Песчаный гроб

      Шум за дверью нарастал и Хината подошла поближе, чтобы попытаться понять, что там происходит. Ей слышался голос, но слова не могла разобрать. Она прислонилась ухом к двери, но за стеной наступила тишина. Для удобства, она положила руку на ручку и та, непостижимым для неё образом, от лёгкого нажима поддалась, и девушка чуть не вывалилась наружу. Вовремя схватившись за стену, она остановила своё падение и осталась не замеченной для сидящего на диване, в пол оборота, Гаары. Прикрыв дверь, Хината оставила себе маленькую щёлочку, чтобы наблюдать за действиями своего мучителя. Он явно был не в лучшей форме, и если бы она вывалилась из спальни, то обрела в лучшем случае быструю смерть, в худшем умоляла бы о ней. Джинчурики держался за голову, словно она раскалывалась на части, и что-то шептал. Красноволосый мужчина резко поднялся и упал на колени, с силой сдавливая вески.       — Прочь из моей головы, моё тело никогда не достанется тебе! — прорычал Казекаге. Хинате не требовалось видеть его лицо, чтобы понять, что у него взгляд безумца.       — Нет! Повторяю нет и ещё раз нет. — Казекаге вновь делает попытку подняться на ноги, на этот раз удачную. Его шатает, он держится за спинку дивана.       — Заткнись, я этого не буду делать, лить реки крови — это не выход. — Гаара опускает руки и запрокидывает голову наверх, прикрывая бирюзовые глаза с чёрными веками.        — Я знаю, но я не стану их убивать, потому что не получил, что хотел. У меня теперь есть обязанности превыше моего Я. — он обессиленно падает на диван, прикрывая глаза       — Помолчи, я не хочу тебя больше слушать. Я хочу тишины. Успокойся и усни вновь. — Казекаге грозно шипит на своего демона.       — Не дождёшься, я знаю как тебя заткнуть. — он вновь поднимается.       — Ага, как же. Меньшее из зол. — чуть покачиваясь, Гаара поворачивается к двери, за которой скрывалась Хината. Она закрывает дверь, молясь, чтобы Собаку но не видел, что она подглядывала.       Секунды тянулись как перед казнью. Дверь медленно открывается и в неё входит, держащийся за голову Гаара. Волосы торчали во все стороны особенно сильно, он пока не поднимал взгляд на свою жертву, но этого и не требовалось, у Хинаты подкашивались ноги от одного вида опущенной головы и ссутуленной спины у джинчурики.       — Хината, ты ждёшь меня? — он находит безумным взглядом забившуюся в угол девушку. — Я скучал, а ты? — Хината судорожно кивает в ответ.       — Ложь! — кричит он и наносит удар в висок, тем самым впечатывая девушку в стену. За собственной болью Хината замечает, что Гаара так же как и она болезненно морщится, прикрывая левый глаз, впиваясь в череп короткими ногтями. — Ты такая же, как и все, скажешь всё что угодно, лишь бы тебя в итоге отпустили! Ослабишь бдительность и вонзишь нож в спину — Гаара жёстко хватает девушку за шею и начинает душить, пригвоздив к стене — Мне нравится твоя беспомощность, ты как мотылёк, которого в момент можно прихлопнуть. Трепыхаешься, машешь своими красивыми крылышками, но ты уже в банке, под стеклом! — Гаара ударяет её об стену и отпускает, позволяя сползти на пол.       — Есть что ещё сказать? — вдруг перед Хинатой всплывает предупреждение:       «Не говорить ему, что его любят» — сказанное в самом начале её прибывания.       Ей надо подстроиться, так же, как и раньше она подстраивалась под отца, под членов своей команды, друзей.       «Будь покладистой» — всплыл ещё один совет.       «Риза подстроилась под песчаного демона, но ты так не сможешь, демон порочен и жесток»        «Гаара был когда-то добрым ребёнком» — продолжали мелькать воспоминания разговоров с родственниками Казекаге.       «Спокойствие и безумие - две стороны его личности, они существуют вместе, но как в старой поговорке про волков, один побеждает, другой проигрывает, с Гаарой также. Он не всегда может и хочет поддерживать своё светлое начало, временами тьма застилает глаза и ему надо помочь переключиться, заглушить то зло внутри, которое копилось в нём годами.» — уверял её Канкуро.       — Гаара, позволь мне облегчить твою боль — огненноволосый явно не ожидал таких слов. Он присел рядом и с нежностью, которую не ожидала пленница, погладил место удара.       — Ты уже это делаешь, мышонок, твоя боль притупляешь мою — он целует её в лоб. От такой запредельной нежности сердце жертвы уходит в пятки. Порождение пустыни не знает нежности, за его мягкостью должна скрываться новая порция жестокости.       Она решила не дожидаться новых побоев, Хината прижимается к своему мучителю и шепчет:       — М-можно я к тебе… можно прикоснуться? — Гаара напрягся. — Сядь на кровать, пожалуйста — ожидая негативной реакции, девушка продолжала вжиматься в мужское тело.       — Мышонок набрался смелости для инициативы? — усмехнулся Гаара — Посмотрим — он высвобождается из тонких руки и садится по середине кровати, широко расставив ноги. Хината медленно подходит к нему, отмечая, что впервые смотрит на него сверху и вниз. Дрожащими рукаки касается висков, в которых по всей видимости была сконцентрирована его боль. Отшатнувшись от бледных рук, Гаара перехватывает её запястья и с силой сжимает, от чего девушка падает на колени перед ним, пытаясь спастись от переломов.       — Захотела выдавить мне глаза своими коготками, — прошипел мужчина, наблюдая как корчится перед ним куноичи. Девушка качает головой, но хватка не слабеет.       — Слабо верится, — девушка вскрикивает, но не пытается вырваться, понимает, что бесполезно и чревато новой болью.       — Я не могу причинить тебе вред, песок защитит тебя. Я хотела только унять головную боль, — еле слышно хнычет Хината и её отпускают. Боясь поднять глаза, она чуть не пропустила шокированное состояние Гаары. Решившись взглянуть на мучителя, она решается проявить смелость, вновь попробовать прикоснуться к кроваво красным волосам.       — Я аккуратно, станет легче — перестав прижимать скрученные болью руки к груди, Хината мягко касается его висков, преодолевая свой дискомфорт в руках, нажимая на определённые точки, пока не замечает, что Казекаге сам наклонился к её рукам. Поняв, что делает всё правильно, как делала мама, когда у отца болела голова, начала надавливать сильнее, отгоняя боль прочь.       Хьюго было неудобно стоять на коленях перед мужчиной, они начали болеть, но Хината терпела. Руки тоже начали уставать, но видя, как морщинки на лбу разглаживаются и Казекаге больше не хмурится, она продолжала, надеясь сменить его гнев и ненависть на умиротворение.       Когда её руки накрыли мужские ладони, она вздрогнула, но не остановилась.       — Я хочу лечь. А ты продолжай. Приятно. Боль уходит, — он, как и собирался, откинулся назад и прикрыл глаза. Хината поднялась и тоже залезла на кровать рядом с ним и продолжила массаж, более уверенно касаясь огненной головы.       Казекаге не шевелился, а по его глубокому дыханию, Хината определила, что он уснул. Она продолжала свои касания поглядывая на дверь. Внутри у неё боролось два желания — попробовать вновь сбежать и остаться рядом с Казекаге. Во время сна он был умиротворённым и спокойным, утомлённые черты лица не выглядели угрожающе, а весьма красивыми. Было трудно представить, что она проводит по надбровным дугам жестокого убийцы и насильника. Червячок не сломанного духа сопротивления грыз её, заставляя двигаться к выходу, бороться, бежать на свободу, но память о пережитом унижении и боли тормозила её.       Она убирает руки и украдкой смотрит на дверь, решаясь подойти и выскользнуть за неё. Она помнила как бежала первый раз, но в пустыне её настигли и вернули, искупав в крови пропустивших её ниндзя. Получится ли найти помощь в деревне? Что если она обрушит кару Казекаге на ни в чём неповинных людей? — задавалась вопросами дрожащая девушка, сползая с кровати. Шаг. Другой. Она в шаге от свободы, но не может решиться сделать его, проще вернуться и не испытывать судьбу, сохранить свою жизнь, избежать жестокого наказания. Она думает, что если не провоцировать его, то у неё будет вполне сносное существование и на её место не придёт другая несчастная. Стоит привыкнуть и вереница мучениц сойдёт на нет. Её жертву вряд ли оценят, но остаться тут, как ей кажется, будет правильнее.       Нормальный человек должен молить высшие силы об открытой двери, как когда-то раньше было в её случае, а теперь она желала, чтобы дверь была закрыта и ей не пришлось заставлять себя переступить порог и вновь бежать. Рука Хинаты замирает в сантиметре над ручкой, сделав глубоки вдох он нажимает. Время длится слишком долго. Щелчок и Хината толкает дверь, но та не двигаться. Дёрнув сильнее, она понимает, что она закрыта. Она испытывает облегчение. Обернувшись в страхе, она наблюдает всё так же спящего Гаару, но который начал ворочаться. Быстро вернувшись на прежнее место она проводит по красным волосам и её ноги захватывают в плен. Гаара в полудрёме пристраивается на её бёдрах как на подушке, обхватив её ноги, проваливается в сон, успокаиваемый медленными поглаживаниями.

***

      Хината исправно массировала виски, когда через, как ей показалось, несколько часов бирюзовые глаза открылись без тени недавнего безумия.       — Долго я спал? — спрашивает Гаара, продолжая лежать на ней. Хината покраснела, обращая внимание на то, что он спал, уткнувшись носом ей в живот.       — Хмм, снова краснеешь — он коснулся её щеки, от чего брюнетка дёрнулась, но не отстранилась. — Это мило смотрится.       — Спасибо.       — Не благодари. В твоём случае это скорее минус, чем плюс. — он проводит по тёмным волосам, накручивая их на указательный палец — Мне сразу хочется, чтобы ты покраснела ещё больше. Раскрепостить, развратить, пожрать твою чистоту и невинность. — он садится, не смотря на пленницу — Совершить массу непристойностей и втоптать в ту же грязь, в которой погряз я. — он проводит по волосам и повторяет свой вопрос. — Так сколько я спал?       — Точно не знаю, думаю несколько часов. — джинчурики вздрагивает.       — Уверена?       — Здесь нет часов, а биологические давно сбились.       — Ясно. Мне нельзя спать долго и глубоко, тебе повезло, что Шукаку заснул вместе со мной. Он мог захватить моё тело.       — Значит поэтому ты мучаешься и не спишь нормально.        — Да. Сон по несколько часов мне противопоказан — он касается посиневших от его хватки запястий, от чего девушка чуть вздрагивает. — У тебя руки холодные. Замёрзла?       — Есть такое, — она машинально обхватила себя руками и посмотрела на тонкий халат, в который была одета.        Гаара удалился из комнаты под расширившиеся от удивления фиалковые глаза. Дверь поддалась без особых усилий и пленитель скрылся за ней, оставив её немного приоткрытой. Хината так и осталась сидеть, опасаясь быть пойманной у порога и наказанной.       Казекаге вернулся через пару минут со свёртком в руке. Первым брошенным взглядом Хината узнала свои чулки в чужих руках, а второй вещью кажется были короткие шорты, напоминающее те, которые были разорваны в первый день её заточения и явно чужая, мужская футболка.       — Давай ноги — не понимая, что от неё хотят, Хината хлопала длинными ресницами. Он садится на кровать, властным, но не грубым движением Гаара берёт её за икру и кладёт к себе на колени. — Вторую тоже. — Хината послушно отправляет левую к правой.       Гаара приподнимает левую, ведя рукой выше к коленке, от чего кожа покрывается мурашками. Хината заводит руки назад и опирается на них, пока Собаку но натягивал на гладкую ножку первый чулок, вызывая новый табун мурашек. Резкая смена настроения пугала больше, чем безумный взгляд и желание крови в глазах.       — Я…я могу с-сама — чуть ли не пищит Хината.       — Знаю. Но я так хочу. — на этих словах его руки останавливаются на границе открытой кожи и халата. Он поглаживает внутреннюю сторону бедра и приступает ко второй ноге. Не смея возразить, жертва только стыдливо сводит коленки, но ноги разводят шире и приподнимают, вынуждая девушку упасть на спину.       — Гаара — испуганно шепчет Хината, пока молодой мужчина доводит чулок до верха.       — Я не стану намеренно делать больно — говорит джинчурики, нависая сверху, касаясь шишки на голове, которую он же и оставил. За волосами её не было видно, но он знал, где гематома — Всегда можно создать иллюзию доброй воли, когда хорошо обоим.       Он отстраняется и снимает футболку. Хината видит сухой, поджарый живот, очерченные мышцы пресса. Она закусывает губу, отгоняя мысли, что ей нравится его тело.       — Ты снова краснеешь — он проводит по нижней губе, приоткрывая рот — Твои глаза ни разу не опускались ниже. Какой будет твоя реакция, если ты увидишь весь процесс?       — Нет! Не хочу — впервые за день встречи она возразила ему.       — Ты уже не невинна, но не знаешь как выглядит мужской член. Не противься тому, что всё равно произойдёт. — она слышит медленное шуршание песка, поворачивает голову и наблюдает, как с помощью подвластного ему материала Казекаге открывает тумбочку и достаёт, лежащий с прошлого раза, лубрикант.       — Я не питаю иллюзий, что смогу возбудить тебя, так давай упростим процесс и сделаем это без лишнего шума. Раздевайся. — девушка сбросила с себя халат и потянулась к чулкам, но тоже обнажившийся Гаара постановил её.       — Оставь их. — девушка легла на подушку, прикрывая грудь руками, а остальное поджатыми коленями.       — Посмотри на меня. Не закрывайся.       — Пожалуйста…       — Хината, своим упрямством ты сделаешь только хуже. — он разводит колени в сторону, открывая обзор на красивое, молодое тело. — Молодец, а теперь посмотри вниз. Давай, смелее. Ты взрослая, но такая зажатая, скромная и — он шумно втягивает воздух. — Вопреки всему, что я с тобой делаю — невинная, — он касается как и в прошлый раз её женского естества, проникая в неё пальцами, проводя большим пальцем по половым губам, вызывая прилив жара к щекам.       — Посмотри на меня, я не столь ужасен, как может показаться. — Хината до последнего держала глаза закрытыми, но поддалась чужой воле и раскрыла глаза. Орган Гаары показался ей огромным и она вновь зажмурилась, сгорая от стыда. Налившаяся кровью головка, вены, идущие по стволу, привели её в ужас.       — Как он может в меня влезть? Охх, теперь понятно, почему так больн…ахм… — он сдавил её клитор, привлекая внимание.       — Больно не всегда… Мужчина и женщина созданы друг для друга. Посмотри, как мы подходим, как пазл. Хината почувствовала, как она заполняется им. Медленно, постепенно, он погружается в неё полностью, причиняя дискомфорт, но не режущую боль, как в прошлые разы, только жжение и ощущение распирающей заполненности. Она прогибается, тянется к нему, упирается в напряжённый пресс, желая вытолкнуть из себя.       — Посмотри, насколько мы совместимы — он опускает её руку ниже — чувствуешь меня в себе?       Хината отдёрнула руку, когда он двинулся в ней. Ей показалось, что она ощутила его движение под пальцами, лежащими на животе.       — Не так быстро, — он спустил её руку ниже, где соприкасались их тела. Сгорая от стыда, Хината прикоснулась к основанию его члена, который полностью погрузился в неё.       — Вытащи, вытащи! — взмолилась брюнетка, но Гаара только выпрямился и толкнулся в неё. Он удерживал её колени, разведённые стороны, и улыбался. Хината видела, как напрягался его пресс, делая мышцы более рельефными, как каждое поступательное движение напрягало их. Она откинула голову на подушку, но не могла стереть из памяти его обнажённый образ, рельефное тело и островок красных волос на лобке, их было не много, но дорожка к пупку была видна, в то время, как она была полностью лишена волос, от чего она чувствовала себя ещё более открытой и беззащитной. Гаара отпустил её коленки и навис сверху, втягивая в страстный поцелуй, вызывающий слабый отклик внутри Хинаты.       С одной стороны было больно, а с другой…она не могла понять, что было с другой, но это что-то…требовало не останавливаться… Было стыдно признавать, но ей начинал нравиться такой Казекаге — властный, но более осторожный и спокойный. Она допустила мысль, что будь так постоянно, то ей не нужно будет сопротивляться и сбегать в дом, где её никто не ждёт.       Гаара тем временем не спешил. Он покрывал жалящими поцелуями шею своей жертвы, плечи. Его руки сжимают её бёдра и скользят вверх, поглаживая её талию, бока и грудь. Она слышит его дыхание и не может сдерживать своё, идущее вперемешку со стонами, но не боли, а удовольствия, правда таковым назвать его пленница пока не решается. Медленно, но верно давление нарастает, сводя с ума. Спустя ещё какое-то время, Хината окончательно теряет нить реальности, проваливаясь в какой-то мутный мир, состоящий из боли и удовольствия, что слившись воедино, образовывали нечто невероятное.       Давление внизу живота нарастает ещё сильнее и она вскрикивает при каждом толчке, неприязнь теперь смешалась с желанием не останавливаться. Она хотела этих толчков. Отпустив скомканную простыню, она зависла в пространстве на секунду, перед тем, как опустить руку на мужскую спину, обнять и пройтись ноготками от позвоночника вниз. Она отчётливо громко вскрикнула, когда её грудь собственнически сдавили, но не попыталась убрать чужую руку, ведь низ живота откликнулся на такую острую ласку всплеском нового желания. Не имея возможности прекратить собственные вздохи, которые так смущают её, Хината потянулась к тонким губам над ней и после небольшой заминки, она была погружена в новый, требовательный поцелуй.       — Ахмм… — вскрикивает Хината сквозь поцелуй, когда напряжение достигает апогея и тело расслабляется, получив разрядку. Казалось, мужчина знал не только как заставить страдать, но и как подарить удовольствие. Только ему нужно захотеть соединить эти две, казалось бы, совершенно несовместимые вещи, заставляя свою жертву медленно сходить с ума и привязываться, зависеть от своего мучителя.       Гаара отчётливо почувствовал, как задрожала девушка под ним, как сжала его внутренними мышцами и обмякла, простонав в губы. Он знал, что так выглядит женский оргазм, но после предательства сомневался, симуляции это были или нет. Он остановился и посмотрел на широко открытые глаза Хинаты, она смотрела в потолок и шумно дышала, не понимая что произошло. На этот раз он точно знал, что женщина под ним не играла. Шок отражается на её лице. Его мышка впервые почувствовала наслаждение, пробившееся сквозь боль и насилие. От Темари он знал, что оргазм можно получить не желая того, под действием физиологического раздражения, а не возбуждения. От лицезрения чужого удовольствия Гаару отвлекло собственное неудовлетворение, которое при виде раскрасневшейся девушки требовало скорой разрядки. Он ускоряет толчки, прижимая к себе дрожащую Хинату, сливаясь с ней в экстазе.       Гаара не часто оставался рядом с теми, кого удерживал силой, обычно получив, что хотел, он удалялся, но сегодня он с удовольствием лежал рядом с Хинатой под одеялом. Касался фарфоровой кожи, которая так и не согревалась под его руками и одеялом. Бледность кожных покровов выглядела несколько болезненно, особенно на контрасте с синяками и царапинами.       Всё могло бы быть иначе? — спрашивает сам себя Гаара. Смог бы он завести семью и также лежать с девушкой, которая хотела его, а не по принуждению? Он не знал наверняка, но с большой вероятностью отвечал себе, что так не могло бы быть — в глубине души он чудовище, подставь Шукаку, а красавицы не достаются монстрам, так не происходит даже в детских сказках. Он целует хрупкое плечико и пытается запомнить момент блаженства, прежде чем уйти из спальни. Рядом с ним роскошная Хината, которую он медленно убивает, держа рядом с собой. Он знает, что это не правильно по отношению к этой тихой девушке, но не может отказаться от её тепла и отпустить на свободу. Не только из-за политики — если узнают о его пристрастиях, то будет масса проблем с неизвестным результатом, но и потому, что он сам не хочет лишиться свернувшегося рядом живого комочка.       — Ты продолжишь унимать мою боль?       Хината кивает, не уточняя каким образом утолять его боль: собственными страданиями или успокаивать. Она искренне захотела дать ему душевный покой, и желательно не страдая самостоятельно, но её мнение здесь не учитывается, и остаётся надежда в нужный момент помочь Казекаге не дать тонуть в кровавом мареве насилия.