прекрати, продолжай

16:00 Юноша накинул рюкзак на левое плечо и вышел на улицу, где сегодня была кристально-голубая погода Прохлада, словно небесная гуашь в маленькой баночке, разливается по плечам и рукам. Настроение сонное и вымученное, тело пытается тревожиться и одновременно успокоиться. Птицы одиноко пищат на ветках, но так тихо и сонно… «Может, сегодня весь мир поспит?»—проносится в мечтах у парня. Но не сейчас. Сейчас он садится в такси, вызванное Лёшей. И как бы страшно ему не было, интерес и влечение к молодому человеку охватывают весь разум и затуманивают его будто по щелчку… Вспоминая тонкие линии нарисованные на шее мужчины, уходящие куда-то к грудной клетке, и почти смыкающиеся около кадыка, а сзади превращающиеся в какие-то рисунки, которых он не смог разглядеть из-за ракурса, Вова приходит в реальность только к концу пути. И неописуемо то, как хочется прямо сейчас снять всю одежду со старшего и посмотреть, куда уходят линии, рассмотреть рисунки сзади на шее. А может и не только линии и рисунки… Семенюк проводит по шее Губанова тонкими пальцами, позже уже проходя по костяшкам гортани языком. Волосы на подбородке, чуть недобритые, или уже выросшие за пару дней, приятно щекотали язык, и даже это казалось чем-то странным. Переходя к губам, волосы над верхней начинают щекотать еще больше, что оставляет нелепое алое пятно на младшем. —Встаём! —возмущается водитель. —А? —открывает чуть заплывшие глаза Вова и пытается прикрыть заметный бугорок в штанах. —Да…Да, щас… Братишкин берет полупустой рюкзак и выходит из машины. Таксист газует и в ту же секунду транспорта не оказывается рядом. А парень стоит среди деревьев, за которыми виднеется небольшой дом. Почти как в фильмах ужасов. Встав перед дверью и переборов в себе страх, подросток протяжно стучит три раза. Через минуту ему открывает дверь высокий молодой человек, тот самый с фотографии. Алексей. И не на секунду Вова не поддался сомнениям, что Губанов другой в жизни, нежели на фотографии. Потому как он был настолько красив, юноша только через несколько секунд возвращается в реальность. —Привет. —говорит он и ещё пару секунд стоит в дверях. —Привет-привет. Проходи. —улыбается старший. Дом был приятный. Всё светлое. Справа от входа-гостиная, совмещенная со столовой. Посередине стоит кожаный диван, возле которого телевизор. Чуть дальше коридор, а точнее проходы влево и вправо, уходящие вглубь не имеющие дверей. Проходя коридор вдоль, можно увидеть большой деревянный стол, холодильник, и, собственно, всю кухонную мебель. Около дивана лестница наверх. Круговая, прямо как в фильмах. За деревянным длинным столом уже сидела толпа человек. Одного Вова видел, в том же самом приложении, по вине которого сюда явился. Кажется, его звали… Дмитрий? С ним была и его девушка. Невероятно молчаливая и задумчивая. Дмитрий был не единственным кого знал Семенюк. Он обратил внимание на угрюмого и холодного мужчину, который сидел с краю стола. Лицо его было в татуировках, но не таких, как у Лёши. У Губанова они казались ярче и несли смысл. А у молодого человека будто набитые спонтанно, с первой же мысли. И всё же разглядев его, на юношу нахлынул холодный пот. Олег-местный «зек», который кучу раз отбывал срок и чудным образом, видимо из-за хороших связей, выходил раньше назначенного времени. Все в районе и в области удивлялись, как ему ещё не влепили пожизненное. —Здаров. —мирно говорит юноша. И как ни странно, все откликнулись, причём дружелюбно. Только вот Олег подростка очень смущал. —Ты кто по масти? —он развалился на стуле и достал из кармана потрёпанные чётки. —Честный фраер он. —говорит Лёша, чуть смеясь, и подходит к младшему, приобнимая за талию. Олег лишь закатывает глаза, пафосно прокручивая между пальцами деревяшки, совсем уже разваливающиеся. —Что будешь пить? —спрашивает старший. —А что есть? —Ох… Много чего есть. —улыбается Губанов.

***

Очередной вспышкой памяти Семенюк приходит в себя все за тем же столом. Вокруг всё те же люди, только некоторые отлучились, но позже снова вернутся. Что-то бурно обсуждая с мужчинами, Лёша достаёт сомнительный пакетик из кармана, в котором будто сияет белый порошок. Увидев его, глаза Вовы наяву расширяются, загораются ярким пламенем. Пару человек лишь обращают внимание на действия Губанова, и не придают этому значения. Старший лишь пристально смотрит на юношу. Он щурится, а затем приподнимает бровь. —Похоже, мне придётся кормить ещё один носик. —снова улыбается он. —Пошли. И берёт под руку подростка, удаляясь на верхний этаж. Снова вспышка. Вдвоём, уже как ни в чём не бывало, парни сидят на длинном и широком подоконнике в спальне. —Ебать, ты куда сыпешь столько. —удивляется старший. —Мне потом тебя откачивать? Семенюк лишь усмехается и отделяет белый порошок пластиковой картой. —Да, стой ты, блять! —неосторожно Хесус ударяет по лбу мальчишку, который уже было наклонился, чуть нюхнув порошок. А младший всё улыбается. И, чуть сдвигая нижнюю челюсть назад, усмехаясь, он подается вперёд, смыкая свои губы с чужими. Нежно передвигая языком внутри рта Лёши, он вдруг отстраняется и прикрывает руками губы. —Тебе плохо? —спрашивает тёмноволосый. Странно, что это было первое что он спросил. А Вова будто воды в рот набрал и ничего сказать не может. Лишь ладонями по лицу проводит и краснеет. И на секунду старший бросает взгляд на набухшие брюки Семенюка в районе паха. Игривый взгляд младшему Лёша бросает, словно намекая на что-то. Но глаза парня так и начинают бегать из угла в угол, будто показывая нежелание. Может подросток и хотел близости с мужчиной, но не настолько интимной. А в прочем, Губанова это сейчас мало волновало. И потому он резко превращается в зверя, охватываемого своими желаниями. Взяв юношу за подмышки, и лёгким движением кидая его на кровать, Лёша небрежно расстёгивает брюки, сначала себе, а потом парнишке. Мальчик успевает выкрикнуть только слово «нет», перед тем как Лёша закрывает ему рот ладонью. Он наклоняется к уху младшего и чуть кусает его. —Ну..? Отсосёшь? —с ноткой резвости в голосе произносит он. Младший отрицательно кивает головой, но это его не спасает. И на секунду убирая руку со рта юноши, Губанов затыкает его уже не ладонью, а членом. Захлебываясь от переизбытка своих же слюней, Вова пытается что-либо прокричать, но в иной раз у него не выходит. Нанося удары по лицу подростка, Лёша громким голосом что-то выкрикивает, что в здравом уме ему бы точно не пришло на ум. уже было хотев срыгнуть, юноша вдыхает душный воздух комнаты, наслаждаясь свободой своего рта. Откашливаясь и сплёвывая на простынь, Вова издаёт звук похожий на что-то в разряде «фу», перед тем как получает очередную пощёчину от парня, который уже не казался таким «милым», как на фотографии. Высокий будто в спешке стягивает с младшего трусы и раздвигает сначала ноги а затем и ягодицы в разные стороны. Семенюк пытается отвернутся, не давая мужчине раздвинуть его ноги. На глазах уже выступают солёные слёзы, которые жгут лицо как никогда прежде. А слюни и сопли уже будто по всему лицу. —Ну ты и нытик, блять! —выкрикивает Лёша, уже наполовину войдя в подростка. И всё же, это ему не помешало. Старший сначала чуть подаётся вперед, а затем набирает скорость и всё грубее начинает двигаться. Отвернув еле как лицо в простынь, Вова рыдает и получает ещё одну пощёчину, уже в ухо. —Будешь ныть-получишь больше! —кричит снова старший и в его голосе мелькает стон от наслаждения происходящим. А юноша вовсе и не слышит слова Губанова. И начиная вопить ещё больше, будто зарываясь в простынь, он получает кулаком в живот. Всё поняв, он издаёт тихий стон, и будто отключается, не произнося больше не звука.