Прощение наших ошибок

Настоящее время

      Гомон детских восторженных голосов звучал отовсюду, наполняя широкую устланную каменной кладкой площадь жизнерадостной и беззаботной атмосферой. Северус стоял на крыльце возле школьных белых дверей и вальяжно опирался на поручни рядом с другими родителями. Он мягко улыбался сам себе, по сотому кругу прокручивая воспоминания утренних суетливых сборов, где Гермиона взволновано бегала по кухне в попытке соорудить сытный завтрак, сам Северус перепроверял рюкзак сына и пересчитывал необходимые тому учебники и тетради, пока Маркус без умолку щебетал о новых игрушках, которые так опрометчиво ему пообещала мама в честь праздника. Эта семейная идиллия, куда, на удивление, не вмешались ни няня, ни домработница, ни Рэй, навсегда сохранилась в памяти Снейпа как один из лучших дней его жизни.       Раздался звонок. Северус выпрямился и перепроверил в кармане ключи от автомобиля. Буквально через пару минут двери школы распахнулись, и толпа неугомонных, возбужденных детей высыпала на улицу. За ними с натянутыми улыбками вышли и ответственные за подопечных учителя. Почти сразу их облепили родители, желающие уточнить какие-то детали о предстоящем учебном годе.       Северус присмотрелся к детским макушкам и пестрым ранцам. Все юные ученики были одеты в одинаковую форму, предписанную администрацией школы, но даже в этом казалось бы едином стиле все ребята с трудом сливались в общую массу. В Хогвартсе все было иначе. Эти дурацкие колпаки, идентичные мантии и даже галстуки, чью расцветку издалека было почти не видно, лишали детей на первых курсах какой-либо индивидуальности. Северусу стоило немалых усилий выучить имена и запомнить лица первогодок каждый новый учебный год. В магловской же школе все дети как будто изначально были разными: кто-то надел белые кроссовки, кто-то повязал на макушке огромный бант, кто-то нес на плечах огромный ядовито-зеленого цвета рюкзак, кто-то нес в руках плюшевую игрушку, кто-то заткнул уши огромными наушниками и весело пританцовывал по пути к машине. Однако из целого моря первоклассников, таких разных, но в то же время для Снейпа все же одинаковых, он с легкостью отыскал сына, будто чутье подсказывало, куда именно нужно смотреть.       Маркус настороженно глядел по сторонам, пока учительница покровительственно придерживала его за плечо, разговаривая с двумя женщинами, видимо, матерями однокласников, и вертел в руках миниатюру голубого Aston Martin из своей обширной коллекции машинок от Hot Wheels. Северус усмехнулся. Сын, видимо, так же, как и он сам, не любил сборища незнакомых людей и явно чувствовал себя не в своей тарелке в новом обществе совершенно чужих взрослых. И вправду, яблоко от яблони.       Дождавшись, когда неугомонные мамочки оставят молодую учительницу в покое, Снейп слегка приветственно поклонился и присел на корточки перед Маркусом. Мальчишка тут же расплылся в довольной улыбке и бросился отцу на шею, будто они не виделись по меньшей мере год, а не каких-то четыре часа. Северус потрепал сына по кудрявой голове, выпрямился и обнял за плечи, деликатно прижимая к себе. Маркус вцепился в отцовскую руку, почти что повиснув на ней, и улыбался своей учительнице, наконец обретя уверенность в себе и защиту.       — Северус, — представился Снейп, заметив на лице женщины легкое недоумение. Они раньше не были знакомы, в школу Маркуса пристроила Гермиона, она же и имела честь разговаривать с директрисой и учителями начальной школы.       — Эмили Уоткинсон, — доброжелательно откликнулась учительница. — Я так понимаю, вы отец Маркуса и муж миссис Уайт?       Снейп сконфуженно замер. Впервые за год его жизни бок о бок с Гермионой и сыном кто-либо спрашивал его об отцовстве. Чаще всего люди уже и так знали, какую роль он занимает в семье Уайтов.       — Нет, — осторожно ответил он, почему-то больше переживая за реакцию сына, чем учительницы.       — Северус нам во всем помогает, он приехал к нам, когда папа умер, — выдал Маркус совершенно ровным тоном. Мисс Уоткинсон попыталась сдержать удивление и неловкость и по-деловому кивнула.       — Прошу прощения за мою бестактность, — произнесла она.       — Не стоит. Вы задали вполне логичный вопрос. — Северус слегка сжал сына за плечо и достал из кармана ключи от машины. — Маркус, сходи и положи рюкзак в багажник. Он нажал на кнопку и задняя дверца белоснежной чистой ауди, припаркованной у тротуара за забором школы, плавно открылась. Мальчишка кивнул и беспрекословно пошел к авто. — Мистер Уайт действительно погиб в автокатастрофе чуть меньше года назад. С тех пор я возглавляю отдел личной безопасности его супруги, Гермионы, думаю, вы с ней знакомы.       — Да, мы виделись на собрании родителей две недели назад. Увы, она не сказала, что Маркус потерял отца.       — Скорее всего, она не подумала, что у кого-то могут возникнуть вопросы об этом.       — Вы не представляете, какими жестокими могут быть дети, — разочарованно произнесла мисс Уоткинс и прижала к груди зеленую кожаную папку с какими-то документами.       — Поверьте, я отлично это знаю. Поэтому прошу по возможности не допускать травли. Эти проблемы не нужны ни мне, ни вам, — весьма любезно произнес Снейп, но в последней фразе невольно проскользнули нотки угрозы, которые мисс Уоткинс отчетливо считала.       — Не беспокойтесь, мистер…       — Снейп.       — Не беспокойтесь, мистер Снейп, — повторила Эмили. — Спасибо, что поставили меня в известность. В нашей школе строго относятся к порядку вне зависимости от статуса ученика и его родителей.       — Даже не сомневался, учитывая, сколько здесь стоит годовое обучение.       Мисс Уоткинс пропустила эту фразу мимо ушей, лишь слегка выдавая свое недовольство, наморщив нос, и приторно любезно улыбнулась. Северусу показалось, что их здесь специально учили подобному приему, чтобы толстосумы-родители не заподозрили к себе неуважительное отношение и не перевели свое чадо в другую школу.       — Я так понимаю, что теперь вы будете ежедневно забирать Маркуса после уроков? — перевела тему учительница, явно желая побыстрее свернуть разговор. Северус кивнул, украдкой бросил взгляд на машину, в которую уже забрался сын и самостоятельно пристегнулся на заднем сидении. — Тогда вот расписание. — Эмили протянула Снейпу распечатку. — Если по каким-то причинам ребенок не может прийти на занятия, обязательно ставьте в известность администрацию. Номер телефона указан ниже.       — Благодарю. — Северус сложил бумагу и убрал ее в задний карман брюк. — Хорошего вам дня.       Он сугубо по-деловому пожал руку мисс Уоткинс и, развернувшись, зашагал к сыну, который прижимался носом к дверному стеклу и корчил рожицы. Сев в машину, Снейп обернулся на Маркуса с весьма задумчивым видом. Мальчишка уловил настроение отца и притих.       — Давай договоримся, — пересиливая себя, произнес Северус, — если вдруг в школе у тебя возникнут какие-нибудь трудности с уроками, учителями или одноклассниками, ты обязательно сразу расскажешь обо всем мне. Идет?       — Это потому что у меня нет папы? — тоскливо спросил Маркус, и Северус поджал губы, ощущая, будто вся тяжесть мира разом легла ему на плечи. Как же его раздражала необходимость врать собственному ребенку и видеть этот полный одиночества взгляд, который по определению не должен принадлежать маленькому шестилетнему мальчику, окруженному прислугой, достатком и двумя — пускай он об этом и не догадывается — любящими родителями.       — Потому что ты отличаешься от остальных, — выдавил из себя слова Снейп, стараясь держаться гордо и с достоинством перед сыном. — Люди не любят тех, кто живет или думает иначе, чем все. Просто не позволяй ни одноклассникам, ни учителям смеяться над собой или обижать.       — А если они узнают, что я волшебник? Среди них ведь нет таких, как мы?       — Сомневаюсь. Это ведь наша тайна, помнишь? — Северус попытался улыбнуться. — Не показывай им тех фокусы, какие мы разучиваем, и все будет хорошо. Идет?       — Идет, — с неподдельной улыбкой ответил мальчишка и хлопнул в ладоши, поудобнее устраиваясь в своем детском кресле.       — Маркус, — задумчиво позвал Снейп, — у тебя всегда буду я. Помни об этом.       Снейп потянулся вперед, потрепал сына по волосам, и сел обратно, устремив взгляд на дорогу впереди себя. Он ведь сказал чистую правду. Не смог удержаться и не дать Маркусу хотя бы словесную опору, чтобы тот никогда больше не чувствовал себя брошенным ребенком. Северусу хотелось бы объяснится с сыном, не держать эту изматывающую тайну, которая как пластырем заклеивала открытую кровоточащую у обоих рану, но не находил в себе должного мужества переступить через собственные обещания, данные Гермионе в самом начале их возобновившейся благодаря трагическому стечению обстоятельств семейной жизни.       Северус сжал одной рукой руль почти до скрипа кожаной оплетки, другой потер глаза, слегка надавливая, будто это могло помочь справиться с ужасающей реальностью и подарить хотя бы секундное успокоение.       Маркус поерзал на заднем сидении и наклонился, прижимаясь щекой к впереди стоящему креслу.       — Ты из-за меня расстроился, Северус? — тоненьким, растерянным голосом спросил он. — Хочешь, мы не поедем за игрушками? Я и без них буду в школу ходить.       Снейп усмехнулся, все еще наивно прячась от мира вокруг за естественной темнотой закрытых глаз, и покачал головой.       — Все в порядке, просто… — он не нашел слов, чтобы описать то, что творилось на душе, поэтому вдохнул, повернул ключ зажигания и завел машину. — Заедем за мамой. Уверен, она с удовольствием присоединится к нашему праздничному походу по магазинам.       До офиса компании Крауд Билдинг Северус и Маркус добрались почти за двадцать минут. Припарковавшись на стоянке под главными дверями бизнес-центра, Снейп написал Гермионе смс и, стоило той показаться на улице, вышел из машины, чтобы галантно открыть дверь авто.       — Ну и что мы планируем делать, мальчики? — довольным тоном поинтересовалась Грейнджер, переводя телефон в беззвучный режим. Она не желала сегодня задумываться, как дорого ей обойдется эта семейная поездка, во время которой она принципиально не собиралась отвечать на многочисленные звонки сотрудников и партнеров.       — Северус сказал, что мы поедем в магазин за игрушками! — восторженно откликнулся Маркус.       — Прекрасная мысль. — Гермиона перевела взгляд с сына на Снейпа и обратила внимание, как тот сосредоточено выруливает с парковки, будто не замечая разговора. — Как прошел первый день, дорогой?       — Нормально, — ответил мальчишка. В силу возраста он не понял, что вопрос относился не столько к нему, сколько к отцу. — Меня посадили за первую парту и выдали красивые книжки. А еще мы по очереди рассказывали, чем занимались летом. Вот, — он достал из кармана школьных брюк пластиковую медальку и протянул ее маме, — я оказался самым активным. Мы ведь и на соревнования ездили, и цветы сажали, и песочный замок строили.       Грейнджер взяла награду и внимательно осмотрела ее. Этого всего бы не было, если бы не Северус. Это ведь он последний год буквально не отходит от Маркуса и занимает все свободное время играми, уроками и поездками, пока сама Гермиона сутки напролет разгребает нескончаемые потоки рабочих задач. Она никогда раньше не могла представить Снейпа в роли няньки для непоседливого мальчишки, привыкшего к вседозволенности, однако Северус удивительно органично вписался в рутинную жизнь родителя и проявлял не только невиданное терпение к детским шалостям, но и умудрялся лавировать между строгостью и безграничной любовью к собственному ребенку.       — Ты молодец, — ответила она, опять подразумевая под словами обращение сразу к двум самым родным людям, и вернула медаль сыну. — Мы это отпразднуем.       Уже в торговом центре прикупив две коробки с новыми машинками для Маркуса, который принципиально обходил стороной любые другие игрушки, кроме разве что ЛЕГО, они втроем отправились в батутный центр. Мальчишка выпросил билет на скалолазную стену, поэтому чуть ли вприпрыжку отправился надевать страховочные тросы и под чутким руководством молодого инструктора готовился покорить свою первую вершину.       Тем временем Гермиона и Северус присели за пластиковый стол в зоне ожидания. Снейп закинул ногу на ногу и с напускной вальяжностью наблюдал через оградительное стекло за топлой детей, сигающей с батута на батут и весело повизгивающей от радости.       — В чем дело? — спросила Грейнджер, облокачиваясь перед собой. — Ты удивительно тихий.       Северус прикусил щеку изнутри, не желая распространяться о своих переживаниях, поэтому равнодушно пожал плечами.       — Настроения нет, — просто ответил он.       — И кто его тебе испортил?       — Школьники. — Гермиона улыбнулась. — Никогда не любил первые дни учебы, что будучи студентом, что преподавателем.       — Переживешь. Не тебе же проводить по половине дня за уроками.       — Ой ли? Я посмотрел, сколько учебников выдали Маркусу. Не уверен, что домашние задания будет с ним делать Мэгги.       — Это вообще-то ее обязанности.       — Только нашему сыну плевать. Он чуть что бежит ко мне.       — И тебя это раздражает? — спросила Гермиона с каким-то почти что оскорбленным подтекстом.       — Нет. — Северус почесал бровь и намеренно отвел взгляд от прыгающих детей. — Мне нравится с ним заниматься, — твердо ответил он. — Но у меня совершенно не вызывает доверия ни школа, ни учитель. Действительно стоило отдавать Маркуса в элитную академию?       — Мы уже это обсуждали. — Гермиона вздохнула и подперла кулаком щеку, тоже отдавая все свое внимание скачущей на батутах детворе.       — Да-да, он наследник крупной фирмы, ему нужно расти среди похожих сверстников, обзаводиться выгодными знакомствами, — передразнил Северус, припоминая аргументы, которыми Грейнджер парировала любые его возражения насчет начальных школ в округе. — Только ты забыла об одном факте: дети богатеньких родителей чаще всего полные идиоты, которые не знают ни границ дозволенного, ни ценностей дружбы и уважения в окружающим.       — Боже, Северус, не начинай все по второму кругу. Твои опасения совершенно беспочвенны. Кимберли Крест славится своими выпускниками и безупречным воспитанием подопечных. Лучшего места для нашего сына не найти. Там он будет под полным присмотром и получит действительно хорошее образование.       — Хогвартс тоже считается превосходной школой с безупречной репутацией, однако тебе прекрасно известно, насколько реальность далека от созданного образа.       — Ты нагнетаешь на ровном месте. Не перекладывай на Маркуса свои комплексы, — резко сказала Гермиона и прикусила губу. Не стоило этого произносить. Северус поджал плечи и сжал зубы, будто его ударили и принудили вынести боль. — Прости, — поспешила сгладить углы Грейнджер. — Пойми, то, что было у тебя с Поттером и Блэком, не повторится с нашим сыном. Он умеет за себя постоять. Мы оба это видели на соревнованиях по плаванию. Он не даст себя в обиду и уж точно будет лучше любого одноклассника из богатой семьи, ведь мы оба знаем, что ты не позволишь ему превратиться в типичного представителя золотой молодежи.       — А если нет? Что мы будем делать, если в школе найдутся задиры, которые будут высмеивать его за то, что, например, у него нет отца? — парировал Северус, непроизвольно сжимая кулаки. — Ты ведь умолчала об этом факте перед администрацией и учителями. Почему, кстати?       Гермиона насупилась как маленькая девочка, которую отчитывал директор, и опустила голову.       — Я не хотела, чтобы они смотрели на меня и на Маркуса, как на сирот. Да, я вдова, но это не имеет никакого значения для окружающих.       — Имеет, Гермиона, и я удивлен, что ты этого не понимаешь.       — Маркус не один такой в целой долбаной школе, Северус. Ты слишком плохо думаешь о людях.       — Я здраво оцениваю риски.       — Допустим, — согласилась Грейнджер и подняла взгляд на Северуса, — только как эти твои риски меняются в зависимости от школы? Думаешь, в районных учреждениях нет дискриминации?       — Там ему проще стать своим. — Снейп грубо, со скрипом пластиковых ножек о плитку на полу отодвинулся от стола и повернулся к Гермионе, оказываясь к ней почти нос к носу. — Я не прощу себе, если он станет объектом всеобщих насмешек.       Грейнджер понимающе поджала губы и накрыла ладонью пальцы Северуса. Она понимала всю гамму его переживаний потому, что сама опасалась за сына, который, увы, но отличался ото всех других учеников как минимум своим происхождением.       — Давай договоримся действовать по ситуации. Глупо разгонять бурю в стакане, пока ничего не произошло. Мне важно твое мнение относительно всего, что касается Маркуса, мы будем вместе следить за его успехами в школе и в случае чего предотвратим любые нападки на него со стороны одноклассников или учителей. — Снейп сухо кивнул. — Я уже говорила тебе и повторю еще раз, что у Маркуса есть мы. Оба. И мы всегда придем ему на помощь, в чем бы она ни заключалась. Мне искренне жаль, что в свое время ты был лишен родительской поддержки и защиты. Я так же, как и ты, не хочу для сына повторения твоей судьбы, но совершенно абсурдно потакать этим страхам и не пытаться их преодолеть. Кимберли Крест — надежная школа. Уверяю тебя, все будет хорошо.       Северус наморщил нос и робко погладил мягкую кожу рук Гермионы большим пальцем, ощущая ее живое тепло. Его ужасно раздражало, что Грейнджер умела вот так легко разрушать сомнения и развеивать опасения, что она всегда знала, какой ключик нужно к нему подобрать, чтобы вся упертая самооборона сошла на нет, обнажая истинные постыдные, сентиментальные переживания.       — Просто чтобы ты знала, мисс Уоткинс теперь в курсе, что Уильям умер, — сказал Снейп, глядя на переплетенные с Гермионой руки. Отчего-то эта картина успокаивала и дарила надежду, что все действительно будет хорошо. — Маркус ей об этом весьма открыто сообщил, когда та приняла меня за его отца.       — Что ж… Пускай. Ты, надеюсь…       — Подтвердил. — На мгновение Гермиона испугано вытаращилась на Снейпа, словно у того выросли эльфийские уши, но быстро вернула себе невозмутимость. Годы работы в бизнес-болоте сделали ее устойчивой почти к любым новостям. — Правда, только факт смерти Уайта, а не свое отцовство. И представляешь, меня это выбило из колеи на мгновение.       — Прошу, не поднимай эту тему, — почти жалостливо попросила Грейнджер.       — Мы поступаем неправильно, Гермиона.       — Мы не можем по-другому, — возразила она и вырвала свои руки из теплых ладоней Северуса. — Я уже объясняла почему, и ты мне обещал не возвращаться к этому вопросу.       — Я принял условие, потому что ты поставила мне ультиматум.       — Мне нужно сделать это еще раз?       Снейп склонил голову, рассматривая Грейнджер таким взглядом, будто она — археологический экспонат перед взором опытного исследователя.       — А ты готова к последствиям? — вопросом на вопрос парировал Северус.       — Если понадобится, — тихо ответила Гермиона, совершенно не источая никакой уверенности в своих словах.       Однако Снейп не сомневался, что она действительно исполнит все те угрозы, которые бесконтрольно вываливала на него, когда соглашалась впустить в свой дом и семью. От этих мыслей в груди ощутимо сдавило, и сердце в миг ускорило ход, противно барабаня в голове. Северус коснулся пальцами виска и потер кожу, будто это могло помочь избавиться от внезапного кровавого боя, способного в любую секунду перерасти в противную мигрень.       — Ты обрекаешь Маркуса расти с мыслью, что он наполовину сирота, — как бы между прочим заметил Снейп, старательно сдерживающий рвущиеся наружу ругательства. — На твое благо, если по итогу он не станет воспринимать мир через эту призму. Только вот я отказываюсь участвовать в этом фарсе. Мне сегодня было невыносимо смотреть в его грустные и не по годам понимающие глаза, когда он спросил, действительно ли он будет отличаться от одноклассников только из-за того, что его отец мертв! — Северус глухо хлопнул ладонью по столу и тут же сжал кулаки, когда люди вокруг обернулись. — Мы обманываем его, я обманываю его, Гермиона. Он, возможно, никогда не простит мне этого, по сути, безосновательного утаивания правды. И все ради группки бизнесменов, которые могут лишить его статуса наследника фирмы.       — Ты живешь на эти деньги, не забывай. Фирма приносит огромную прибыль и нам всем это только на руку.       — С каких пор ты все меряешь деньгами?       — С тех пор, как осталась одна! — Северус поморщился. — Что, неприятно постоянно возвращаться к одним и тем же темам? Так вот, дорогой, не забывай, с чего мы начали. Сейчас я разгребаю последствия твоих ошибок, именно я пытаюсь удержать на плаву нашу семью, которую ты когда-то, пускай и не по своему желанию, но оставил. Видит Бог, я пытаюсь находить компромиссы, но в случае с правдой о твоем отцовстве никаких послаблений не будет. Ты не расскажешь Маркусу о вашем кровном родстве.       — Но…       Гермиона вскинула руку, чересчур властным жестом, натренированным часами офисной работы и потоком назойливых подчиненных.       — Никаких «но», Северус. Ты либо принимаешь этот факт и никогда больше к нему не возвращаешься… — Она на секунду замерла, подбирая подходящую формулировку мыслям.       — Либо, — язвительно передразнил Снейп.       — Либо уходи, — найдя в себе силы, произнесла Гермиона. Она тут же трусливо поднялась с места, подстегиваемая адреналином в крови, который заставлял руки и ноги трястись, и быстрым шагом зашагала к прозрачному ограждению, чтобы вплотную понаблюдать за карабкающимся на самую вершину скалолазной искусственной горы Маркусом. Грейнджер чувствовала тяжелый взгляд Северуса на своем затылке, но не была готова забрать слова назад, хоть и прекрасно понимала, что отчасти погорячилась.       Снейп сверлил фигуру Гермионы глазами, не совсем осознавая, что только что услышал. Она действительно вот так просто готова была его выгнать из дома, отобрать Маркуса только потому, что он не согласен с ее правилами? Северус провел рукой по волосам, взъерошивая прическу, и задумчиво поглядел на маленький силуэт сына, отчетливо выделяющийся темным пятном на песочной рельефной стене. Несколько мгновений и яростных, непростительных мыслей о том, что всем было бы легче, если бы Снейп и вовсе не возвращался в страну, гонимый абсурдным желанием вернуть былое и утраченное счастье, как единственное, что стало иметь значение, это летящее вниз с огромной высоты тело Маркуса.       Мальчишка оступился, будучи уже почти у высшей точки скалодрома, и камнем полетел вниз. Северус наблюдал за этим как в замедленной съемке. Ему даже показалось, что вместе с сыном рухнуло и его сердце. Он совершенно не мог вздохнуть, и лишь глупо смотрел на черные натянутые тросы, которые должны были спасти его ребенка от травм. Стоя у стекла и прекрасно видя происходящее, ахнула Гермиона. Она иррационально обернулась на Снейпа, будто он был способен как-то предотвратить падение Маркуса, но заметила только, как Северус подходит ближе к прозрачному ограждению, напуганный не меньше, чем она сама.       Они оба выдохнули только, когда сын весьма плавно приземлился на внушительную стопку мягких матов и тут же вскочил, бросаясь к инструктору, который что-то быстро ему объяснял. Еще пару минут Гермиона и Северус молчали, убеждаясь, что Маркус невредим, а потом удовлетворенно переглянулись.       — Он совершенно бесстрашен, — заметила Грейнджер, обнимая себя руками.       — В отличие от нас, — согласился Снейп. — Знаешь, Гермиона, я устал. Ты постоянно все выставляешь таким образом, будто я один виновен в наших проблемах и разногласиях. Я не твой подчиненный, я ненавижу когда мне указывают, что делать. Мне хватило Дамблдора, Лорда и чертова Кингсли. Хочешь руководить — пожалуйста, но без меня. — Он сложил руки на груди. — Ты единственный человек, который может сделать мне по-настоящему больно и которому я при этом безоговорочно доверяю. Мне очень жаль, что ты пользуешься моей слабостью и любовью к тебе, чтобы избегать неудобных тем и ставить меня в безвыходные положения.       — Я не…       — Дослушай, — перебил ее Северус. — Ты имеешь полное право огораживать Маркуса от правды так же, как и я имею право заботиться о его благополучии. Но ты должна понимать последствия своих решений и слов. Лицемерно, Гермиона, прижиматься ко мне по ночам и шептать о своих страхах потерять меня, а потом при каждом неудобном разговоре выгонять на все четыре стороны.       Он тоже не успел договорить мысль. У турникетов их с Гермионой достаточно громко позвал инструктор и попросил подойти. Оказалось, что Маркус больше не желал лазать по искусственной скале и попросился домой. Быстро переодевшись обратно в школьную форму, мальчишка переминался с ноги на ногу и виновато поглядывал на родителей. Те в четыре руки помогали ему застегнуть кроссовки и куртку, источая запредельный уровень напряжения, который, увы, не остался незамеченным для сына.       Маркус дернул отца за палец, призывая внимание, и громко шмыгнул носом.       — Почему ты злишься, Северус? — спросил мальчишка и прикусил губу идентичным с Гермионой жестом.       — С чего ты… — Снейп вздохнул, попытался унять раздражение, и уже по традиции присел на корточки перед сыном. Он коснулся его лба пальцем. — Ты слышал мои мысли и поэтому упал? – скорее утверждал, чем спрашивал Северус. Сын несмело кивнул. — Нам надо начать тренировать ментальный блок, чтобы не допускать подобного.       — Но ты ведь был очень зол. Я не разобрал почему. Это все еще из-за моей школы?       — Нет, — довольно резко отрезал Снейп. — Так, Маркус, перестань принимать на себя всю вину. Так никакой совести не хватит. Пойдем. — Он взял сына за руку и потянул на себя. — Ты, кажется, недавно ныл, что хочешь есть.       — Я не ныл, — поправил мальчишка, но послушно зашагал за отцом. Гермиона семенила следом ровно до того момента, пока Северус не остановился прямо посреди огромного холла торгового центра и дезориентировано огляделся по сторонам.       — Маркус, иди с мамой. — Снейп подтолкнул сына к Гермионе и ощупал карманы. — Я присоединюсь к вам позже.       Грейнджер даже не успела спросить причину столь скорого побега Северуса, заметив лишь его чрезмерно расширенные зрачки, и в тревоге, смешанной с тем самым пресловутым чувством вины, без особого желания направилась в сторону их любимого семейного ресторана, чтобы не показывать Маркусу своего истинного состояния. К сожалению, сын уже понял их со Снейпом настроение, по этому без лишних слов и препирательств шагал рядом с матерью, все время смотря в пол.       К еде он тоже особо не притрагивался: разбирал на составные части бургер, изредка покусывая котлету с разных сторон, перекладывал картофельные дольки с тарелки на тарелку и в постоянном ожидании появления Северуса озирался по сторонам. Гермиона же потягивала, казалось, безвкусный чай и терзалась сомнениями относительно Северуса. Какой черт дернул ее сказать ему в лицо это мерзкое слово «уходи»? Она ведь до дрожи боялась, что он действительно возьмет и исчезнет из ее жизни. Если первые месяцы, когда Снейп только поселился у нее дома спустя пять лет скитаний где-то на континенте, Гермиона еще могла принять его уход. Тогда ее сердце еще не успело вновь прикипеть к этому ворчливому, сильному, невероятному слизеринцу и готово было в любую минуту почти безболезненно проститься с тем, кто причинял так много страданий, мешая четко установленному ритму течения будней. Сейчас же все было иначе. Грейнджер успела увидеть, насколько трепетно Северус относится к Маркусу, как любит его, как оберегает их семью, бросаясь в опасные авантюры, подкидываемые деловыми партнерами компании. Эти картинки из головы она навряд ли сумеет выкинуть хоть когда-нибудь, чтобы ни случилось.       Внезапно по телу пробежали мурашки, перед глазами предстала картина недавней ночи, когда Гермиона раскрепощенно прижималась к Северусу и мечтала слиться с ним воедино, но была прервана плачем сына, который, на удивление впервые в жизни, испугался темноты. Они тогда со Снейпом игриво переглянулись, совершенно неуместно рассмеялись, вместе выползая из-под одеяла, и на носочках поспешили в комнату Маркуса. Тогда они уснули прямо у кровати сына, сидя на полу и довольствуясь наступившей тишиной ночи и мирным сопением ребенка над ухом, после нескольких часов убаюкивания.       Как Гермиона могла все это потерять только из-за одного неуверенно брошенного слова, смысл которого даже не сразу до нее дошел? Готова ли она была пойти на попятную и позволить Северусу рассказать правду об отцовстве? Вопросы и сомнения переполняли голову. Гермиона задумчиво бросила кубик сахара в остывший чай и размешала. Она посмотрела на поникшего сына, который пребывал в не меньшей спутанности мыслей, чем она сама. Она понимала, что сделает все, чтобы обеспечить сыну лучшую жизнь.       Сохраняя беременность, Гермиона поставила себе цель сделать все возможное, чтобы Маркус избежал любых похожих трудностей, какие пришлось преодолеть ей в свои неполные двадцать лет. Поэтому она держалась за Уильяма, который искренне ее любил и которого она так неправильно порой держала на расстоянии, так и не подарив ему свое сердце, поэтому она и убегала от правды, боясь, что если всем станет известно, от кого она родила Маркуса, то весь ее мир перевернется с ног на голову и ей придется вновь существовать в полной неопределенности и ставить под удар благополучие ребенка, привыкшего к достатку. Гермиона не находила в себе сил вновь плыть против течения, и даже Северус не мог заставить ее поверить, что для их семьи все еще возможно.       Только даже эти мысли не оправдывали ее слов, неосторожно брошенных в пылу тлеющей ссоры. Гермиона ведь прекрасно знала, какой Северус бывает ранимый в личном общении. За холодной и властной маской, прочно сидящей на нем под взорами чужаков, скрывалась гамма нежных чувств и трепетных, хрупких эмоций, которые дозволено было видеть лишь близким. Как он сказал? «Только ты можешь сделать мне больно, но при этом я тебе безоговорочно доверяю».       Гермиона поежилась и быстро заморгала, не позволяя слезам пролиться. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять, что своим резким выпадом и треклятым «уходи» она сделал ему больно: и морально, и физически. Она была, возможно, единственной, кто знал, насколько много для Снейпа значат семья и дом. Он ведь только с ней был в отношениях и только ей делал предложение руки и сердца.       Будучи брошенным всеми еще с юного возраста, преданный наставниками и друзьями, Северус мечтал однажды обрести свое тихое человеческое счастье вместе с Гермионой подальше от любопытных глаз, мнения общественности, опасной работы и безжалостного начальства. И что он получил? Шесть лет назад Гермиона обещала разделить с ним жизнь, обещала быть рядом несмотря ни на что, и по итогу, когда он сам прошел до ужаса тернистый путь, только чтобы оказаться рядом с ней, буквально на ладонях преподнести свое истерзанное сердце, полное любви, не способной исчезнуть даже под натиском нескольких лет непредвиденной разлуки, Гермиона отталкивает его. Сама. Из-за страха.       В миг задрожали руки. Грейнджер сильнее обхватила уже холодную чашку с чаем и заставила себя сделать глоток. Губы тряслись, она из последних сил сдерживала рыдания, старательно отводя взгляд от сына. Несколько слезинок все же скатились по щекам, и Гермиона слизала их языком. Какая же она дура.       — Мам, почему ты расстроена? — спросил Маркус. — Вот, возьми. — Он протянул ей пакетик с лего-человечком и улыбнулся во весь рот. — Посмотри, кто тебе попался.       Стерев влажные дорожки слез с подбородка, Гермиона взяла цветастую упаковку и надорвала ее. Она попыталась улыбнуться. Сын был не виноват в том, что его мать поступает как идиотка, отталкивая второго самого любимого и важного человека в своей жизни. Он даже пытался ее поддержать, пускай и по-детски наивно, как умел.       Внутри лего-пакетика оказался еще один запаянный конвертик с несуразными деталями. Гермиона высыпала их на ладонь и показала Маркусу.       — Это механик, — довольно выдал тот, разглядев маленькую каску и гаечный ключ. — Он мне еще не попадался. — Маркус тут же сгреб детальки своей маленькой ручкой и торопливо занялся сборкой человечка.       — Поешь хоть, — чисто для вида сказала Гермиона, совершенно не настаивая на остывшем обеде. Ей просто было нужно чем-то занять себя, пока Северус не вернется.       Так они просидели в ресторане еще сорок минут. Маркус вскрыл оставшиеся два пакетика с лего-фигурками и уже во всю засматривался на полноценный набор, который смотрел на него своими квадратными глазами из-под стола, пока его внимание не привлек возникший словно из ниоткуда Рэй. Охранник торопливо поздоровался с мальчишкой и приобнял сбитую с толку Гермиону.       — Сегодня не намечалось никаких деловых встреч, Рэй, — растерянно сказала она скорее себе, чем мужчине рядом.       — Да, я помню. Семейный день. — Рэй улыбнулся своей неподражаемой, молодой, озорной улыбкой, которая редко спадала с его лица. — Мистер Снейп звонил, просил вас забрать.       Гермиона сокрушенно прикрыла глаза. Дура, дура, дура!       — А сам он сейчас где? — с трудом произнося слова, спросила она.       — Сказал, что ему нездоровится и что он не может вести машину. Большего не знаю. Возможно, стоит отстранить его на время от обязанности возить Маркуса в школу? Я мог бы этим заняться, а меня подменит…       — Рэй, — чрезмерно громко остановила охраника Гермиона, — мы не будем сейчас это решать. Пожалуйста, забери покупки, — она указала на два пакета с игрушками. — Маркус, дорогой, поехали домой. Обещаю, что до вечера можешь пособирать конструктор и не делать уроки.       — А Северус? Он обещал собрать гоночную трассу со мной.       — Он присоединится, — соврала она, встала из-за стола и взяла сына за руку.       Ей бы очень хотелось верить, что Северус уже ждет их дома, сидя в своем любимом кресле в гостиной после пары бутыльков зелья от головной боли, безусловно злится и готовит поучительную речь для нее, Гермионы, непутевой бизнес-леди, которая разучилась различать необходимое от принципиального, и отвратительной супруги, которая одним словом может бессердечно разрушить семейную идиллию.       Однако как бы не сильны были ее надежды получить от судьбы возможность исправить свою вспыльчивую оплошность дома, в кругу привычных, родных стен, они разбились в первые же минуты. Белая ауди стояла в гараже, ключи от нее лежали в вазочке прихожей, лаборатория пустовала, как и личная спальня в дальнем конце коридора второго этажа. Северус ушел. Правда, не забрав свои вещи, что давало Гермионе призрачную надежду все еще исправить.       Ближе к ночи, когда на тревоги, опасения, сомнения и чувство вины не осталось никаких сил, в полной тишине огромного дома, она на ватных ногах зашла в спальню Северуса, рухнула на ту половину кровати, где обычно спал Снейп, и разрыдалась.       Тем временем Северус сидел в теплой гостиной напротив привычно полыхающего камина в особняке Малфоя и потягивал убойную дозу эспрессо. Густой крепкий кофе приятной горечью оседал на языке, лишая каких-либо иных ощущений, в особенности тех, которые часом ранее отвратительным грязным комом висели на душе и мешали рационально мыслить. Зайдя в дом Люциуса в самом паршивом настроении из всех возможных, Снейп умудрился грохнуть какую-то старинную вазу и едва не ударить друга, смеющего насмехаться и язвить, не зная причины столь неуравновешенного состояния Северуса. Однако спустя пару громких ругательств и примирительного понимающего хлопка по спине от Малфоя, который прекратил издевательски щериться, Снейп рухнул в привычное мягкое кожаное кресло, вытянул ноги и попытался расслабиться.       До дрожи в руках хотелось выпить, но Северус держался и даже не позволил Люциусу выставить стеклянные стаканы под огневиски. Тогда друг без лишних слов вызвал молоденького эльфа и попросил подать им чай. Правда, домовик, по-видимому живущий в мэноре недавно, напортачил, чем заставил хозяина лично появиться на кухне. Пока Люциус препирался с эльфом и на примере показывал, что значит заварить чай, домовик, услышав просьбу Северуса о кофе, спохватился и быстренько сварганил довольно достойный напиток под недовольное брюзжание хозяина.       Малфой появился в гостиной с медным подносом в руках и в расстегнутой на груди рубашке. Он неодобрительно поглядел на задумчивого друга и поставил ношу на журнальный столик. Молча Люциус разлил напиток по чашкам.       — Как зовут твоего нового помощника? — спросил Северус, когда тишина затянулась и перестала быть уютной.       — Ранди или как он просит: «просто Ди». Не думал, что скажу, но я скучаю по ворчливому Весперу. — Люциус вытянул свои длинные ноги и подпер щеку кулаком.       — Зато ты теперь в этом доме снова не один.       — О да, меня окружила любопытная толпа магических существ, — иронично протянул Малфой. — На самом деле, это все заслуга Нарциссы. Не знаю, что на нее нашло, но отправить сюда Ди было ее идеей. Может, я ей не так безразличен, как она пытается показывать.       Северус понимающе хмыкнул. Что ж, кажется, его легкое внушение Цисси сработало, и она действительно сжалилась над мужем, послав ему одного из своих многочисленных эльфов в бывший дом. Несмотря на всю обиду на Люциуса, Нарцисса нашла в себе силы отбросить разногласия. Приятно знать, что хоть кто-то на это готов.       — Ну давай, — Люциус махнул свободной рукой и скучающе зевнул, — рассказывай, что на этот раз у тебя стряслось? Семейная жизнь повернулась к тебе задом и наставила рога?       — Очень смешно, — буркнул Снейп в ответ и отставил чашку с осевшим на дно кофейным жмыхом.       — Мне вот не очень. Ты приходишь сюда или только когда прижимает, или когда я тебя шантажирую. Как-то неправильно получается, что тебе в любой момент можно заявиться сюда и поплакаться мне в жилетку, а когда то же самое нужно мне, то тебя никакими предложениями не заманишь.       — Поплакаться? — как-то глупо переспросил Северус. Вот такого определения их с Люциусом встреч он точно не ожидал. Хотя, в какой-то степени, они такими и были.       Два взрослых, жестких, отрешенных мужика, наводящих отнюдь не восторженный трепет на окружающих, время от времени собирались в мрачной темной гостиной и по очереди делились своими проблемами, чаще всего под аккомпанемент бутылки огневиски, жаловались на жизнь и судьбу, выясняли отношения, спорили и злились друг на друга за дерьмовые советы и нелицеприятную правду, которую без зазрения совести и неуместной лести высказывали прямо и без экивоков, а потом били по рукам и расходились до следующего кризиса.       Сколько раз они вот так уже встречались? На памяти Северуса, с тех пор как пал Темный Лорд, а его и Малфоя принудили к работе на Отдел тайн, подобные посиделки проходили у них чуть ли не каждый месяц. Они с Люциусом оба остались один на один с новой реальностью, где им — находящимся в одно и то же время по разные стороны баррикад и при этом в одной шаткой лодке — трудно было не то, что заводить новые знакомства и друзей, но даже просто жить. Их мир, такой сложный, опасный и понятный, в один момент превратился в запутанный комок нервов и стресса, требующий двигаться дальше и ни на секунду не опускать руки. И, как ни странно, никогда особо не дружные Северус и Люциус нашли в друг друге ту поддержку и понимание, которые не мог дать больше никто, просто потому, что в похожей ситуации не находился ни один другой человек во всей Магической Британии. Два заложника обстоятельств, два соратника, вставших на путь Тьмы и выбравшихся из нее на сторону Света, стали, наверное, настоящими друзьями, раз позволяли себе по очереди «плакаться» о жизни без опасений быть высмеяными.       — Брось, Северус. — Люциус закатил глаза и потянулся к чашке с чаем. — Выкладывай, что у тебя случилось. Так и быть выслушаю тебя по доброте душевной и дам парочку дельных советов, которые ты обязательно проигнорируешь.       — Когда я пренебрегал твоими словами? Помнится, это ты предпочитал делать все без оглядки на мои советы.       — Ты связался с Грейнджер. Это был самый огромный промах в твоей жизни. — Малфой вальяжно указал пальцем на Снейпа. — Я предупреждал тебя бросить подружку Поттера еще до того, как министр вцепился мертвой хваткой в твое горло и отправил к черту на куличики, лишь бы подальше от золотой девочки. И вот, где мы все сейчас. Она до сих пор приносит тебе проблемы.       Северус тяжело вздохнул и запрокинул голову, будто это могло помочь вытряхнуть все мысли из головы.       — Можно я останусь на ночь у тебя? — прямо спросил он куда-то вверх, не глядя на друга. Тот присвистнул. — Не хочу возвращаться ни в Квоукворт, ни к Гермионе.       — Все настолько плохо? — Снейп цокнул и поджал губы. — Оставайся. Ди как раз вычистил пыль по всему дому. Даже новое спальное белье найдется.       Малфой щелкнул пальцами и позвал домовика, отдавая распоряжение подготовить комнату.       — А теперь, Северус, я жду объяснений. И не смей утаивать подробности.       — Порой мне кажется, что у тебя больше нет в жизни других развлечений, кроме сбора сплетен и слухов.       — Я буквально заперт в четырех стенах. Чем, по-твоему, я тут занимаюсь? Из всех занятий, за исключением министерской работенки, которой сейчас, между прочим, не особенно-то и много, мне остается только гонять по дому молодого эльфа и читать книги. Клянусь Мерлином, еще пару таких месяцев, и я отыщу себе какое-нибудь опасное хобби, иначе умру со скуки. Так что давай, делись своими семейными проблемами. Они меня развлекают. — Он внезапно поднялся с кресла, взял что-то из шкафа у дальней стены и торжественно покрутил этим чем-то в свете камина. Это была закупоренная бутылка огневиски. Северус выставил ладонь, отказываясь от угощения, на что Малфой лишь пожал плечами и плеснул немного алкоголя прямо себе в чай. — Вот теперь я готов.       — Ты невыносим, Люциус, — неохотно констатировал Снейп и кратко пересказал причину своего скоропалительного побега из дома Уайтов.       Не забыл он упомянуть и Фишера, с которым он заключил сделку и пообещал отвадить Маркуса и Гермиону от бизнеса, чтобы главный акционер компании больше не угрожал его семье расправой. Поведал Северус и о Рэе, имеющем виды на Гермиону и на полставки подрабатывающим шпионом на привязи Фишера, и о перестрелке с бандитами, после встречи с которыми он буквально едва не перешагнул порог на тот свет.       Малфой слушал внимательно. С каждым новым словом друга его светлые брови поднимались все выше, а лицо приобретало дурной и недалекий вид. В чашке же чай давно сменился на чистый виски, который Люциус отпивал скорее по инерции, чем от большого желания.       — В какое же дерьмо ты вляпался, Северус, — безрадостно констатировал Малфой и облокотился на колени своих широко расставленных ног.       — Спасибо за вердикт. — Снейп поставил пустую чашку ближе к другу и попросил плеснуть виски. Собственные принципы пали под натиском нервов и воспоминаний. — Еще что-нибудь обнадеживающее скажешь?       — Не дождешься. — Люциус отсалютовал другу фарфоровой чашкой и залпом допил оставшуюся порцию алкоголя. — Давай по порядку. Я так понял, что вопрос с этим Фишером ты закрыл своими силами и не особо переживаешь по поводу его возможной подлости. Переговорщик из тебя всегда был неплохой, так что даже не сомневаюсь в достигнутых между вами договоренностях. А вот ситуация с тем охранником весьма забавная. Боишься, что твоя ненаглядная грязнокровка устроит адюльтер?       — Мы не женаты, чтобы называть это адюльтером. Тем более, я в ней уверен. Она не стала бы спать со мной и с кем-то еще одновременно.       — Ты слишком хорошего мнения о женщинах, Северус.       — Не надо навязывать мне свою мораль, Люциус.       Малфой пропустил мимо ушей эту фразу и хмыкнул.       — Так, я упустил момент, когда ты снова с ней сошелся? Кажется, в нашу последнюю встречу вы с Грейнджер едва ли не грызлись по поводу и без. — Он наигранно задумался. — Ах, прости, это, наверное, было слишком давно.       — Пытаешься воззвать к моей совести? Бесполезно, она давно сгинула вместе с неподражаемым Альбусом Дамблдором, — язвительно ответил Северус и закинул ногу на ногу, слегка расслабляясь. Несмотря на поднятую тему, ему было весьма комфортно в обществе Малфоя.       — Я пытаюсь понять, почему ты так уверен в ее верности? Давно ли она соизволила пустить тебя в свою постель с учетом, что ее муженек почил чуть меньше, — Люциус мысленно попытался вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как Снейп заявился к нему в мэнор с новостью, что у того есть сын, — года назад?       — Приятно знать, что ты следишь за моей личной жизнью.       — Мне и не приходится. У тебя отлично получается лично держать меня в курсе происходящего. Я просто запоминаю все, что ты говоришь.       Северус фыркнул. Что ж, справедливо. Он сделал глоток огневиски и провел указательным пальцем по ободку чашки.       — Мы с ней не вместе, — достаточно тихо заметил Снейп, завороженно глядя на тонкий край. — Она иногда остается на ночь в моей постели, но… — Он отчего-то стыдливо потер бровь.       — Проблема в тебе или в ней? — слишком тактично спросил Люциус, убрав из голоса любой намек на насмешку или иронию.       — В нас. — Признался Северус. — Можешь назвать меня дураком, но я не готов спать с ней, зная, что мыслями она все еще хранит верность Уайту.       — А она хранит?       — Не знаю. Она о нем вспоминает, держится за его наследие в виде компании, как за Святой Грааль. — Снейп откашлялся. Говорить о Уайте ему всегда было неприятно. Хоть он никогда и не знал этого мужчину, но иррационально чувствовал к нему неприязнь вперемешку с тенью благодарности, что не дал Гермионе и Маркусу сгинуть в нищете и отчужденности от родного мира.       — Было бы странно, если бы она забыла мужа в тот же день, как того засыпали землей. Но я понимаю, о чем ты. — Северус вопросительно посмотрел на друга. — Это долгая история, как и наша с Нарциссой совместная жизнь. Просто поверь, что я понимаю тебя, как и понимаю, что в данном вопросе ты всегда будешь в проигрыше.       — Как будто мне впервой.       Люциус хмыкнул и едва заметно улыбнулся. Снейп это заметил и тоже грустно поднял уголки губ.       — И что дальше? Продолжишь пускать ее к себе в постель только для того, чтобы теплее спалось? Или она тебе что-то пообещала?       — Ничего конкретного. Знаешь, вопрос секса меня не особо волнует. Я так давно обхожусь без него и занимаю голову совершенно другими вещами, что это перестало приносить мне дискомфорт. И не надо говорить мне про проституток, хорошо? — Малфой смиренно кивнул. — Я просто хочу… — Северус опустил голову, почти прижимаясь подбородком к груди. — Не знаю на самом деле, чего хочу.       — Любви, понимания, принятия? — предположил Люциус чересчур точно. — Да ладно, Северус, я не первый день тебя знаю. Ты как влюбился в Грейнджер сразу после войны, так тебе и снесло голову. Она ведь была единственной, с твоих же пьяных слов, кто приняла тебя без страха и упреков, не пыталась переделать, и при этом активно отстаивала ваши отношения перед собственными настырными лучшими друзьями. — Малфой постучал пальцем по своему лбу. — Говорю же, я запоминаю наши разговоры. И делаю кое-какие выводы.       — Мне стоит взять на заметку не делиться с тобой своими чувствами.       — Да перестань. Кому я их могу рассказать? Мне до конца дней сидеть в этих стенах и общаться с тобой, если ты прежде не сляжешь в могилу из-за всей неразберихи, которую ты устроил в своей жизни. Тем более, мне не выгодно раскрывать кому бы то ни было твои секреты, потому что ты о моих знаешь не меньше. Мы в равном положении, Северус. И за это стоит выпить.       — Мы опять превращаем все в попойку, — заметил Снейп, не особенно противясь от новой порции виски.       — Если бы ты приходил ко мне о погоде поговорить, то мы бы пили чай, а так… — Малфой пожал плечами, проливая немного жидкости мимо чашек. — Дела сердечные требуют расслабленности, а оно легче всего достигается при помощи вина.       — Цитируешь какой-то любовный роман? Библиотека совсем оскудела после рейда авроров? — с ноткой какого-то висельного юмора заметил Северус.       — Согласен, прозвучало слишком патетично. Пожалуй, возьмусь за полку с историческими фолиантами.       Они синхронно повернулись к полыхающему огню и замолчали, подумав каждый о своем.       — Знаешь, чего я никак не пойму? — нарушил тишину Люциус спустя по меньшей мере минут пять. — Зачем ты намеренно провоцируешь Грейнджер? Судя по твоим рассказам, вы довольно неплохо жили последние полгода. Так зачем же ты сам все портишь? — Северус исподлобья глянул на друга. — Я о твоем сыне. Неужели эта правда стоит всего, чего ты добился в своем заведомо проигрышном положении?       — А разве не стоит?       — Нет, — легко ответил Малфой. — Она ничего не изменит, а если и изменит, то только в худшую сторону. — Снейп попытался возразить, но друг жестом, ровно таким же, как часами ранее Гермиона, прервал его. — Ты не можешь гарантировать Грейнджер, что ваш Маркус будет держать язык за зубами и не проболтается кому-нибудь о том, что ты его отец. Так же, как ты не можешь быть уверенным, что твоя правда облегчит твоему сыну жизнь. Как по мне, так она только ее всем усложнит. Сам посуди…       — Люциус…       — Нет, Северус, не все же тебе меня вразумлять. Включи голову и отключи эмоции. Представь, на что ты обречешь Маркуса, рассказав правду. Пацану придется все время контролировать свои мысли и действия, ведь, как я понял, даже если он все узнает, ему нельзя будет об этом распространяться. Так в чем же смысл? Хочешь повесить сыну на шею гирю? Валяй, но только потом не жди, что он пожмет тебе руку, когда вырастет. Он ее тебе скорее сломает и будет прав. Поэтому я на стороне твоей грязнокровки.       — Считаешь, она правильно сделала, что выгнала меня?       — А она тебя действительно выгоняла? Или ты оскорбился и сам ушел? — Снейп нахмурился и отвернулся к огню. — Вот и оно. Что, Северус, отцовские чувства затмевают голос разума? Расслабься, это нормально. Ты хочешь как лучше для ребенка, но так не всегда получается. Маркусу точно не будет лучше жить с правдой, как и не будет лучше, если ты возведешь свою гордость в абсолют и уйдешь от Грейнджер.       — Год назад ты был против моего переезда к ней.       — Я и сейчас считаю, что ты совершил ошибку, но сдавать назад поздно. Это будет уж слишком подло, как минимум по отношению к сыну. Я до сих пор не жалую твой выбор, но ты безнадежно пропал уже давно, пытаться вытаскивать тебя из этого болота я не собираюсь. Просто прими в вопросе с отцовством сторону Гермионы и живи с ней душа в душу, заставь выбросить бывшего мужа из головы и возьми ее уже наконец. А то эти твои отговорки, что секс тебя не волнует, начинают действительно меня смешить. — Люциус натянуто улыбнулся.       — Ее сторону? Она в очередной раз поставила меня перед выбором, — возразил Снейп, недовольный словами Малфоя.       — Как и ты ее. — Люциус поглядел на растерянное лицо друга и тяжело вздохнул. — Правда не понимаешь, или это для меня со стороны все выглядит очевидным?       — Продолжай в том же духе, и я выплесну злость уже не на вазе, а на тебе.       — Не горячись.       Северус сжал кулак и постучал им по бедру, совершенно не зная, куда деть руки. Он несколько раз глубоко вздохнул и воззвал к окклюментным щитам. Это было не совсем честно и правильно в своем критическом состоянии, далеком от спокойствия и понимания правильности слов человека, способного разглядеть суть проблемы без влияния эмоций. Несколько минут у Северуса ушло на обретение хотя бы видимой умиротворенности, еще несколько — на преодоление гордости, уязвленной Малфоем, и еще пара — на формулирование простого вопроса:       — Какой у Гермионы выбор?       Люциус усмехнулся. Он умел ждать и знал, что друг рано или поздно натянет поводья своего характера и вернет себе разумность.       — Между тобой и бывшим мужем, а заодно между правильностью и благополучием. Займи она твою сторону, то предаст Уайта и поставит под удар компанию, оттолкни она тебя, то лишится твоей преданности, зато спасет сына и прилагающееся к нему наследство. Видит Мерлин, не хотел бы я оказаться на месте Грейнджер.       — Достаточно, — устало сказал Снейп. — Ты совершенно не понимаешь, что говоришь. — Он отставил стакан с огневиски. — Я спать.       — Ты лучше всех должен понимать, каково выбирать из двух заведомо хреновых вариантов, Северус. Подумай хорошенько не только о себе, но и о семье, которой, как ты говоришь, дорожишь.       — Я только и делаю, что думаю о них, — ответил Снейп, поднимаясь с кресла. — Знаешь, Люциус, дерьмовый из тебя советчик.       — Всегда к твоим услугам, — иронично подметил Малфой, прослеживая взглядом, как друг идет к дверям гостиной. — Вторая дверь по коридору. Если не сможешь уснуть и захочешь вернуться к Грейнджер, я не обижусь, — крикнул он вдогонку, на что получил красноречивый яростный скрип ни в чем не повинных дверных петель, открывшихся и закрывшихся слишком резко.

***

      И ведь Северус вернулся. Правда, только на следующую ночь и после целого дня подколов от Люциуса. Друг устроил ему настоящий вынос мозга, в любую свободную минуту напоминая о неразумности ухода из дома и глупости держать обиду на ни в чем не повинную Грейнджер, которая просто хотела защитить сына от нелицеприятной и неуместной правды. Снейп отмахивался от назойливого Малфоя, старательно игнорировал его слова и доводы, но после ужина сдался. Просто устал отбиваться от смешков. Поэтому аппарировал к особняку около двенадцати ночи, зашел в дом через гараж, ключи от которого были всегда с собой, и бесшумно поднялся на второй этаж. У комнаты сына Северус помедлил. Проиграв в борьбе с собственными чувствами, он осторожно отворил дверь и взглянул на спящего в дальнем конце комнаты Маркуса. Мальчишка лежал лицом к стене, укутанный в одеяло, из-под которого торчала пятка в оранжевом носке. На тумбе рядом горел ночник. Снейп подошел ближе, погасил свет и вынул из кармана желтую машинку — единственное, что он прихватил с собой, когда позапрошлым вечером сбегал от разногласий с Грейнджер к Малфою. Он повертел ее в руках и, едва цокнув металлическими колесиками о деревянную поверхность, оставил игрушку у кровати. Маркус точно с утра поймет, что это значит.       В свои же покои Северус зашел уже более расслабленным и почти не сомневающимся в правильности возвращения. Играть в обиженного было вообще-то не в его стиле, однако порой он позволял себе столь легкомысленное поведение, когда собственная гордость раздувалась до необъятных масштабов и мозг буквально умолял выкинуть что-то такое, чтобы показать окружающим, насколько сильно он может быть оскорбленным чужим пренебрежением к его мнению. Люциус был прав, заставив его усмирить характер, включить голову и вернуться к семье.       Едва пройдя в комнату, Северус стянул с себя свитер, кинул его на спинку стула и замер, только в этот момент заметив в темноте сидящую на кровати фигуру Гермионы. Он даже вздрогнул от внезапности осознания, что находятся в спальне не один.       — Привет, — тихо поздоровалась Грейнджер, подползая к краю кровати и присаживаясь на колени. — Я уже и не надеялась…       — Что ты здесь делаешь? — бесцветным голосом спросил Снейп, хотя уже заранее прекрасно знал ответ.       — Северус, я повела себя как полная дура. Знаю, что уже много раз просила у тебя прощения за свои поступки, но прошу…       — Не надо. — Он устало провел рукой по лицу и присел рядом с Гермионой. — Ты не дура, никогда ей не была. Ты просто… мать, которая защищает своего ребенка.       — А ты отец, ты тоже его защищаешь. — Грейнджер осторожно подвинулась ближе, обнимая Северуса за плечи и припадая губами к его теплой коже чуть ниже рукава нательной футболки. — Мне не стоило говорить тех слов. Это было… подло.       — Да, — просто согласился Снейп. — Как и мой уход. В извращенном смысле, мы квиты.       — Это означает наше обоюдное «прости»?       — Я не буду извиняться, — тихо, но категорично заявил Северус. — Пускай я был не прав, настаивая рассказать Маркусу правду, но уж точно не сделал что-то неправильно, покинув на пару дней этот дом.       — Ты оставил нас с Маркусом одних в торговом центре, — мягко напомнила Гермиона и закусила губу. — Впрочем, это уже не важно. Забыли. Я рада, что ты вернулся.       Снейп кивнул и оперся на кулаки по обе стороны от своих бедер. Ладонь Грейнджер скользнула по его плечам, даря приятные мурашки.       — Северус, я подумала, что мы бы могли рассказать Маркусу правду…       — Не сейчас. Ты пытаешься идти на компромисс, потому что чувствуешь вину за наш предыдущий разговор, но не стоит. Я уже взвесил все последствия. Не без помощи, но все же я понял, что эта правда не стоит нашего благополучия. Маркус… — Северус опустил голову. — Он справится с этой ложью.       Гермионе на мгновение показалось, что Снейп все еще не до конца верит своим же словам, но она не стала делать на этом акцент. Она просто прижалась грудью к его спине и поцеловала в шею.       — Иди ко мне. — Грейнджер потянула Северуса на себя и, когда он лег на спину, широко раскинув руки, ловко оседлала его бедра. — Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не буду отрицать твое отцовство. Мы — родители Маркуса. Это ничто не изменит. Просто…       — Правда лишит тебя памяти об Уильяме, — легко произнес Северус, сжимая в ладонях одеяло и в упор смотря на на Гермиону, слишком провокационно нависшую над ним. — Он все еще тебе дорог.       — Его наследие, — почти шепотом, будто стесняясь этих слов, сказала Грейнджер. — Я обязана сохранить то, что он создал, и Маркус, к сожалению, гарант всего. Пока люди думают, что у компании есть кровный наследник, которого родила я, мои слова и решения имеют хоть какой-то вес, и я не позволяю этому бизнесу развалиться на кусочки. Если я лишусь этого преимущества, если хоть кто-то узнает, что Уильям женился на уже беременной мне, то всему придет конец.       — Я бы мог дать Маркусу больше, чем компания.       — Речь не о деньгах, Северус.       — Точнее, не только о них. Я понимаю. — Он все еще не позволял своим рукам оторваться от кровати, боясь, если поддастся желанию, то уже не сможет остановиться, и даже фантомный образ Уайта-старшего не станет помехой для горящего в крови возбуждения.       — Не ревнуй меня к Уильяму, — нежно произнесла Гермиона и качнула бедрами, заставляя Северуса шумно втянуть носом воздух. — Мои чувства к нему и к тебе отличались и будут отличаться всегда. Я была ему благодарна и предана, но он умер, и я не могу этого изменить. — Она наклонилась, опираясь на руки по обе стороны от головы Снейпа, кончики ее волос коснулись его щеки. — Ты же сейчас здесь, и я люблю тебя, несмотря на страх разрушить хрупкое равновесие моей жизни нашими запретными отношениями.       — Опять ты думаешь об окружающих, а не о себе, Гермиона.       — Увы, — она мягко улыбнулась, едва различимо в темноте комнаты, и ласково провела носом от подбородка до щеки Северуса. — Мое сердце всегда было занято тобой, — прошептала Грейнджер с закрытыми глазами, — и будет принадлежать только тебе до самого конца. Как и тело.       Гермиона приникла губами к губам Снейпа в поцелуе настолько ошеломляюще медленно, что Северус на мгновение растерялся, не сумев быстро переключиться от анализа произнесенных в тишине спальни слов к действиям, лишенным страсти, но наполненным обнаженными чувствами.       — Только ты, — добавила Грейнджер, когда руки Снейпа все же бросили сжимать одеяло и переместились ей на ягодицы. — Отныне в этой постели есть только мы.       Северус облизнул нижнюю губу и слегка поддался вперед, усиливая трение в области паха. Гермиона довольно вздохнула, выпрямилась и рывком стянула с себя спальную футболку, оставаясь перед взором Снейпа лишь в одних шортах. Темнота комнаты не позволила ей насладиться его горящим взглядом, зато она прекрасно ощутила, как сильнее он возбудился. Северус сжал ее бедра и рывком поднялся, оказываясь с Гермионой лицом к лицу. Он быстро стащил с себя футболку и, выждав несколько секунд, словно набирал в легкие воздух перед погружением на глубину, увлек Грейнджер в тягучий, наполненный любовью и длительным ожиданием близости поцелуй. Одной рукой он поддерживал ее спину, не позволяя откинуться, другой ласкал оголившуюся грудь. Гермиона цеплялась за его предплечья, боясь упасть от переизбытка внезапных ощущений и волны возбуждения, сметающей все на своем пути из-за слишком уж длительного воздержания.       — Боги, — протянула она, когда Северус изловчился и, несмотря на разницу в росте, умудрился проложить дорожку из поцелуев от ее губ до розовой ореолы соска. — Не останавливайся.       Он лишь хмыкнул в ответ, будто и не слышал ее умоляющей просьбы, полностью сосредоточившись на мягком теле, давно доступном, но в тоже время неприступном из-за норм морали и недоговоренностей. Когда Гермиона дернулась от разряда тока, пронзившего ее точно громом, Северус усмехнулся и оторвался от ее груди, позволяя выпрямиться и выдохнуть. Она же, ошарашенная внезапным оргазмом, настигшим ее от самой банальной, пускай и жутко приятной ласки, поддалась вперед и буквально обвилась вокруг Северуса, обнимая его за плечи и тяжело дыша в шею.       — Дай… Мне…       — Нужна минутка? — догадался Снейп, чувствуя кожей бешеный стук сердца Гермионы, и потерся щекой о ее волосы. Собственное возбуждение набатом раздавалось в голове, затмевая последние крохи терпения и разумности. Он непроизвольно толкнулся вперед, когда Гермиона потянулась к пуговице на его джинсах, желая продолжить их внезапное, но как никогда своевременное рандеву.       — Привстань, — попросила она и, когда Северус повиновался, стянула ненужную вещь с его ног вместе с бельем. Ее же шортики отправились следом.       Уже без каких-либо преград Гермиона вновь оседлала его бедра, несколько раз игриво и раздражающе медленно, словно кошка, проскользила вверх-вниз по телу Северуса, заставляя того шумно вздохнуть и зажмуриться, и, направив напряженный член в себя, опустилась по упора. Снейп издал протяжный стон, а Гермиона сконцентрировалась на ощущении наполненности и пульсации, расходящемся приятным жаром между ног. Наконец все было правильно. Обстановка, поза, момент. Как же долго она мечтала об этой близости. Они с Северусом словно вернулись в то время, когда впервые исследовали тела друг друга, когда каждое действие было в новинку и приносило невероятное наслаждение впервые познавших секс людей. Проблемы ушли на второй план. Мир вокруг перестал существовать, были только они, их желания, страсть, любовь. Все сконцентрировалось на первородном инстинкте.       Гермиона уперлась ладошкой на грудь Северуса и ускорила темп, то приподнимаясь, то вновь опускаясь на член до упора. Снейп же согнул ноги в коленях и позволил Грейнджер самой контролировать процесс. Он накрыл своей широкой ладонью руку Гермионы и переместил ее чуть левее, чтобы она чувствовала, как быстро бьется его сердце.       — Я люблю тебя, — прошептала она, наклонилась, закинула волосы на бок и поймала нижнюю губу Северуса зубами, слегка оттягивая. Он же в ответ свободной рукой прижал ее за талию к себе и намерено резко сделал несколько грубых толчков. Гермиона ахнула и в тот же момент негласно передала Снейпу право вести.       Он почти сразу перевернул их, нависая над Грейнджер, впиваясь в ее губы и задавая бешеный, хаотичный ритм.       — Северус, — простонала она, закусывая губу и непроизвольно цепляясь за плечи Снейпа, чувствуя, как по венам расходится раскаленная лава, заставляющая выгнуться дугой в экстазе. Мышцы живота напряглись, ногти впились в кожу, оставляя царапины, сердце, кажется, пропустило несколько ударов прежде, чем вновь учащенно забиться, распускаясь фейерверком в груди.       Гермиона ахнула, когда второй, но на этот раз более эффектный оргазм накрыл ее, и ощутила вес Северуса, который потерял над собой контроль и опустился сверху, не способный совладать в секундами наивысшего блаженства. Она сдула прядку влажных волос с его лба, когда он все же сдвинулся вбок, и довольно поцеловала в скулу. Снейп же лежал на животе, переводя дыхание, глупо улыбаясь совершенно расслабленной улыбкой. В голове воцарился блаженный покой.       — Мне этого не хватало, — призналась она, смотря прямо Северусу в лицо.       — Да, — медленно ответил он. — Мне тоже.       — С тобой все… по-другому.       Северус промолчал, посчитав неуместным это завуалированное сравнение, но не желая принимать сей странный комплемент, как попытку намеренно задеть. Он слишком сильно любил Гермиону, слишком долго желал вновь попробовать ее страсть на вкус, чтобы все испортить неправильно понятой фразой. Судя по тому, что Грейнджер дважды достигла с ним пика, она хотела их близости не меньше, чем он сам, а значит, все было правильно.       — Спи, — хриплым голосом сказал Снейп, вспоминая, что время, скорее всего, уже перевалило за час ночи, и что, когда он только зашел в эту комнату, Гермиона уже готовилась ко сну в его кровати. — Только пообещай, что с утра ты не убежишь.       — Обещаю, дорогой, — ответила Гермиона. Удовлетворенно кивнув, Северус весьма лениво потянулся за волшебной палочкой. Видит Мерлин, у него не было никаких сил на душ, и что-то ему подсказывало, что Гермиона тоже вряд ли этой ночью покинет пределы его постели. Поэтому он при помощи невербального Акцио призвал к себе древко, также без слов наложил на них с Грейнджер очищающие чары, и довольно растянулся на животе подле свернувшейся в калачик и уткнувшейся в его руку носом Гермионы.