прекрати, продолжай

Отвыкая от сна, Вова пытается открыть глаза, ноющие от насыщенного солнечного света, который так и пробивался сквозь тонкие чуть прозрачные шторы, и насыщал комнату светлостью и позитивом сегодняшнего утра.  Но что-то будто мешает, что-то сидящее в голове, что-то словно распространяющее боль в области всего черепа. Тело Семенюк не чувствует, вообще ни капельки. Он не может подвинуть даже пальцем, он только слышит голоса. И голоса это судя по всему мужчин, которые уже проснулись и отошли от вчерашней буйной ночки. Точнее, только для юноши она была буйной, но он этого не помнил.  Что-то, что сидело в голове Вовы, резко, и будто по щелчку ударяет в левую часть черепа. Будто оцепеневши полностью, и уже совсем не чувствуя половины лица, подросток пытается закричать. Но он этих попыток, он чувствует еще один резкий удар, будто молотком, уже в правой части.  Он резко открывает глаза, будто вскакивая с кровати. Чуть пугаясь, и издавая тихий крик, парень пытается успокоится, протирая лицо руками.  Окончательно выдыхает Семенюк и уже встав на ноги, пытается открыть дверь в коридор.  Состояние сейчас было не лучшее, подавленное, серое.  Спускаясь по лестнице низкие голоса всё нарастали и путались в голове.  Мужчины что-то бурно обсуждали и смеялись, и будто ждали момента, когда проснётся их главный герой вчерашнего вечера.  Вова заходит на кухню, кашлянув и почесав затылок, и стоит будто в ступоре.  За столом сидели все кто был вчера. Только Олега одного не было, и это радовало парня. —Че ты как не родной? —восклицает Ликс, сидящий в обнимку со своей пассией.  Вова лишь тихо присаживается около Лёши.  —Лёх? —чуть недоверчиво произносит Гвинский.  —Что? —спрашивает Губанов. —А чё вы вчера в комнате делали? —он приподнимает одну бровь. И тут глаза Семенюка ещё больше расширились, память начала постепенно проявляться, пока только с того момента с сомнительным порошком.  —Развлекались. —усмехается Хесус и больше не произносит ни слова.  Вова вспоминая постепенно, выпадает из реальности, но всё же находит в себе силы быстро встать и подняться на второй этаж. Быстро складывая в рюкзак все свои вещи и также быстро спускаясь, парень покидает дом. И пропуская мимо ушей все крики и насмешки мужчин, начинает двигаться в неизвестном направлении.  Через пять минут, бесцельного бегства впрямь по дороге, слева показалось кладбище. Голубые ворота и тёмно-синяя оградка. Не зная зачем, Семенюк сворачивает налево. И не сбавляя темп, Вова пробегает меж могильных плит и оградок, будто присматриваясь к каждой. Окончательно устав, он присаживается на погостную землю около толстого дерева, стоявшего уже много лет между двумя ограждёнными могилками.  Выдохнув, юноша достал телефон, но обнаружил, что он разряжен.  Уже погрузившись в полное отчаяние, Семенюк протирал слёзы с разъярённых щёк.  Очередной раз всхлипывая и вслушиваясь в карканье воронов, он вдруг слышит голос.  —Вова. —чуть протянул неизвестный. —…значит, Вова. —нахмурил он брови.  И будто опять застыв, юноша еле находит в себе силы обернуться.  И неприятно удивляется, с капелькой ужаса, видя в паре метров от себя, высокого парня с наколками повсюду, Олега.  —Ты чего тут забыл? —продолжает длинноволосый. А Братишкин и впрямь язык проглотил, сидит и глазеет, влюбился что-ли? —С тобой что-то сделали? —настаивает он, пытаясь вытянуть слова из младшего.  И он кивает, снова начиная реветь как не в себе.  И без единого слова незнакомый всё понимает. И чуть успокаивая парня дружескими объятиями, он приподнимает его с земли, отряхивая от грязи. 

***

Выходя из машины, Вова произносит короткое «спасибо» и отдаляется в подъезду.  Дома никого не было и поэтому парень остаётся в своих мыслях. Наверное, ещё надолго.