Никто

Нельзя сказать, что мне нравятся люди. Или что не нравятся. Тогда я просто горел желанием быть частью социума. Хотел, чтобы меня не только принимали, но и любили. Хотел знать их мечты, страхи, тайные желания. Хотел быть посвященным в истинную жизнь. Быть частью сверкающей и недоступной вселенной людей. С другой стороны, социальная жизнь in real life у меня не ладилась. Я скользил серой тенью по городским улицам, не знакомый и не интересный кому бы то ни было. В городе Е., тесном миллионнике, так и не нашлось теплого существа, готового принять меня таким, каков я был, — скрывающим неуверенность и страх. Хамелеоном, готовым подстроиться под любого более-менее приятного спутника, пообещавшего быть свидетелем моей жизни. Между тем мой возраст медленно шёл к порогу, за которым гея средних лет ждёт бесславие. Серьёзно, не знаю, как в других местах, но здесь любой гей может быть успешен только если он богат (1), молод (2) и хорош собой (3). Убери любой один пункт из этого короткого вишлиста, и вот уже твой удел предел мечтаний — оральный секс с незнакомцем в клубном туалете. Богатым я так и не стал, молодость ускользала, а внешность — чистая вкусовщина и в лучших случаях. Нет, я пытался знакомиться! Я не опускал рук и надеялся, что в пыльных лабиринтах города блуждает человек из плоти и костей, созданный богами для меня. Но известное приложение выкатывало списки предложений о знакомстве, которые раз за разом начинали диалог с фотки члена. Среди них, конечно, были и впечатляющие. С некоторыми я, возможно, и захотел бы познакомиться поближе. Но не в первые же двадцать секунд! В реальные точки я заходить то ли боялся, то ли стеснялся. Впрочем, вероятнее всего оба эти варианта одновременно. Так и получилось, что в чат неуставного форума Компании я пришёл изрядно изголодавшимся по простому человеческому общению, однако всё ещё испытывающим иррациональный страх быть отвергнутым социумом. Первые несколько дней я молча наблюдал за оживленным диалогом, выявляя активных участников беседы и составляя для себя их образы. Я, как птица, вьющая гнездо в брачный сезон, веточка за веточкой стаскивал информацию о них, рисуя в голове портреты незнакомцев, возможно, находящихся от меня через полстраны. С удивлением открывая для себя мир людей, которые просто и открыто беседовали, вели отвлеченные диалоги и обменивались мнениями на абсолютно любые темы. Это пространство меня заворожило, и я мог просто молча пялиться в экран, заполненный чередованием строчек, весь рабочий день. Через неделю я уже мысленно приветствовал их как старых знакомцев, зная их привычки, предпочтения и стиль общения. В общем, в чат заходило чуть больше десятка никнеймов, но ядром были три человека, которые, как и я, проводили там огромное количество рабочего времени. Боттичелли, которого я определил как вероятного Александра, явно чувствовал себя царём и богом в уютной атмосфере чатика. Он снискал благоволение всех местных девушек и очевидно не испытывал никаких трудностей с диалогом. Хотя, на мой взгляд, его шутки были пошловаты, а спектр тем исчерпывался жалобами на работу, футболом и обсасыванием шмоток. Девушка с ником Малышка страдала из-за высокого роста и отсутствия единых взглядов на совместную жизнь со свежеиспечённым супругом. Тот работал в МЧС и по каким-то причинам бывал в длительных командировках, тогда как ей не терпелось стать матерью. Список её излюбленных тем был ещё короче: будущая беременность, ипотека и что приготовить на ужин. Некоронованной царицей чата была Лисичка, любимый собеседник Боттичелли. Лисичка любила шмотки, позиционировала себя как хранительницу домашнего очага, воспитывала малолетнюю дочь. Она любила обсуждать вещи, одежду, ну и не прочь была пожаловаться на работу. Периодически появлялись в чате Принцесса (мне тогда показалось, что это инфантильная тетка под полтос, и я не был неправ), Егерь — интересный парень с отличным чувством юмора с Дальнего Востока и Художник, страдающий алкоголизмом технарь со средней России, не чуждый фотоискусству. Сняв галочку невидимости с профиля, я зашёл в чат. Я был готов стать их новым центром притяжения и хотел, чтобы эти люди полюбили меня. Ради этой цели, ради общения с ними, ради тех, кого я определил в новые виртуальные друзья, я был готов сломать и выстроить заново мир внутреннего чатика. И первой целью стал Боттичелли, но чтобы подобраться к нему, мне нужно было завоевать доверие Лисички и Малышки. Как бы нелепо это ни звучало. Первый день я просто играл, подбирая глаголы среднего рода. Зондируя почву, знакомясь, но не подпуская их ближе, жонглировал словами, выстраивая шутки и встраиваясь в любую тему. Это я умел. К концу рабочего дня девочки чата строили догадки о моей половой принадлежности, а петух этого гарема из условно-прекрасных курочек напряжённо молчал. Я счёл, что прекрасно отработал первую часть, сумев заинтриговать и подогреть интерес. Покинул чат я только к семи часам вечера, через два часа после официального окончания рабочего дня. Весь вечер и всю ночь я крутил в голове новый будущий образ своего альтер эго и к утру на работу явился с готовым шаблоном. Я решил, что Sorrow будет девочкой. Я продумывал её характер, привычки, образ жизни. Придумал её прошлое и настоящее. Она будет жить одна, как я. Будет любить хорошую литературу и стихи, как я. Но она будет успешнее меня, у неё должна быть активная социальная жизнь, друзья. Я настаивал, чтобы она получила хорошее и интересное образование. Мечтал, чтобы она родилась и выросла в этом городе. Она будет творческой личностью: будет играть на фортепиано и закончит музыкальную школу, которую я бросил на четвертом году обучения. Она будет светлой и немного грустной, нежной, готовой заботиться о ком-то. И ещё я решил, что она будет влюблена в этот странный, неотзывчивый город. Я дал ей лучшее и сам полюбил её. Так началась новая странная ветка моей жизни. В одной реальности я был собой, никому не интересным парнем из города Е., замкнутым и застенчивым жителем обшарпанный общаги на краю города. Я проводил в одиночестве гнетущие бесконечные вечера, запертый в клетку бетонного лабиринта, и готов был выть в оранжевые глаза фонарей, заглядывающие в пустую комнату, где меня по-прежнему никто не ждал. В другой реальности была Она. Вечно юная, прекрасная, ироничная и смешливая Sorrow, которую любили просто за то, что она есть. Утонченная эстетка, пианистка, посещающая закрытые мероприятия. Любительница белой посуды и турецких гвоздик. Любимица толпы. Для Неё я не жалел ничего: вытряхнул все свои скудные заначки и купил цифровой фотоаппарат, чтобы добавить жизни её образу. Я покупал цветы и фотографировал их в лучах новорожденного рассвета, рассыпающего искры радуг, проходивших через стекло вазы. Составлял для Неё плейлисты. Штудировал модные сайты, впервые заинтересовавшись тем, во что одеваются женщины. Нет, я не хотел быть Ею. Ни разу не захотел примерить ни одно из платьев или белья, которые присмотрел для Неё. Ни разу не покусился на Её туфли. Но мне было важно знать, что она преуспела там, где я сам потерпел крах. Неделя шла за неделей, Боттичелли нежно мурлыкал в чате, когда Она заходила потрепаться с подружками. Но моя девочка была строгих правил и придерживала поводок, не сближая дистанции. Я играл с этим образом, заставляя её плакать, смеяться, рассказывая выдуманные и подслушанные истории из жизни других, настоящих людей. Поддерживал Малышку, безбожно льстил Лисичке, смеялся вместе с Боттичелли. А через месяц выяснил, что форум Компании — это не только чат. Это целый мир, наполненный невидимой и непонятной жизнью безмятежных обезличенных сотрудников Компании. И тогда весь форум стал моими охотничьими угодьями, ведь у Неё теперь была и армия, и поддержка. Так и получилось, что на форуме взошла новая звезда моего альтер эго.