Последний вдох

      В полумраке комнаты мерцающий экран телевизора разливал вокруг уютный свет. В этом небольшом кружке хотелось спрятаться и сидеть, сжавшись комком, потому что там, за его пределами, был однообразный и осточертевший мир.       Хёнджин не слушал, о чем вещали люди с экрана. Он даже не мог понять - фильм это или передача. Он просто смотрел сквозь стекло и движущуюся картинку внутрь механизма телевизора, пробуряясь туда среди микросхем и маленьких винтиков, словно сам был маленьким юрким проводком.       Руки нервно перебирали баночку с обезболивающими - теперь главными и вечными спутниками Хвана. А на столе перед диваном стояла в вазе белая роза. Большая, пышная и красивая, в самом цвету. Хёнджин обратил на неё внимание и тут же вспомнил, как часом ранее медленно срезал со ствола шипы, кидая в раковину. Как в один момент, особо не задумываясь, взял один и положил в рот. Как тот больно впился в горло при попытке проглотить, и как потом ещё долго парень скашливал маленькие капельки крови, чувствуя металлический привкус на языке и губах.       А потом медленно потянулись друг за другом часы, сливаясь воедино, сплошной белый шум, переключение щёлкающих каналов, отблеск воды в вазе, першение в горле и подкатывающие к гортани рвотные рефлексы. Хёнджин закутался в плед, закрывая глаза и покачиваясь, и до него сквозь уютный полумрак вдруг ласково донеслась фраза из динамика:       - Да, нужно выбирать самый острый нож, потому что иначе вы потратите много сил, пытаясь распилить этот кусок...       - Что ж, наш гость явно разбирается в этом деле, так давайте выберем...       Третий, скрипучий и противный, а также до боли знакомый голос примешался внезапно и незаметно, доносясь откуда-то из стены.       - Да-а, давайте выберем! Выбереем... Хё-ён, выбери-и... Выбери, хён!       Хван очнулся, стоя на кухне, опустив руку на подставку с ножами и щупая их рукоятки. Некоторые он доставал, задумчиво взвешивая в руке, а потом вставлял обратно, недовольный ощущениями. Он ещё не понимал, что происходит и почему вообще занимается этим, однако глубоко внутри чувствовал, что нужно найти ощущение идеального баланса. И ощущение это он сразу узнает.       - Что ты делаешь? - раздался за спиной голос матери, только вернувшийся с работы. Хван замер, привыкая к тому факту, что в его тесный, бредово пульсирующий мирок вторглись так внезапно. Пришедшая женщина и её голос вызывали внутри одновременно и раздражение, и безразличие, но показывать второе было никак нельзя. Парень, сосредоточившись на этой мысли, медленно повернулся.       - Хотел приготовить мясо.       Она ничего не заметила.       - О, правда? Будет здорово сделаем это вместе! Я как раз собиралась...       Хёнджин улыбнулся, однако глаза его остались холодными и пустыми. Он не чувствовал сожаления, соврав, и даже наоборот - в один момент поймал себя на мысли, что кажется себе слишком идеальным. Обманул мать, стоит тут, строит из себя милого сына, только бы его истинных намерений никто не узнал... В этом было что-то классное, из-за чего парень нравился сам себе все сильнее.       Остаток вечера они провели на кухне, и Хван охотно занимался готовкой, подпитываясь и наслаждаясь чувством собственного превосходства, а потому делая все слишком воодушевленно.

▻▹▸ ▾▿ ◂◃◅

      У Хенджина после того вечера появилось страстное увлечение. Иногда в свободное время он заходил в различные магазины, искал идеальный "клинок" там. А иногда просто надолго задумывался, почему же все происходит так. Почему кто-то должен страдать из-за своих чувств, а кто-то должен быть причиной его страданий. Почему всё так несправедливо, почему вообще появляются "такие люди"?       Хван пришёл к одной важной мысли. Человек, которого любишь безответно, словно бы становится богом над тобой. Он обретает эту власть, потому что именно от него и его отказа зависит твоя жизнь. И это абсолютно неправильно. Да, такова система их мира, и многие уже смирились. Кто-то вообще предпочитает закрываться в себе и не подпускать людей близко, лишь бы не попасть под разрушающее влияние болезни. Также участились случаи браков по расчёту - люди не оставляют попыток обхитрить устройство мира. Но всё это был акт клоунизма, потому что над чувствами не властен никто.       Но Хёнджин не хотел делать так. Не хотел поддаваться этому дурацкому закону жизни, прогибаться и сидеть в углу, как робкий напуганный мышонок, в ожидании своего последнего часа. И среди судорожно крутящихся мыслей постепенно всё чётче начала вырисовывается одна. Тоненькая, словно ниточка, но раздувалась она с каждым днём сильнее и увереннее.       А что, если сломать систему? Нарушить привычный ход вещей, отказавшись от своей участи, и переписать эту жестокую картину на свой лад?       Хвану не казалось, что это невозможно. Точнее, он понимал, что это нелегко, но был уверен - такой, как он, обязательно справится. Ведь он, уже ясно - избранный. Не зря же на него свалилась эта тяжёлая доля в виде болезни. Теперь стало очевидно, что она послана не просто так, а помочь Хёнджину сломать систему.       У матери случались попытки приободрить его, но если раньше это действительно утешало и успокаивало, то теперь начало лишь раздражать. Хёнджину не нравилось чувствовать свою слабость. Он постепенно стал отдаляться, закрываться. Женщина видела изменения, но ничего не могла поделать. Она считала, что это болезнь оставляет глубокий отпечаток на характере, и потому особо не препятствовала. Лишь тихонько плакала на кухне, когда в очередной раз Хёнджин отказывался поесть, или вообще выйти из комнаты. А он слышал всё за стеной, но продолжал спокойно сидеть и заниматься своими важными делами. Какое дело до чужих слёз, когда у него зреет важная миссия?       Пусть весь мир подождёт. Хвану можно, он - избранный.

▻▹▸ ▾▿ ◂◃◅

В мамином магазине он всегда срезал розы острыми лезвиями. Это было единственным правильным выбором...

      - Эй, Феликс...       Хёнджин окликнул друга тихо, дождавшись, пока школьный коридор опустеет. Ли обернулся, неуверенно взглянув на него. С момента, когда открылась правда, их отношения по-настоящему пошатнулись. Общаться стало неловко, но и не общаться было странно. Иногда они пересекались, и, как раньше, делали свои привычные дела - прогулки, сериалы... Но это было реже и уже совсем не то. И Ликса это выматывало, потому что он переживал. То и дело оглядывался на Хёнджина, словно ожидая, что тот упадёт замертво. Ли не хотел этого, но сильная вина съедала изнутри. Он не знал, что делать и как помочь другу. Он не мог сам разлюбить, даже если и хотел.       Чувства в этом мире - такая штука, которая решает за тебя. Жестокий уклад жизни, разделяющий людей на "счастливых", кому повезло, и "жертв", которые обречены. Ничего с этим не поделать...       И всё же Ли старался, как мог. Каждое затянувшееся молчание друга он воспринимал на свой счёт, начинал переживать сильнее. Он не понимал, что Хёнджину уже всё равно. Тот молчит лишь потому, что погружен в свои мысли. И свой план.       Иногда из-за этих мыслей, когда Хван поднимал на Феликса взгляд, там было нечто странное и необъяснимое. Ли не выдержал ещё ни разу, отводя глаза и неловко улыбаясь. Руки сжимались на нервно сведённых коленях, а по спине пробегали мурашки. Будь Феликс более осознанным человеком, смог бы сказать, что от друга теперь веет особенной, сильной энергетикой. А ещё - очень нехорошей. Она была словно тёмная вуаль, периодически спадавшая на Хёнджина и разделявшая их холодным ветерком.       Поэтому сейчас, когда Хёнджин сам проявил интерес и пошёл на контакт, естественно, Ли обрадовался. И всё же было так же неловко остановиться напротив и чувствовать на себе внимательный, сканирующий взгляд. Даже когда вокруг было много других учеников, сновавших туда сюда и не замечавших небольшого напряжения между этими двумя.       - Как дела, хён? - тихо спросил парень, в конце непроизвольно закусив губу от волнения.       - Поужинаем вместе? В той самой рамённой, - произнёс Хван ровным голосом, даже не заметив волнения друга. Просто он буквально сегодня утром проснулся, посмотрел за окно и понял - настало то время.       Он не помнил конкретных знаков, после которых можно сказать "да, оно самое!". Помнил лишь свою чёткую внутреннюю уверенность, с которой достал давно заготовленный новенький нож и положил его в рюкзак между учебников. А ещё внимательно сверил расписание клубов после уроков, чтобы убедиться - сегодня они оба с Ликсом свободны после занятий.       - Давай, - обрадованно улыбнулся Феликс, поставив окончательную точку в плане Хёнджина.       Губы Хвана растянулись в быстрой улыбке, и она словно электрическим разрядом пробежала по всему лицу, на миг озарив его. Феликс думал, что Хёнджин улыбается ему и идёт на контакт. Но тот ликовал, убедившись в правильности своих действий. У Ли был свободен вечер, он не отказался из-за свидания со своей любовью. Что это, как не самый главный знак свыше?       И теперь путь точно чист. Потому что Феликс всецело доверял Хвану, как раньше.       Вечером они встретятся у крыльца, как обычно, и направятся в сторону небольшого уличного ресторанчика. Ликси опять будет долго выбирать, а Хёнджин определится сразу. Он всегда чётко знает, чего хочет.       Еда будет вкусной, как и обычно. Здесь плохо не готовят. Голос Ли будет звучать плавно, голос Хвана будет периодически вмешиваться в него, словно сухая ветка, окунающаяся иногда в протекающий снизу ручей.       А потом Хёнджин, как бы невзначай предложит пройтись по их любимому парку. Тому самому, где месяц или два назад Ли признался ему и запустил обратный отсчёт до его смерти.

      И тому самому, где в это время уже гораздо меньше народу.

  ▻▹▸ ▾▿ ◂◃◅