Прощение наших ошибок

Март 2000 года

      От Северуса не было вестей уже больше месяца. Гермиона не находила себе места. Он уехал поспешно, не прощаясь, через три дня после помолвки, оставив после себя лишь обручальное кольцо. Гермиона носила его на безымянном пальце и целовала каждую ночь, надеясь, что где-то там Северус чувствует ее прикосновения и необъятную тоску по их тихим, теплым семейным будням.       Она с ума сходила в одиночестве от беспричинной тревоги. Обещанных писем от Снейпа через Кингсли не поступало, и с каждым днем Гермиона накручивала себя все сильнее. На работе все валилось из рук: она разбила уже бессчетное количество посуды в кафе, нахамила нескольким посетителям, сорвавшись на тех из-за ерунды, успела не один раз расплакаться на ровном месте и даже упасть в обморок за барной стойкой. Апогеем тревоги стали перебои в магии. Гермиона заметила, что не может с такой же легкостью, как раньше, аппарировать даже на небольшие расстояния, не говоря уже о внушительных дистанциях между городами, что кончики пальцев стало покалывать, как перед выбросом волшебства, что палочка нехотя подчиняется простеньким заклинаниям, словно каждый раз делает хозяйке одолжение. Грейнджер пугало ее собственное состояние. Она перестала доверять себе же после того, как случайно на работе взорвала на глазах у десятка посетителей тарелку с фруктами. От громкого хлопка гости кафе закричали и бросились на выход, по пути покалечив нескольких официантов и, что хуже всего, самих себя. Начальство попыталось урегулировать инцидент и, к облегчению Гермионы, не уволило ее, а лишило премии, наложило штраф и отправило в недельный отпуск. Так Грейнджер на семь дней осталась наедине с собой, окруженная тишиной дома и болезненными воспоминаниями.       Она почти не ела, мало двигалась и много спала. Ее лицо от постоянных слез опухло и осунулось, некогда горящие жизнью глаза потухли. Гермиона избегала смотреть на себя в зеркало, потому что знала, что ничего хорошего там не увидит. Ей было стыдно за свое поведение, что она позволяет себе скатываться в уныние из-за разлуки с Северусом, но совершенно не могла ничего поделать со своими эмоциями, они вообще перестали поддаваться контролю. Гермиона могла то смеяться, почти истерично, над какой-нибудь глупостью, то без причины плакать, то злиться и кричать, обвиняя невидимый образ Северуса, который посмел ее оставить одну и не сдержать обещание писать письма из своей рабочей ссылки на охоту за беглыми Пожирателями.       В последний день вынужденного отпуска Грейнджер стояла на кухне и без особого аппетита готовила себе поздний завтрак, когда внезапно у нее закружилась голова. Гермиона едва успела выставить руки, чтобы не удариться об пол со всей силы своего пускай и невысокого роста. Ей было плохо. Нет, просто ужасно. Казалось, что весь мир превратился в адскую карусель и раскручивал ее хрупкое тело со скоростью света. Гермиона не могла даже приблизительно сказать, сколько она пролежала на холодном полу кухни, с трудом осознавая, что с ней происходит. Когда ей все удалось приподняться на четвереньки, желудок болезненно сжался и ее стошнило. Гермиона вытерла ладонью рот и, едва не теряя сознание, нащупала на бедре волшебную палочку. Кое-как ей удалось сосредоточиться на магии и из древка выскочил полупрозрачный, нечеткий патронус. Она тихо произнесла «Помогите». Маленькая выдра юрко скользнула под руку хозяйке, на мгновение коснулась ее кожи своей холодной сущностью, словно подпитываясь магией, и резво убежала прочь из дома в теплый мартовский день.

***

      Франк Пристон не ожидал, что к нему в кабинет посреди рабочего совещания ворвется неизвестный ранее патронус. Колдомедик вообще редко получал подобные магические послания, так как большинство его знакомых предпочитали пользоваться совами для передачи сообщений, а пациенты чаще всего использовали зачарованные монеты для экстренных случаев. Поэтому Франк непонимающе нахмурился, когда телесный патронус в виде миниатюрной выдры просочился сквозь дверь, проскакал по длинному деревянному столу мимо десятка колдомедиков и медсестер и замер напротив него. Тонкий, едва слышный голос попросил Пристона о помощи.       — Кто это? — спросил один из волшебников и уставился на Франка. Пристон не расслышал вопроса, он пытался определить, кому принадлежал столь знакомый голос.       — Коллеги, прошу меня простить, — произнес Франк, так и не узнав хозяина патронуса, и встал из-за стола. — Я нужен пациенту.       Колдомедики переглянулись и кто-то из них сказал:       — Какому-то герою войны понадобилась помощь.       Пристон поднял взгляд на немолодую женщину в белом чепчике в немом вопросе.       — Мало кто умеет вызывать телесный патронус, — просто ответила ведьма. — Я читала в газете об этом целую статью, где говорилось про особенность этого заклинания. Студенты Хогвартса из Отряда Дамблдора самостоятельно обучились вызывать телесных патронусов, чтобы быстро передавать друг другу сообщения и отличать союзников от врагов, — пояснила она и самодовольно кивнула. Окружающие ее коллеги задумчиво хмыкнули. — Да ладно, неужели вы этого не знали?       — Спасибо, мисс Гретхен, — ответил Пристон, застегивая дорожную мантию. — Продолжим совещание завтра.       С этими словами он нацелил палочку на выдру, что все еще сидела на столе, и аппарировал. Магия патронуса, совмещенная с заклинанием перемещения, доставила Франка в прохладную гостиную неизвестного ему дома. Наскоро оглядевшись, он произнес «Ревелио» и быстро последовал за магическим следом. Тот привел его на кухню, где Пристон и обнаружил Гермиону. Она лежала без сознания, казалось, даже не дыша.       — Так и думал, — тихо произнес себе под нос Франк и присел рядом с Грейнджер. Он не понимал, почему девушка обратилась за помощью именно к нему, учитывая, сколько связей и ценных знакомств у нее было за счет статуса героини войны, но принялся за дело почти молниеносно. Расспросить Гермиону можно будет и позже, когда она придет в себя.       Первым делом Пристон очистил пол от рвоты и перевернул Гермиону на спину, проверяя дыхание. После он наложил на нее диагностические чары и долго всматривался в показатели, пока не убедился, что основные жизненные показатели в норме. Только потом Франк осторожно левитировал Грейнджер на диван в гостинной и принялся за лечение. Около получаса он связывал магические нити целительных заклинаний и устранял возможные последствия потери сознания, прежде чем Гермиона пришла в себя.       Пристон сидел на стуле, который позаимствовал на кухне, возле дивана, когда Грейнджер распахнула глаза и подскочила на подушках, оглядываясь по сторонам. На мгновение она приняла фигуру колдомедика в черной мантии за Северуса, но уже в следующую секунду мозг опознал обман, и Гермиона устало выдохнула.       — Вы пришли, — сказала она. — Спасибо.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — отозвался Пристон и склонился вперед, чтобы Гермиона могла его видеть из-за подлокотника. — Как ваше самочувствие?       — Паршиво, — призналась она и прикрыла рот ладонью. Тошнота вновь завладела телом, и Гермиона боялась, что ее еще раз вывернет наизнанку.       — Выпейте, полегчает. — Франк протянул ей флакон с зельем, и Грейнджер залпом его выпила. — Я так понимаю, это дом мистера Снейпа, — спросил Пристон. — Пока вы были без сознания, я позволил себе тут немного осмотреться.       — Что со мной? — спросила Гермиона, игнорируя расспросы про дом.       — Как раз по этому поводу я бы и хотел поговорить с вами, мисс Грейнджер, но, думаю, предмет разговора касается еще и Северуса. Когда он придет?       Гермиона поджала губы и слегка приподнялась на подушках, чтобы полулежа видеть лицо колдомедика.       — Он… На работе и… — На глаза против воли навернулись слезы, и Гермиона быстро смахнула их ладонью. — Северус в ближайшие недели не вернется. Насколько знаю, он сейчас вне страны.       Франк облокотился на колени и сцепил свои узловатые пальцы в замок. Лицо его помрачнело.       — Мисс Грейнджер, должен предупредить, что я не специализируюсь в лечении… проблем вашего характера, поэтому порекомендую обратиться к компетентному колдомедику, а не опираться на мои заключения. Гермиона напряглась и поджала к себе ноги.       — Я все же умираю? — дрожащим шепотом спросила она, на что Пристон удивленно вскинул брови.       — Нет, с вашим здоровьем все в порядке, за исключением нескольких показателей, но в вашем положении это тоже может быть нормой. Повторюсь, моя область работы связана с телесными недугами, последствиями проклятий и срочной реанимацией.       — Хотите сказать, что я теряю сознание не из-за ментальных проблем? — Гермиона растерянно помотала головой.       Она уже несколько дней считала, что из-за внезапного отъезда Северуса и чрезмерного стресса последних недель после вынужденного расставания, к ней вернулось недомогание от заклинания Чаши знаний. Да, Снейп почти год назад вылечил ее, буквально достав с того света, но мало ли что могло случиться с ее сознанием вновь.       — Мисс Грейнджер, — серьезно проговорил Пристон, — у вас нет ментальных расстройств. Вы абсолютно здоровы, если не считать эмоциональной нестабильности, но и она не вызвана каким бы то ни было внешним воздействием.       Франк сжал сцепленные перед собой руки и посмотрел на растерянную Гермиону. Он на мгновение задумался, сколько же ей лет? Кажется, двадцать один? Она выглядела слишком напуганной и уставшей для той, кто, по его мнению, должна источать жизнелюбие и счастье, будучи в положении. Хотя, много ли он знал о ее жизни? Выкинув из головы неуместные мысли, Пристон взял со стола свою волшебную палочку и наколдовал простенькое заклинание, которое почти сразу же окутало Гермиону, и засветилось желтоватым светом.       — Вы беременны, мисс Грейнджер. Отсюда и все недуги: потеря сознания, тошнота, эмоциональная нестабильность. Именно поэтому я хотел, чтобы мистер Снейп присутствовал сейчас здесь. Я ведь правильно понимаю, что это он отец?       Гермиону как ушатом холодной воды окатило. Она оцепенела, не в силах даже вздохнуть, и отключилась от реальности. Беременна? У нее будет ребенок? Нет, это невозможно. Не сейчас. Не так. Сейчас не время. Гермиона не заметила, как замотала головой и отбросила покрывало, что укрывало ее ноги. Паника неконтролируемой волной накатила на нее, захлестывая. Как она справится одна, без Северуса, с малышом? На что она будет жить, если ее уволят с работы? Мысли лихорадочно скакали, пугая Гермиону до дрожи. Из глаз потекли слезы, а сердце бешено билось в груди, готовое разорваться от переживаний.       Пристон, заметив подступающую у Грейнджер истерику, быстро подошел к дивану, присел на корточки, взял Гермиону за руку и потряс. Та перевела на него лихорадочный взор.       — Дыши, — скомандовал колдомедик. — Вдох, выдох.       Гермиона задышала под указанный ритм и более-менее смогла успокоиться.       — Сейчас, мисс Грейнджер, вам уже нельзя думать только о себе, поэтому возьмите под контроль эмоции. Паника и истерика не пойдут на пользу ребенку, — сказал Франк.       — Я… Не знаю, что делать, — призналась Гермиона и вновь заплакала. — Я… Я… Какой срок? — она выдавила из себя слова, боясь и одновременно желая услышать ответ.       — Шестая неделя. Вам нужно пройти полное обследование.       Гермиона закивала.       — Да, но… Я не могу.       — В Мунго есть компетентные целители, я предупрежу их о вашем визите.       — Нет, — громко возразила Гермиона. — Никому не говорите, умоляю вас. — Она так яростно вцепилась в предплечье Пристона, что тот от неожиданности вздрогнул. Пальцы Грейнджер сжали его руку чуть ли не до хруста. — Мне нельзя в Мунго.       — Мисс Грейнджер, — примирительно произнес Франк, — в вашем положении опасно пускать все на самотек. То, что видел я, пока обследовал вас, говорит о риске потери магии на весь период беременности. Если останетесь без присмотра, то можете превратиться в сквиба.       — Мне все равно.       — Гермиона, — уже по имени обратился Пристон, — сейчас не время геройствовать.       — Вы не понимаете, — Грейнджер отпустила руку колдомедика и накрыла ладонями живот, который теперь казался ей каким-то чужеродным. — Я не могу обратиться в Мунго. Если кто-то узнает… — Она зашлась в новом рыдании.       Пристон почесал свой шершавый подбородок и присел на пол. Он совершенно не знал, что сказать мисс Грейнджер. Они не были друзьями, да даже хорошими знакомыми являлись с большой натяжкой. Да, он вернул ее к жизни, когда она попыталась покончить с собой в одном из съемных номеров в Косом переулке, да, он позволил ей прийти в палату к Снейпу, что нарушало прямой приказ министерских чиновников, да, он сохранил в тайне ото всех ее отношения с Северусом, потому что считал, что бюрократы, журналисты и сплетники не имели никакого права вмешиваться в личную жизнь героини войны и оправданного Пожирателя смерти. Сам Пристон лишний раз старался не задумываться, что свело этих двоих, почему они выбрали друг друга, он просто не имел привычки судить людей и их поступки. Его задача была помогать, когда того требовали обстоятельства. И все же, он считал своим другом Снейпа. Этого сварливого, упрямого и безусловно гениального волшебника с весьма размытыми моральными принципами и железной волей. Наверное, поэтому Пристон не нашел в себе сил оставить мисс Грейнджер одну сейчас, когда ей нужна была поддержка и профессиональная помощь колдомедика. Он просто сидел на мягком ковре перед диваном, на котором заходилась в безутешных рыданиях юная волшебница, совершенно не готовая становиться матерью ребенка от, возможно, самого противоречивого мага современной Британии. Пристон не хотел признавать, что понимал опасения Гермионы. На одну секунду — только на одну — он представил, что могла с ней сделать пресса и правительство, узнай они о ее положении. Скандал — самый благостный из возможных исходов.       — Гермиона, — как можно ласковее обратился Франк, удивляясь собственному вкрадчивому голосу. — Ты готова оставить ребенка? — спросил он, не до конца понимая, зачем спрашивает. Грейнджер приподняла голову и растерянно посмотрела на него. Взглянув в ее глаза, Пристон понял, что пути назад больше нет. Он сделает все, что от него потребуется.       — Да, — неуверенно ответила Гермиона. — Только я не знаю, что делать.       — Сейчас не думай об этом. — Пристон поднялся с пола и подошел к своему походному чемоданчику с зельями. — Я оставлю тебе успокоительное с четким рецептом приема. Будешь следовать моим инструкциям во всем. Попытаемся сохранить твою магию и ребенка. — Он достал темно-зеленый флакон и поставил его на журнальный столик. — Мне нужно время, чтобы вспомнить курс гинекологии и акушерства, прежде чем обследовать тебя и дать профильное заключение, поэтому до тех пор постарайся не перенапрягаться и следи за эмоциональным состоянием.       — Я… — Грейнджер всхлипнула. — Я постараюсь.       — Ты это сделаешь, — властно сказал Пристон. — Пока Снейпа нет, ты полностью под моим наблюдением.       — Я не знаю, когда он вернется. Без него… Мне страшно.       Пристон вздохнул и почесал бровь.       — У тебя есть к кому обратиться за помощью? Друзья, родные? — Гермиона покачала головой. — А мистер Поттер? — Грейнджер вновь всхлипнула, и ее подбородок затрясся. — Понятно. Вот, держи. — Франк отыскал в кармашке чемоданчика зачарованный галлеон и протянул его Гермионе. — Это на экстренный случай. Потри монету, и я сразу к тебе аппарирую. Про патронуса забудь, он слишком приметный, мои коллеги будут задавать ненужные вопросы. Пока что я буду приходить к тебе раз в два дня, проведу полное обследование, а дальше посмотрим.       — Спасибо, — проговорила Гермиона.       — Поблагодаришь, когда родишь здорового ребенка, — со смешком, не отразившимся на его лице, проговорил Пристон, и собрал вещи. Пора было возвращаться в Мунго.       — Мистер Пристон, — обратилась Грейнджер, останавливая колдомедика от аппарации, — почему… вы согласились?       Франк поудобнее перехватил чемоданчик в руке и опустил глаза.       — Я давал клятву помогать нуждающимся, а еще, — он пригладил мантию, — благодаря таким как ты и Северус, наша страна свободна. Вы больше остальных достойны мирной и счастливой жизни. И если в моих силах помочь вам ее достигнуть, то я это сделаю.       Пристон не стал дожидаться ответа или хотя бы кивка от Гермионы. Он едва заметно ей поклонился в знак прощания и аппарировал прочь, оставляя Грейнджер наедине со своими мыслями.

***

      Гермиона смирилась с беременностью: безрадостно и вынуждено. Она просто не смогла найти в себе силы оборвать зародившуюся жизнь, несмотря на голос разума, который твердил ей о предстоящих опасностях. Вестей от Северуса так и не приходило. За две недели, что Гермиона провела дома, борясь с магическими выбросами и постоянной тошнотой, долгожданная сова так и не постучалась к ней в окно. Грейнджер общалась только с Пристоном. Колдомедик исправно посещал ее каждые два дня, поил зельямии и проводил бесчисленные обследования со столь озадаченным видом, что Гермиона больше и больше пугалась грядущих последствий. Оставаясь одна, ночами она стояла обнаженной перед небольшим овальным зеркалом в ванной и рассматривала себя: бедра стали чуть шире, грудь налилась, живот едва заметно округлился, а вот лицо осунулось, на нем застыла печальная маска, глаза не горели жизнью, они выражали лишь тоску.       Гермиона не нравилась себе такой — потухшей, потерянной, неживой. Только чувство вины перед нерожденным ребенком не позволяло ей перестать хотя бы пытаться заботиться о себе. Она должна была жить, ради малыша, которого носила под сердцем, даже если Северуса нет рядом. И она старалась: ела по часам, принимала лекарства, выходила на прогулки каждый вечер и ждала. Его. Но он так и не приходил.       Май подкрался незаметно. Минуло почти три месяца, как Северус покинул дом на краю захолустного рабочего городка. Гермиона приспособилась к одинокой жизни — уволилась с работы в кафе и устроилась помощницей пожилой юристки. Копаться в бумажках оказалось гораздо легче, чем разносить еду клиентам в Сохо, да и посуда при новой деятельности взрывалась куда реже. С магией Грейнджер все еще была не в ладах, и Пристон, увы, никак не мог стабилизировать ее состояние.       Животик заметно подрос, и Гермиона старательно выбирала широкую одежду, за которой легко пряталось ее положение. Настроение тоже стабилизировалось: она перестала плакать ночами и тосковать по Северусу. Теперь Гермиона банально злилась на него за то, что посмел нарушить обещание и оставил ее одну. Однако предательское сердце все еще ждало его внезапного возвращения.       Ближе к концу мая, когда нещадное солнце превратило Коукворт в раскаленную сковороду, Гермиона психанула. Ни на одно ее письмо, адресованное Кингсли Бустверу, она не получила ответа, и это раздражало, будто все решили от нее спрятаться и держать в информационном вакууме. Поэтому Гермиона решила взять все в свои руки. Она отбросила немногочисленные бумаги по разделу имущества, порученные ей начальницей, надела самую свободную из имеющихся в шкафу футболку, которая удачно скрывала живот, схватила любимую бисерную сумочку и аппарировала в главный зал Министерства магии.       Волшебный вихрь выплюнул ее на черный блестящий мраморный пол атриума. Гермиона инстинктивно прижала руки к животу и ощутила, как тошнота подкатила к горлу. Какой-то мужчина вдруг подхватил ее за локоть и поинтересовался ее состоянием. Грейнджер что-то промычала в ответ и попыталась вырвать руку, но пальцы незнакомца не разжались, а лишь крепче впились в ее предплечье.       — Мисс Грейнджер, вам лучше присесть, — обратились к ней, и Гермиона подчинилась. Ее вежливо проводили до ближайшей скамьи и усадили на прохладную каменную поверхность. — Я бы предложил вам воды, но не уверен, что это спасет мои ботинки от вашей рвоты, — заявил незнакомец и присел рядом.       Гермиона обратила внимание на его начищенные до блеска коричневые мыски ботинок и сверкающий серебром кончик трости. Даже помутненный аппарацией рассудок сразу понял, кто так вежливо предложил ей помощь.       — Почему вы здесь, мистер Малфой? — выдавила она из себя слова, упрямо глядя в пол и продолжая дышать ртом, унимая тошноту. Гермиона едва удержала себя, чтобы не прижать руки к пупку, будто именно ребенок был виноват в ее состоянии.       — Не смог пройти мимо нуждающегося, — ответил Люциус нейтральным тоном. — Тем более, когда этот нуждающийся — невеста моего лучшего друга.       — Могли не утруждаться.       — Северус потом мне этого не простил бы, но не будем об этом. У меня встречный вопрос, что в Министерстве забыли вы? Если я правильно помню, разногласия с Бруствером и Поттером отвадили вас от этого злачного места государственного произвола.       — Не ваше дело, — произнесла Гермиона и медленно поднялась. Малфой последовал за ней.       — Мисс Грейнджер, я вам не враг. Позвольте хотя бы провожу…       — Нет, справлюсь сама. — Она развернулась и неспешно зашагала к лифтам. Люциус не отставал.       — Вы побледнели, — заметил Малфой. — Если упадете посреди коридора, привлечете больше внимания, чем хотите.       — Какое вам дело? — огрызнулась Гермиона, когда Люциус попытался вновь поддержать ее под локоть. — Пускай вы друг Северуса, но ко мне не имеете никакого отношения. Оставьте эту напускную заботу при себе и дайте мне наконец пройти! — Она дернула рукой и оттолкнула Малфоя. Тот хмыкнул и покорно отстранился. — Больше не подходите ко мне!       — Как пожелаете.       Гермиона уже не смотрела на аристократа и быстрым шагом, насколько позволяло ее состояние, зашла в раскрытые двери зачарованного лифта. Она прижалась затылком к прохладной стенке, прикрыла руками живот, когда в кабинку на следующем этаже вошло несколько сотрудников, и пыталась восстановить дыхание. Ей было неведомо, почему Малфой вызвал в ней столь яростное отторжение и неприязнь одним своим видом. По-хорошему, стоило с ним поговорить, он ведь мог знать, где сейчас находился Северус, однако клокочущая внутри злость вперемешку с яростью не давали здраво мыслить. Гермиона боялась, что с трудом сможет сохранить спокойствие при виде Бруствера, не то что будет в силах улыбаться Малфою ради хотя бы пары новостей о Северусе. Она поежилась от одной мысли подойти к Люциусу с просьбой. Интуиция подсказывала ей, что доверять слизеринцу нельзя, а опыт твердил — он предаст, насколько бы ни ценил дружбу со Снейпом.       Поэтому, выйдя из лифта в приемную Министра, Гермиона уже почти не жалела об эмоциях, неуместно выплеснувшихся на мистера Малфоя. Все ее внимание сосредоточилось на роскошной дубовой двери с табличкой «Кингсли Бруствер». Она уже хотела без стука ворваться в кабинет, как путь ей преградила шустрая секретарша с наиграно любезным вопросом:       — Вам чем-нибудь помочь?       Гермиона сжала ладони в кулаки.       — Мне нужно срочно поговорить с Кингсли.       — Он сейчас занят, давайте я запишу вас…       — Я поговорю с ним прямо сейчас! Он уже месяц занят и не отвечает на мои письма!       — Мисс, успокойтесь, у господина Бруствера плотный график…       — Сейчас же пропустите меня к нему или, клянусь Мерлином, я разнесу эту приемную! — прокричала Гермиона и ощутила как волна магии прошлась по спине, концентрируясь на кончиках пальцев.       — Вы вынуждаете меня вызвать авроров, мисс, — примирительным тоном произнесла секретарша и обернулась, когда позади нее отворилась дверь министерского кабинета.       В проеме стоял Кингсли, одетый в свою привычную темно-фиолетовую мантию и синюю строгую аврорскую форму. Он коснулся плеча секретарши и вежливо попросил ее отойти.       — Здравствуй, Гермиона. Проходи, — Бруствер указал на мягкие стулья, установленные за длинным столом для приема посетителей и, велев помощнице приготовить чай, последовал за Грейнджер.       — Где Северус? — с ходу спросила Гермиона и обняла себя руками, сторонясь министра. Тот же прошел к своему креслу и вальяжно в него сел.       — Присядь, пожалуйста. Поговорим спокойно.       Грейнджер не стала спорить, отодвинула стул и медленно опустилась на него. Она смяла пальцами край широкой футболки, стараясь успокоиться и унять бушующую магию.       — Спрошу еще…       — Не стоит, — перебил ее Кингсли, — я и с первого раза расслышал твой вопрос, но, боюсь, мне нечем тебя порадовать.       — Что? — глупо переспросила Гермиона. — Не надо меня радовать, просто скажи, когда он вернется! Это ведь была твоя идея отправить его на континент!       — Снейп посвятил тебя в свои планы? — спокойно уточнил Бруствер и махнул секретарше, когда та робко внесла в кабинет поднос с чайным набором. Он не позволил ей разложить посуду, жестом велел уйти и сам разлил горячий напиток по стаканам. — Вот, выпей. Ты очень бледная, Гермиона. Как ты себя чувствуешь?       Грейнджер отмахнулась от чая и упрямо уставилась на министра. Она пришла сюда не для дружеских посиделок, а чтобы выяснить правду.       — Перестань делать вид, что тебе есть дело до моих чувств, Кингсли. Я задала тебе простой вопрос и хочу получить на него же простой ответ.       — Если бы я мог его тебе дать, Гермиона. — Он сделал глоток чая, со вздохом полез в ящик стола и достал оттуда толстую картонную папку с печатью отдела тайн. — Сейчас я покажу тебе засекреченные документы и попрошу не выносить подробности нашего разговора за пределы этого кабинета. Что бы ты сейчас ни узнала, пообещай сохранить тайну, иначе я буду вынужден тебя задержать. Договорились?       Грейнджер кивнула и закусила губу. Она нервничала, ее опять начало подташнивать, а сердце билось с такой силой, что опять закружилась голова. Предчувствие колючим кольцом окутало горло, не позволяя нормально вздохнуть.       — Северус рассказал подробности того, куда он отправился? — уточнил Бруствер, раскладывая перед Гермионой фотографии какого-то прибрежного, явно не Британского города.       — Да, — ответила она, присматриваясь к фотокарточкам. — Это была твоя идея отправить его… в Португалию ради слежки за беглыми Пожирателями.       — Не совсем так, — поправил Кингсли. — Мы разработали план и поручили его выполнение Снейпу, потому что он лучше всего подходил для этой миссии.       — Потому что Северус — бывший шпион?       — Он Пожиратель смерти, Гермиона, сколько бы ты ни отрицала сей факт, но метку на его руке это не сотрет. И именно благодаря ей твой Северус был выбран на роль связного между бывшими приспешниками Волан-де-Морта и Министерством.       — Его там могут убить. Неужели ты вот так легко готов заложить его жизнь в обмен на парочку Пожирателей?       — Чем его жизнь отличается от жизни того же Мальсибера? — иронично хмыкнув, спросил Бруствер и выложил еще ряд фотографий, на которых Снейп пожимал руку крупному мужчине в вызывающе цветастых плавательных шортах.       — Он спас многих из нас от участи быть рабами Темного Лорда, — прошипела Гермиона, даже не взглянув на карточки на столе. — Даже Дамблдор признавал значимость Северуса в войне.       — Альбус многих переоценивал, но не будем об этом. Северус такой же Пожиратель смерти, как и другие, и его самопожертвование во благо Света не преуменьшает тех зверств, которые он совершал. Сними розовые очки, Гермиона. Твой Снейп не герой.       — Как и мы все. Мы просто делали то, что могло привести нас к победе. Любой ценой. Разве нет? Скольких убил ты, Кингсли? На моей совести как минимум четверо людей. И окружающе почему-то продолжают восхвалять меня, называть героиней войны, хотя я достойна этого не больше, чем любой сидящий в Азкабане убийца.       — Ты передергиваешь факты, Гермиона.       — Разве? — Грейнджер хлопнула ладонью по столу и тут же спрятала руки под бедра. — Это бесполезный спор. Ты лицемер, Кингсли.       Бруствер нахмурился, но проигнорировал замечание в свой адрес. Он молча положил еще ряд фотографий перед Гермионой.       — Посмотри внимательно и после я отвечу на любые твои вопросы, — сказал Кингсли и откинулся на спинку стула, позволяя Грейнджер ознакомиться с деталями дела.       Она читала долго и вдумчиво, с каждой минутой становясь все более ошарашенной. Десятки картинок мелькали перед глазами: побережье Португалии, какие-то мужчины, ломбарды, торговцы явно крадеными вещами, темномагические артефакты. Среди всего этого везде был Северус. На фото он выглядел загорелым, подтянутым и довольным жизнью, лишь стеклянные глаза, лишенные каких-либо эмоций, выдавали его усталость. Гермиона не раз видела его таким. Однако даже этот взгляд не оправдывал того, что было изображено на протокольных фото.       Северус был с женщиной. Какой-то вечно элегантно одетой шатенкой, которая сопровождала его по злачным местам города и которую тот постоянно обнимал.       — Я не понимаю, — прошептала Гермиона и быстро вытерла плечом слезинки, скатившиеся по щекам. — Что это?       — Последние документальные подтверждения о деятельности Снейпа в Португалии, — ответил Бруствер.       — Последние? В каком смысле?       — Он не выходит на связь уже больше месяца. Наши люди потеряли его из виду, но есть данные, что он переметнулся на сторону Эйвери и Мальсибера. Последний раз его видели у ломбарда Ла-Пуэрта.       — А эта… женщина?       — Маринет Жордини, родом из влиятельной магической семьи. Ее отец некогда поддерживал деятельность Волан-де-Морта и вел с ним активную переписку. Если сравнивать грубо, то сэр Фердинант Жордини — а-ля португальский Люциус Малфой.       — Северус с ней… в отношениях? — дрожащим голосом спросила Гермиона, совершенно не веря собственному языку.       — Как видишь, — Бруствер кивнул на фотографии. — На горячем мы их не ловили, но, судя по нашим данным, у них есть романтическая связь.       Повисла гробовая тишина. Гермиона совершенно не ощущала ни времени, ни пространства, ни себя. Весь мир схлопнулся и оставил вокруг нее пустоту. Она не могла поверить в то, что увидела и услышала. Северус ведь обещал. Он поклялся вернуться, жениться и построить семью здесь, в Британии, с ней. Ему понадобилось всего три месяца, чтобы перечеркнуть то счастье, что они с Гермионой построили таким трудом. Этого просто не могло быть. Предатель!       Слезы неконтролируемым потоком катились по щекам Грейнджер, капая на стол. Гермиона сидела, уперевшись лбом в стол и пыталась взять себя в руки. Она не имела права страдать из-за предательства. Что бы ни сделал Снейп там, в Португалии, он был и остается тем, кого она любила, кто спас ее от смерти, кто подарил ей мгновения бесконечного счастья и чувства глубокой любви, потребности, защищенности. Северус был тем, кто подарил ей ребенка. Это уже значило слишком много. Ее чувства сейчас не имели значения. Она справится. Она с первого дня отношений со Снейпом знала, что рискует всем, и сделала этот выбор осознанно.       — Спасибо, — отстраненным тоном произнесла Гермиона и подняла свои карие глаза на Кингсли.       — За что?       — За правду и за упрямство. Вы же стремились разлучить нас с Северусом, так вот, у вас получилось. — Грейнджер задумчиво усмехнулась. — Я так понимаю, писем от него у тебя нет?       — Это все, что я храню у себя в кабинете, — ответил Бруствер и кивнул на папку с делом. — Гермиона, ты еще молода, не вини себя за Снейпа. Он одурачил самого Волан-де-Морта, а уж добиться твоего расположения…       — Не смей, – предупредила Грейнджер и поднялась со стула. — Не нужно этих поучительных речей. Ни ты, ни Гарри не знали, что происходило между нами с Северусом. Я не идиотка и не слепая, я знала, с кем жила и кого выбрала.       — И вот к чему мы пришли. Снейп вернулся к Пожирателям, потому что такова его натура. Прими это и двигайся дальше. У всех нас есть постыдные бывшие.       Гермиона вопросительно вскинула брови.       — Не суди меня по себе.       — Как скажешь.       Грейнджер кивнула и развернулась к выходу. Бруствер ее окликнул:       — Я слышал, что у тебя трудности с жильем и работой. Переходи ко мне в отдел, назначу тебя помощником своему заместителю, выдам квартиру от министерства, через пару лет пойдешь на повышение. Нам тебя не хватает, Гермиона.       Она на мгновение задумалась. Могла ли она вернуться туда, откуда так рьяно бежала последние годы, и могла ли вновь сработаться с людьми, которых перестала уважать уже очень давно? Против воли на ее губах расплылась горькая улыбка.       — Мы давно с тобой по разные стороны океана, Кингсли. Уверена, министерство прекрасно справится и без меня. Всего доброго.       Гермиона закрыла за собой дверь мягко, без оглушающего грохота, крика и скандалов. Эмоции внутри нее выгорели, оставив тлеющее поле разбитых надежд. Она погладила живот ладонью, на пару секунд зажмурилась, глотая непрошенные слезы, и ушла из приемной министра, поклявшись никогда сюда больше не возвращаться.