Никто

Мне мастерски удавалось шифроваться, хотя Боттичелли, тоскливый и влюбленный, был явно не дурак и сложил два и два. Как я ни старался заходить раньше или позже, но желание продолжать диалоги, брошенные на половине пути, тоска по общению с другими людьми гнали меня раз за разом в чат. Поэтому мой виртуальный возлюбленный довольно быстро вычислил локацию и, пусть я не подтверждал ничего напрямую, был уверен, что девушка его мечты живет на Урале. В самом этом факте не было ничего опасного: как я говорил, в городе Е. был не только головной офис Компании, но и территориальное управление всем уральским сегментом. Кроме того, по самому Уралу, в нескольких городах с самого северного и до южного, были раскиданы местные филиалы. Но существовал и внутренний портал сотрудников. Где каждый, кто удостоился чести попасть в кадровый список Компании, соотносился с вкладкой, содержавшей полное имя и фамилию, адрес электронной почты (служебной), внутренний номер телефона, должность и фотографию. На моей странице была моя фотография. У Неё — страницы не было. Боттичелли перелопатил весь портал в поисках своей музы, но так и не выяснил кто она. И это начинало нервировать нас всех троих: его, меня и Её. Недосказанная часть легенды должна была объяснить отсутствие вкладки, но у меня не было ни единой идеи для внятного объяснения. Проще всего было бы списать это на то, что неизвестная девушка, не попавшая на портал, была стажером какого-нибудь рекламного отдела. Начинающим маркетологом, например. Но я не слишком разбирался в тонкостях маркетинга и опасался, что однажды умница Боттичелли меня подловит на этом. Нельзя было исключать и того, что, получив уточняющие сведения, он решится связаться напрямую с рекламщиками, и моя легенда рассыплется в пыль. О том, что рано или поздно это все равно случится, я даже не думал. Не заглядывал настолько далеко, отпустив в полет свою фантазию и покоряя форум. У меня, наконец-то, спустя столько лет, появились друзья! Пусть они были виртуальными. Пусть они дружили с призраком, оживленным моим воображением. Пусть они не знали, кто скрывается за безликими буквами ника. Достаточно было того, что это знал я сам. На форуме, одну за другой, я создавал темы, вовлекая народ в водоворот своих иллюзий. Сплетая рабочую, виртуальную и реальную жизнь, я заставлял их придумывать и выполнять фанты-задания дома, а потом приносить в выморочное пространство форума на свой суд. Завел блоги, куда писал короткие смешные рассказы, выкладывал любимые стихи в ветку литературы. Выкладывал в галерее фотографии, сделанные Ею. Sorrow выросла из пелёнок чата и хотела большего. Я хотел большего. Даже и сейчас не знаю, было ли это частью моего плана или я просто пошел на поводу у событий, но когда в городе Е. опадали яблоневые цветы и облетали горьковатые лепестки черемух, под шепчущие голоса весенних дождей я дал форуму то, чего им не хватало. Я подарил им девушку-мечту, которая не боялась показаться нелепой, смешной или странной потому, что была уверена в том, что прекрасна внутри. Она любила всех, находила их лучшие струны и называла каждого своим другом. Она была светом и душой. Для них Она творила свои нелепые игры и без устали выслушивала жалобы в личку. Всегда была готова поддержать, усмирить и дать совет, когда его просили. Не стану скрывать, на первых этапах игры в Sorrow я думал добавить ей стервозность, но в итоге не рискнул. Заменил это свойство, выкрутив на максимум свойственную мне самому иронию. Именно ирония стала Её оружием, если приходилось отражать нападения в виртуальном пространстве. Не многие девушки форума, перестав быть Её опорой, оставались на стороне безусловно более совершенной Sorrow, созданной из одной только моей фантазии и мечты. В этой игре я манипулировал тем, что люди хотели найти в виртуальном пространстве. Я щедро прикладывал крылья к их плечам и ухаживал за ними, ожидая, что они прирастут. Я думал, что они могут быть такими же, как я: слабыми, желавшими признания, боящимися ошибок. В чем-то, безусловно, это было так. Мне хотелось, чтобы они меня любили и они любили меня. Пусть даже не зная, кто скрывается под чужим ником. В этой погоне за признанием я совершенно забыл о настоящей, реальной, жизни. Я почти забил даже на те, несложные, обязанности, которые были на меня возложены. Всё чаще я стал вспоминать о них только после повторных просьб и обращений моих реальных коллег. Кроме того, я забыл и о том, что кто-то из форумчан наверняка ходит по этим же коридорам, ездит со мной в лифте или приносит документы на проверку. Форум и Компания в моем сознании оказались разделены, но в жизни продолжали свой симбиоз. К концу лета у Неё появились первые романтические отношения. С тем самым Егерем. Да, конечно, только виртуальные, он-то был с Дальнего Востока, а Она продолжала жить на Урале. Шесть часов разницы добавляли драматизма, кроме того, Егерь был давно и безответно женат. Но именно с этим насмешливым и умным парнем Она перешла из лички в аську. Я до дрожи в пальцах ждал от него сообщений, сгорал в мучительном огне, когда писал ответы, и умирал от горя, когда в конце своего рабочего дня он уходил от меня к жене. Ничего пошлого мы не допускали. Никакого вирта (здесь бы он и поймал меня, эту сторону таинственной женской жизни я изучил лишь поверхностно и неубедительно по фильмам). Только музыка эмоций. Егерь превосходил мою фантазию во всех смыслах. Он придумывал для меня стихи, собирая Её/наши фразы из диалога, и эти строчки оживали, перекатывались самоцветными гранями слов, высекая искры чувств. Он был добрым, смешным, ироничным. Каждое утро, включая аську на рабочем столе, первое, что я читал — было то, что он писал мне. То, что он писал Ей. Я не знаю, кто из нас — я или Она — влюбился в Егеря. Только вот, одна из вершин этого треугольника была фантомом. В середине лета мы с ним создали ещё один фантом: мы придумали несуществующую поэтессу Отарочку Словечек. И теперь все стихи, написанные нами (Sorrow, разумеется, тоже писала стихи — она была совершенна), выкладывались в ветку литературы. Это был апогей нашей любви и крах надежд Боттичелли.