Глава 16
19 ноября 2024 г., 20:45
Сентябрь - октябрь 1999
— Гарри? — удивленно воскликнула Гермиона, слегка приоткрыв входную дверь и узнавая в статной фигуре, облаченной в строгую аврорскую форму, некогда своего лучшего друга. — Что ты… — Пустишь? Поттер сделал шаг и нагло зашёл в квартиру, совершенно не стесняясь легкому протесту со стороны Грейнджер. Та сконфуженно отошла назад. Сердце в груди ускорило свой ход, норовя выскочить из груди. Гермиона была готова встретить на пороге своей квартиры кого угодно, даже самого Министра, но только не Гарри. С одной стороны, его появление, скорее всего, было самым безопасным вариантом из всех, какие она только успела себе вообразить, с другой — эта встреча могла закончиться скандалом, и дело было далеко не в Северусе, который с совершенно безучастным видом восседал на подлокотнике дивана позади Гермионы, сложив на груди руки. — Я, так понимаю, помешал? — без какого-либо видимого раскаяния за вторжение поинтересовался Гарри. — Да, — с вызовом ответила Грейнджер, копируя позу Снейпа. Страх, сковавший ее в первые секунды внезапной встречи с другом, уступил место возмущению и инстинктивной защите. — И я смотрю, что ты мне не рада. — Поттер понимающе покачал головой, стянул с рук перчатки, которые выглядели на нем абсолютно несуразно, и пристально посмотрел на Северуса. — А должна? — Гермиона встала так, чтобы закрыть собой Снейпа, не позволяя другу вести немой диалог с бывшим профессором. — Мог бы и предупредить, что собираешься зайти в гости. Я хоть подготовилась. — Спрятала бы любовника в шкаф? — неуместно пошутил Гарри, чем разозлил Гермиону еще больше. Она буквально вспыхнула от гнева и зло ткнула друга в грудь, совершенно не измеряя силы. Поттер пошатнулся на месте и едва не поскользнулся на коврике в прихожей, с трудом удерживая равновесие. — Ладно-ладно, прости, — произнес он. — Я переборщил. Можешь никого не прятать. — Ну спасибо за разрешение. Если ты пришел сюда поиздеваться надо мной, то лучше сразу уходи. — Вообще-то я с дружеским визитом. Гарри украдкой поглядел на Снейпа, изваянием застывшего позади Гермионы с весьма грозным видом, от которого у Поттера непроизвольно побежали мурашки. Старые школьные привычки, увы, до сих пор брали порой над ним вверх. Он поежился, сбрасывая волну оцепенения, призывая инстинкты успокоиться и не поддаваться панике, и примирительно улыбнулся. — Мы давно не виделись, Гермиона. Я переживал за тебя. — Не надо. В эти слова я уже давно не верю. Откуда у тебя мой адрес? — Кингсли сказал, — признался Поттер и понурил голову. — Давай спокойно поговорим. Клянусь, я тебе не враг. Гермиона несколько секунд напряженно раздумывала. Она совершенно не планировала посвящать сегодняшнее утро переживаниям и объяснениям, какого Мерлина она бросила все и всех и с головой ушла в магловский мир. Обхватив себя руками, Грейнджер неуверенно покосилась на Северуса, который молча ожидал ее решения. На ее немой вопрос, что делать дальше, он лишь слегка пожал плечами. Увы, но это был не его бой. При всем желании выпроводить Поттера за шкирку прочь из дома и притянуть Гермиону к себе, пряча от всего мира в своих объятиях, Снейп отлично осознавал, что встревать между друзьями чревато неоднозначными последствиями. Меньше всего Северус хотел после, когда Золотое трио найдет в себе силы помириться и разрешить разногласия, оказаться крайним за то, что не дал Гермионе шанс пообщаться с друзьями и выяснить отношения, не откладывая проблему в долгий ящик. Поэтому он и молчал, глядя на Грейнджер с только ей заметным сожалением. Она должна была решить все сама. — Ты совершенно не представляешь, чего мне стоит не выгнать тебя прямо сейчас, Гарри, — сокрушенно произнесла Гермиона и указала рукой в сторону кухни. — Подожди меня там, пожалуйста. Поттер чертыхнулся про себя, но спорить не стал. Он скинул с плеч мантию, разулся и, держась скованно, прошел к столу. Гермиона проследила взглядом за другом, уверилась, что они со Снейпом на достаточном расстоянии для приватного разговора, и попыталась взять Северуса за руку, правда не вышло. Он довольно резко встал с подлокотника дивана и напряженно подошел к кровати, спрятанной в нише от посторонних глаз. — Ты злишься, — констатировала Гермиона. — Нет, — ровно ответил Северус присаживаясь на матрас и, демонстративно не смотря на Грейнджер, принялся натягивать носки. — Куда ты собираешься? — Прогуляться. — Прошу, Северус, не уходи, — она присела рядом и коснулась его бедра, словно это как-то могло задержать Снейпа. — Дай мне полчаса, я удовлетворю любопытство Гарри, отправлю его домой, и мы снова останемся с тобой вдвоем. Ты же понимаешь, что это все, — она обвела взглядом комнату, — не моя идея. — Поговори с другом. — Снейп облокотился на колени и тяжело вздохнул. — Я буду поблизости. Здесь сейчас мне точно не место. Когда закончите, просто отправь патронус. — Он поднял взгляд на Гермиону. На ее лице ярко отражалось сомнение со смесью полной растерянности. — Иди сюда. Северус нежно обнял Гермиону за плечи и позволил той обвить свою шею руками. Он ощущал ее ускоренное сердцебиение и тяжелое дыхание, чувствовал, как крепко она сжимала его в объятиях, ровно как в те недели, когда они оба отходили от известия о смерти Грейнджеров. Снейпу совершенно не нравилась идея оставлять ее один на один с Поттером, зная, что ничем хорошим их встреча точно не увенчается, судя по непроизвольной реакции тела Гермионы и тому, как отчаянно она скрывала причины своих разногласий с двумя другими членами Золотого трио почти при любом случайном разговоре на близкую к этому тему. Однако, он вынужден был уйти. Его персона тут была лишней, учитывая его личный статус и характер отношений с Грейнджер. Поттер не позволит себе обойти этот прелестный факт стороной и обязательно ляпнет нечто идиотское в лицо подруге, если Северус станет докучать ему своей фигурой, маячащей на периферии. Лучше было бы исключить подобное ради Гермионы. Она не должна расплачиваться за то, что его, Снейпа, некоторые маги до сих пор ненавидели. — Я люблю тебя, — глухо прозвучало признание Гермионы, сказанное куда-то Северусу в шею. — Просто помни об этом. Он вздрогнул. Вот так легко? Три слова, на которые он сам не мог решиться, так непринужденно и так нужно прозвучали из уст Грейнджер. Северус не готов был их услышать. Точно не в такой обстановке. Гермиона нехотя отстранилась от Снейпа, уловив его внезапную тревогу, уперлась руками в плечи, вынуждая посмотреть на нее. — Я люблю тебя, — еще раз повторила она, но на этот раз тверже, увереннее. — Ни Гарри, ни Кингсли этого не изменят. Он глупо кивнул, поджав губы, и отвернулся, сделав вид, будто Гермиона не сказала чего-то удивительного. Любовь. Подумаешь. Только вот предательское сердце, надеявшееся хоть однажды услышать столь искреннее признание от девушки, благодаря которой билось и к которой испытывало глубинные чувства, не поддававшиеся объяснениям, сжалось и пропустило удар. Счастье, глубинное и первородное, окутало с головы до ног и на мгновение сделало мир ярче. Земля под ногами, как показалось Северусу, окрепла, он будто стал увереннее в себе. — Будь осторожна, — только и сказал он, сбрасывая душевное оцепенение. Гермиона потерла ладони друг о друга и кивнула. Она поднялась с кровати вслед за Северусом. Он оправил рукава футболки, разглаживая появившиеся за ночь складки, пока та валялась скомканной на полу, и мягко протянул ладонь Грейнджер. Она подошла к нему почти вплотную. Снейп трепетно поцеловал ее в лоб и на миг прикрыл глаза. — Не позволяй Поттеру доводить тебя до слез. Ты стоишь десятка таких, как он. — Обещаю. Гермиона закусила губу, стараясь подавить дрожь в теле. Она прекрасно поняла подтекст, скрывающийся за заботливой фразой Северуса. — Увидимся, — добавил он, напуская на себя совершенно равнодушный вид, и быстрым шагом ушел прочь из маленькой квартирки. Когда дверь захлопнулась, Гермиона еще несколько минут глядела туда, где только что стоял Снейп, обнимая ее с такой неподдельной любовью и робким доверием, и только потом, приготовившись вновь отстаивать свои чувства и мысли перед Гарри, как чуть меньше года назад в Норе, вернулась на кухню. На столе ее дожидался остывший завтрак и чашка недопитого кофе. Из приоткрытого окна приятно дул теплый ветерок — отголосок уходящего лета. Гермиона убрала посуду в раковину, старательно отгоняя сожаления об испорченном романтичном утре, которое могло бы стать многообещающим началом чудесного, полного любви, веселья и ласк, дня, и из вежливости предложила Гарри чай. Тот согласился, правда, без особого энтузиазма. Он прекрасно понимал, что подруга ему, мягко говоря, не рада. Молча выставив чистые чашки, свежую заварку и найденную в шкафчике открытую пачку задубевшего печенья, Гермиона неэлегантно села напротив друга так, чтобы их разделял стол, и нарочито безразлично посмотрела на улицу. Она не собиралась начинать разговор первой. Это не она вторглась в чужой дом поутру без предупреждения, застав врасплох. Гарри ерзал на стуле и очевидно собирался с мыслями. Он то и дело прикусывал язык, словно на ум приходили неподходящие слова, которым не стоило срываться с языка и обретать физическое воплощение, и шумно выдыхал носом. Это сопение порядком бесило Гермиону, но она продолжала упрямо пялиться за окно и рассматривать мельтишащих по окраине Сохо людей. — Как у тебя дела? — наконец произнес Поттер немного упадническим тоном, будто это было вовсе не то, что он собирался спросить. Он поправил очки на переносице и весьма настороженно поглядел на подругу, которая неспешно помотала головой. — Все хорошо, — лаконично ответила она. — Почему-то мне кажется, что ты меня обманываешь. — Разве это имеет значение? — Гермиона передернула плечами, поежившись, и заправила несколько локонов кудрявых волос за уши. — Гарри, скажи прямо, зачем ты здесь, и уходи. — Я… — Он облокотился на стол. — Мы неправильно расстались в прошлый раз, Гермиона. Тебе так не кажется? — Нет. Вы с Роном меня выгнали. Для вас все было предельно правильно. — Это неправда. Мы вспылили, признаю, но никогда не выгоняли тебя. — Вы сказали, чтобы я катилась к черту со своим упрямством, потому что вы все равно не в состоянии меня удержать. Кажется, вдогонку вы назвали меня идиоткой, которая вечно пытается исправить вселенские несправедливости. Гарри стыдливо скривился. Не к его чести, но подобные слова действительно слетели то ли с его губ, то с губ Рона. Тогда они все были на взводе и пытались надавить на подругу, уговаривая не поступать безрассудно. — Ты поверишь, если я скажу, что мы хотели, как лучше? Гермиона лишь сжала челюсти. Ответ был очевиден. — Твоя идея с родителями была абсурдна, как и желание пожить отдельно. Ты не видела тогда себя со стороны, Гермиона. Ты же была абсолютно не в себе, когда орала на нас и пыталась доказать, что поехать на другой конец света, чтобы покопаться в мозгах родителей, это отличный план вернуть все, как было до войны. — Никто и не спорит, что я слегка не контролировала свои эмоции, но уж кто точно должен был меня понять, так это ты, Гарри, — жестко парировала Грейнджер и обхватила пустую чашку ладонями. Хорошо, что она не успела налить туда кипяток, иначе ей было бы не избежать ожогов. Руки жутко тряслись. — Разве ты не попытался бы вернуть родителей, если бы знал, что это возможно? Неужели бы не попробовал, чего бы тебе это ни стоило? Поттер шумно сглотнул и взлохматил уложенные волосы на затылке. — Не знаю, — четно ответил он. — У всего есть своя цена. — Вот именно. И я готова была ее заплатить. Родители были мне нужны, вы были мне нужны. Я рассчитывала на вашу поддержку. — И ты нашла ее не у нас, а в постели Снейпа? — как бы между прочим заметил Гарри и сразу же пожалел о сказанном. Ему было противно от себя за то, как он и Рон обошлись с Гермионой, возможно, в самый тяжелый период ее жизни, но еще более противно ему было видеть, как подруга искала утешения у бывшего профессора, никогда особо не ценящего ни ее саму, ни ее ум. Поттеру казалось абсурдным, что он облажался с самый близким человеком, сопровождавшим его всю школьную и военную жизнь, а Снейп же, наоборот, оказался, видимо, хорош и в утешениях, и в поддержке. Его коробило от этого факта, хотелось хорошенько встряхнуть Гермиону, открыть ей глаза на то, с кем на самом деле она связалась, кого впустила в свою жизнь, на что променяла годы дружбы. Гарри барабанил пальцами по столу, издавая глухой нервный стук, и кусал щеку, видя, как Грейнджер старается обуздать эмоции. Очевидно, что его слова ее задели. — Я не прыгала ни в чью постель, — чуть ли не по слогам процедила Гермиона. В уголках глаз у нее скопились слезы, но она не позволяла им пролиться. Она обещала Северусу не плакать. Так и будет. — Снейп вытащил меня с того света, пока вы с Роном строили из себя оскорбленных недотрог, чья гордость была попрана мои несогласием. А знаешь, почему я была на пороге смерти? М? — она поддалась вперед, припадая к столу грудью. — Потому что мне было так хреново, что я попыталась покончить с собой. Ты думал, что только тебе тяжело после войны, Гарри? Это не так. Я тоже потеряла семью, отдала всю себя, чтобы защитить твою долбанную избранную задницу! Возможно, я слабая, раз не смогла справиться с последствиями войны, раз винила себя во всем, что случилось из-за моих неправильных решений. Мне просто нужна была ваша поддержка, понимание и в чем-то даже одобрение, а не чертовы запреты! — Гермиона шмыгнула носом. — Я осталась одна, как и Северус. Мы просто помогли друг другу, оказались рядом у сраного обрыва, раздумывая, прыгать с него или зацепиться за выступ и попробовать выбраться из того ада, куда сами себя загнали. — Значит, — осторожно произнес Гарри, — эти отношения ни к чему не приведут. — Это не тебе решать! Моя личная жизнь тебя не касается. Прости, но я больше тебе не доверяю. Не после всего, что со мной произошло. — Не смей винить меня, — запальчиво огрызнулся Гарри. Видит Мерлин, его терпение давно было на исходе. Почему-то каждый, кто что-то потерял в этой дурацкой войне, пытался переложить именно на него ответственность за последствия. Будто это прилагалось к статусу Избранного. Он тоже устал и нуждался в понимании. Только вот Гермиона, кажется, не собиралась принимать его сторону. Больше нет. Она была сама по себе. Ничего нового, между прочим. Просто раньше она пряталась за их с Роном спины, а теперь обрела поддержку в виде Снейпа. И последнее необъяснимо бесило Гарри. — Я тоже пытаюсь жить, Гермиона. Мне тоже тяжело. Я виноват перед тобой! Ты это хотела услышать? — Гарри наклонился. — Можешь обижаться сколько угодно, но не ломай себе судьбу отношениями со Снейпом. Пускай тебе одиноко, я могу это понять, самого накрывает по ночам до паники, но Снейп… — Он такой же герой, как и мы, Гарри! — Грейнджер хлопнула ладонью по столу. — Мы никогда толком не знали, что он за человек. Ты судишь на эмоциях. — На эмоциях? Конечно! Он убил Дамблдора! Или ты все забыла? Из-за него Кэрроу мучали Джинни, Невилла, Полумну. Орден Мерлина не делает его святым. — Северус не святой, как и все мы. Это ты, Гарри, забыл, почему он совершил все, за что каждый теперь его судит. — Не трогай мою мать, — предупредил Поттер. — Даже слышать об этом не хочу. — Я и не собиралась, — Гермиона фыркнула. — Знаешь, Гарри, это лицемерно. Ты свидетельствовал в суде, чтобы его не сажали в Азкабан, устраивал длинные монологи в Норе, разглагольствуя о его силе и стойкости, выпивал за его здоровье, а теперь, когда узнал, что я с ним сплю, что мы с ним счастливы и пытаемся строить отношения, припоминаешь все прошлые грехи и ставишь на нем клеймо. Тебя так раздражает, что именно с ним я счастлива? — Ты рядом с ним в опасности. — Я в большей опасности рядом с тобой или Роном, чем с Северусом. — Гарри попытался возразить, но Гермиона вновь стукнула по столу и пресекла любые попытки друга влезть в новый спор. — Замолчи и услышь меня! Я доверяю Северусу! Он нужен мне. Мне плевать на его статус и прошлое, мне все равно на свою репутацию, пускай мое имя полоскают в газетах и пишут мерзкие статейки про мою личную жизнь, я не оставлю его. Я хочу, чтобы нас с ним просто оставили в покое и позволили просто жить. — Это ошибка, ты же понимаешь? — Гарри сник, запал в нем потух, он больше не мог ругаться с подругой. Не когда она смотрит на него полными слез глазами и говорит так искренне. Он бы предпочел, чтобы ее признание бросить весь мир ради любви было адресовано кому-то другому, а не Снейпу. — Ты удобна для него сейчас. Молодая, умная, с протекцией Кингсли и перспективами занять должность при Министерстве. Он воспользуется тобой, испортит репутацию и бросит. Неужели ты не видишь, как Снейп опасен? — Гарри, уходи. — Гермиона обняла себя дрожащими руками и откинулась на спинку стула, чтобы оказаться как можно дальше от друга. — Я пытаюсь спасти тебя, пока не стало слишком поздно. — Мне это не нужно. Я отлично понимаю, что делаю и чем мои отношения с Северусом могут закончиться. — И ты готова поставить на карту свое будущее ради Пожирателя смерти? — Ради Северуса — да! — уверенно ответила Грейнджер. — Это мой выбор. Просто прими его и постарайся не осуждать. Гарри почесал затылок, совершенно сбитый с толку. Внутри него кипела обида, смешанная со злостью и разочарованием. Когда он убил Волан-де-Морта, ему казалось, что жизнь станет проще и понятнее, что он больше не потеряет друзей и не будет находиться в состоянии постоянного напряжения и переживания за тех, кто ему дорог. Поттер исподлобья взглянул на подругу и сжал кулак. Неужели Гермиона не осознавала, какую ошибку совершает? Умнейшая ведьма современности так легко попала в ловушку чувств и совершенно потеряла себя. — Не могу поверить, что нашу дружбу оказалось так легко разрушить, — разочарованно произнес Гарри. — Ты бросаешь нас из-за внезапных чувств к Снейпу. — Он безумно улыбнулся, глядя куда-то сквозь Грейнджер. — Я ко многому был готов, но точно не к такому. — Мы все еще друзья, Гарри, если ты того пожелаешь. — Вот именно. Я пожелаю. — Поттер поднялся. — Ты не похожа на себя прежнюю, Гермиона. Не знаю, чего я ожидал… — Он обвел рукой кухню. — Это все не твоя жизнь. Слышишь? Прошу, пока не стало слишком поздно, вернись в Нору. Я обещаю, что ты не услышишь ни от меня, ни от Рона ни одного плохого слова, мы тебя во всем поддержим. — Гарри медленно протянул подруге ладонь, словно пытаясь подкрасться к опасному зверю. Гермиона равнодушно фыркнула. — Тебе правда сложно поверить, что я его люблю? Ты думаешь, я делаю это вам назло? — Я так не говорил. — Но подумал. — Гермиона закусила губу. — Уже поздно, Гарри. Я сделала свой выбор. В Норе мне больше нечего делать. Поттер скривился, будто подруга ударила его по лицу наотмашь, и отступил. — Даже не смей, — строго предупредила Грейнджер, вскакивая со стула и устремляясь вслед за другом. — Я знаю это выражение, — она пригрозила пальцем. — Не лезь в нашу жизнь, Гарри. Я прошу тебя. Позволь мне разобраться во всем самой. — Не понимаю, о чем ты, — бросил Поттер, уже хватаясь за дверную ручку. — Мы знакомы с детства, еще ни разу на эмоциях ты не сделал ничего хорошего. Просто отпусти меня. Не нужно меня спасать. — А мне так не кажется. Прости, Гермиона, но я не могу оставить все, как есть. Это не правильно. — Ты обещал, что всегда будешь меня оберегать, — едва сдерживая слезы, почти шепотом произнесла Грейнджер. — Именно это я и делаю. — Нет, ты уничтожаешь мою жизнь. И опять делаешь мне больно. Поттер тяжело вздохнул и с силой, которая кипела внутри, дернул на себя входную дверь. — Ничего не случится, если Снейп докажет, что готов ради тебя на все. Прости, но иначе я не оставлю его на свободе, как бы ты ни просила. Он покинул квартиру не оборачиваясь, абсолютно уверенный, что поступает правильно. Гермиона так и осталась стоять посреди небольшой гостиной, отчаянно сопротивляясь накатывающей истерике. Она смотрела вслед другу, на сдвинутый коврик у двери, на незакрытый замок и понимала, что Гарри, гонимый только ему одному известным чувством вины, испортит ей и Северусу жизнь. Безысходность накрыла Грейнджер с головой, она едва могла вздохнуть. Ноги тряслись, перед глазами плыло. Нельзя было отпускать Поттера. Она совершила ужасную ошибку. Мысли хаотичным роем вились в голове Гермионы, не позволяя забыться. Она без сил повалилась на кровать, так и не удосужившись закрыть дверь за Гарри, и сжала подушку, вымещая обиду и ненависть, чтобы те не разрывали ее душу изнутри. Грейнджер даже не заметила, как в квартиру вернулся Северус. Для нее не существовало мира вокруг. Все сузилось до пределов неширокой кровати — последнего устойчивого оплота ее несправедливой, тоскливой и одинокой жизни. Когда матрас прогнулся и теплая крепкая рука легла ей на бедро, Гермиона лишь крепче зажмурилась. Она прекрасно понимала, кто ее касался, но именно сейчас не желала этих прикосновений. Они ощущались запретными, опасными для обоих. — Поттер добился своего, — сказал Северус, шурша пакетом, который принес с собой с улицы. Оставив Грейнджер наедине с Избранным, Снейп не придумал ничего лучше, чем бездумно слоняться по магазинчикам, убивая время и запрещая себе думать о чем бы то ни было. Три с половиной часа он провел между торговых стеллажей и снующих туда-сюда людей. Человеческий гомон как мог отвлекал его от переживаний за Гермиону, но так и не сумел заглушить тревогу, тугим острым комом свернувшуюся в области солнечного сплетения. Лишь натренированная годами выдержка не позволяла поддаться эмоциям, наплевать на приватность и вернуться к Гермионе, чтобы удостовериться, что с ней все хорошо. Северус отгородился от всего вокруг окклюментными щитами и наблюдал за миром, который жил в своем непонятном ритме, изменчивом, хаотичном. Теперь же, сидя рядом с Гермионой, которая свернулась калачиком на кровати и явно пыталась сделать вид, будто ее не существует, эмоциональные барьеры рухнули. Ему невыносимо было видеть Грейнджер такой уязвимой. — Чем я могу помочь? — спросил Северус и удивился, насколько трепетно и нежно прозвучали слова. Он не мог вспомнить, когда хоть раз в жизни обращался к кому-то с такой осторожностью. — Не надо, — в подушку проговорила Гермиона. — Мы сделаем все только хуже. Северус фыркнул. Чего же такого сказал Поттер, что Грейнджер отбросила все свои убеждения и обзавелась столь выраженными сомнениями? Вряд ли Снейп получил бы ответ, даже если бы спросил, поэтому, не тратя время на пустые разговоры, он накинул на пакет, что лежал у кровати, охлаждающие чары и медленно улегся на матрас рядом с Гермионой, оказываясь с ней почти нос к носу. Та нехотя открыла глаза. — Ты предупреждал, — тихо сказала Грейнджер. — Я думала, что справлюсь. — Северус настороженно прищурился. — Почему так больно? — Гермиона прижала руку к груди и съежилась, будто вот-вот растворится в пространстве и перестанет что-либо чувствовать. — Иди ко мне, — мягко позвал Снейп и попытался обнять Гермиону. Она охотно поддалась, уткнулась лбом ему в ключицу и разрыдалась, больше не сдерживая эмоций. Ее трясло, слезы потоком лились из глаз, воздуха не хватало, сердце стучало как бешеное, ударяясь о ребра. Теплые ладони Северуса были ее якорем, они поглаживали по спине, даря утешение. Она не представляла, как смогла бы справиться без них. Без него. Это ведь все было ради него? Ради них? Гермиона потерлась щекой о Снейпа, вытирая слезы. Он все так же крепко прижимал ее к себе и гладил по спине, его дыхание было ровным, уверенным. — Прости, — дрожащим голосом произнесла Грейнджер. — Я обещала тебе не плакать, но не смогла… — Она шмыгнула носом и слегка отстранилась, чтобы посмотреть Северусу в глаза. — Скажи, что наши отношения стоят борьбы. Скажи, что мы выстоим. — Она понимала, что просит Снейпа соврать, но ей отчаянно хотелось услышать его убедительный, непоколебимый голос. Только ему она могла довериться и только он мог заставить сомнения отступить. Северус коснулся щеки Гермионы, провел пальцем по ее влажным от слез губам. Он понимал, что ее беспокоит. Сам испытывал те же чувства: страх, тревога, растерянность, смущение, необоснованная надежда, любовь. Адская смесь терзала душу, выворачивала наизнанку нутро, заставляла душу метаться в непонимании и переживаниях. Северус слегка наклонился, ласково коснулся носа Гермионы своим и прикрыл глаза. — Я всегда буду рядом, — полушепотом сказал он. — Обещаю. Гермиона облегченно выдохнула и потянулась за поцелуем. Она прижалась к его губам нежно и неуклюже. Северус мягко улыбнулся. Ее непосредственность и открытость в проявлении чувств ему нравились и подкупали. Наверное, именно поэтому его сердце отозвалось любовью к этой удивительной девушке, готовой послать к черту весь мир ради надежды построить с ним семью. Никто и никогда раньше не боролся за него так, как Гермиона. Он совершенно не понимал, чем заслужил подобное отношение, но был счастлив от осознания, что в жизни у него теперь есть та, за кого действительно стоит бороться, кого оберегать, кому дарить всего себя без остатка. Они провалялись с Гермионой в кровати почти до ужина в полной тишине. Кажется, Грейнджер в какой-то момент даже уснула, уютно устроившись под боком Северуса и вместо подушки обнимая его руку. Снейп же позволил своим мыслям вяло плыть по течению, размышляя одновременно обо всем и ни о чем. Не в последнюю очередь он думал о странных словах Гермионы. Далеко не сразу Северус понял, о чем она говорила. «Я думала, что справлюсь», — так звучала фраза, которая поставила его в ступор. Спустя часы размышлений под сопение Грейнджер, до него дошел смысл. Он ведь предупреждал ее, что из-за их отношений может начаться травля. Видимо, Поттер в силу своего скудоумия высказал подруге не только свои опасения, но и прямое недовольство тем, с кем Гермиона связалась. Привело это к очевидной ссоре. Грейнджер не умела противостоять друзьям, они были для нее всем, чем она по-настоящему дорожила, и вот теперь Северус поставил ее перед выбором: либо он, либо Золотое трио. И кажется, Гермиона с трудом определила сторону. Снейп плохо понимал, что именно испытывает по этому поводу. Точно не радость и не гордость, скорее что-то ближе к горькой вине и неловкости, ведь он не ощущал в себе ценности, которую, видимо, разглядела в нем Грейнджер. Его размышления прервал гомон людей за окном. Сохо к вечеру вновь оживал и постепенно наполнялся молодежью, готовой пуститься в ночной отрыв с морем алкоголя и безудержных танцев. Гермиона резко вздохнула и потянулась.Она выглядела помятой и сбитой с толку. — Который час? — Почти семь. — Северус отодвинулся и размял затекшую руку. — Ты ужасная соня. — Не стыди меня, — ответила Гермиона и попыталась подняться. Все тело ломило от усталости. Наверное, не стоило спать целый день. Она с трудом слезла с кровати, добралась до ванной, где пропала на долгих двадцать минут и вернулась обратно в комнату слегка посвежевшей и бодрой. Северус похлопал по матрасу рядом с собой, куда Грейнджер без зазрения совести плюхнулась. Ее рука легла поперек его живота. — Ты голодный, — заметила она, услышав урчание. — Прости, я повела себя как полная дура. Не стоило мне так реагировать на слова Гарри. Я ведь знала, чем все закончится, еще до того, как он открыл рот. — Поттер твой друг. — И тебе это не нравится. — Я не имею права судить. — Зато он имел… — Не думай о нем и не вини себя. Ты не можешь поменять взгляды друзей и заставить их чувствовать то, что чувствуешь сама. Нам всем тяжело. И ему тоже. — Ты оправдываешь Гарри? — удивилась Гермиона. — Нет, просто его понимаю. К сожалению, когда-то я был на его месте. — Лили? — осторожно уточнила она. Северус лишь кивнул и не стал дополнять свою мысль. — Я боюсь за тебя, — призналась Гермиона и сжала его футболку в кулаке. — Давай уедем? Куда угодно, вдвоем, подальше от Министерства и даже волшебного мира. — Нас найдут, а даже если и нет, то как мы будем жить, Гермиона? Без магии? Ни у одного из нас нет магловских документов и образования, денег хватит на первое время, а потом что? Ты же прекрасно понимаешь, чем все закончится. — Лучше рискнуть, чем ожидать приговор. Думаешь, мы справимся с Кингсли? — Повторяю, не думай ни о нем, ни о Поттере. Сейчас мы здесь и с нами все хорошо. Точка. Северус поднялся и небрежно поднял с пола тот самый пакет, что принес несколько часов назад из магазина. Он положил его перед Грейнджер и призвал с кухни ложки. — Не представляю, зачем я это купил, но вот. — Снейп достал банку мороженого и две упаковки чипсов. — Перекусим, а позже выберемся на нормальный ужин. Гермиона села и с любопытством сорвала пленку с банки. Сладковато-ванильный аромат тут же ударил в нос заставил ее непроизвольно улыбнуться. — Меня поражает, с каким безразличием ты умеешь делать такие романтические жесты. — Она взяла у него из рук ложку и зачерпнула мороженное. — Сколько еще сюрпризов меня ждут в тебе, Северус? — Много, — без лишней скромности ответил он и вскрыл упаковку чипсов. — И для каждого будет свое время.***
Четыре недели спокойной жизни. Столько Северусу и Гермионе подарило Министерство прежде, чем Кингсли, очевидно, поддерживаемый Поттером, стал претворять свои угрозы в жизнь. Сперва Снейпа стали задерживать в лаборатории. Уже тот факт, что его вновь допустили до зельеварения в подвалах Отдела тайн, насторожил Северуса сам по себе, но когда к нему приставили аврора и велели варить простейшие составы десятками котлов в день, все встало на свои места. Ему просто не позволяли возвращаться домой. Снейп стерпел изменившееся расписание и безропотно выполнял приказы охраны, выбираясь из лаборатории в лучшем случае на пару часов, за которые едва успевал справить нужду и переодеться в чистую униформу. В те редкие моменты, когда он все же оказывался за пределами Отдела тайн, ноги сами вели его к Сохо, где его почти всегда ждала Гермиона. Она сама пропадала на работе, брала ночные смены, чтобы платили больше, и копила на побег. Северусу так и не удалось убедить ее, что это все заведомо идиотская идея. Они уже успели даже серьезно поссориться, но в итоге не пришли к компромиссу и стали замалчивать висящий над ними вопрос: «Как быть дальше?». Северус понимал, что долго под натиском Кингсли не продержится. Его терпение и покорность были на исходе. Он устал литрами варить обезболивающее, бодроперцовое, снотворное зелья и складировать их в коробки возле входа в лабораторию. От вида юного аворора, сутками тоскливо пялившегося в пол и вздрагивающего от любого громкого звука, натурально тошнило. Невыносимо было видеть Гермиону, загоняющую себя на работе и в те редкие ночи, когда им удавалось уснуть рядом друг с другом, просыпающуюся от кошмаров. Она жила в постоянном страхе и изматывала себя тревогами, которые, к сожалению, не были эфемерными. Малодушно Северус раздумывал уйти от Грейнджер, снять с нее груз ответственности за их будущее и вины за происходящее и похоронить себя в министерском подвале на радость Брустверу. Это был бы выход: неприятный, болезненный, несправедливый. Единственное, что Снейпа останавливало, это вечно повторяющиеся в голове три слова: «Я тебя люблю». Их произносила Гермиона почти каждую ночь, просыпаясь в холодном поту и отчаянно прижимаясь к его груди, будто боясь, что Северус растворится в пространстве. Он не мог оставить ее. Это было бы предательством. Поэтому Снейп продолжал, скрипя зубами, ежедневно работать, закрывать глаза на бессмысленные задания и шепот коллег за спиной. Он не собирался так просто сдаваться.***
Шел третий день беспрерывной варки успокоительного зелья. Северус склонился над кипящим котлом, от которого приятно пахло мятой и шалфеем, и вдыхал расслабляющий аромат. Глаза сами собой закрывались. Он плохо помнил, какой сегодня был день и час. Кажется его вызвали в лабораторию в субботу, или это была пятница? Снейп стер выступивший на лбу пот ладонью и на автомате помешал зелье. Он бы многое сейчас отдал за теплую ванну и пару часов сна, но, кажется, это могло исполниться только в его наивных мечтах. Там же, где в его голове рисовались картинки счастливой семейной жизни с Гермионой, безболезненная и справедливая дружба с Лили, быстрая смерть Темного Лорда и еще миллион несбывшихся сиюминутных надежд. Он сморщил нос, прислушался к метроному и выключил огонь под котлом. Зелье готово. Очередная порция состава, срочно понадобившегося Бишопу, который даже не скрывал своего пренебрежения, когда отдавал Северусу распоряжение сварить это зелье, через полчаса отправится верхушке Министерства и, скорее всего, просто улетит в окно за ненадобностью, чем пойдет действительно на помощь нуждающимся. — Передайте начальству, что это последнее на сегодня, — сказал Снейп и небрежно вывалил на стол десяток стеклянных флаконов. Они с громким перезвоном покатились по деревянной поверхности, заставляя молодого аврора комично поджать плечи. — Мне приказано отпустить вас только через… — парень поглядел на складные часы, — три часа, сэр. Северус отрешенно кивнул. Даже если его станут удерживать в этом проклятом подвале силой, он больше не подойдет ни к котлу, ни к ингредиентам. Эта партия состава была последней. Флакон, второй, третий, десятый — Снейп разливал зелье на автомате, не ощущая кончики пальцев и с трудом определяя объемы склянок. Часть состава грозила пролиться мимо. Голова раскалывалась. Бесило все: от вида потрепанного стола и подтеков на котле до дыхания личного надзирателя и скрипа половиц на лестнице. Скрипа? — Вам сюда нельзя, сэр, — отчеканил аврор и, как послышалось Северусу, преградил неизвестному гостю путь, сделав два твердых шага. Снейп даже не успел подумать, кому пришла в голову столь гениальная мысль спуститься в закрытую лабораторию, как позади раздался вальяжный, насмешливый голос с ноткой аристократического пренебрежения. Он узнал бы его в любой обстановке. — Какими судьбами, Люциус? — устало поинтересовался Северус не оборачиваясь. — Пришел проведать, — громко ответил Малфой и нахально оттолкнул плечом аврора. Тот даже не посмел возразить, лишь достал палочку и нацелился на спину блондина. — Я прошу вас покинуть лабораторию, мистер Малфой. У меня приказ. Если не подчинитесь, я буду вынужден связать вас и выставить силой. Люциус сардонически усмехнулся и склонился перед представителем закона в театральном реверансе. — Попробуйте. Уверяю, после у вас будут большие проблемы. — Он выудил из кармана дорожной мантии насыщенного зеленого оттенка пергамент, надменно его развернул и протянул аврору. — Ознакомьтесь. У меня тоже есть приказы, которые я должен незамедлительно выполнять. Пока Малфой и аврор мерялись полномочиями, Северус с отстраненным видом закупоривал стеклянные флаконы и подписывал каждую склянку названием состава. Его совершенно не волновало, что с ним будет дальше: заставят ли коротать время в подземельях или отправят на новое задание, но на этот раз уже вне лаборатории. Снейп вздрогнул, когда рука друга легла ему на плечо и настойчиво потянула на себя. Он перевел безвольный взор на Люциуса и оперся на столешницу рукой. — Выглядишь отвратительно, — констатировал Малфой и неодобрительно поджал нос, будто учуяв неприятный запах. — Заканчивай тут и иди за мной. — Не припомню, чтобы тебя назначали моим начальником. — Мерлин упаси тобой командовать. — Люциус вскинул руки и шагнул назад. — Я предлагаю сбежать в более приятное место, — почти шепотом произнес он и, получив от Северуса в ответ заинтересованно поднятую бровь, растянул губы в заговорщической усмешке. — У тебя пять минут. Мистер аврор любезно согласился сократить часы твоей обязательной смены. Снейп вздохнул, пригладил влажные от испарений зелья волосы, и магией переместил коробку с заполненными флаконами к лестнице. Грязные котлы, доски и ножи отправились в раковину. Драить оборудование сейчас было Северусу невмоготу. Он дал себе обещание привести инвентарь в порядок завтра и с чистым сердцем стянул с плеч рабочую мантию. — Будьте любезны, — обратился он к юноше в форме, застывшем у выхода из лаборатории, — отнесите зелье напрямую министру и передайте, что я свою работу выполнил. Если его что-то не устроит, пускай сам выскажет мне претензии. Аврор сконфуженно кивнул, поднял с пола коробку со стеклянными колбами, несмело оглядел бывших Пожирателей смерти и торопливо вышел, оставляя друзей в тишине лаборатории. — Что за молодежь пошла? И вот с такими сотрудниками Кингсли надеется удержать страну в мире и благополучии? — посетовал Малфой. — Говоришь как старик, Люциус. Северус погасил свечи на стенах и пригласил друга наконец покинуть душную комнату. Они поднялись по лестнице, Снейп закрыл заклинанием входную дверь и неспешно направился за горделивым Малфоем по тускло освещенным коридорам Отдела тайн. — Куда мы идем? — спросил он, когда Люциус свернул к вестибюлю с каминными порталами. — В Мэнор. Старинный замок был погружен в полумрак. Широкие, высокие окна оказались завешанными плотными темно-бордовыми шторами, мраморные антикварные бюсты на постаментах едва заметными тенями указывали направление пути к освещенной гостиной. Малфой размашистым шагом шел по мягкому ковру, устилающему собой почти весь дом, и останавливался только перед массивными дверями, чтобы удостовериться, что Снейп идет за ним вслед. Никакого Люмоса или лампады с крохотным огоньком на конце. Они шли почти в кромешной темноте, пока наконец не оказались в главной, самой большой гостиной. Огромное пространство, бывшее некогда приемной Темного Лорда и основным залом для встреч Пожирателей смерти, нынче превратилась в захламленную комнату с бесчисленным количеством мебели, сваленной в кучу. Единственным островком порядка оставался пятачок перед камином. Именно тут горел в портале огонь, кое-как освещая окружающее пространство, стояли два потрепанных вековых кожаных кресла с висящими на спинке покрывалом и дорожной мантией и не самый чистый журнальный стеклянный столик с несколькими тарелками и остатками, кажется, завтрака. — Веспер! — требовательно закричал Люциус. На зов хозяина в гостиной материализовался старый домовой. Он почтительно наклонился и вздернул длинные уши, слушая указание. — Убери все со стола и принеси бутылку Огденского. — Сколько вам понадобится стаканов, сэр? — проскрипел эльф, не поднимая голову. — Два. И Веспер, забери мою одежду. — Малфой скинул мантию прямо в руки домовику. — Слушаюсь, сэр. Вы с гостем предпочтете поужинать сейчас или позже? Люциус вопросительно поглядел на Снейпа и, не дожидаясь ответа друга, приказал подать еду вместе с напитками. Когда эльф в несколько щелчков прибрался за столом перед камином и исчез, Малфой пригласил Северуса присесть. Они несколько долгих минут молча наблюдали за языками пламени в камине и думали о чем-то своем. — Так что на этот раз через тебя поручил мне Бишоп? — вальяжно растянувшись перед огнем, спросил Снейп, не совсем желая услышать ответ. От исходящего тепла и мягкого кресла его начало клонить в сон, и только урчание в животе не давало погрузиться в полудрему. — Ставлю сикль на слежку за кем-то из наших прошлых знакомых. — Если бы, — с усмешкой ответил Малфой. Он выглядел более собранным, чем его друг, и сидел, положив ногу на ногу, слегка покачивая мыском начищенных до блеска туфель. — У него нет к тебе никаких срочных дел, насколько мне известно. Разве что кроме варки болеутоляющего зелья, но это и так входит в твой контракт. Поручение я придумал специально для того недалекого аврора, которого к тебе приставили. Кстати, я удивлен, что тебе удалось так долго продержаться без надзора. Столько они позволяли тебе свободно передвигаться? — Не завидуй. Мы в разных положениях с самого начала. Малфой покачал головой. Спорить тут было совершенно не о чем. Северус был косвенно на стороне света, он же ни на йоту не отходил от Темного Лорда. Приговоры были вынесены с учетом всех обстоятельств, и на счету Люциуса не было ровным счетом никаких благих поступков в пользу победы последователей Дамблдора над силами зла. Он вообще сидел в своем мэноре только благодаря ходатайству Северуса в его пользу. Не будь тех оправдательных слов, подкрепленных статусом героя войны и обладателя Ордена Мерлина, Люциус уже почти год протирал бы задницу на казенной койке в башне на отшибе страны посреди бескрайних морских просторов. Знаем, плавали. Повторения того опыта Малфой не желал. — Как жизнь? — праздно полюбопытствовал он, подперев ладонью подбородок и с интересом взглянув на Снейпа. — Нормально, — буркнул Северус. Он догадывался, что за напускной любезностью Люциус скрывал вполне четкий мотив их внезапного дружеского ужина. Только вот играть в игру «догадайся, что я знаю» ему сейчас совершенно не хотелось. Поэтому, если Малфой был намерен у него что-то выведать, то тому придётся поднапрячься или спросить напрямую. Веспер подал ужин: несколько тарелок горячего и легкие закуски. Часть блюд повисли в воздухе из-за скудного пространства журнального столика, где едва помещались хозяйские столовые приборы. Початая бутылка Огденского заняла свое место у изножья кресла рядом с Люциусом. Тот прогнал домовика и разлил алкоголь по стаканам. — За встречу, Северус, — произнес Малфой и отсалютовал другу. Снейп повторил движение и сделал глоток. Терпкая жидкость неприятно обожгла язык и пищевод, голодный желудок тут же заныл. Ему пришлось нарушить все нормы приличия и закинуть в рот нарезанный на порции бутерброд с овощами, чтобы заглушить неприятные ощущения. Люциус наблюдал за Северусом с неподдельной настороженностью. — Какие-то проблемы? — Нет, — глухо ответил Снейп. — Спасибо за ужин. — Мы еще даже не приступили, но я передам твои благодарности эльфу. Ели в тишине. Никто не решался начать разговор. Люциус, как прирожденный дипломат, выжидал подходящего момента, чтобы выудить нужную для себя информацию, а Северус, как умелый манипулятор и терпеливый слушатель, ожидал первого хода от хозяина поместья. Их своеобразная игра в молчанку закончилась вместе с последним блюдом. Отказавшись от десерта, Малфой руками подкинул в камин несколько поленьев и вытянул ноги ближе к огню. — Они хотят отправить тебя в поле, — произнес Люциус, глядя на разгорающееся с новой силой пламя. — Ты понимаешь, что это значит? Снейп задумчиво хмыкнул. — У них закончились ресурсы. Мы с тобой прекрасно знаем, что без наших сведений они не поймают ни Кэрроу, ни Мальсибера, ни Эйвери. — Не напрягает, почему они передумали держать тебя на привязи? Северус отрицательно покачал головой и покрутил в руках прохладный стакан с огневиски. — Ходят слухи, что в твоем шатком служебном положении виновата грязнокровка Поттера. Поделишься своими размышлениями на сей счет? — Ненавижу это слово, — показательно равнодушным тоном заметил Снейп. — Еще вопросы? — Значит, это правда. Высоко ты прыгнул, Северус. Ни Кингсли, ни Бишоп тебе такого не простят. — Люциус отставил стакан и потянулся к бутылке. — Я позвал тебя сюда, чтобы предупредить: отступись от девчонки, иначе ты кончишь жизнь на континенте от палочки кого-нибудь из наших прошлых друзей. — Учту твою заботу, — меланхолично откликнулся Снейп. Он одним махом осушил стакан с алкоголем и подставил его ближе к Малфою. Тот налил им обоим вторую порцию огневиски. — Помяни мое слово, твои пятнашки с министром плохо закончатся. Прекращай, пока не испортил все окончательно. — Какое тебе дело, Люциус? Неужели ты уже решил собственные проблемы и заскучал? — Я отдаю долг, Северус, — в тон ответил Малфой. — И к тому же, ты, кажется, выпал из реальности. Отношения с подружкой Поттера были заведомо плохой идеей. Не буду спрашивать, как ты вообще оказался с ней в одной постели, но если не прекратишь, то тебя сживут со свету. А я бы предпочел, чтобы ты находился в добром здравии. Знаешь ли, не так много у меня осталось друзей. Полено в камине с громким хрустом треснуло, несколько искр полетело на каменную оторочку портала, оставляя черный след на серой шершавой поверхности. — Ты ведь не собираешься отступать, — констатировал Люциус, оглядев Северуса в свете рыжего пламени. Снейп перевел выразительный взгляд на друга и, цокнув языком, спрятал слабовольное принятие неизбежного, отразившееся на лице, за краем стакана. Он сделал глоток, совершенно не почувствовав вкуса напитка, и устало прислонился к выступающему мягкому бортику изголовья кресла. — Мерлин, ты влюбился. — Малфой сжал в ладони стакан. — Признаю, даже на мой вкус грязнокровка хороша, порой изумительно хороша, но разве она стоит того, чтобы отдать за нее жизнь? Северус, министерство тебя раздавит, а та, за которую ты сейчас так благородно и по-глупому борешься, уйдет к дружкам и забудет о тебе. — Ты ее не знаешь, Люциус. И я уже все решил. Если Кингсли соберется отправить меня в поле, то так тому и быть. — Слабохарактерный идиот! — в сердцах сказал Малфой и пнул стопку поленьев у камина. Дрова со стуком раскатились по полу. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал. Северус глубоко вздохнул, отставил стакан и поднялся. Он взмахом палочки собрал поленья вновь в аккуратную стопку и снял со спинки кресла свою мантию. — Передавай Нарциссе и Драко от меня поклон, — произнес он тихо, касаясь плеча друга, и зашагал к выходу из мэнора. У самых дверей гостиной его нагнал голос друга: — Я дам Бишопу и Брустверу новые сведения о Мальсибере. Это должно увлечь их на какое-то время. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Без слов Северус покинул замок, мысленно прикидывая, сколько дней совместной жизни осталось у них с Гермионой. До квартирки в Сохо он добрался на одной лишь силе воли. Огневиски сделало свое дурное дело, задурманив голову и разогнав кровь. Аппарация далась Северусу тяжело. Едва он вышел из вихря магии в неприметном закутке неподалеку от дома, его стошнило и накатила слабость. С трудом переставляя ноги, он поднялся на этаж и постучал в дверь, надеясь, что Грейнджер не ушла на смену. Прохладная стена рядом приятно охладила его лоб, когда он к ней прислонился, ожидая. Его стук остался без внимания. Лениво он попытал удачу во второй раз. Замок несколько раз торопливо провернулся, и на пороге появилась встревоженная Гермиона. Она выглянула на лестничную клетку и охнула, обнаружив Снейпа, сползающего по стене прямо на холодный бетон рядом с дверью. — Северус, что с тобой? Ты ранен? — в панике Грейнджер принялась осматривать его тело, искать ссадины, но он остановил ее метания, поймав за запястье. — Помоги подняться. Она тут же поднырнула под его протянутую руку и потянула на себя. Кое-как они зашли в квартиру. Магией Гермиона захлопнула дверь и отбросила палочку на диван. Аккуратно придерживая Северуса за талию, она усадила его на кровать и опустилась на колени, чтобы расшнуровать обувь. Никаких вопросов, лишь безвозмездная помощь и нетерпеливое желание облегчить боль любимому мужчине. Она отставила его ботинки в сторону, стянула носки, сложила скомканную мантию и рубашку, которые Северус скинул с себя, не задумываясь об аккуратности, и попыталась помочь выбраться из брюк, но он не позволил. Снейп весьма резко оттолкнул ее руки, поднялся, сам расстегнул ремень и, пошатываясь, снял последний крупный предмет гардероба с ног. Гермиона наблюдала за ним с недоумением и затаенным переживанием. Он сел обратно на кровать, сжал руками покрывало и опустил голову, касаясь подбородком груди. В висках пульсировало, на языке ощущался неприятный горький привкус. — Как ты? — тихо спросила Грейнджер, подходя ближе, любовно обнимая его голову и нежно перебирая черные длинные пряди. Он ощутимо расслабился от ее прикосновений и уткнулся лицом в ее мягкий, плоский живот. Его руки скользнули по ногам Гермионы и застыли на ягодицах. Никакого сексуально подтекста, лишь голые чувства, которые выражались в столь интимных вкрадчивых прикосновениях. — Бывало и лучше, — глухо ответил Северус. — У тебя есть зелье от головной боли? — Да, где-то было. — Она нехотя отстранилась и скрылась в ванной. Буквально через минуту она принесла флакон и стакан воды. — Это твоего приготовления, — как бы между прочим заметила Гермиона. Северус поблагодарил и залпом выпил состав. Горькая, вязкая субстанция вызвала порыв тошноты, который, впрочем, быстро сошел на нет. — Ложись. Тебе стоит поспать. — Грейнджер запахнула покрывало. — Я выключу везде свет и лягу рядом. Снейп забрался под одеяло и прикрыл глаза. В ушах шумело, сердце колотилось с бешеной скоростью, дышать было трудно. Он прекрасно понимал, что виной его состояния был далеко не огневиски, а долго сдерживаемый стресс, переживания и непрерывный, ненормированный рабочий график. Северус сжал кулаки и попытался обуздать зародившуюся в душе тревогу, которая взяла верх над его телом. Сосредоточиться на окклюменции не получалось. Он заметил, что дрожит, только когда Гермиона коснулась своей прохладной ладошкой его обнаженной груди и легонько потрясла. — Северус, ты меня слышишь? — Кажется, она что-то ему говорила, но он совершенно не замечал происходящего. — Посмотри на меня, — потребовала Грейнджер. Снейп открыл глаза. — Дыши. Просто дыши, хорошо? Ты в безопасности. Я рядом. Давай, Северус, вдох-выдох. Он подчинился. Постепенно чехарда мыслей в голове успокоилась, как и его сердце, на грудь больше ничего не давило и дышать стало снова легко. Северус перевернулся на бок. — Я в порядке, — произнес он через силу, хотя чувствовал себя отвратительно. Собственно, Гермиона не поверила его словам, но сделала вид, будто повелась. Она кивнула самой себе, взяла Северуса за руку, надеясь, что это прикосновение усмирит его дрожь, поцеловала костяшки и приложила его ладонь к своей груди туда, где билось сердце. — Ты не один, — сказала Гермиона тихо, но настойчиво. — Я тоже всегда рядом, Северус. Мы вместе. Он зажмурился, шумно втянул носом воздух и подтянул ноги к груди настолько, насколько позволяла неширокая кровать и тело. Почти тут же он ощутил, как Грейнджер придвинулась к нему почти вплотную, так, что его лицо опять оказалось на уровне ее живота, и обняла, поглаживая оголенную спину. — Спи, — мягко велела она, не останавливая мерных движений пальцев на его коже. Северус беспрекословно подчинился приказу. Он поймал губами кожу чуть выше ее пупка, невесомо поцеловал и позволил себе забыться тревожным сном.***
Еще неделю Снейпа не трогали и позволяли работать в лаборатории. Он ежедневно чувствовал себя загнанным в клетку, опять сутками настороже, обостренные слух и зрение, вечное ожидание подвоха и готовность броситься в бой. Оказалось, что за почти год относительно безмятежной жизни без необходимости рисковать собой и преклонять колено перед Темным Лордом, его нервная система отвыкла сражаться, подстроилась под равномерное безопасное течение времени и отказывалась вновь возвращаться к постоянному стрессу ради выживания. Северус часами стоял над котелками с различными зельями и невольно раздумывал о целесообразности этой мальчишеской войны, которую устроил Бруствер. Банальная принципиальность, неготовность принимать изменчивую натуру людей и ослепленность местью вносила разруху не только в слаженную работу Отдела тайн и всего Министерства магии, но и разрушала жизнь всем участникам конфликта. Вряд ли Кингсли был рад маниакально сооружать препоны Гермионе только из вредности, ему самому было бы проще просто отпустить гриффиндорку в свободное плавание и откреститься от всех сопутствующих ей проблем. Но министр был упрям, местами прямолинеен и несгибаем, его тотальная уверенность в Грейнджер и нездоровое стремление защитить ее от влияния Северуса со стороны могли бы выглядеть благородно, если бы не были настолько комично бессмысленны. Снейп порой задумывался, не дал ли Дамблдор перед своей смертью Кингсли каких-то особых указаний на счет всего Золотого трио и Северуса в частности. Мали ли что старый интриган задумал, учитывая его осведомленность о привязанности зельевара к мальчишке Поттеру и долге перед погибшей Эванс. Может, он ляпнул своему протеже, что Снейпа нельзя подпускать в юным гриффиндорцам, чтобы он не опорочить их честь, или вообще нельзя позволять строить отношения с женщинами, чтобы не отвлекаться от насущных задач по поимке сбежавших приспешников Волан-де-Морта. Черт разберет Альбуса и Кингсли. Их мотивы никогда не были понятны Северусу. Его разочаровало лишь то, что за свои почти сорок лет он так и не прожил ни одного года, когда мог бы сам решать, что ему делать. За него постоянно решал кто-то другой: родители, директор, Повелитель, министр. Со всей силы Северус ударил по рукоятке ножа, который острием был воткнут в деревянную доску после нарезки стеблей Тонко, и с металлическим лязгом инструмент упал на плитку. Его изводила тревога за Гермиону и их общее будущее, предупреждение Малфоя то и дело всплывало в памяти, ожидание наказания холодным потом распространялось по телу, мешая работать и трезво думать. Сколько бы ни пытался, Северус был не в силах предугадать дальнейшие действия министра, и это как ни странно раздражало. Он наложил чары стазиса на два котла и выключил под ними горелки. Не удосуживаясь снять рабочий фартук, Северус вытер об него руки и ступил на лестницу. Почти сразу его задержал аврор. — Куда вы, сэр? — нерешительно спросил юноша, выставив руку перед зельеваром то ли защищаясь от него, то ли останавливая. — В уборную. Хотите со мной? — саркастично уточнил Снейп и ступил прямо на юнца, совершенно не обращая внимание на прегражденный путь. Аврор доброжелательно отступил. Краем глаза Северус заметил, как тот что-то записал в тетради, и, закатив глаза от тупости начальства, быстрым шагом скрылся за дверью туалета. Почти пятнадцать минут он с отстраненным видом держал руки под струей холодной воды, погрузившись куда-то глубоко в себя, стараясь выстроить целостный ментальный барьер против всепоглощающих эмоций, последнее время совершенно не подконтрольных его разуму. Сердце опять предательски зашлось в быстром ритме, стоило в сознании промелькнуть излишне красочным картинам предположительного будущего, где Гермиона рыдает на его плече, пока Бишоп довольным тоном зачитывает приказ о назначении Северуса на оперативную службу и выдает распоряжение собирать манатки для отправки на континент. Дыхание тоже сперло, словно легкие отказывались вбирать воздух. Снейп схватился за край раковины и попытался удержать ментальный блок, закрыть ненужные мысли за прочным магическим барьером и обрести спокойствие в блаженной мысленной тишине. Не выходило. Чем больше он пытался похоронить эмоции внутри себя, тем сильнее они накатывали на него, лишая даже мнимого контроля над собой. Северус стиснул зубы и посмотрел на свое отражение в идеально чистом зеркале. Собранные в хвост волосы, уставшие покрасневшие глаза, лихорадочный румянец на щеках, противоречащий обескровленным тонким губам. Он выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок. Шум воды привлек его внимание, и Северус склонился над раковиной. Его желудок болезненно сжался. Он ощутил привкус желчи на языке, подставил лицо под прохладную струю и сделал несколько жадных глотков воды. Не было никаких сомнений, что это очередной приступ паники, такой несвойственной ему ранее, но вот уже несколько дней сопровождающей его повсюду. Волосы намокли и неприятно прилипли ко лбу, румянец исчез, сменившись привычной бледностью. Снейп провел ладонями по влажному лицу, убирая капли, и заставил себя несколько раз размеренно вздохнуть. Он впервые боролся с собственным телом, которое больше не хотело мириться со стрессом и аккумулировать его в себе. И почему он так ослабел? Где его привычная выдержка и хладнокровие? Кажется, с тех самых пор, как он связался с Гермионой и позволил ей поселиться в его сердце, душа Северуса потеряла покой, болезненно реагируя на все, что было так или иначе связано с ней. Снейп обтер руки о запачканный рабочий фартук и на мгновение прижал подбородок к груди. Мелкая дрожь, клокочущая прямо у солнечного сплетения, волнами расходилась по всему телу. Неизвестно сколько еще Северус так стоял, борясь сам с собой, если бы его внимание не привлекла строгая фигура в фиолетовой мантии, вальяжно прислонившаяся к дверному косяку небольшой туалетной комнаты. — Нездоровится? — участливо полюбопытствовал гость и сложил руки на груди. — Кингсли, — без учтивости произнес Снейп и выпрямился. Его глаза тут же ожесточились. Ну или он надеялся на это, потому что представать уязвимым перед министром ему претило. — Заканчивай тут и живо в мой кабинет. Бруствер не стал дожидаться ответа от Северуса и, круто развернувшись, покинул уборную. Снейп провел языком по нижней губе, проклиная Министерство, и направился вслед за прямым начальником. Кабинет министра располагался в центральной части здания. Из Отдела тайн туда вела прямая дорога, где редко сновали обычные офисные клерки, поэтому мало кто видел, как Снейп, словно на привязи, почти след в след идет за Кингсли. В приемной их встретила хорошенькая секретарша, как показалось Северусу, в излишне обтягивающей красной рубашке с непозволительно глубоким декольте. Она мило улыбнулась Брустверу и почтительно открыла дверь в его кабинет, пропуская мужчин. — Вам подать чай, господин министр? — спросила девушка и, когда заметила оценивающий взгляд зельевара на себе, прижала к груди непонятного содержания папку. Видимо, ее прелести были доступны только для обозрения министром, а никак не случайными посетителями. — Нет, Анна. Документы по утреннему проекту уже у меня на столе? — игнорируя откровенный вид своей секретарши, нарочито по-деловому спросил Кингсли. — Именно так, господин министр. Я все рассортировала, как вы и просили. Северус насмешливо фыркнул. Эти двое едва ли скрывали истинную деловую связь, которая между ними существовала. Кингсли раздраженно махнул рукой, велел Анне никого не впускать в кабинет, подтолкнул Снейпа в плечо и захлопнул дверь, отгораживаясь от секретарши и избавляясь от неловких объясний. — Сядь, — велел он. Обойдя стол, Бруствер отодвинул свое роскошное кожаное кресло с отчетливо виднеющимися чешуйками дракона и сел в него. Северус вальяжно растянулся, как и прежде на всех выволочках в этом кабинете, на самом ближайшем к министру стуле. — Я смотрю, у вас дела идут в гору, — с презрительной улыбкой заметил Снейп и облокотился на стол. — Новое кресло, новая ассистентка. — Советую не продолжать. — Кингсли нацепил на нос очки и раскрыл, как Северусу показалось, первую попавшуюся под руку папку просто ради того, чтобы не встречаться глазами с зельеваром. Несколько минут министр внимательно читал какие-то бумаги, а после достал документ из ящика стола и протянул его Снейпу. — Ознакомься с постановлением. Северус пробежался глазами по строчкам. Он ожидал увидеть как минимум решение Визенгамота об его аресте или уже подписанный контракт на безвозмездное служение Родине и добровольное согласие на службу в рядах Невыразимцев в так называемом «поле», но министр смог его удивить. Северус бросил бумагу, позволив той плавно опуститься на стол под действием гравитации и воздуха, и рассмеялся грудным, жестким смехом. Он даже прикрыл ладонью глаза, не в силах сдержать порыв неуместного и какого-то истерического веселья. Кингсли в недоумении посмотрел на зельевара и на мгновение усомнился в его адекватности, пока не увидел прямой и острый взгляд Снейпа, направленный прямо на себя. Он поежился и повел плечами. — Что тебя развеселило, Северус? — Постановление. Никогда не считал себя глупым, но тебе удалось поставить меня в неловкое положение. Пояснишь, Кингсли, к чему это все? — Снейп подтолкнул бумагу к министру элегантным жестом. — Там все предельно четко написано. — Бруствер взял документ и щелкнул по нему пальцами. — К концу недели ты должен освободить выделенные тебе министерством апартаменты. Условия оговорены в приложении. — Кому пришла в голову гениальная мысль выселить меня из казенной квартиры? — спросил Северус. При этом он не выглядел расстроенным или разочарованным новостью, что, несомненно, не понравилось министру. Он так сильно сжал челюсти, что Снейп расслышал скрип зубов. — Подпиши бумаги и возвращайся к работе. Снейп хлопнул по столу прямо поверх все того же злосчастного документа и навис над столом Кингсли. — Это все — детский сад, — прошипел он. — Нет, Северус, детский сад — это твои действия. Кажется, я предупреждал тебя насчет Гермионы, но ты не прислушался. Теперь ты принесешь в отдел управления ресурсами ключи от выделенных тебе апартаментов и продолжишь молча работать, не привлекая к себе внимания до тех пор, пока ты не понадобишься мне или мистеру Бишопу. Тебе понятно? — Ты действительно считаешь, что, лишив меня квартиры, сможешь оттолкнуть от меня Грейнджер? Пожелаю тебе удачи. — Всего доброго, мистер Снейп, — настойчиво проговорил Бруствер, облокотился на стол и сложил руки под подбородком. Северус вскочил со стула и покинул кабинет министра, пылая праведным гневом. Вечером его ждала еще одна неприятная новость. После работы, вернувшись в Сохо, Северус застал Гермиону сидящей на диване вместе с какой-то взрослой дамой в старомодного вида зеленом твидовом пиджаке, как с мужского плеча, и с седой копной волос на голове. Женщина обладала отталкивающей внешностью со слишком острыми вытянутыми чертами лица, походя на очеловеченную версию собаки борзой породы, но при этом невероятно выразительными голубыми глазами. Она со сконфуженным видом потягивала чай из небольшой чашки и сверху вниз смотрела на сгорбленную Гермиону. — Добрый вечер, — поздоровался Северус и быстрым движением руки скинул мантию с плеч. — Здравствуйте, молодой человек, — откликнулась женщина. — Вы, должно быть, мистер Снейп. — Да. — Он подошел к Грейнджер и присел на подлокотник дивана, при этом касаясь ее плеча. — Северус, это миссис Фигинс. Моя арендодатель, — пояснила Гермиона, поднимая взгляд и припадая телом ближе к Снейпу в поисках его тепла и успокоения. — Какие-то проблемы с квартирой? — спокойно спросил Снейп, приобнимая Грейнджер. — Нет, точнее, не с вашей стороны. — Миссис Фигинс отставила чашку и приосанилась. — Я уже рассказала Гермионе, в чем причина моего визита, но повторю кратко и вам. Сегодня утром ко мне домой пожаловали два представителя полиции и настоятельно попросили предоставить документы на аренду квартиры в Сохо. У меня не было причин им отказывать, поэтому я показала им договор. — Дайте угадаю, они попросили вас выселить Гермиону? — Именно, — слишком радостно согласилась миссис Фигинс, словно Снейп назвал победное число в лотерее. — Я так понимаю, вы тоже в курсе ситуации? — К сожалению. — Он сжал плечо Гермионы, когда она попыталась повернуться к нему и что-то спросить, и обратился к хозяйке квартиры: — Когда нужно съехать? — Вы торопите события, мистер Снейп. Я не сказала, что согласилась с требованием полицейских. При всем уважении к нашим правоохранителям, но они не имеют полномочий выносить подобные даже устные постановления. Уж поверьте, я двадцать три года посвятила юриспруденции не для того, чтобы на пороге моего дома появлялись щеглы в форме и указывали, что мне делать с моей же недвижимостью. — Миссис Фигинс подмигнула Северусу, на что тот позволил себе полуулыбку, и пригубила явно остывший чай. — Мы поступим с вами следующим образом: до декабря вы можете остаться здесь. Если полиция заявится ко мне снова, я предоставлю им счета, которые будут свидетельствовать, что мисс Грейнджер оплатила проживание до этого месяца. В дальнейшем, если они будут продолжать настаивать на расторжении договора аренды, то я потребую от них официального постановления суда. Как минимум, это даст вам время обдумать происходящее и, возможно, даже разобраться с вашим недоброжелателем. Гермиона понурила голову и накрыла ладонью кисть Северуса, что покоилась на ее плече. — Кому бы вы ни перешли дорогу, они настроены решительно, — заметила хозяйка. — Но это не повод прогибаться под них. Поверьте моему опыту, чаще всего такие мелочные личности в итоге остаются в дураках. — Спасибо вам за помощь, миссис Фигинс, — сказала Грейнджер. — Да брось, я ничего еще не сделала. Мне тоже не хочется искать нового постояльца. Предыдущие жильцы были не самыми приятными людьми и довольно быстро съезжали из-за разгульного образа жизни. Ваша пара меня устраивает. Пускай я и не думала, что вы будете жить здесь вдвоем. Не стоило скрывать этого при нашей первой встрече, Гермиона. Грейнджер вежливо улыбнулась. Хозяйка поблагодарила ее за чай и поднялась. — Закрывать за мной не надо. Молодые люди, помните, что я на вашей стороне. — Она величественно возвела указательный палец вверх, тяжело рассмеялась и, махнув рукой, ушла не прощаясь. Северус озадаченно смотрел куда-то на ковер, обдумывая случившееся, и совершенно не понимая, почему те, от кого менее всего ожидаешь помощи, все же решают ее оказать. Вначале Люциус со своим предостережением, теперь миссис Фигинс. Если бы Снейп был верующим, то определенного соотнес эти знаки с посланиями Мерлина в помощь их с Гермионой во многих смыслах запретным отношениям. Но верующим Северус не был, поэтому он во всем искал подвох, ну или злой рок — тут как посмотреть. Гермиона закрыла глаза ладонями и глубоко вздохнула. Ей казалось, что к ее груди привязали булыжник, который она физически не могла поднять и теперь шла ко дну под траурную музыку. — У тебя в Министерстве тоже все плохо? — тихим голосом спросила она. Северус что-то промычал в ответ и пересел к ней на диван, касаясь бедром ее бедра. — Кингсли велел до конца недели вывезти все вещи из дарованной мне квартиры и сдать ключи. Они действуют слишком прямолинейно. Гермиона закусила губу и прильнула к боку Северуса. — Чего они добиваются? — Хотят нас поссорить. Нет ничего эффективнее, чем довести друзей или любовников до белого каления бытовыми трудностями, — философски заметил Снейп. — Предположу, что Кингсли или Поттер посчитали, что если лишат нас места, где жить, то заставят тем самым нас разойтись. — Их скудоумие меня поражает. — Ты все еще чему-то удивляешься? — он искренне усмехнулся. — Если бы… Какая банальность. Неужели они правда верят, что если мы оба останемся на улице, то я сразу же все брошу и вернусь в Нору? — А ты вернешься? — Обязательно, — съязвила Гермиона и повернулась к Северусу. — Меня всегда раздражала несправедливость, я не намерена оставлять все, как есть. Им придется придумать что-то более изощренное, чтобы заставить меня хотя бы на секунду усомниться в чувствах к тебе. — Не зарекайся. Эта битва, которую, между прочим, мы сами начали, только набирает обороты. Мне не нравится это говорить, но, скорее всего, дальше будет только тяжелее. — Никто не вправе судить людей за любовь. Мы свой выбор сделали, Северус. Если он им не нравится, то пускай скажут мне это в лицо, а не действуют исподтишка, будто в отместку. — Поттер уже сказал тебе все, что думает о нас. Не забыла, чем это закончилось? Гермиона отвернулась и смахнула с лица несколько прядей волос. — Больше этого не повторится. Она поднялась и что-то спросила у Снейпа про ужин, но он не услышал. Она была так прекрасна в своем праведном гневе, направленном на друга и министра, что он невольно залюбовался ее выразительными чертами лица и тела. От былой меланхолии, которая была заметна в ней с тех самых пор, как она выбралась из оков чар Чаши знаний, не осталась и следа. Гермиона была готова отстаивать то, что было ей дорого, и Северус невольно понял, что последует за ней хоть на край света.
