Прощение наших ошибок

      Гермиона работала сутки напролет. После ее официального назначения на пост генерального директора количество и без того, кажется, бессчетных проблем только увеличилось. Она сутками не поднимала головы из-за наплыва проверок из различных структур, начиная трудовой инспекцией и заканчивая налоговой. Вереница людей в погонах и с определенной долей государственной власти утомила Гермиону. Перед каждым нужно было отчитываться чуть ли не лично, ублажать всяческими льстивыми жестами, улыбаться и предоставлять безупречные с юридической точки зрения документы. Грейнджер не была дурой и прекрасно понимала, почему, а главное, зачем все это устроили, и сдаваться она была не намерена.       Она лебезила в рамках приличия и достоинства, вопреки собственной гордости и отвращению, клятвенно обещала устранить мельчайшие нарушения, которые якобы были обнаружены, и старательно делала вид, будто ничего не понимает, когда ей намекали на взятки. Дома она бывала только по ночам, и только чтобы на пару часов забыться тревожным сном. Ее нервы были на пределе, усталость уже не получалось скрывать за слоями макияжа и декоративными очками, которые она стала носить, отвлекая взгляд сотрудников от собственных мешков под глазами, Гермиона стала много пить успокоительных таблеток и кофе, что само по себе было небезопасным сочетанием, но она так жила. Это был ее выбор. Ей предлагали отказаться от компании, она не согласилась — теперь приходилось пожинать плоды собственного упрямства и верности уже умершему мужчине.          Отдельным пунктом, не дающим ей хотя бы на минутку вздохнуть с облегчением, когда она оставалась один на один с собой в спальне, был Северус. Они не разговаривали уже почти несколько месяцев с тех пор, как между ними произошел тот импульсивный поцелуй. Гермиона до сих пор не могла забыть вкус его губ и собственное вспыхнувшее желание и любовь, томившуюся в сердце долгие восемь лет в ожидании того единственного мужчины, выбранного душой, а не разумом. Каждый взгляд в зеркало на свое лицо напоминал ей о нем. Северус любил ее, хотел ее и готов был переступить через свои принципы, склонив на мгновение голову и подстроившись под ее требования, а она так и не смогла простить его единственную, но такую серьезную оплошность.       В часы бессонных ночей Гермиона корила себя за такую категоричность. Она долго анализировала ситуацию, собственные чувства и желания — все бестолку. Часть ее до сих пор боялась вновь обжечься, другая часть с осуждением напоминала про обязательства перед покойным мужем, а третья до сих пор любила с жаром юности. Эта тройственность разрывала ее изнутри, впервые Гермиона не понимала, что делает. О правильности не заходило и речи. Любые ее решения, принятые импульсивно, всегда заканчивались ужасающими последствиями. Это она усвоила еще на войне, и даже спустя почти десяток лет ничего не поменялось. Выбери она Северуса — счастья в ее жизни не прибавится, только трудностей, с которыми она была не готова бороться вновь, выбери Уильяма, точнее то, что от него осталось — разрушения будут менее болезненными, но они тоже будут. Гермиона старалась отыскать баланс, изводила себя муками выбора, правда, так ни к чему и не пришла. Только головная боль от отсутствия сна, да чрезмерных переживаний, от которых не было ни единого укромного места, чтобы спрятаться, усиливалась. Она маскировала ее за фальшивой улыбкой и надеялась, что рано или поздно все само решится.  

***

        Сад на территории особняка Уайтов распустился, являя собой великолепное зрелище для всех обитателей дома. Садовник постарался на славу, ни один куст не замерз за весьма холодную зиму, цветы-многолетники подняли свои зеленые головы и устремились к теплым лучам солнца.          Маркус стал проводить вечера за игрой на рояле, искусно воспроизводя выученные вместе с Северусом мелодии. Это были легкие двунотные песенки, которые ужасно понравились всем в доме и которые теперь напевал весь персонал, вспоминая свое детство. Когда солнце скрывалось за горизонтом, уличные фонари подсвечивали сад и создавали в доме у рояля невероятно умиротворенное настроение, которое, похоже, очень нравилось Маркусу, он больше всего был склонен музицировать и не канючить пойти поиграть в машинки.          Снейп обычно сидел рядом в кресле и при необходимости помогал сыну вспомнить нужные клавиши, иногда даже при помощи невербальной магии. От такого Маркус приходил в восторг и начинал специально ошибаться или забывать ноты, чтобы Северус ему помог. Однако этим теплым апрельским вечером Маркус был на удивление тихим и задумчивым. Время близилось к десяти вечера, пора было укладываться спать, но Снейп не трогал сына, видя его настроение, и не ощущал в себе сил подняться из нагретого кресла. Вдруг веселая музыка, которая контрастировала с настроением в гостиной, смолкла. Маркус повернулся на банкетке и глянул на Снейпа, витающего в своих мыслях.           — Северус, — тихо позвал он, возвращая зельевара в реальный мир. Тот перевел взгляд на сына и вопросительно поднял бровь. — Когда мама вернется?           — Очень поздно. Ты уже будешь спать, — хриплым голосом ответил Снейп.         — Можно я ее подожду?          — Маркус, мама придет в лучшем случае через пару часов. Ты все равно уснешь, пока будешь ждать.          — Тогда разбуди меня, — жалобно протянул мальчишка и грустно добавил: — Я по ней соскучился.          Снейп глубоко вздохнул. Он чуть было вслух не произнес «Я тоже», но удержал мысли в голове.          — Иди сюда. — Он поманил сына и похлопал себя по бедру. Маркус, как маленький медвежонок, неуклюже спрыгнул с банкетки, сделал пару шагов, забрался на колени к Северусу и рухнул прямиков в крепкие отцовские объятия.          Мягко прижимая к себе ребенка, Снейп погладил того по спине, чувствуя, как сын тихо всхлипнул. В этот момент Северус готов был кипеть от безысходности и глухой ярости на Гермиону. Она могла как угодно поступать с ним, не разговаривать неделями, делать вид, будто его нет в доме, но она не имела права игнорировать Маркуса. Он отлично знал, каково ощущать себя ненужным собственной матери. Сын не должен был тоже проходить через это. Именно поэтому Северус позволил себе эти неуклюжие объятия с ребенком, хотя абсолютно не представлял, как в таких ситуациях успокаивать и что говорить. Он просто надеялся, что Маркус почувствует его безмолвную поддержку и ту любовь, которую Снейп тщательно оберегал в своем сердце.          — Северус, — опять послышался голос мальчишки, слегка невнятный и бормочущий. Маркус вытер глаза и нос ладонью и закусил губу один в один как Гермиона.           — Да, — ответил Снейп, подталкивая сына закончить мысль.           — Мама меня больше не любит? Я ей не нужен?          Северус забыл как дышать. Видит Бог, не этих вопросов он ожидал. Честно говоря, он верил, что никогда не услышит ничего подобного от собственного ребенка.           — Никогда не думай об этом, — властным и одновременно нежным голосом ответил Снейп. — У мамы сложный период, у нее не получается уделять тебе много внимания, но скоро это закончится. Она любит тебя больше всего на свете, Маркус. Не сомневайся в этом. И ты ни в чем не виноват. Дай маме еще немного времени, уверен, она тоже по тебе соскучилась. Скоро все будет, как раньше.           — Правда? — спросил мальчишка, глядя влажными, пронзительными черными глазками на Северуса.           — Абсолютно.           — Я люблю тебя, Северус, — Маркус опять уткнулся Снейпу в грудь и крепко-крепко обнял.          Сказать, что Северус растерялся, это ничегошеньки не сказать. Он как-то механически поддался на проявление сыном чувств и старался не дергать нервно ногой. Единственное, что ему нужно было прямо сейчас, это либо сигарета, либо стакан крепкого алкоголя, потому что его мозг отказывался принимать возникшую ситуацию, как нормальную. В душе, правда, несмотря на всю неожиданность ситуации, против его воли разлилось тепло. Северусу удалось не только заслужить доверие сына за несколько месяцев, но и искреннюю детскую любовь. Это дорого стоило, он знал это на опыте работы в школе и редкого общения с маленьким Драко. Оттого чувства сына он ценил в разы выше всего остального.           — Маркус, пойдем спать, — тихо подтолкнув мальчишку, сказал Снейп. Сын кивнул и слез с его колен.           — Ты не расскажешь никому, что я плакал?           — Нет, но ты не должен стесняться слез дома.           — Мама и Мэгги говорили, что настоящие мужчины не плачут. Это можно только девчонкам. — Он шмыгнул носом и спрятал руки за спиной.           — В какой-то мере они правы. Не надо показывать слез людям, которые могут тебе навредить. И не стоит плакать без повода, потому что это действительно прощается только девочкам. Однако, если тебе больно или обидно, то иногда лучше поплакать, чем накапливать эмоции. Ты лучше всех знаешь, что бывает, когда эмоции тебя переполняют.           — Все вокруг рушится, — с застарелым сожалением произнес Маркус.           — Именно. Это небезопасно для тебя и окружающих.          Они молча поднялись на второй этаж. Маркус самостоятельно почистил зубы, умылся и улегся в постель.          — Северус, а ты когда-нибудь плакал? — невинно спросил он, когда Снейп пришел его укрывать.           — Да, — честно ответил тот. — Но только твоя мама видела это.           — Почему она?           — Кроме нее у меня не было близких людей.           — А я? Я тоже твоя семья.          Северус усмехнулся.           — Верно. Спи, Маркус. До завтра.           — До завтра, — крикнул мальчишка вслед уходящему Снейпу.          Северус притворил за собой дверь и направился в лабораторию. Ему нужно было все обдумать и желательно скрыть, как его растрогало поведение сына.   

***

        Он так и не смог уснуть в эту ночь. Ворочался с бока на бок, использовал окклюменцию, чтобы пресечь любые поползновения мыслей занять голову — бестолку. Лежа на кровати, Северус наблюдал, как по потолку медленно ползли бледные очертания рассвета. В груди ворочалось какое-то новое чувство. Он никак не мог дать ему описание. Это было похоже на влюбленность и признание, но в то же время отдавало странной горечью обиды и несправедливости. Даже его рациональный мозг не справлялся с, казалось бы, такой простой задачей, хотя раньше он всегда четко знал, что испытывает.       Маркус многое перевернул в жизни Северуса, и с каждым днем открывал ему новые грани человеческих взаимоотношений. Это поражало Снейпа, порой ставило в тупик и напрочь выбивало из-под ног почву. Он ощущал себя подвешенным в воздух, как однажды во время злой шутки Мародеров. Тогда ему было стыдно, унизительно за свое положение, но глубоко внутри его «я» орало от восторга, что он умеет изобретать заклинания, работающие не только от его руки. С сыном было нечто похожее. Он понимал, что полюбил этого мальчишку, что несвойственная ему прежде забота проявляется все чаще, и что верность — черта его противоречивого характера — приобрела какую-то гипертрофированную форму.          Северус размышлял о своей новой и очень странной жизни с полуприкрытыми глазами, пока не услышал шум внизу. Он мельком глянул на часы. Шесть утра. Кому-то так же не спится, как и ему. Потянувшись на постели, Снейп поднялся и натянул на себя футболку. Кто бы в такую рань ни разгуливал, он был намерен присоединиться.          На скорую руку он умылся, почистил зубы и побрился. Отросшая щетина его никогда не красила, старя на пару десятилетий и напоминая плешивый газон вместо ухоженной лужайки. Северус усмехнулся собственным мыслям, представляя себя с черной густой бородой до пояса, как у Дамблдора, и умудрился порезаться. Да уж, генами для таких истинно мужских красот он не вышел. Шипя сквозь зубы, Северус прижимал к подбородку полотенце, и ругался на себя за неосторожность и дурные мысли.          Маленький порез довольно быстро прекратил кровоточить. Снейп палочкой залечил рану, еще раз умылся и вышел из ванной, стараясь больше не смотреть на себя в зеркало. Отсутствие сна не делало его краше, а возвращение к постоянной варке зелья вновь превратило волосы в дешевый парик. Северус с удовольствием постригся бы покороче, но, однажды так поэкспериментировав, решил не повторять неудачный опыт. С его вытянутыми, острыми чертами лица и не самым прямым носом, короткие волосы совсем не сочетались. Он не был красавцем, чтобы позволять себе усугублять положение заботами о испорченной прическе из-за варки зельев. Связав волосы в аккуратный хвост, Северус спустился вниз за порцией свежего кофе. Видит Бог, именно этого ему сейчас хотелось больше всего.          На кухне никого не оказалось. Снейп поставил турку на плиту и с профессиональной выдержкой следил, как медленно закипает вода. Сзади внезапно хлопнула дверь и раздались цокающие звуки. Северус отвлекся и чуть было не упустил кофе, сняв его с огня как раз в тот момент, когда он едва не закипел.           — Доброе утро, — удивленно поздоровалась Гермиона, на ходу застегивая серьги. Она очень давно не видела Северуса. Из-за работы ей не хватало времени даже узнать, как он. С тех пор, как они поцеловались и Гермиона велела ему ни на что не надеяться, они не перекинулись и парой слов, будто оба затаили дыхание и ждали друг от друга первого шага.           — Гермиона, мы опаздываем! — приглушенно крикнул Рэй с улицы.          Она наспех достала из шкафчика бутылку воды и убежала. Северус меланхолично смотрел ей вслед, потягивая сладкий кофе, но стоило входной двери захлопнуться и отзвуку каблуков стихнуть, часам приблизиться к семи утра, а наверху послышаться осторожным шажкам, как он осознал, что так больше не может продолжаться. Северус быстрым шагом вышел на улицу, не озаботившись курткой, и догнал Гермиону, которой Рэй уже открыл дверь автомобиля.           — Грейнджер! — со всей строгостью, оставшуюся в памяти со времен преподавательской деятельности, окликнул он Гермиону. Она замерла и обернулась.           — У меня нет времени, Северус. Оставь этот разговор до завтра.           — Нет. — Снейп подошел. — Мы поговорим сейчас. — Он схватил ее за предплечье и настойчиво отвел от машины.          Рэй растерянно наблюдал за этой сценой, не понимая, как поступить. Однако стоило Северусу слишком резко потянуть Гермиону на себя так, что она чуть было не упала на каблуках, Рэй решил вмешаться, не заботясь о последствиях.          — Ты делаешь мне больно, — прошипела  Гермиона немного раздраженно. Она прекрасно понимала, что от Снейпа ей не отделаться, когда он настроен так решительно, но ей действительно было больно из-за его крепкой, властной хватки.          Северус как будто опомнился и разжал пальцы на предплечье Грейнджер. Он слегка нахмурился, недовольный тем, что не рассчитал силу и, вероятно, оставил на коже Гермионы следы. Правда, не успел он и слова сказать в свое оправдание, как ему неожиданно заломили руку и резко дернули вверх, выворачивая плечевой сустав с отвратительным хрустом. На голых инстинктах и многолетней выучке Северус выкрутился из захвата, ударил противника локтем в бок, ловко развернулся и, поставив подножку, уронил того на сырую землю. Он едва удержался, чтобы не нагнуться и не начистить морду молодому кретину, бросившемуся защищать хозяйку.         Снейп нагнулся над тяжело дышащим юношей, который потирал бок. Он надеялся, что сломал тому как минимум пару ребер.           — Северус, стой, — взволновано сказала Гермиона. — Не трогай его.           — Как раз я его и не трогал, — тихо возразил Снейп, не сводя взгляда с Рэя. — Еще раз бросишься на меня, до конца жизни на костылях будешь ходить.            — Я выполняю свою работу, — уязвлено возразил Рэй. — Вы, мистер Снейп, представляли угрозу миссис Уайт.          Северус глубоко вздохнул, сдерживая ярость.           — Прекратите вы оба! — настойчиво вклинилась Гермиона и силой оттащила Снейпа от охранника.  Тот зашипел от боли в плече и дернулся, стоило Грейнджер предложить ему помощь.           — Рэй, поднимайся. Отгони машину, я подойду через пару минут, и ради бога, не вмешивайся больше.          Охранник с трудом встал с земли и неспешным шагом дошел до машины. Снейп следил за ним и был очень недоволен, что Рэй проигнорировал прямой приказ хозяйки, и вместо того, чтобы отъехать от дома, просто сел внутрь авто, оставив дверь приоткрытой.           — Северус, зачем было все это начинать? — Гермиона сложила руки на груди и терялась между сожалением и раздражением. Она видела, что Снейпу больно. В такие моменты его глаза стекленели и становились неживыми. Она знала, что так действуют очень сильные окклюменционные щиты. — Тебе нужна помощь? — смягчившись, спросила она.           — Нет, обойдусь. — Северус пошевелил пальцами левой руки. Он их не чувствовал. Значит, плечо не просто вывихнуто, а, вероятно, сломано.           — Ты побледнел. — Гермиона не на шутку перепугалась, но Снейп не позволил ей приблизиться. Он прижал больную руку свободной и устало произнес:           — Прямо сейчас ты пойдешь к Маркусу и пообещаешь ему, что сегодня вечером проведешь с ним время.           — Я не могу. Северус, мы и так уже опаздываем, и вечером у меня встреча.           — Ты ставишь работу выше ребенка, Гермиона, — прошипел Снейп.          — Это не так. Мне просто нужно немного времени, чтобы разобраться со вс…           — Иди к сыну, Гермиона. Я не позволю, чтобы ты им пренебрегала.           — Да с чего ты вз…           — Маркус вчера перед сном плакал и спрашивал меня, почему он больше не нужен собственной матери и почему ты его не любишь! — буквально выплюнул он слова Гермионе в лицо. — Ты росла в счастливой семье, Грейнджер, ты даже не представляешь, какую травму оставляют в душе мальчишки подобные мысли. Сын чувствует себя брошенным, и это только твоя вина. Поэтому ты пойдешь ее исправлять прямо сейчас.           — Маркус еще спит, Северус. Я обещаю, что поговорю с ним позже.           — Он проснулся и наблюдает за нами, — Снейп кивнул в сторону окна на втором этаже. — Иди к нему, — настойчиво повторил Северус. — Гермиона, не путай, что в твоей жизни действительно стоит на первом месте, а что ты туда ставишь из-за обстоятельств.           — Хорошо, — она капитулировала. — Маркус правда сказал, что я его не люблю?          — К сожалению. — Северус поморщился, попытавшись еще раз пошевелить больной рукой.           — Тебе принести лекарство? — намекая на зелья, уточнила Гермиона, перепуганная травмой Северуса.          Снейп мотнул головой, мечтая, чтобы Грейнджер оставила его в покое и сделала уже то, о чем он ее на самом деле попросил. Наверняка Маркус, видевший эту нелицеприятную сцену разборок, тоже далек от душевного равновесия. Зная сына, он даже предполагал, что мальчишка винит себя во всем происходящем.         Гермиона закусила губу и в нерешительности все же вернулась домой. Она огляделась. По ощущениям в доме стояла нерушимая тишина. Гермиона сняла каблуки и босиком поднялась по лестнице. У подоконника в коридоре на полу сидел Маркус в ярко-красной пижаме с машинками и смотрел отсутствующим взглядом на собственные колени.           — Марки, милый, — нежно обратилась Гермиона к сыну.          Она очень редко называла его уменьшительным именем, обычно только в те моменты, когда оставалась наедине с сыном и хотела выразить всю ту неземную любовь к нему, на которую способна только душа матери. Гермиона подобрала подол платья и опустилась на пол перед сыном, ласково обхватив его холодные ладони.           — Малыш, что ты здесь делаешь?          Маркус несколько раз моргнул и уставился на мать.           — Я искал тебя.           — Меня не нужно искать, я всегда рядом.           — Мам, Северусу очень больно, — абсолютно невпопад сказал Маркус и часто заморгал. — Почему ты ему не помогла?           — Марки, Северус сильный и гордый. Он не примет помощь от меня, но поверь, с ним все будет хорошо.           — Нет, не будет. Ему больно, я это чувствую. — Маркус подался вперед и обнял мать за шею. — Мам, я боюсь вас потерять. Прошу, не уходи. Я буду делать все, как ты скажешь, я обещаю выполнять все задания Северуса, только не бросайте меня. Я люблю вас.          Гермиона сжала челюсти и крепко обняла дрожащего сына. Как же она была слепа, не видя всей глубины тревоги своего ребенка. Погладив Маркуса по голове, она поцеловала его в щеку и усадила себе на колени. Ее уже не волновало ни помятое платье, ни время, ни назначенная встреча. Она была благодарна Снейпу, что он настоял на ее разговоре с сыном. Невесть что могло произойти, если бы она продолжила вести такой убийственный во многих смыслах ритм жизни, оставляя Маркуса на периферии и считая, что он справится без ее постоянного присутствия в его жизни. Северус был хорош как воспитатель и отец, это Гермиона признавала, Нэнси справлялась с домом, но Маркусу этого было мало. Он желал обоих родителей в полной мере и без каких-либо исключений.           — Марки, родной, я очень-очень тебя люблю, — прошептала Гермиона чуть ли не ухо сыну. — Ты для меня самый дорогой человек. Прости, что так много работаю в последнее время.           — Северус сказал, что так ты обо мне заботишься. Я просто по тебе сильно соскучился.           — Я буду чаще бывать дома, дорогой. Хорошо? Ты простишь меня?           Маркус кивнул и зарылся носом в шею матери.           Тем временем Северус с трудом сдерживал стон боли, пытаясь достать волшебную палочку из левого кармана штанов. Рука онемела ниже локтя и пульсировала в плече. Несколько раз выругавшись на собственную удачу, Снейп зашел за машину, чтобы никто не заметил, как он колдует, и прошептал Диагностические чары. Как он и предполагал, перелом плечевого сустава и лопатки. Неутешительный итог маленькой стычки с молодым охранником. Северус отчитывал себя за неосмотрительность, ведь предугадать действия Рэя было не так уж и сложно, учитывая характер парня, но он так увлекся решением проблемы с сыном, что напрочь забыл о посторонних. По-хорошему, ему не стоило сегодня даже пытаться разговаривать с Гермионой. Вместо произошедшей стычки, случившейся прилюдно только из-за внезапно обострившегося у Северуса инстинкта защитника и толики обиды на Грейнджер за ее холодность как к нему, так и к сыну, они могли бы спокойно поговорить вечером у нее в кабинете. Возможно, эти было бы более пылко и громко, чем случилось на деле, но они бы не вынесли личные проблемы на всеобщее обозрение.       «Сосредоточься!» — строго приказал себе Северус и прикрыл глаза, чтобы собраться с силами и вправить кости. Он приставил кончик палочки к плечу и прошептал Эпискей. Раздался оглушительный для Северуса хруст костей. Перед глазами вспыхнули огни, плечо обдало жаром, на лбу выступила испарина. Снейп попробовал пошевелить пальцами руки. Получилось. Боль разошлась волной по телу. Северус понимал, что ему нужно еще наложить шину, чтобы кости срослись правильно и не нарушили подвижность сустава, но он собирался озаботиться этим позже, когда наверняка будет уверен, что его никто не потревожит. Он бы предпочел прямо сейчас скрыться в своей спальне, накачать себя обезболивающим и забыться во сне, а не прятаться за машиной в промозглую погоду, стоя в тонкой кофте и с трудом скрывая боль.       Привалившись к багажнику, Северус аккуратно пощупал сустав. Делать этого, конечно, не стоило, но Снейп не умел праздно прохлаждаться, когда в душе бушевал ураган. Ему всегда нужно было чем-то занять голову, кроме тревожащих мыслей, и в конкретную минуту собственное плечо он счел интересным объектом для отвлечения. Правда, наклонившись вперед, когда от резкого прикосновения к суставу его тело содрогнулось и перед глазами вспыхнул фейерверк, Северус чуть было не потерял равновесие и не рухнул на землю. Ноги предательски задрожали. Он совершенно отвык от травм, последние годы ему приходилось заниматься более спокойной работой, несмотря на потенциальную опасность, которой он себя подвергал. Его арсенал защиты против боли со времен окончания войны был закален простенькими ранами по типу ушибов и порезов, поэтому сломанные кости отзывались в теле двойным эффектом чуть ли не до потери сознания.          Уперевшись ладонью в стекло багажника, Северус удержал себя в вертикальном положении и постарался дышать ровнее. Приступ жгучей боли прошел, оставив после себя онемение. Цокнув языком, Снейп все же вышел из своего укрытия. Ему стоило прилечь. Он сделал несколько шагов, наплевав на то, что, вероятно, потревожит разговор Гермионы и Маркуса, и заметил, как Рэй что-то активно строчит в телефоне. Уняв раздражение из-за ноющей боли, Северус подошел к охраннику, стараясь держать спину ровно, и с максимально ядовитой улыбкой, на которую только был способен, заглянул в салон. Рэй от неожиданности уронил мобильник и испуганно воззрился на Снейпа.          — Сигареты есть? — обманчиво спокойно поинтересовался Северус. Охранник пощупал карманы и нашел пачку. В тот момент, когда он поворачивался, чтобы протянуть сигареты Снейпу, Северус поймал момент и зажал ногу Рэя между дверью и машиной. Калечить парня  было бессмысленно, это его ничему не научит, а вот показать, где его место, для Снейпа показалось хорошей идеей. Он не собирался спускать на тормозах произошедшую стычку.           — Скажу ровно раз, поэтому слушай внимательно. — Северус надавил на дверь, и Рэй дернулся. Свободной рукой Снейп схватил охранника за грудки и притянул поближе. — Узнаю, что ты кому-то сливаешь информацию о личной жизни Гермионы, оторву обе руки и брошу в ближайшем лесу. Попытаешься еще хоть раз встрять между мной и Гермионой, итог будет ровно такой же, как сегодня. Не забывай, кем ты работаешь.          Рэй хватался за предплечье Снейпа, пытаясь освободиться.           — Кто из нас двоих еще забыл, кем он работает. Вы в этом доме чужак, и я не позволю вам обращаться с Гермионой, как с маленькой девочкой. С каких пор вы указываете ей, что делать и как жить? Думаете, вам все можно?           — Да, — просто ответил Северус. — Я, по крайней мере, не позволяю себе пялиться на нее и откровенно заигрывать. Хоть раз она скажет, что ты ее чем-то обидел или, не дай Бог, распустил руки, кастрирую на месте. Ты меня услышал?          Рэй тяжело сглотнул и кивнул. В его глазах полыхала ненависть вперемешку со страхом.           — Отлично. — Северус отпустил охранника и почти тут же послал в него заклятие Конфудус. Рэй потерял сознание и обмяк на сиденье. Тем временем Снейп потянулся за упавшим телефоном. Ему было очень любопытно посмотреть, кому с такой прытью писал Рэй, пока ожидал возвращения Грейнджер.   

***

         — Мам, не ехай сегодня на работу, пожалуйста, — чуть ли не проскулил Маркус, отлипая от матери и вытирая кулаком нос.           — Милый, я не могу. Мне нужно закончить дела. — Гермиона погладила сына по щеке.           — Тогда возьми с собой Северуса. Он тебя защитит.           — Со мной будет Рэй. Я вернусь вечером и обещаю почитать тебе сказку.           — Рэй нехороший, — тихо сказал Маркус, склонив голову. Гермиона опешила. Раньше сын отлично ладил с молодым охранником.           — Почему ты так считаешь? — осторожно спросила она, стараясь отогнать мысли о том, что в мнении сына поучаствовал Снейп.           — Он стал злым и плохо думает о Северусе.           — Думает?          Маркус кивнул и неуверенно сцепил между собой пальцы.          — Мам, ты же знаешь, что я волшебник? — как-то опасливо спросил он.           — Конечно, Марки. Как и мы с Северусом. Только мне недоступны твои умения. Ты умеешь чувствовать людей?           — Что значит чувствовать?           — Ну вот ты говоришь, что Рэй злой. Как ты это понял?          Гермиона догадывалась, что сын обладает уникальными способностями в ментальной магии, но не понимала, что именно это из себя представляет. Ей эта сторона волшебства никогда не давалась, сколько Северус ни пытался объяснить и даже показать, а ошибка с родителями, которая стоила им жизни, и вовсе заставляла Гермиону побаиваться подобной магии. Слишком много от нее проблем. Однако сын с рождения был наделен огромной силой и волшебным потенциалом, с которым ей просто необходимо мириться и направлять, чтобы это не превратило жизнь Маркуса в череду несчастных случаев и сожалений.          — Я не знаю, мам. Оно как-то само.          Маркус закусил губу и невинными глазами посмотрел на маму. Гермиона поцеловала сына в лоб и опять обняла.           — Милый, Рэй живет с нами уже очень давно. Я ему доверяю. Он не даст меня в обиду.           — А Северус? Я хочу, чтобы он всегда был с нами.            — Он будет. Ты ему дорог, он тебя любит. Просто у нас с ним сложные отношения.           — Северус тебе не нравится?          Гермиона вздохнула. Она самой себе не могла объяснить, что ощущает к Снейпу, а уж ребенку — невыполнимая задача.           — У нас с ним все сложно, Марки.           — Он похож на папу, — внезапно сказал Маркус.          — Похож. Ты к нему так привязался. Я рада, что вы подружились.           — Северус показывал мне, как играть в квиддич. Ты умеешь летать на метле?          Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Все мальчишки одинаковые. Она усмехнулась. Ей придется смириться, если сын начнет коллекционировать вместо машин метлы и скупать всю атрибутику игроков. В голове всплыли воспоминания о комнате Гарри и Рона в Норе. Там все стены были завешаны плакатами клубов и фотографиями ловцов, а над кроватями висели мантии команды Гриффиндора.           — Умею, мои лучшие друзья даже играли в квиддич в школе, а в четырнадцать лет за мной ухаживал лучший ловец Болгарии.           — Ух ты. — Глаза Маркуса загорелись интересом. — А попроси Северуса разрешить мне попробовать полетать. Пожалуйста!           — Ты пока мал, Марки, и никто в доме не поймет, если ты сядешь на метлу и взлетишь. Северус же рассказывал, что нашу магию необходимо скрывать?           — Да, — грустно ответил он. — Мне не нравится прятаться. Если бы можно было делать все, что угодно, то Северусу не было бы больно. Он ведь мог защититься магией и тогда Рэй его бы не ударил.           — Так нельзя, Маркус. Волшебство нам дано, чтобы творить добро, а не использовать силу во вред. Представь, как это несправедливо, когда человек без магии не может тебе противостоять.           — Тогда почему мы живем здесь? Северус показывал мне город волшебников и школу.          Гермиона непроизвольно вздрогнула. Этот разговор слишком сильно ушел в сторону от изначальной темы. Маркус задавал сложные вопросы, на которые у Грейнджер не было адекватных ответов. Она не хотела врать сыну, но и для всей правды он был еще слишком мал.           — Марки, все не так просто. Просто помни, что я тебя очень люблю и стараюсь сделать так, чтобы ты был счастлив. Хорошо?           — Хорошо, мама.           — Давай тогда я провожу тебя в комнату и укрою. Еще слишком рано, поспи пару часов.         Маркус и Гермиона поднялись. Мальчишка залез под одеяло и потянулся к матери, чтобы получить от нее еще один поцелуй.           — Я постараюсь вернуться пораньше.           — Ты поможешь Северусу?           — Да, с ним все будет хорошо. Когда проснешься, он будет рядом.          Маркус удовлетворенно вздохнул и повернулся на бок. Гермиона притворила дверь, спустилась в лабораторию. Снейпу и правда нужна была помощь, сколько бы этот гордец ни отнекивался. Перед дверью в подвал Грейнджер замерла. Она еще ни разу не спускалась сюда одна, зная, что внутри никого нет. Северус точно зачаровал вход ради безопасности, и она надеялась, что ей не понадобится палочка, чтобы войти. Древко с собой она не носила уже очень давно, в этом для нее не было смысла. На удивление, дверь легко поддалась вперед, когда Гермиона ее толкнула. Несколько символов вспыхнули синим под потолком, когда она оказалась внутри. Грейнджер узнала в них охранные чары. Теперь Северус точно знал, что она сюда проникла. На скорую руку она схватила со стеллажа обезболивающее и вышла на улицу.           Снейп стоял возле машины и быстро пролистывал списки сообщений, которые в последнее время отправлял Рэй. Его заинтересовало несколько имен, которые были помечены буквенной аббревиатурой, но сказать, кто конкретно скрывался под ними, он не мог. Сообщения были в основном адресами мест встреч, однако Рэй также часто отправлял неизвестным номера телефонов. На один из таких Северус решил набрать. Как он и предполагал, абонент был недоступен.           — Боже, что ты с ним сделал? — тихо ахнула Гермиона, заметив распластанного на сиденье Рэя. — Северус! Я же просила его не трогать.          Снейп лениво обернулся и закрыл все просмотренные сообщения.           — Твой ненаглядный не одолжил мне сигаретку, поэтому я взял ее сам, — без тени стеснения заявил Северус и сунул телефон охраннику в нагрудный карман. — Ты поговорила с Маркусом?           — Поговорила. Твоя забота о нем поражает. Метишь на премию отца года?           — Я выполняю свое обещание. Странно, что ты до сих пор не приняла мои слова всерьез.          Гермиона как-то вся сникла и устало открыла заднюю дверцу машины.           — Не суди меня за то, что я с трудом верю твоим обещаниям.           — Раньше ты умела прощать, Гермиона, а сейчас сама себе выдумываешь проблемы.           — Раньше, Северус, я была другим человеком.           — Нет, ты все та же испуганная девушка, потерявшая семью и друзей. Только после войны ты позволила себе попытаться построить мир заново, а сейчас закрылась ото всех и боишься попробовать вновь жить.           — Тогда у меня была надежда, опора и твоя любовь. Я отказалась от всех, Северус, потому что верила в нас. Мне никто был не нужен, кроме тебя, и за это я поплатилась. Ты прав, я больше не умею прощать, потому что люди, которые сделали мне больно, до сих пор считают, что поступили правильно.           — Поттер и Уизли изначально тебя не ценили.           — А ты ценил? — с вызовом спросила Гермиона.           — Иначе бы даже не подумал спасать. Считаешь, я только из-за чувства долга ввязался в твое лечение? — чуть громче культурного спросил Северус. — Черта с два. Ты была лучшей ведьмой из всех, кого я учил, и ты вынесла несправедливо больше всех остальных в той войне, чтобы я позволил себе отвернуться от тебя. Я ценил тебя как человека, Гермиона, еще до того, как влюбился.           Грейнджер так и не села в автомобиль. Она захлопнула дверцу и подошла к Снейпу.           — Возьми, — она вложила ему в ладонь обезболивающее. — Я безумно боюсь, Северус, потерять все, что у меня худо-бедно есть сейчас. Пускай тебе ничего из этого, — Гермиона обвела рукой вокруг, — не нравится. Теперь это мой дом и моя жизнь. Ты не сможешь заставить меня все бросить. Только не сейчас, не снова.           — Куда уж мне, — иронично заметил Снейп и выпил предложенное зелье. Обезболивающее ему было необходимо.           — Прошу, не терзай мне душу, — как-то обречено сказала Гермиона. — Я знаю, что ты меня любишь, что хочешь ту семью, о которой мы позволили себе мечтать, живя в Куокворте, но я не могу.          — Сколько тебе нужно времени, чтобы простить и начать все заново? — напрямую спросил Снейп. Обезболивающее успело немного затуманить рассудок, и он чувствовал себя слегка пьяным. Это было даже к лучшему, на трезвую голову разговоры с Гермионой у него не клеились.           — Верность, Северус, твое лучшее качество, но я боюсь, что не заслуживаю его.           — Это не тебе решать. Сколько, Гермиона?           — Разбуди, пожалуйста, Рэя, нам пора ехать.           — Ответь! Черт возьми, Гермиона, я не мальчик, чтобы за тобой бегать. Я спрашиваю конкретно, сколько нужно времени? Ты всегда была рациональна, ты уже давно все решила. Поставь меня в известность, ради Мерлина!           — Не поверишь, но я правда не знаю. Могу сказать, что я работаю над собой, Северус. Сейчас у меня слишком много страхов и переживаний, чтобы оценивать наши отношения. Просто будь рядом, если это тебя не затруднит.          Снейп стиснул зубы и кивнул. Что ж, она хотя бы была с ним честна.           — Ты знаешь, перед кем, кроме тебя, отчитывается Рэй? — спросил он, прежде чем разбудить охранника.           — Иногда он пишет Фишеру, если мы задерживаемся перед собраниями. Насколько я знаю, это все.           — Ты ему веришь?           — Да, — без колебаний ответила Гермиона. — Не заставляй меня делать выбор между вами. Я надеюсь, что вы попытаетесь сохранить нейтралитет друг с другом.           — Не обещаю.          Северус фыркнул и невербальными чарами отрезвил Рэя. Тот медленно пришел в себя и огляделся.           — Миссис Уайт, я не…          — Все в порядке, Рэй. Давай потихонечку двинемся в офис, если нас там все еще ждут.          Охранник завел мотор и похлопал себя по щекам.           — Тебя ждать к вечеру? — праздно полюбопытствовал Северус, отходя от машины.           — Постараюсь. Загляни к Маркусу, как восстановишься. Он очень за тебя переживает.          Снейп захлопнул заднюю дверцу и проводил взглядом автомобиль. Когда тот скрылся за воротами, он неспешно пошел в сторону лаборатории, мысленно собираясь с силами выпить костерост. Северус надеялся, что его не стошнит от мерзкого зелья и болевого шока от сращивания костей. Эту процедуру лучше пережить в привычной, родной обстановке, пускай лежать придется на жестком трансфигурированом из кресла диване в окружении котлов и банок с ингредиентами.   

***

      Гермиона сдержала свое обещание и перестала задерживаться на работе допоздна. Счастье Маркуса не знало пределов. Он вился вокруг матери все вечера и буквально не отлипал от нее. Северус в такие моменты уходил в лабораторию и варил зелья. Они с Гермионой сохраняли странный свод правил, который позволял им без обид существовать в одном доме и не показывать Маркусу разногласия, которые между ними, к сожалению, оставались. Северус хотел уберечь сына от наблюдения за родительскими склоками и защитить его ранимую душу, подкрепленную проницательностью благодаря навыкам в ментальной магии. Выбросов у мальчишки не было с Рождества и, судя по всему, это самый долгий период без взрывов, который у него вообще был. Северус мысленно приписывал это в свои заслуги, хотя признавал, что Маркус приложил к этому не меньше сил и терпения. Каждое занятие волшебством, которое Снейп проводил ежедневно в своем кабинете подальше от зорких глаз прислуги, проходило на ура. Маркус учился обуздывать свою магию и выплескивать накопленные эмоции под чутким руководством отца и делал в этом огромные успехи. Северусу определено было чем гордиться.         Под конец апреля Гермиона вернулась домой в субботу сразу после встречи с новыми сотрудниками. Маленький междусобойчик в офисе обещал перерасти в полноценное празднование, куда Гермиона не очень хотела идти, поэтому, извинившись, она уехала.           — Всем привет, — жизнерадостно она поздоровалась с Мэгги и Ненси, которые сидели на кухне и о чем-то шептались. — Где Маркус?          — В теплице, — ответила Мэгги. — Будете с нами чай, миссис Уайт?           — Пожалуй. Думаю, что если я пойду сейчас к мужчинам, то они меня просто прогонят.          Ненси понимающе кивнула и поставила перед хозяйкой чашку горячего напитка.           — Они там с самого утра. Я недавно ходила их проведать, так меня выставили за дверь. Маркус весь перепачкался в земле, но он выглядел таким довольным, — сказала она и присела на соседний стул. — Мистер Снейп удивительно ловко нашел подход к вашему сыну, миссис Уайт.           — Главное, чтобы они оба были довольны. Северус умеет занять ребенка, если захочет, — с улыбкой ответила Гермиона.           — Мистер Снейп очень много всего умеет. Удивительный мужчина, — заметила Мэгги. — А когда он садится за рояль, то невозможно оторваться. Он невероятно играет, хотя, казалось бы… Военные в моем представлении совсем иные.           Гермиона поджала губы, будто обожглась. Ей не доводилось слышать игру Северуса. Она бы многое отдала, чтобы услышать музыку, исходящую из-под его пальцев.           — Миссис Уайт, а можно задать вам личный вопрос?           — Да, Мэгги.          Няня Маркуса подняла глаза к потолку и на одном дыхании, видимо, чтобы не заикаться из-за неловкости, выпалила:           — Вы не знаете, у мистера Снейпа есть кто-нибудь?          Гермиона сделала глоток чая, сохраняя максимально бесстрастный вид.           — Что ты имеешь ввиду?           — Ну… Вы явно давно знакомы с мистером Снейпом, и я подумала… Свободен ли он как мужчина?           — Он сейчас не в отношениях, Мэгги, но дам непрошенный совет: лучше не пытайся понравиться Северусу. У меня нет желания искать на твое место новую няню, когда он доведет тебя до истерики, разобьет твое сердце и вынудит покинуть этот дом.           — Почему вы так категоричны? Мистер Снейп видится мне слегка иным. Разве он мог бы так поступить? — без обиды спросила Мэгги.           — Я знаю его очень много лет, так что я могу судить непредвзято.          «Ага, как же, непредвзято!», — злорадно пронеслось в подсознании. «Северус не будет ждать тебя вечно, уведут из-под твоего носа и опять будешь локти кусать!». Кое-как заткнув внутренний голос, который вот уже не первую неделю выбивал ее из душевного равновесия, Гермиона демонстративно отдала все свое внимание чашке с чаем. Мэгги рядом тяжело вздохнула.           — Миссис Уайт, тренер Кент просил передать, что в первых числах мая в спорткомплексе пройдут соревнования. Маркуса пригласили принять участие. Если вы согласны, то им нужно от вас заявление с разрешением и пятьдесят фунтов на призовой фонд.           — Ты Северусу об этом говорила?           — Да, он согласился, но сказал все равно спросить у вас.          Гермиона кивнула.           — Спасибо за чай, Ненси. — Она повернулась к няне. — Вот прямо сейчас я ему и отвечу.          Мэгги проследила за хозяйкой взглядом до тех пор, пока та не затерялась среди кустов, и разочаровано уронила голову на руки.           Гермиона постучала по стеклянной двери в белом обрамлении прежде, чем войти внутрь. Аккуратно заглянув в теплицу, она обнаружила до безобразия милую картину: Маркус скрупулезно выкапывал лунки, а Северус позади него сажал маленькие растения. Со стороны они выглядели до страшного одинаковыми. Темные волосы, сосредоточенный взгляд, нахмуренные брови и почти идентичные черты лица. Северус возвышался над сыном, как темный защитник, готовый в любой момент прийти на помощь, а Маркус без опасений ковырялся в земле, зная, что его всегда подстрахуют.           — Чем вы тут занимаетесь, молодые люди? — специально строгим голосом обратилась к ним Гермиона. Северус ухмыльнулся. Он слышал, как она вошла, а вот Маркус вздрогнул и инстинктивно отступил, наткнувшись спиной на отца.           — Мама! Мы сажаем итальянскую орхидею и гребенчатый ежовик. Уже в июне они зацветут, представляешь?          Гермиона с интересом подошла к своим мужчинам и взглянула на идеально ровные грядки — под руководством Снейпа иного быть и не могло.          — Вы отлично работаете в команде. Долго вам тут еще?           — Если хочешь присоединиться, то перчатки вот там, — ехидно сказал Северус и указал в сторону прозрачной коробки с инвентарем. Гермиона была не против составить им компанию, тем более, что чем-то подобным она занималась будто в другой жизни. Вернуться к прошлому было в какой-то степени приятно.          Она аккуратно повесила пиджак на крючок в стене, подвернула рукава атласной кофточки и с удовольствием принялась удобрять уже посаженные растения. Втроем они оформили грядки меньше, чем за час. Маркус без умолку задавал вопросы про магические растения и их свойства, а Северус, казалось, был только рад отвечать. Козырять знаниями он обожал, тем более когда в ответ на каждое произнесенное слово слышишь одобрительное мычание и взгляд темных довольных глаз.           — Теперь я понимаю, почему Маркус предпочитает помогать тебе, а не играть с Мэгги, — заключила Гермиона, оперевшись кулаками в столик рядом с грядками, когда сын побежал в дом обедать.           — Его тяга к знаниям поражает даже меня, — заметил Северус и приманил палочкой ведро с водой. — Кого мы породили, Гермиона? — насмешливо спросил он.           — Я сама в шоке. Ты каждый раз ему читаешь подобные лекции? — она приняла протянутую влажную тряпку и вытерла о нее руки.           — Бывает. Он задает слишком много вопросов, и у меня не получается промолчать. Удивлен, что он запоминает то, что я говорю. Будь все дети такими, преподавать было бы в разы проще.           — Мне кажется, тут дело в интересе. В Хогвартсе тебя все боялись, а страх, как ты знаешь, не способствует стабильному обучению. Маркус же тебя обожает и внимает каждому твоему слову. Мне даже завидно.           — И поделом тебе, — поддел ее Северус.          — Эй, я пытаюсь исправиться. Даже сегодня вместо работы я здесь.           — Похвально и неожиданно.          Гермиона улыбнулась. Снейп не пытался ее задеть, от теплоты его голоса и расслабленного, довольного выражения лица ей самой становились радостно на душе. Вообще, она бы с удовольствием провела в теплице остаток дня, лишь бы Северус продолжил так мягко себя вести и излучать волнующее ее притяжение. На него хотелось смотреть, с ним хотелось общаться, слышать его хрипловатый смех и видеть довольный взгляд. В данную минуту Северуса ничего не тяготило, и он не стеснялся показывать свое довольство происходящим. Между ними давно не было подобного настроения.           — Ты пойдешь на соревнования Маркуса? — спросила Гермиона, заправляя уже чистыми руками волосы за уши.           — Планировал. Он говорит, что плавает лучше всех в группе.           — Ты это видел?           — На каждой тренировке. Он маленький ихтиандр. И откуда у него такая тяга к воде? Иногда мне кажется, что он умеет отращивать себе плавник, и только поэтому опережает товарищей по команде.           — Все может быть, — весело согласилась Гермиона. — Он доволен, а остальное неважно.           — Верно.          Между ними повисло неловкое молчание. Северус прибирал теплицу и думал о том, каким переменчивым все же было настроение у Гермионы. Когда она не пыталась припомнить ему его грехи, их общение напоминало семейную идиллию. Снейпу это нравилось, он чувствовал себя на своем месте.           — Слушай, раз уж зашла речь про Маркуса, я хотела бы узнать твое мнение насчет его обучения в школе.           — Уже?          — Ему в сентябре исполнится семь лет, Северус. Пора бы, наверное, устроить его в школу. Он и так пропустил подготовительные классы, еще год и будет совсем поздно. Как считаешь?          Снейп задумчиво замер. Ему польстил тот факт, что Гермиона с ним советуется. Значит, его мнение для нее имеет вес. Притом она не огрызается и не пытается поставить себя выше, будто действительно приняла его в семью и стала доверять. Конечно, Северус и раньше знал, что Гермиона смирилась с фактом его отцовства и перестала препятствовать открыто, однако видеть эту разделенную на двоих заботу о ребенке было будоражаще.           — Пускай учится. Ему не помешает общение со сверстниками. Только, Гермиона, скажи мне уже, когда у него день рождения? Я и так пропустил шесть его праздников, не хочу увеличивать этот список.           — Твой сын родился тридцатого сентября, Северус. Теперь он не позволит пропустить это торжество. Ты столько ему всего наобещал, что придется исполнять.           — Поверь, я подготовлюсь, — с ухмылкой ответил Снейп и ополоснул руки от пыли в прохладной воде.          — Можем сделать это вместе. Общий сюрприз его порадует. — Гермиона пожала плечами. — Если для тебя это приемлемо.           — Чушь не неси. Я не против. У нас есть почти четыре месяца на подготовку.           — Они пройдут очень быстро. У меня в голове до сих пор не укладывается, что ему уже в этом году будет семь лет. Помню, как он недавно только учился ходить.          Гермиона постаралась отогнать незваную апатию, которая всегда настигала ее вместе с думами о былых временах. Сейчас ей не хотелось грустить. Северус будто ощутил перемену в ее настроении и подошел ближе.           — Ты растишь замечательного сына, тебе не о чем сожалеть. Подумай лучше о том, сколько счастливых дней тебя ждет в его компании. Мы еще не сталкивались с первыми двойками, первыми вызовами в школу, драками, первой его алкогольной тусовкой и первыми романтическими отношениями. Если он хотя бы частично повторит все те приключения, которые прошла ты, то седых волос нам будет не сосчитать.          Гермиона усмехнулась и несерьезно толкнула Снейпа в грудь. Он улыбнулся в ответ.           — Ну спасибо, теперь мне вдвойне страшно.           — Мы с любой проблемой справимся, это я тебе обещаю.          Северус аккуратно поймал ладонь Гермионы и легонько сжал. На большее у него не было разрешения, хотя видит Мерлин, сейчас он бы с огромным удовольствием обнял Грейнджер и приник к ее губам, чтобы стереть из ее головы беспочвенные переживания о том, чего еще не случилось. Раньше их поцелуи затмевали любые невзгоды, коих было немало за то небольшое время, что они жили как полноценная пара.           — Ты недавно спросил меня про время, Северус, помнишь?         Снейп кивнул.           — Год. Дай мне еще один год, чтобы понять, куда двигаться. Моя работа, сотрудники, наследство Уильяма — с этим всем надо разобраться.           — Как скажешь, — легко согласился Северус. — Гермиона, это значит, что я прощен?           — Это значит, что я пытаюсь перестать быть такой категоричной к тебе. Давным-давно я похоронила в себе ту гриффиндорку, которая помогала мне двигаться по жизни с высоко поднятой головой. Вряд ли мне удастся ее в себе воскресить, но, как оказалось, мне есть ради чего хотя бы попытаться это сделать.           — Я могу чем-то тебе помочь? — Снейп одарил ее таким любящим взглядом, что у Гермионы по спине побежали мурашки. Сложно оставаться равнодушной, когда кто-то так открыто испытывает к тебе такие сильные чувства.           — Нет, это только мой путь, но однажды, Северус, тебе придется рассказать мне правду, где ты пропадал долгие восемь лет и почему уехал.          Гермиона не смогла себе отказать в вольности, сократив расстояние до минимума, поднялась на носочки и прильнула всем телом к Северусу. Он поймал ее за талию и поцеловал. В душе поднялся ураган. Ее руки, аромат, волосы — Снейп любил Гермиону всю без остатка. Судя по тому, как она отвечала на его поцелуй, она тоже была далеко не равнодушна к нему. Гермиона позволила своим пальцам зарыться ему в волосы и притянуть ближе. Как же ей не хватало этих ощущений: теплого, сильного мужского тела, этих тонких губ, которые впервые показали ей всю прелесть близости, знакомого придыхания, когда Северус пытался сдержать порывы уложить ее на любую горизонтальную плоскость, чтобы взять грубо и быстро.         Они целовались самозабвенно и страстно, едва не перейдя черту. Первой опомнилась Гермиона. Как бы сильны ни были ее чувства к Северусу, ей нужно было время. Если о них узнают, ее жизнь рухнет, а этого она не переживет во всех смыслах. Нельзя было допустить, чтобы тлеющие угли любви к Снейпу разожгли настоящий пожар в ее душе. Еще слишком рано, она опять сгорит в этом полыхающем стихийном бедствии и останется на пепелище. Если Гермиона на чем-то и училась, то только на своих ошибках.          Она аккуратно отстранилась от Северуса и прижалась лбом к его тяжело вздымающейся груди.           — Прости. Нам нельзя. Не сейчас.          Снейп старался выровнять дыхание и не позволить разочарованию затопить рассудок. Сложно было объективно взвешивать вещи, когда кровь отлила от головы к более нужному в конкретную минуту месту, где и были сосредоточены все его мысли.           — Я сочту это за аванс, — постарался разрядить обстановку Северус. Он не хотел, чтобы Гермиона сожалела о своем порыве. — Я понимаю, как много на тебя навалилось. У тебя есть столько времени, сколько тебе нужно. Прошу, только не игнорируй мое присутствие.           — Хорошо. Спасибо.          Гермиона еще раз мягко коснулась губ Северуса на этот раз в целомудренном поцелуе и так быстро вышла из теплицы, будто сбегала с места преступления. На обеде она не появилась. Ей было легче в четырех стенах своего кабинета. В спальню возвращаться не позволяла совесть. В голове вертелось только одна мысль: «Я хочу его!». Унять сексуальные раздражения у Гермионы не получалось. Даже вина перед погибшим мужем не отрезвляла. Она ощущала себя предательницей за то, что так быстро забыла Уильяма, что сама набросилась на Снейпа, хотя все предыдущие месяцы старалась делать вид, что его не существует.       Обида на Северуса испарилась, словно ее никогда и не было, а глупое сердце радовалось воссоединению с любимым. «Это вожделение!» — пыталась вразумить себя Гермиона, хватаясь за волосы и чуть ли не выдирая их из-за противоречий, разрывающих голову. «Мне просто нужно снять напряжение», — думала она. «У меня больше года не было мужчины. Поэтому я бросаюсь на Северуса».       Он был единственным мужчиной из всех, с кем она бы с удовольствием провела ночь, потому что знала точно, каково это будет: медленно, нежно и ужасно чувственно. «Тогда я пропаду окончательно». Пока ее еще держали какие-то моральные принципы и обещания, данные самой себе, однако стоит сорваться, Гермиона понимала, что пути обратно не будет. Она простит Снейпу все, отдаст всю себя и потеряет тоже все. Это не был равнозначный обмен. Ее личное счастье пока подождет.          Грохнув ладонью по столу, Гермиона решительно направилась в ванную. Она удовлетворит себя сама и попытается обуздать гормоны, реагирующие на Снейпа, как на самый желанный объект в мире.          Наспех скинув с себя кофту и брюки, Гермиона включила в душе воду и забралась под теплые струи. Ее кожа была гиперчувствительна и отзывалась на каждую каплю волнами мурашек. Она намочила голову и намылилась гелем. Медленно разнося пушистую пену по коже и прикрыв глаза, Гермиона представила, как ее тела касаются прохладные пальцы Северуса. Он всегда умел доставить ей удовольствие и его никогда не нужно было направлять, поэтому, вызвав в памяти те далекие моменты близости, которые они пережили вдвоём, и подключив неуемные мысли, преследующие ее по ночам вот уже не первый день, Гермиона опустила руку между ног. Она вздрогнула, выгнулась и позволила себе несдержанный стон. Его заглушил шум воды.