Спаси меня, убей меня

— Куда мы? — недоверчиво спросил Антон, без остановки идущий в сторону парковки. Он мог поклясться, что на лице мужчины мелькало волнение, профессионально скрытое за хладнокровием. После звонка Арсений без промедлений велел Антону собраться, накидывая своё пальто и хватая ключи от машины. У парня даже не было возможности осознать ситуацию, как его схватили за запястье, ведя без каких-либо пояснений за собой. Завтрак так и остался несъеденный. — Ко мне в офис, — кратко. Грубо. От такого голоса хотелось скрыться — Арсений полностью вжился в роль адвоката, сохраняя строгость и безмятежность. Его взгляд был холодным, не терпящим какие-либо отказы, и как бы Антону ни хотелось вернуться в кровать, он понимал, что ему этого не позволят, и его это бесило. Арсений вновь забывал про границы. — Если Вы всё-таки хотели меня похитить, могли так и сказать, — это прозвучало язвительнее, чем парень хотел, но его так раздражало молчание мужчины, его самомнение, что било по нервным клеткам парня, заставляло его вновь выстраивать стены. Арсений резко остановился, хватая парня за шиворот, и, толкнув его спиной к машине, навис над ним, испепеляя злым взглядом. Зрачки сузились, а радужка глаз потемнела, и Антон сомневался, что всё дело в свете, потому что день сегодня был ярким. Рука мужчины скользнула к оголённой шее шатена, заставив младшего застыть в страхе. Дыхание стало надрывистым, тяжёлым, и с каждым выдохом Антон отчётливее ощущал хватку мужчины, которая, казалось, с каждым движением сжималась всё сильнее. Антону стало нахватать воздуха, он думал, что задохнётся, если Арсений не отступит хоть на шаг, но взгляд мужчины приковывал его сознание, не позволяя выдавить и слова. — Я прошу тебя, Антон. Всего один раз, сделай, как я тебе говорю, — глаза Антона выпучились, и, подчинённый собственным гневом, он положил ладонь на руку адвоката, удерживающую его на месте, сжимая его кисть до боли и получая в ответ шипение. Его уголки губ дёрнулись в мстительной ухмылке, и, шумно выдохнув, мысленно собирая свои мысли по кусочкам, шатен уставился на старшего с отвращением. Арсений отшатнулся будто от удара током, поджал губы и, выпрямив плечи, застыл на месте, не зная, куда деть руки. Гримаса на лице парня выдавала всю его неприязнь, даже вражду. Арсений был его врагом. — Господин Попов, Вы просили довериться Вам, — начал Антон, медленно проговаривая каждое слово, что с тревогой впивалось в разум брюнета, предчувствуя что-то неладное. — Но разве у меня есть на это хоть одна причина? И сердце Арсения оцепенело, потому что он никогда об этом не задумывался. Потому что люди никогда в нём не сомневались. Не сомневались в его власти, в его решениях, в его словах. Но вот он, самый узнаваемый адвокат Москвы, стоит напротив парня, который без тени сомнений говорит ему, что его слова — пустышка. Арсению никогда не приходилось доказывать — репутация шла впереди его, вызывая у окружающих страх. — Я обещал оберегать тебя… — голос мужчины дрогнул. Отчаянная попытка, однако, и Антон это заметил, провёл рукой по растрёпанным волосам и, глядя на мужчину уже с интересом, даже немного дразняще, самым будним тоном спросил: — Я хоть раз давал Вам согласие? Антон вновь падал в собственную яму противоречий, затягивая Арсения за собой. Лучи солнца падали на лицо парня, придавая зелёным глазам золотой окрас, и мужчина не мог не восхищаться, но, проваливаясь в глубину, где летняя трава покрывалась слоями грязи, его передёрнуло, и холодный пот покрыл спину, заставляя поёжиться от неприятного ощущения. Арсений не знал, что ответить. Он молчал, наблюдая за спокойным выражением лица младшего – стены стали плотнее, и в этот раз мужчина не знал, как их пробить. — Недавно Вы были поразговорчивее, — скучающе отметил парень, всем весом облокотившись на машину и рассматривая Арсения с головы до ног. Мятая рубашка была заметна из-под пальто, раскрытого на распашку, некоторые пряди тёмных волос торчали в стороны. Обычно собранный и уверенный в себе адвокат сейчас был похож на второсортного офисного работника, опаздывающего на встречу с боссом. — Жалкое зрелище. Никакой намордник не способен удержать острых зубов злой собаки, если она чувствует опасность. — Насколько я помню, ты сам просил меня остаться, — аккуратно, будто ступая по тонкому льду, протянул Арсений, пытаясь утихомирить собственную ярость. Он мог силой утащить Антона за собой, увезти к себе, закрыть в четырёх стенах. Он мог нанять охрану, которая сутками бы не спускала с него глаз. Он мог кинуть угрозу о закрытии его студии, если он не последует за ним. Он мог. Но он не мог… Арсений никогда не был в ситуации, когда чужие чувства заботили его больше собственных. — Просил, — согласился Антон, скрестив руки на груди. — Но разве мимолётная слабость означает доверие? — Хочешь сказать, я тобой воспользовался? — нахмурился Арсений, сжимая пальцы рук в кулаки. У них не было времени на подобные споры. — Вы точно знали, что делали, — пожал плечами шатен, отворачиваясь от мужчины и глядя куда-то вдаль, задумавшись о чём-то своём, будто не он только что играл в шахматы с самим Дьяволом. Арсений поддался порыву, хватая наглеца за загривок, как кота, и, открыв дверцу автомобиля, одним чётким движением усадил его на пассажирское сиденье, громко захлопнув дверь. Антон не стал вырываться или кричать, но его недовольный взгляд буравил в мужчине дыры, в надежде вызвать в нём хоть какое-то чувство стыда или раскаяния, но адвокат просто занял водительское сидение и, даже не взглянув на шатена, кинул: — Пристегнись. Антон недовольно сощурился, но сделал, как велено, решив поиграть в молчанку. Если Арсений не понимал слов — он просто лишит его возможности что-либо понимать. А руки Арсения дрожали от скрываемого волнения. Он не представлял, как уберечь парня от угрозы опасности, не потеряв его.

***

— Долго вы, — подметил Павел, локтями упираясь о стол, встречая двух пришедших. Арсений, сохраняя свою хладнокровность перед новыми лицами в кабинете, подтолкнул Антона в сторону дивана, велев сесть и не рыпаться, на что шатен, под пристальным и чуть удивлённым взглядом Паши, сделал, как велено, вытаскивая из кармана телефон, набирал сообщение Оксане – натравить подругу на адвоката казалось забавной идеей. Павел перевёл взгляд на друга, невозмутимо направляющегося к рабочему столу и собирающего все документы. Подняв взгляд с бумаг и осмотрев кабинет, Арсений наконец-то обратил внимание на незнакомые лица, нахмурившись: — Это кто? Мужчина с хвостиком на голове приветственно улыбнулся, помахав рукой: — Сергей Матвиенко, рад знакомству. Павел многое рассказал о тебе. — Да? И что именно? — иронично вздёрнул бровью адвокат, краем глаза наблюдая за довольной улыбкой Паши. — Холодный. Грубый. Эксцентричный. Довольно интересная подборка слов, учитывая их не связанность, — ответил другой мужчина в очках, стоящий у стены и внимательно наблюдающий за всеми. Арсений, задумчиво сощурившись, выдавил насмешливую ухмылку, смотря прямо на тихо сидящего друга: — Я был уверен, что к моей характеристике относится также «властный». — Наверное, забылось где-то между, «моего друга не заботят чужие чувства» и «он глотку перегрызёт за свои принципы, так что вы можете ему доверять в работе, но не стоит лезть ему в душу, ища причины, потому что, ой, погодите, да, он поступает так, как хочет, так что лучше не пытайтесь его остановить от самоубийственного плана». — Мой «самоубийственный план» не такой уж самоубийственный, если вы тут, — подметил адвокат, но улыбка мигом исчезла, возвращая серьёзность. — Скорее, ты не оставил мне выбора. Я же не могу бросить своего лучшего друга сражаться в одиночку в этой войне, — выдохнул Павел, но в его голосе не было никакого сожаления – он прекрасно осознавал, куда лез, и знал все риски. В отличии от Антона, который непонимающе уставился на мужчину, слушая их диалог и пытаясь поймать цепь событий. — Теперь я вижу, что ты имел в виду, — кивнул мужчина в очках, улыбаясь чему-то своему. — Я Дмитрий Позов, помогаю Серёже с вопросами по кибербезопасности, взломах, утечки информации и так далее. — Он – часть моей команды. Вы можете ему доверять. У нас есть ещё один человек, но мы решили оставить его в тени на случай, если произойдёт какая-либо утечка данной информации. Кстати, говоря об утечке, — после этих слов Сергей повернулся в сторону шатена, что устремил на него вопросительный взгляд, подперев подбородок ладонью. — Кто это? На миг в кабинете повисла тишина, и все взгляды устремились на ничего не понимающего шатена. Арсений заметно напрягся, недовольство читалось на его лице, и Павел решил вмешаться прежде, чем случится беда. — Как на счёт того, чтобы поговорить в другом месте? Это конфиденциальная информация, — Антон понял, что большего не услышит, так как все мужчины в унисон кивнули, направляясь в сторону выхода. Перед этим Павел потрепал его по волосам, подмигнув, оставил его наедине с Арсением. Антон ощущал на себе тяжёлый взгляд голубых глаз, не смея поворачиваться в сторону старшего – он не знал, сможет ли устоять в своём молчании, если взглянет на него. — Нам нужно с кое-чем разобраться. Это не займёт много времени, и я надеюсь, что ты тихо посидишь в моём кабинете, иначе, клянусь, я достану наручники, которые хранятся в моём столе, и ты ни на шаг от меня не отойдёшь, — это была не угроза. Обещание. И, несмотря на свои прошлые слова, у Антона не было причин не верить мужчине. Сохраняя всё то же молчание, парень проводил уходящую фигуру адвоката взглядом, и, только когда дверь за ним захлопнулась, он позволил себе расслабиться, откидываясь на диван. — И зачем вообще нужно было меня тянуть за собой? Антон повернул голову в сторону окна, пустым взглядом уставился на освещенный лучами солнца город – он вновь ничего не ощущал. Будто все вчерашние чувства были не его вовсе. Сейчас все сказанные слова казались такими нелепыми. Какой в них вообще смысл, если их ничего не связывало? — Как сложно быть человеком, однако. Пытаться разобраться в чужих чувствах, когда не способен понять собственных. Смешно.

***

— Он охренел?! — злобное рычание заставило всех мгновенно подпрыгнуть. Адвокат кинул бумажку на стол, не сдерживая собственной ярости. — Теперь он напрямую угрожает Антону? Он совсем берега попутал! — Арс, успокойся… — попробовал утихомирить друга Павел, но стук ладонью о стол был ему ответом. — Успокоиться?! Ты просишь меня успокоиться, Паш? Ты бы смог успокоиться, если кто-то бы угрожал Ляйсан? — после этого даже Павел не сумел сдержать промелькнувшей ярости, но, он быстро подвинул её в сторону, пытаясь рассуждать здраво: — Нет, Арс, не смог бы. И именно этого Шеминов и добивается. Он хочет вывести тебя из себя, чтобы ты начал ошибаться. Арс, ты не можешь вестись на его провокации. — Провокации? Ты это называешь провокацией?! — бумажка вновь оказалась в руке адвоката, и, тряся её перед лицом друга, он злобно выплюнул. — Это уже не провокация. Это нападение! — Почему вообще Шеминов решил угрожать парню? Почему не Паше? Или его жене? — неторопливо произнёс Дмитрий, ища смысл в действиях Шеминова. — Вы ведь близкие друзья — так намного легче зацепить за живое. Заставить потерять единственного союзника. — Потому что, избавившись от меня, он лишь уберёт коня с шахматной доски, но Антон… Антон стал королём в этой игре — самой значимой, но самой уязвимой фигурой, — Павел положил руку на плечо адвоката, смотря на него спокойным взглядом, в котором читались отголоски сожаления. — Он не хочет просто убрать тебя из игры, он жаждет уничтожить всё, что тебе дорого. И, похоже, он нашёл это. — Как он вообще это сделал? Вас ничего с этим парнем не связывает, — Сергей ладонями упёрся о стол, хмуро оглядывая присутствующих, будто кто-то из них мог дать ответ. — Похоже, у нас завелась крыса, — озвучил мысль Павел, делая глоток уже остывшего кофе, но ему нужно было взбодриться, учитывая всю серьёзность дела. Никто из них не мог предугадать следующего шага их оппонента. — Либо кто-то проследил за тобой… — добавил Дмитрий. — Если это так, я могу попробовать найти этого человека, но если нет… Тогда доверять никому нельзя. — Пока Дима будет заниматься поиском, нужно подумать о безопасности парня, — Сергей ощутил на себе тревожный взгляд адвоката. Это выглядело бы забавно, если бы не опасность ситуации, в которую был вмешан ни в чём неповинный человек. — Кто-то может незаметно за ним присматривать, но это будет довольно сложно, учитывая, что паренёк не в курсе дела. Мы не можем просто ограничить его в действиях, заставив сидеть дома и не высовываться лишний раз. — Раз уж мы затронули эту тему… Арс, — Павел корпусом повернулся к другу, сфокусировав на нём всё своё внимание. На его лице читалось явное недовольство. — Не думаешь, что пора рассказать Антону о том, что ему угрожает? — Нет, — мгновенно. Без раздумий. — Я не буду втягивать его во всё это. — Он уже втянут, — устало, чувствуя собственное поражение, подметил Павел. — Он об этом не знает — я не хочу, чтобы тревога проникла в его разум, заставив оборачиваться при каждом шорохе. Я не собираюсь отбирать у него чувство безопасности. — Но он не в безопасности! — не выдержал Павел, позволив впервые за всё это время повысить голос на друга. Волнение медленно подкрадывалось, отодвигая рациональность в сторону. Он действительно волновался за паренька и считал, что тот имел право знать об угрозе собственной жизни. — Он будет. И если ради этого мне лично придётся находиться сутками рядом с ним, я буду, — и, упав на стул, Арсений руками вцепился в бумагу с угрозой, безжалостно смяв её и тихо добавив. — Потому что, если я ему скажу правду, он больше и близко меня не подпустит. Комната для конференций покрылась давящим молчанием. Каждый задумался о своём, понимая, что в этой ситуации нет правильного решения. Арсений дал обещание, и он был обязан его сдержать. Он никогда не возвращает своё слово. Антон стал его личной слабостью.

***

Смотря на дневной город с крыши здания, Антон довольно поджёг сигарету, позволив себе расслабленно прикрыть веки, наслаждаясь лёгким, немного прохладным ветром. Сегодня у него был только один клиент, сеанс которого он перенёс на другой день, объяснив это неожиданной лихорадкой, но его всё ещё тревожила резкая смена поведения Арсения. Антон не был глупым, он прекрасно видел, что тот отчаянно пытался что-то скрыть от него, но парень не лез, куда не звали. Он не хотел иметь эту связь. Наивная ложь, однако. — Как же хочется заткнуть свои мысли, — вслух произнёс Антон, поднимая сигарету к губам, но стоило ему только затянуться, как резкий звук металла достиг его слуха, и на правом запястье появилась тяжесть, заставляющая опустить взгляд вниз, чтобы увидеть закреплённые на кисти наручники. И не успел Антон осознать происходящего, как знакомый запах духов окутал его, а над ухом послышалось грозное, но такое нежное: — Я всегда сдерживаю свои обещания, котёнок. Закрепив другую часть наручников к своему левому запястью, Арсений развернул парня лицом к себе, смотря на него сверху вниз, как на провинившегося ребёнка. Антон даже не успел ничего ответить прежде, чем мужчина протянул свободную руку к его лицу, нежно оглаживая его холодную от ветра щёку. — Ты спрашивал меня, считаю ли я тебя игрушкой, и при этом сам вручил мне поводок в руки, — голос Арсения был наполнен уверенностью, контролем, властью. От его взгляда по телу прошлись мурашки, заставляя младшего со страхом отступить назад, но наручники не позволили увеличить расстояние между ними и, воспользовавшись этим, старший обхватил талию младшего, притянул его к своей груди, тем самым сковывая его руку позади, после чего довольно оскалился, рассматривая Антона хищным взглядом. Тем самым, от которого парень хотел скрыться, который его пугал, который внушал ненависть и отчаяние. Тот самый, говорящий, что он лишь маленькая зверушка в лапах опасного и голодного волка. — Что же, думаю, пора показать, что на самом деле значит быть моей игрушкой. Ты так не думаешь, котёнок? Зверь пробуждён после зимней спячки.