Аромат нашей любви.

— Тебе не кажется, что мы слегка торопимся? — Нет. Хосок и Намджун вместе уже четыре месяца и за это время у старшего начало конкретно так подгорать. Все предыдущие отношения у него либо начинались сексом, либо он происходил в первые же пару недель. Ему непривычно, что так долго всё ограничивается поцелуями. Хосоку нравится Намджун, он возбуждает, к нему влечёт, только вот от младшего подобных сигналов не поступает. Мужчины сидят дома у Намджуна и Хосок решил наконец-то со всем этим разобраться. — Хён, почему ты так этого хочешь? — Чудо, мы вместе уже почти полгода, как по мне, это довольно логичное развитие наших отношений, — Хосок впервые в такой ситуации, ему неловко и немного страшно. — Скажи, я тебя просто не возбуждаю? Намджун молчит, он понимает, что должен сказать правду, но говорить вот так прямо, что он не хочет своего парня, ему в каком-то смысле даже стыдно. — Хоби, дай мне немного времени, хорошо? — просит Намджун и уходит на кухню. Хосок кивает, но в глубине души закатывает глаза. «Опять улизнул», — думает он. Это не первая попытка обсудить их отношения и, в частности, сексуальную жизнь. Хосоку не нравится такой расклад событий, поэтому, проигнорировав только что данное обещание, идёт следом и закрывает дверь в кухню на задвижку. На щелчок Намджун заинтересованно поворачивает голову и смотрит на мужчину рядом с собой. — Зачем закрыл? — Мы оба отсюда не выйдем, пока не обсудим этот вопрос, — Хосок отошёл от двери и сел за стол. — Ладно, как скажешь, — Намджун знал, что не получится скрывать вечно, но надеялся, что сможет оттянуть момент признания как можно дальше. Ему нравится Хосок, он не хочет его отпускать. — Что-то ты сухо реагируешь, — Хосок поднялся и положил руки на плечи своего парня, который не особо правдоподобно делал вид, что моет уже давно чистую чашку, — скажи, я тебя не возбуждаю? Намджун резко ударил по смесителю и выкинул чашку обратно в раковину, чудом не разбив, опёрся руками на стол, опуская голову и обречённо вздыхая. Хосок скользит руками дальше, гладит плечи и шею, сжимает пальцами сильные мышцы рук сквозь футболку, еле касаясь, мягко проводит носом по задней части шеи, сдвигая вверх цепочку и не отказывая себе в удовольствии насладиться ароматом духов своего любимого, который за всё это время ничуть не надоел. — Чудо, мне правда важно это знать, — тихо говорит Хосок, прерываясь на лёгкие поцелуи то за одним ушком, то за другим. — Если всё нормально, просто ты ещё не готов, то я отстану на некоторое время и не буду так переживать, но, Джун, если есть какая-то проблема, то поделись со мной. Я, как твой молодой человек, имею право знать, мне кажется. — Имеешь, — также тихо произносит Намджун и поворачивается лицом к Хосоку. — Так расскажи, — ладони скользят по груди вверх и находят своё место у младшего на голове, мягко обхватывают затылок, оставляя большие пальцы играться с серёжками в ушах. — Проблема во мне? Я недостаточно привлекателен, сексуален для тебя? — И да, и нет, — приятное ощущение рук Хосока на теле расслабляет и добавляет смелости, — ты действительно не возбуждаешь меня в том смысле, в котором тебе хочется, но в этом абсолютно нет твоей вины. — Что-то я ничего не понял, — по идее на такое объяснение мужчина должен был обидеться, но он не знает, на что конкретно ему злиться. — Присядь. Намджуну, конечно, приятны поглаживания Хосока, но подобные разговоры лучше проводить на серьёзной ноте. Мужчины садятся за стол рядом друг с другом, старший по привычке закидывает ноги на бёдра Намджуна, но тот их перехватывает за щиколотки и опускает обратно на пол. — Хоби, сразу оговорюсь, что ты мне очень нравишься как человек, как мой парень, как тот, с кем мне бы хотелось в дальнейшем жить и кого я хочу и дальше любить… — Но? — сейчас Хосоку неинтересны признания и всё подобное, ему важна лишь причина, почему его партнёр не хочет двигаться дальше. — Но в плане секса всё не так однозначно, — Хосок опускает взгляд с лица Намджуна на его штаны, что не остаётся незамеченным. — А, нет, там всё нормально, — нервно посмеивается младший, — а вот тут, — пару раз ударяет пальцем по виску, — не совсем. — Поясни, — голос Хосока становится ниже, как бывает, когда он выключает ребячество и действительно заинтересован в серьёзной теме, когда всё внутри него настроено на понимание и впитывание новой информации. — Мне секс не приносит абсолютно никакого удовольствия. Я могу кончить и довести партнёра до оргазма, но, если ты, к примеру, будешь некоторое время пребывать в эйфории или просто почувствуешь облегчение, то я же никак не отреагирую, — объясняет более детально Намджун. — У меня просто нет этой потребности. — Ну, чисто физиологически, потребности нет ни у кого, просто многим нравится сам процесс, вот они и становятся от него зависимы. Хосок проецирует это на себя и где-то на краю сознания зарождается мысль, что даже притом, что Намджун – прекрасный, чуткий, понимающий и умеющий услышать партнёр – он ему не подходит. Да, пока рано об этом судить так категорично, но лучше иметь ввиду. — А мне не нравится. Так уж вышло, что секс меня не привлекает. Многие предыдущие отношения Намджуна разрывались как раз из-за этой особенности, парни и девушки просто искали себе секс на стороне, так как не хватало эмоций, а Намджун терпеть не может измен, поэтому продолжает пытаться найти того, кто не будет против малой сексуальной активности в отношениях. И, похоже, в очередной раз потерпел неудачу. — Ты привлекателен для меня, — продолжает младший, — ты сексуальный и горячий, мне не нужна помощь члена, чтобы понять это, однако секс с тобой меня не привлекает. Не потому, что ты какой-то не такой, а потому, что мне просто-напросто это не нужно. — То есть ты асексуален, я правильно понял? — пытается разобраться во всём этом Хосок. — Честно, я и сам не знаю. Я не вешаю на себя ещё больше ярлыков, — есть вещи, о которых Намджуну больно вспоминать, — мне раньше приходилось несладко из-за моей ориентации, так что лично прикручивать лазерный прицел к и так направленной мне прямо в лоб винтовке общественного мнения я не хотел и не хочу до сих пор. Возможно, это называется асексуальностью, но даже для меня это просто неудобное отклонение. — Это не отклонение, — Хосок сам любил секс, но понимал, что люди бывают разные, а вкусы и предпочтения так тем более, — это один из вариантов нормы. Если у тебя с этим всё в порядке, — мужчина снова кивнул на пах, — но нет влечения, то в этом нет ничего страшного, просто для тебя не так важна физическая близость, как духовная. Хосок с самого начала заметил, что у Намджуна несколько иной подход в ухаживаниях и к отношению к партнёру в принципе. Все его предыдущие парни были до невозможного одинаковыми, хотели подстроить Хосока под себя и сделать максимально красивым в их понимании: подарки – сексуальное бельё, комплекты различной степени извращённости или сертификаты в СПА-салоны на косметические процедуры, которых парень побаивался; если досуг, то в большинстве своём это клубы и им подобные заведения; когда же речь заходила о том, чего бы хотел сам Хосок, то парни зачастую сливались с максимально ужасной фразой: «Ты же пассив, а значит главный – я, так что мы будем делать то, что я хочу». Терпение Хосока иссякало в момент, когда количество проблем превышало удовольствие от секса – а происходило это довольно быстро – тогда парень просто уходил, обрывая контакты. Намджун же был другим. Он показывал то, что интересно ему, но постоянно спрашивал о том, что нравится старшему, причём не «ради галочки», а потому, что действительно хотел узнать его получше. За те несколько месяцев, что они вместе, Намджун подарил всего один подарок, зато вещь, которую Хосок давно хотел, но всё не решался купить. Старший тогда чуть не расплакался, потому что снова ожидал пошлости и похабщины, а получил долгожданную камеру, о которой заикнулся всего раз и то мельком, заботу, внимание и новогоднее тепло. Намджун всегда стремился узнать внутренний мир Хосока, его мысли, чувства, позицию в противоречивых темах, старался мягко прощупывать слабые места и, если находил, то никогда на них не нажимал, наоборот, относился с осторожностью, запоминал каждую мелочь, чтобы не навредить. Хосок всё ещё переживал, что это лишь первое время так будет, что это всего-то пыль в глаза, дабы понравиться, но прошёл месяц, даже четыре, а Намджун всё не меняется. — Хоби, раз уж мы с этим разобрались, то у меня к тебе есть только одна просьба, — говорит Намджун после недолгого молчания. — Какая? — Если захочешь из-за этого со мной расстаться, то скажи об этом, — мужчина сначала хотел взять Хосока за руку, но потом передумал, посчитав, что лучше закончить разговор на той же ноте, на какой он весь и шёл, — не нужно убегать, игнорировать, кидать в блок – не нужно ничего подобного, просто скажи, и я всё пойму. — Джун, нам обоим скоро тридцать, не думаю, что я смогу найти кого-то более прекрасного, чем ты, — манера ухаживаний младшего подкупает, Хосок не хочет отпускать его, не хочет снова разочаровываться в парнях, — мне, конечно, непривычно, что отношения без секса, но не думаю, что это будет серьёзной проблемой. — Ты не совсем правильно понял, — Намджун наконец позволяет закинуть на него ноги и слегка расслабить обстановку, — я не могу оставить тебя без секса. — Звучит, будто ты себя в жертву приносишь. Удовольствие, конечно, удовольствием, но комфорт партнёра для меня важнее. — Солнце, услышь себя и пойми, что у меня такая же позиция. Твой комфорт у меня в приоритете. Да, я не смогу удовлетворять тебя, условно, каждый день, но время от времени доставлять тебе удовольствие смогу, — для Намджуна не впервой жертвовать своим комфортом в угоду партнёру, однако для Хосока это даже хочется сделать, так как чувствуется отдача, ответное желание сделать их отношения удобными для обоих. — Для меня это что-то вроде поедания мела: вроде и не противно, но, с другой стороны, зачем? Отвращения к сексу я не испытываю. — Докажи, — старший уже почти смирился с тем, что придётся немного приструнить своё либидо, но нужно хотя бы знать, ради чего. — Ну пойдём, — улыбается Намджун и собирается встать, как Хосок его останавливает. — Нет, не сейчас. В следующий раз. Хосок прожил четыре месяца без секса и с ним ничего плохого не случилось, потерпеть ещё пару дней он точно в состоянии. Младший кивает, но всё же встаёт. Намджун достаёт поселившуюся в его кухне чашку Хосока и хочет взять из раковины свою, как у той резко отваливается ручка и керамические осколки разлетаются по всей кухне. Видимо, не следовало так агрессивно с ней обращаться сегодня. Старший вскрикивает от резкого звука и инстинктивно поднимает ноги, чтобы сгруппироваться и спрятаться, из-за чего ударяется коленями о стол. Визг превращается в стон боли, Хосок хочет наклониться и посмотреть, что с его ногами, но, не рассчитав расстояние, бьётся виском о ребро столешницы. Мычание и озлобленное шипение сменяются уже просто отчаянным смехом, Хосок решает вообще не двигаться, чтобы не удариться ещё обо что-нибудь. Намджун пребывал в ступоре от разбитой чашки, но быстро пришёл в себя, услышав болезненные стоны своего любимого. Он, внимательно обходя осколки на полу, подошёл к старшему и присел на стул рядом с ним. Смех Хосока заразителен, так что осматривал голову и ноги своего парня Намджун уже тоже заливаясь смехом. Никаких серьёзных травм Намджун не обнаружил, поэтому поцеловал пару раз Хосока в губы и чмокнул в пострадавший висок, после чего поднялся и убрал все осколки с пола, делая кухню вновь безопасной для перемещения. Чай, ради приготовления которого мужчина, собственно, и вставал, всё же заваривается и выпивается без дальнейших происшествий. Влюблённые всё ещё не живут вместе, а пить чай перед уходом Хосока стало маленькой традицией. Через три дня парни выбрались на свидание. Было начало апреля, но тепло явно не спешило приходить в город, так что пальто, купленное в прошлом году на март, ждало своего часа чуть дольше, но всё же дождалось. Пусть солнце и пыталось казаться весенним и даже припекало, когда показывалось из-за туч, но воздух был по-прежнему холодным, та и ветер не добавлял приятных ощущений. Намджун забрал Хосока от его дома и повёл в кафе. Намджун уже и забыл, насколько тёплые чувства его парень питает к его пальто. Сначала ему показалось милым, что Хосок взял его под локоть и прижался поближе, но потом младший понял, что его просто обнюхивали. — Такое ощущение, что я встречаюсь с оборотнем, — сказал Намджун, когда пара уже подходила к кафе. — Почему это? — А я как только это пальто надеваю, так ты сразу щеночком становишься. До сих пор не пойму, чем оно тебе так нравится. — Ничего не могу с собой поделать, — парни оставили верхнюю одежду на вешалке и прошли к свободному столику. — Кстати, запах заметно уменьшился. — Вот и хорошо. Год уже прошёл, давно пора, — улыбнулся Намджун. Ему нравится запах его духов, но на это пальто он больше никогда не будет их наносить. — А мне обидно… — Хён, — Хосок обернулся и Намджун резко притянул его за голову к своей груди. Распылять парфюмы на пуховики, тем более в холодную ветренную погоду, бессмысленно, поэтому младший зимой наносил духи на второй слой одежды, с пальто же он решил не рисковать, поэтому воспользовался той же стратегией. Сегодня он немного промахнулся и вместо шеи аэрозоль попал на грудь, куда Хосок так удачно воткнулся носом. Официант, подошедший выдать меню, немного смутился такого положения мужчин, но Намджун вежливо сказал, что всё в порядке, и забрал меню у молодого работника. — Солнце, поднимайся. Хосок хоть и любит аромат Намджуна, но они всё же в общественном месте, поэтому лучше не вредничать. Придя вечером домой к Намджуну, на Хосока внезапно нахлынуло стеснение. Он знал, что его ждёт, и был к этому готов, однако это будет их первый раз, а это в любом случае волнительно и немного страшно. — Джун, а оно нам точно надо? — Боишься? — Намджун не ожидал подобного вопроса от старшего. Ему казалось, что он только и ждёт, чтобы остаться с ним в одной постели. — Скорее переживаю, — Хосок смотрел на стену, будто узор на обоях был верхом его интереса, — за тебя. — Я бы не предлагал и не соглашался на твои желания, если бы мне было в край некомфортно. Расслабься и получай удовольствие, хён, — говорит Намджун и мягко подбивает Хосока в спину в сторону спальни. — Не думай обо мне. Если что-то пойдёт не так – ты узнаешь об этом первым. Намджун хорош не только в ухаживаниях, в возбуждении, как оказалось, у него тоже не всё как у всех. Раньше, в большинстве своём, прелюдией занимался Хосок и нацелена она была на актива, а сейчас, когда всё делают ради него, старший ощущает себя как никогда любимым, нужным и – что немаловажно – главным. Намджун не спешит, ему важны эмоции, а не ощущения, поэтому он более спокоен, чем Хосок, который привык к скорости, резкости и нежеланной грубости. Не сказать, что старшему не нравится, скорее просто непривычно, что с ним обходятся так нежно, так медленно, так трепетно. Намджун, не разрывая поцелуй, мелкими шажками двигается к кровати, заставляя Хосока пятиться назад. Достигнув цели, младший мягко надавливает любимому на плечи, вынуждая сесть, а сам садится сверху, на бёдра Хосока, спускаясь поцелуями к шее. Старший упирается сзади руками и откидывает голову чуть вбок, давая полную свободу действий. Намджун любит кусаться и не отказывает себе в удовольствии похватать старшего зубками. Следов не останется, но в моменте это доставляет некую радость и удовлетворение. Хосок не выдерживает напора и щекотки, которую Намджун невольно провоцирует, касаясь шеи и груди кончиками волос, и ложится полностью на кровать, заваливая на себя не удержавшего равновесие младшего. — Ты хоть намекай, когда так делаешь, — просит Намджун, — я мог бы язык прикусить или тебя травмировать от таких резких движений. Хосок кивает, а внутри ликует от восторга, что его не хватают грубо за волосы и плюют на его просьбы быть нежнее, а заботятся, пекутся о его комфорте и переживают, чтобы ненароком не причинить боль. Да, Хосоку часто хотелось резкого, жёсткого секса, но в той же мере он любил и медленный, чувственный, такой, какой ему Намджун сегодня дарит. — Солнце, приподнимись. Решив не терзать ворот футболки дальше, младший снимает белую ткань с тела любимого и спускается поцелуями ещё ниже, параллельно сдвигаясь и в ногах, намеренно проезжаясь пахом о ширинку Хосока. От подобных действий старший дёргается и шумно вдыхает воздух, не ожидая подобного от Намджуна, но потом успокаивается и сцепляет руки у того за шеей, оплетая пальцы волосами. Намджун прикусывает грудную мышцу, после чего аккуратно кончиком языка лижет левый сосок. — Не надо, — Хосок оттягивает голову мужчины от своей груди и смотрит Намджуну в глаза. — Как скажешь, — поднимается и освобождает от футболки уже себя. — Есть ли ещё места, которых мне не следует касаться? — Нет. Только соски, — Хосок стонет на ещё одно движение бёдрами, — и не щекочи меня, пожалуйста. В обычной жизни старший ничего не имеет против щекотки, если, конечно, она не превращается в пытку, но во время секса он становится чувствительнее и переносит прикосновения к уязвимым частям тела острее. Намджун мало-помалу заполняет поцелуями все открытые места на теле: прихватывает губами кожу на плечах, языком обводит кубики пресса и прикусывает выступающие над брюками косточки. — Будешь снизу или сверху? — спрашивает Намджун, расстёгивая ширинку лежащего под ним мужчины. — А у меня есть выбор? — вот уж что для Хосока неожиданно, так это то, что Намджун не ведёт за собой, а советуется, позволяет решать самостоятельно, не тащит силой, а идёт рядом, слегка подталкивая в спину. — Конечно, — брюки старшего стягиваются и вешаются на кресло, свои же Намджун пока оставляет на себе. — Солнце, мне абсолютно без разницы. «Ого». Пару секунд Хосок обдумывает ответ, но решает не уходить далеко от привычного варианта. — Снизу, с меня достаточно новинок. — Никогда не был сверху? — Намджун гладит руками его бёдра, сжимает крепкие натренированные мышцы, оставляя белые следы, что исчезают за несколько секунд. — Был, но мне не особо понравилось, — Хосок не хочет лежать просто так, поэтому подтягивает Намджуна ближе к себе и целует. — Я слишком нежен для такого. — Отнюдь, — младший задерживается ненадолго на губах, после чего снова спускается к ногам. — Нежность не влияет на позицию. Я не люблю проявлять агрессию в постели и в свой адрес прошу того же. — Так ты у меня котик? — улыбается Хосок и сразу вскрикивает от укуса на ляжке. — Возможно, — Намджун поднимает на своего парня глаза полные бесов и до невозможного похотливо облизывается, — только вот у каждой кисы, даже самой маленькой и милой, есть коготки и зубки. Об этом не стоит забывать. С этими словами с Хосока снялось и бельё. Он остался полностью обнажённым перед человеком, от которого ожидать можно чего угодно. Эта неизвестность и пугает, и завораживает. Хосок знает, что в случае чего Намджун остановится, и понимает, что должен будет сделать также, если его любимый почувствует, что не справляется. — Перевернись. Хосок слушается и ложится на живот. Теперь он даже не видит, что происходит позади него, он может лишь примерно догадываться по звукам, что младший задумал. Намджун невесомо провёл ноготками по левой стопе Хосока, от чего у того резко поджались пальцы, а нога дёрнулась. — Не лягайся, — просит Намджун, обхватывая правую щиколотку ладонью. — Хорошо, что я себя обезопасил, а то остался бы без зуба, — смеётся мужчина и соединяет ноги Хосока, что до этого лежали слегка врозь. — В каком… Договаривать нет смысла, так как вздох, едва не превратившийся в стон, всё сказал более чем ясно. Намджун водит кончиком языка по стопам, легонько кусается, целует щиколотки и скользит языком выше. Хосок натягивается так, что колени отстают от кровати. — Спокойно, хён. — Ты действительно котик, — резюмирует Хосок, когда язык Намджуна доходит до бёдер, — вернее, мама-кошка. Младший смеётся на это. Искренне и громко. Он падает лицом на ляжку, пытаясь отдышаться. Слегка успокоившись, мужчина кладёт руки на ягодицы Хосока и сжимает их. Сильно, крепко, властно. — Мяу, — игриво произносит Намджун и опускается лицом к анальному отверстию. Хосок не привык, что так много времени тратят только на то, чтобы завести его, но мысли, что это не приятно, у него не возникает ни на секунду. Чувствовать движения чужого языка на своём анусе Хосоку приятно и довольно привычно. Это расслабляет и в этот раз помогает окончательно избавиться от сомнений и стеснения, присущих мужчине вначале. Намджун ставит Хосока на колени и продолжает вылизывать, только теперь помогая себе руками. Он гладит одной по животу, сжимая несильно бок, а второй касается яичек, члена, плавно проводит несколько раз по всей длине, отмечая про себя немаленький размер своего избранника и довольно сильное возбуждение. — Хоби, — старший не реагирует, поэтому Намджун приостанавливает свои действия, оставляя только руку на члене. От потери прикосновений Хосок немного приходит в себя и оборачивается, чтобы столкнуться с добрым, но таящим большую силу взглядом своего любимого. — Хоби, перевернись. Хосок слушается, а Намджун отходит от кровати и в нижнем ящике стола находит пачку презервативов. — Джун, — младший оборачивается на голос, — возьми лучше мои. В рюкзаке. Мотивов такой просьбы мужчина не уловил, но сделал, как ему сказали, правда, сам в рюкзак не полез, а принёс его Хосоку, чтобы тот нашёл. — Мне-то без разницы, — говорит Намджун, присаживаясь меж разведённых ног старшего, — но почему эти? — мужчина снимает защитную плёнку с коробки и параллельно читает характеристики контрацептивов. — Просто привык, — отвечает Хосок, поднявшись на локти. — Мне спокойнее, когда я точно знаю, что в меня входит. — Хорошо, — Намджун улыбается и согласно кивает. — Это имеет смысл, — берёт из упаковки один презерватив и раскатывает его по пальцам. — Готов? — Иди уже сюда, — Хосок подбивает Намджуна ногами в спину и заваливает на себя. — Прости, не предупредил. Младший кивает, упрекая взглядом, но пару раз целует в губы, после чего, поднявшись с тела своего парня, наконец приставляет два пальца к его анальному отверстию. Презерватив гладко скользит внутрь, а Хосок получает то, чего ждал более четырёх месяцев. Да, он удовлетворял себя игрушками, но это не то, хотелось настоящего, живого, любимого… хотелось Намджуна. — Я вижу, ты готовился, хён, — говорит младший, растягивая и без того податливый вход. — Конечно. Как иначе-то? — Вариантов много, но мне приятно, что ты решил сам позаботиться об этом, — Намджун кладёт вторую ладонь на живот старшего, мягко гладит круговыми движениями, расслабляя ещё больше. Хосок закрывает глаза и просто наслаждается лёгкостью, спокойствием и тёплыми руками своего любимого на теле. Да и в теле тоже. Растяжка практически не требуется, поэтому движения уже трёх пальцев не причиняют боли, только создают приятное натяжение. Хосок дышит размеренно, полностью раскрывая грудную клетку, и просто по-человечески радуется, что не нужно никуда спешить, не нужно ни о чём думать, ничего не нужно решать, можно не волноваться за своё благополучие и полностью отдаться этому замечательному мужчине. — Хоби, — старший вздрагивает от внезапного давления на простату и открывает глаза, — не засыпай. Пальцы Намджуна выскальзывают из Хосока, а он сам поднимается с кровати и расстёгивает ремень своих белых брюк. Дальше самостоятельно раздеваться ему не даёт Хосок, который тянется к ширинке и освобождает, наконец, то, о чём так долго думал, спуская всю ткань к щиколоткам младшего. Член Намджуна мягкий, но уже реагирует на прикосновения и движения рук старшего. Хосок сейчас выглядит потрясающе: волосы слегка растрёпаны, глаза полны желания и обожания, его согнутые в коленях ноги разъехались по сторонам, мужчина сидит, голодно смотря на член Намджуна, который уже практически полностью встал. — Эх, жаль, такая красота, а почти не используется, — озвучивает свои мысли Хосок и обхватывает губами головку. — Хён, — Намджун, что никак не мог открыть новый презерватив, оттаскивает старшего за волосы от своего органа, — хён, безо рта. — Почему? — у Хосока начинает неприятно тянуть мышцы бёдер, поэтому он сдвигает ноги под собой, садится на пятки. — Не фанат, — Намджун наконец справляется с обёрткой и протягивает контрацептив мужчине напротив, — но руками делай, что хочешь. Хосок надевает латекс на член своего парня и отползает дальше по кровати. Намджун перешагивает через сброшенную одежду и нависает над старшим. Тот обхватывает его руками за шею и прижимается носом к коже, пытаясь уловить хоть немного запаха духов. Не найдя желаемого, он просит распылить немного парфюма на простыню, но Намджун отказывает: — Солнце, вся квартира и, в частности, эта комната пропитана этим ароматом, ты просто уже привык и не чувствуешь его. Всё вокруг пахнет мной, тобой, нами, нашей любовью, нашим – я надеюсь – будущим счастьем, — лёгкие поцелуи опускаются на лицо Хосока в перерывах между словами. — Позволь мне сделать тебя ещё счастливее, позволь докажу, что смогу удовлетворить тебя. — Я тебе и так верю, чудо моё, — Хосок приникает губами к шее и оставляет наливаться засос, — однако буду очень рад, если ты доведёшь начатое до конца. Намджун справедливо считает это за разрешение и, направляя себя рукой, входит одним плавным, слитным движением в Хосока. Старший выгибается на кровати, не выпуская Намджуна из рук, прижимается максимально близко, тело к телу, кожа к коже, душа к душе. Губы младшего находят себе место под ухом Хосока, оставляют там сухие, но нежные поцелуи. На то, чтобы привыкнуть к ощущению члена в себе, тем более спустя довольно долгое время, Хосоку нужно несколько минут. Намджун примерно такого же размера, как он сам, так что давление на стеночки оказывается неслабое. Хосок дышит глубоко и шумно, расслабляет руки и даёт своему парню отстраниться и принять более удобное положение. Он пытается переварить исполнение своего желания и разглядывает совершенно спокойное лицо Намджуна. — Ты хоть что-нибудь чувствуешь? — спрашивает Хосок, намеренно слегка сжимаясь. — Да, естественно, — Намджун убирает прядь волос с лица любимого и оглаживает ладонью одну из ягодиц, безмолвно прося не напрягать сильно мышцы. — Почему тогда не реагируешь? Тебе не приятно? — Приятно, просто для меня это не что-то грандиозное. Я не чувствую радости просто от того, что у меня случился секс со своим любимым человеком, меня радует немного иное. — Это-то ладно, но, Джун, если ты всё чувствуешь, — Хосок назло сжимается сильно, заставляя Намджуна зашипеть, — то почему не реагируешь даже на приятные физически моменты? — Отпусти меня, — просит Намджун, и Хосок, задержавшись на пару мгновений, расслабляет мышцы и позволяет младшему двигаться. — Если бы мы оба потерялись в ощущениях, то было бы не очень хорошо. Знаешь, в чём плюс моей особенности? — В чём? — Обо мне можно не думать, — Намджун двигается медленно, но постепенно ускоряется, скользит гладко и аккуратно, не причиняя и малейшей боли. — Можно сосредоточиться только на собственном удовольствии. Ты здесь главный, ты решаешь, сколько это будет продолжаться, ты руководишь моими действиями. Я могу лишь подчиняться тебе и, если будет совсем невыносимо, остановиться. — Если ты, ах-х, не любишь секс, значит, у тебя довольно мало опыта, так? — Намджун немного меняет направление и проскальзывает через раз по простате. — Скажем, партнёров у меня было больше, чем секса, — отвечает Намджун и ускоряется ещё больше, замечая, как Хосоку становится хорошо от этого. — А так и не ска-ах-жешь. Ты замечательный, Ким Намджун. Младший смущённо улыбается. Ещё никто ему не говорил, что он замечателен в постели. Обычно люди жаловались, что он слишком нежный и медлительный, а Хосок, наоборот, наслаждается спокойствием. С таким парнем даже хочется заниматься сексом, хочется и самому отдаться, хочется узнать, что это за удовольствие, за которым все так рьяно гонятся. Однако последнего Намджуну сделать не дано, поэтому он может лишь смотреть на старшего и впитывать каждый вздох, каждый стон, каждую реакцию, может наблюдать за изменениями в выражении лица, за тем, как постепенно краснеет кожа и покрывается потом, как по простыне разлетаются тёмные волосы, может чувствовать хватку на своих руках и слышать: «Я сейчас кончу», — произнесённое шёпотом на выдохе. — Кончай, солнце, — мужчина обхватывает ладонью член Хосока и водит по нему в такт своим толчкам. Старший изливается себе на живот, тяжело дыша. Намджун останавливается и чистой рукой смахивает пот со лба любимого. — Не выходи, подвигайся ещё чуть-чуть, — просит Хосок, и кто такой Намджун, чтобы ему отказывать. Он делает ещё несколько плавных глубоких толчков и выскальзывает из жаркого тела, снимает презерватив и доводит до пика уже себя. Хосок впервые услышал стон Намджуна. Низкий, тихий, но такой желанный. Мужчины лежат ещё некоторое время на кровати. Старший уже более-менее чистый, но дойти до душа всё не может себя заставить. Намджун дремлет, наслаждаясь компанией своего любимого. Время близится к закату, Хосок рассчитывает, сколько ему нужно времени на сборы и дорогу домой, и собирается вставать, как слышит негромкую фразу: — Хён, я не буду сегодня заваривать чай, — Намджун приоткрывает глаза и смотрит с улыбкой на старшего. — Значит, нарушим сегодня традицию, — Хосок, пересилив себя, поднимается и ищет по комнате свою одежду, которая была вся аккуратно сложена на стуле. — Нет, ты не понял, — младший переворачивается и садится на кровати. — Я сделаю это, но только перед твоим уходом. — Ты предлагаешь остаться на ночь? Намджун кивает, его тут же заваливает на спину немаленькое тело Хосока, что бросился к нему на шею и впечатался губами в его губы. Старший давно переживал на этот счёт и рад узнать, что Намджуну просто нужно было немного времени, чтобы пустить к себе на подольше. — Я люблю тебя, чудо, и я абсолютно точно не хочу с тобой расставаться. — Приятно слышать, — с улыбкой произносит Намджун и крепко целует своё солнце. — Я тоже тебя люблю.