Медные струны

      Улыбкою он затмевал солнце, луну и звёзды, а прикосновением рождал тепло в сердце. И даже холодная сталь не была столь холодной. От пустых берегов реки Цинси до алых цветков шиповника и дорог из роз со своими обвившими тело колючими иголками.       На губах продолжала цвести улыбка прекрасным бутоном Белого Лотоса.       Взмах ладоней, как взмах крыльев мифического феникса, чьи перья опадали на пол, воспламеняя красные балдахины да тёмное дерево. Прожигая его насквозь. Послышались всплески волн у заветных берегов с пестрящими далями, словно закат солнца, окрашивая те в тон с ним. Эхом проносились ветра, разнося благоуханные цветы… столь нежный аромат, что заставлял оставить всё пережитое и пойти вместе с ним.       Из глубин души вновь родилось нечто светлое и давно забытое — надежда!

哀

      — Ваше Величество, Её Величество Вдовствующая Императрица желает посетить вас.       Сидя выше всех, Мо Юань перевёл взгляд на женщину, что вошла в тронный зал вместе со своими слугами, несшими что-то в руках. Как всегда, мужчина думал, опять свитки дочерей тех министров, что порядком осточертели. Ведь он уже трое суток решает безвылазно государственные дела, что, наверное, не кончатся даже после его смерти…       — И что же привело матушку к Нам?       — Не желает ли Его Величество отведать кушанья южной провинции вместе с Императрицей, по-семейному?       Улыбнувшись, Мо Юань был приятно удивлён: матушка добровольно согласилась на унижение. Это было в новинку для него. Вдовствующая Императрица взяла некий предмет на подносе слуги:       — Возьмите, Ваше Величество.       — Что это?       Взяв маленькую деревянную коробку, обмотанную красным бархатом, Император озадачился.       — Возьмите его на семейный обед.       Соблюдя правила приличия, Вдовствующая Императрица покинула тронный зал, оставив Мо Юаня один на один со своими мыслями. Он приоткрыл ткань, и показалась деревянная шкатулка, затем приподнял её крышку, и его взору предстал веер. Довольно странного вида, но Мо Юань всё думал, что матушка вряд ли бы сделала такой подарок просто так.       — Ваше Величество.       Подошедший поближе личный слуга Императора — главный евнух — мельком взглянул на шкатулку с веером в руках его государя.       — Убери «это» подальше от Наших глаз.       Старый евнух в поклоне, не поднимая головы, принял шкатулку с веером и, развернувшись, побрёл из тронного зала. Все видевшие личного слугу государя кланялись, пропуская сию важную особу среди остальных слуг. Идя, старик накрывал тканью шкатулку, пока не показались двери хранилища, забитого всевозможными дарами от послов других королевств и стран, подачками чиновников и лишним хламом, что собирался каждый год на именины Мо Юаня. Более не счесть моментов, когда скапливалось такое огромное количество «сокровищ», по сути своей, являющихся лишь мусором.       Евнух воздвиг ту обмотанную шкатулку на тёмную полку и поспешил удалиться, закрывая массивные замки. Это место в Императорском дворце охранялось целой ротой солдат, сменяющих друг друга по часам.       Медленно тёмные ткани шлейфом следовали за Мо Юанем. Практически трое суток он не виделся со своей возлюбленной Императрицей и намеревался наверстать упущенные ночи с ним. Пока из-за угла дворцовых коридоров не выглянул слуга Вдовствующей Императрицы.       — Её Величество ожидает вас в Саду Хризантем.       — Государя ожидают другие, более важные дела.       — Столь важные, нежели семейный обед?       Вдовствующая Императрица с ухмылкой на лице вышла вслед за слугой, бросая лишь некие странные для Мо Юаня взгляды.       — Если матушка настаивает, этот сын подчинится.       — А где же мой дар вам? — Чуть выдержав паузу, она с улыбкой продолжила, закрывая губы веером: — Без него семейный ужин не удастся…       Мо Юань лишь приподнял одну бровь и скривил губы: сегодня эта женщина весьма странная, подобное поведение не вписывается ни в какие разумные рамки… Семья и родственные связи? Смешно, да и только! Но, последовав странному наказу, главный императорский евнух вновь побежал за тем «даром» в деревянной шкатулке.       День, как и все прочие летние дни, выдался весьма жарким и душным. На улице под лучами солнца становилось дурно не только слугам, но и Императору, носившему исключительно чёрные одеяния как олицетворение своей династии.       Под ветвистой ивой, широко раскинувшей свои ветви, создавалась та самая приятная тень. Слуги с зонтами всё же следовали за Мо Юанем, стараясь закрывать Императора от солнца, как и Вдовствующую Императрицу. Но тут он взглянул на пустующее место рядом с собой.       Обратившись к евнуху, Мо Юань послал его за Цинь Юем, что до сих пор ожидал в покоях. Вдовствующая Императрица лишь взяла цветочное печенье с тарелки из нефрита. По правде, тот стол ломился от различных холодных деликатесов: личи, слив, нежнейших медовых персиков, печенья и засахаренных яблок на серебряной тарелке.       — Ваше Величество, попробуйте это печенье. Умельцы из южной провинции сотворили действительно прекрасное блюдо.       — Как вы знаете, я не приверженец сладкого.       — Вот как? Что ж, это печально.       Женщина откусила кусочек печенья и посмотрела куда-то за спину Мо Юаня.       — А вот и наша Императрица!       Мо Юань тут же обернулся, но увидел лишь евнуха, нёсшего в руках завёрнутую коробку. Слуги Вдовствующей Императрицы выхватили шкатулку и поставили рядом с Императором. Мо Юань тут же отбросил тарелку с личи и направился к своей спальне. Но быстро уходящего Императора слугам было тяжело догнать.       Мужчина чуть не сшибал слуг, выламывая двери на своём пути, но, стоило только подойти к императорской спальне, как его взгляду явились обугленные двери, а рядом не было никого. Схватив за ворот евнуха, что добежал первым, он грозно рявкнул:       — Где стража?       — Н-не…       Он вбежал в свои покои — всё было в чёрной саже, Цинь Юя не было нигде… Подоспела и стража, Мо Юань выхватил у одного из них меч, и пол окропился кровью. Те слуги, что имели несчастье попасться ему на глаза, были тут же обезглавлены Императором, пока он не добрался до Вдовствующей Императрицы, окружённой армией.       — Это измена?       — Вперёд! — Люди в доспехах накинулись на Мо Юаня, занося мечи, но Император умело обходил одного за другим, разя предателей смертельными ударами. Тела ложились вокруг той несчастной ивы — к сожалению, ей пришлось увидеть этих предателей и их казнь.       Мо Юань добрался до Вдовствующей Императрицы, что сидела за столом не шелохнувшись и ела печенье. Медленно взяв шкатулку, она достала веер и раскрыла его… Медные вставки обрамляли каркас веера витиеватыми вензелями. Но что-то было знакомое в этих медных орнаментах…       — Вам стоит остудить свой пыл, Ваше Величество, — она обмахнулась веером, — иначе ваша Императрица расстроится…       — Куда вы дели Цинь Юя?       Она ухмыльнулась и вновь обмахнулась тем веером и, встав с места, подняла высоко голову, осматривая Императора сверху вниз:       — А разве вы не узнаёте? Ваша Императрица смотрит на вас.       — Ч-чт…?!       Затуманенный разум Императора, Сына Неба, оказался более устрашающим, нежели обычная злоба, — с плеч его приёмной матушки слетел золотой венец вместе с головой. Вот и всё. Столько лет мучений и прожиганий яростным натиском потаённой тьмы. Мо Юань был похож в этот день на дикого зверя, мучающегося от голода несколько лет.       Но тут он увидел этот веер, валявшийся на траве, и взял в руки… Его тут же пронзило странное чувство, что ему знакомы все эти ощущения…       — Ц-цинь… — Мо Юань упал на колени, роняя окровавленный меч, — …Юй.