгновение замешкалась, не зная, стоит ли играть против Эл. Она наблюдала за игрой Ватари и Эл, но сама никогда не играла против него. Наконец, она сделала ход, тщательно выбрав фигуру и поставив ее на доску. Эл некоторое время изучал доску, обдумывая свой ответ. — Что это был за язык? На котором ты разговаривала с Ватари в середине игры, — спросил он после своего хода, глядя прямо на Мередит. Мередит передвинула коня: — Это был японский, — ответила она, озадаченная внезапным интересом Эл. — Понятно, — сказал Эл. Он не хотел копать дальше, так как думал, что это может быть личным делом Мередит, но он не мог не поинтересоваться ее происхождением и воспитанием. По мере того как они играли, Эл все больше впечатлялся умениями Мередит. Она хорошо сопротивлялась, почти загнав его в шах и мат, но стратегические ходы Эл позволили ему переломить ход игры и в итоге выйти победителем. — Шах и мат, — спокойно объявил Эл, передвигая свою последнюю фигуру в позицию для завершения игры. Мередит посмотрела на доску и кивнула в знак признания своего поражения. — Ты выиграл, — сказала она, милостиво улыбаясь Эл. Эл посмотрел на нее с вновь обретенным уважением. — Я не знал, что ты играешь в шахматы, — сказал он. Она скромно улыбнулась, когда они оба собрали шахматные фигуры и аккуратно положили их обратно в коробку, закрыв ее. — Я умею играть в сёги, и я много раз наблюдала за вашей с Ватари игрой, — сообщила она. — Я думаю, что тактическая часть похожа. Мне просто нужно было понять разницу в правилах между шахматами и сёги. Эл кивнул, впечатленный. — Интересно, — заметил он. — Ты играешь в какие-нибудь другие игры? — головоломки начали надоедать, а в шахматы ему еще не удавалось обыграть Ватари. — Я умею играть в Го, но я не так хороша в них, как в сёги, — признала Мередит. Эл выглядел заинтригованным ее ответом. — Я всегда считал Го увлекательной игрой, но у меня никогда не хватало терпения научиться играть в нее как следует, — признался он. — Может быть, ты попробуешь, — предложила Мередит. — В библиотеке есть пособия по Го, а я могла бы взять несколько пособий по шахматам для себя. — Я подумаю над этим, — сказал Эл, раздумывая, стоит ли спрашивать о ее разговоре с Ватари во время их игры. Однако прежде чем он успел спросить, она почувствовала его нерешительность и пояснила: — Мы говорили о зимней японской еде. Я прошу прощения за то, что говорила по-японски и оставила тебя в стороне от разговора. Я упомянула яблочный крамбл, который напомнил мне о дзензай, японском зимнем десерте. Любопытный Эл спросил: — Что это такое? Мередит сделала паузу, пытаясь подобрать термины для описания десерта: — Это сладкий густой суп из красной фасоли в сочетании с моти, липким рисовым пирожным. Это трудно объяснить. Эл кивнул и заметил: — Тебе не нужно извиняться за то, что ты говоришь по-японски. На самом деле, я даже могу попробовать выучить его сам. Она была поражена его стремлением узнать что-то новое, даже если язык не имел для него такого значения, как для нее, будучи ее родным языком. Они посидели так некоторое время, после чего Эл встал и подошел к экрану своего компьютера, на котором лежала коробка шоколадных шариков. Он достал один, протянул его Мередит и предложил: — Я заключу с тобой сделку. Я дам тебе этот шоколадный шарик, если ты возьмешь для меня в библиотеке руководство по Го. Мередит взяла шоколадный шарик и откусила кусочек. Он был очень сладким, но в то же время вкусным. — Хорошо, — ответила она с улыбкой.