История о том, как Достозаи лето своё проводили...

– Дазай, не отставай, хватит спать уже, – с небольшим раздражением говорил Фёдор, порой оборачиваясь назад, чтобы посмотреть, где там его сонная муха плетётся. – Да иду я, Федь, иду. – Ты не идёшь, ты плетёшься, Дазай. Иди быстрее, а то мы опаздаем. Они зашли в аэропорт и увидели, сколько там людей. Вероятно, им нужно было приезжать не за час до вылета, а за все три. Но, как говорится, наглость – второе счастье, где-нибудь можно будет проскочить вперёд. Фёдор усадил Дазая ждать самолёт, а сам побежал разбираться с билетами. Потом Достоевский отвёл Осаму к тому месту, где сдают багаж. С этим суицидником столько мучений, лучше уж было самому лететь. Дазаю надо сказать, куда идти, следить, чтобы он дошёл, нужно выслушивать его нытьё по поводу того, что он устал и прочее. Но всему приходит конец. Когда всё было сделано и парочка уже сидела в зоне ожидания, Дазай уснул (главное, его потом распинать). Фёдор читал книгу и поглядывал порой на своё чудо. На табло высветилось, что у них скоро вылет. Достоевский смог разбудить Осаму, сейчас куда быстрее, чем в прошлые разы. – Доброе утро, ненаглядный мой, – заулыбался Фёдор, смотря на потирающего глаза детектива. – Доброе, крысёныш, – было видно, что Осаму дуется на Достоевского, ведь как это так Великого Дазая Осаму посмели разбудить? Непорядок. – Пойдём, нам пора, поспишь в самолёте. – А я уже не хочу. – Ну и славно тогда. Молодые люди быстро нашли, куда им идти, показали билеты и их пропустили в самолёт. Места всего было три, значит помимо Дазая и Достоевского с ними должен был сидеть кто-то ещё. Будь это милая дама, Осаму обязательно бы с ней начал заигрывать, игнорируя присутствие Фёдора. Достоевский сел у окна, взяв с собой книгу. Дазай, закинув ручную клажу на полку, уселся посередине. Но место продолжало пустовать... Может никто не придёт? А нет. "Какие интересные волосы у этой леди, двухцветные такие, – задумался Осаму, – сюда идёт". Дазай немного уложил волосы и принялся ждать девушку. Фёдор, лишь цокнув языком, закрыл книгу и прикрыл глаза, чтобы не видеть этот ужас, а именно то, как его ненаглядный будет подкатывать к очередной даме. Когда она подошла, Осаму, чуть ли не крича, начал говорить: – Сударыня, Вы... – он прервался, как только увидел взгляд непонимания, смешанный со злостью. – Сударыня? – Сударь... – Дазай немного опешил от неожиданности, ведь у данного человека была достаточно тонкая талия, длинные красивые волосы, – меня зовут Дазай Осаму, а Вас? – Зовите меня Сигма. – Приятно познакомиться, Сигма! – Осаму улыбался достаточно по-детски, чем явно раздражал другого. Дазай повернулся к Фёдору, чтобы сообщить о новом знакомом, но Достоевский уже успел уснуть. Не спал всю ночь, вымотался в аэропорту, пусть хоть тут поспит, детектив, к счастью, не стал трогать возлюбленного, – Сигмочка, куда летишь? – Туда же, куда и Вы со своим другом, в Санкт-Петербург. – А ты знаешь русский? Я его вот вообще не понимаю... Выглядишь, как европеец. – Да, я знаю русский. А теперь можно мне почитать? – Да, конечно, я отвлекаю что ли? – Отвлекаете, – сказал юноша и заткнул уши берушами. Дазай что-то пошумел-пошумел да успокоился, а Фёдор как спал, так и спит. Делать Осаму было нечего, он взял телефон и начал играть в гоночки, которые быстро наскучили. Время игры достань соседа! – Сигма, – тянул Дазай, – Сигма! Сигмушка, – молодой человек потянул рукав, но получил по рукам. – Чего тебе надо? – Сигма уже не выдержал и уже чуть ли не закричал. Осаму был удивлён, так как его сосед выглядит как невинная зефирка, а тут... он кричит. Хотя Дазай может вывести кого угодно, но это не так важно. – Я пообщаться хотел. Давай в крестики-нолики поиграем? – Нет! Ты достал! – после этих слов Сигма встал со своего места и куда-то ушёл в конец самолёта. Когда Дазай обернулся, он увидел, что юноша направился в туалет. Пока Сигмы не было уже успели раздать еду, а Осаму успел её съесть. Ладно, игра достань соседа выиграна, пора доставать другого соседа, который сбежать уже не сможет. Дазаю пришла гениальная идея... Он достал ручку из своего пальто. Эта ручка была до жути въедающейся. Все руки Дазая были в пасте от неё. Это играло Осаму на руку. Он открыл ручку, повернул к себе лицо Фёдора и начал рисовать на нём усы, 666 над бровью, крысиные ушки на лбу и всякое разное, на что только способна фантазия Дазая, было нарисовано на лице. Потом Осаму достал мобильный телефон и сфотографировался. В этот момент приходит уже успокоившийся Сигма и видит картину, что предстала перед его глазами. Сказать, что она повергла молодого человека в шок – ничего не сказать. Но не его это дело. Достоевский сам виноват, что окольцевал такого парня, как Осаму Дазай. Сигма только сел рядом, снова заткнул уши берушами и принялся читать дальше. Спустя какое-то время Дазай начал слышать шорохи со стороны Достоевского. "Начал просыпаться, – подумал Осаму, – мне влетит, но всё равно!" Фёдор и правда проснулся, он захотел в туалет и полусонный встал, и поплёлся через весь самолёт в конец. Он заметил, что люди смотрят на него странно: кто-то просто сидит с удивлёнными глазами, кто-то хихикает, кто-то шепчется. Достоевский не понимал, в чём дело, пока не зашёл в туалет... Дазаю точно влетит, но по прилёте в Санкт-Петербург или по приезде к бабушке, но он получит. "Дазай, мать твою за ногу, – материл его про себя Фёдор, стараясь оттереть чернила, – я тебя на гречку поставлю, ей богу". Выйдя из уборной, молодой человек с грозным лицом направился прямиком к Осаму, видя всех тех людей, которые оборачивались, чтобы посмотреть на Достоевского. – Осаму, ты, чёртов жук, получишь за это. Я тебе такое придумаю наказание, во век не забудешь! – злостно шептал Достоевский Дазаю на ухо, чтобы не кричать на пол самолёта. – Да-да, Феденька, я знаю-знаю, да-да. – Вот выйдем мы из аэропорта... – Фёдор не успел закончить фразу, как увидел, что вышла стюардесса, оповещающая о том, что самолёт скоро пойдёт на посадку. После этого Достоевский только ухмылялся, а Сигма, смотря на всё это, хихикал, потому что Дазай понесёт наказание за всё, что он сделал. Самолёт сел. Дазай попрощался с Сигмой и шёл в молчании рядом с Фёдором, на которого все только оглядывались. – Ладно тебе, Федь... Не дуйся... – Завались, – так и шла парочка в тишине.