Спаси меня, убей меня

Тягучее, тягучее время. Антон нервно теребил края кружки, избегая льдистый взгляд, предпочитая смотреть на часы, висящие на стене напротив. Медленно. Время шло слишком медленно. — Мне надо на работу, — в итоге Антон первый прервал тишину, сохраняя отстранённость. Прошлый вечер был как в тумане, парень помнил только обрывки собственного крика и успокаивающий голос Арсения. Он не знал, как смотреть мужчине в глаза после такого. — Зачем? — адвоката ничуть не смутило такое поведение младшего, но в его глазах промелькнуло огорчение, будто он надеялся… Надеялся на что-то другое. Но что Антон должен был сказать? — У меня сегодня клиенты. Я и так вчера отменил сеанс, — дёрнул плечом шатен, пальцами от волнения постукивая по полупустой кружке с кофе. Сидя на стуле с прижатыми к груди коленями, он положил подбородок на них, опуская взгляд на босые ноги. В квартире Арсения было тепло. В отличии от его студии кухня тут была просторной, сливаясь с огромной гостиной и панорамными окнами с видом на город. Всё было в одном стиле: белые стены, чёрная мебель, светло красные подушки и стулья у бара. В квартире было светло, так как окна были большими, они пропускали внутрь лучи солнца, но Антон был уверен, что стоит включить свет ночью, и он будет светить красным, что так подчёркивает атмосферу квартиры. Арсений задумчиво склонил голову на бок, и было не ясно, что творилось у него в голове. Мужчина крутил в руках телефон, не спуская взгляда с парня, после чего шумно выдохнул, скрестив руки на груди и спиной облокотившись о барную стойку. Глазами скользил сверху вниз по худому силуэту шатена, что тонул в одежде адвоката, завернувшись в неё, как в кокон. — Хорошо, я подвезу тебя, — старший кивнул, всем видом показывая, что не намерен слушать никакие пререкания. Он держал дистанцию, сохраняя надежду на свободу, но Антон прекрасно знал, что всё это лишь стратегический ход — Арсений что-то скрывал, и это что-то не давало ему покоя. — Антон, нам нужно поговорить. Брови Антона в страхе взлетели вверх, и впервые за всё утро парень взглянул прямо на мужчину, взглядом цепляясь за спокойное, безмятежное выражение лица собеседника. В голове парня промелькнула одна лишь мысль: «куда же делось его безумие?» Антона пугала эта серьёзность, губы, которые не отображали такой знакомой и привычной ухмылки. Он желал увидеть оскал, прочувствовать эту дрожь, от которой рёбра становились поперёк горла, а колени подрагивали. Антон привык быть зверушкой, привык быть никем для всех этих хищников. Для Арсения он не был никем. — О чём Вы хотите поговорить? — голос шатена дрогнул. У него не было никаких ответов. Арсений на это только помотал головой, будто жалея о сказанном, и парню на миг показалось, что он может избежать этого разговора, но следующие слова мужчины оборвали все его надежды: — Когда я задал тебе вопрос, нравлюсь ли я тебе, ты так мне и не ответил, Антон. И сердце шатена остановилось, как и все мысли, что крутились в голове, оставляя там лишь белый шум. Спина парня напряглась, пальцы рук застыли по краям кружки, и младший, не моргая большими глазами уставился на мужчину, ловя на себе внимательный, заинтересованный взгляд. Расстояние между ними сокращалось шаг за шагом, зелёные глаза с ужасом смотрели на медленные движения старшего, боясь упустить момент. Когда тёплая ладонь Арсения коснулась его щеки, Антон тяжело выдохнул, чувствуя жжение в груди от застывшего дыхания. Он даже не успел понять, в какой момент перестал дышать, когда Арсений сел на корточки прямо перед ним, теперь смотря на него снизу вверх и тонкими пальцами ловя его подбородок, не позволяя уйти. Отрезал все пути для лжи. — С нашей первой встречи я стал зависим, Антон. Зависим до безумия, впервые ощущая такой страх потери, — голос тихий, немного хриплый, и Антон не мог оторвать глаз от чужих губ, из которых исходили такие устрашающие слова. Нет. — Я привык получать то, что хочу, — более твёрже, увереннее. Нет. — Я поклялся оберегать тебя, потому что всего за миг ты стал важен для меня, — другая ладонь мужчины легла на худое колено парня, заставив того вздрогнуть от неожиданности, но сидеть не месте под пристальным взглядом голубых глаз, от которых становилось тошно и противно до безумства. — Я готов нацепить на тебя ошейник, если это поможет мне сдержать своё слово, — у Антона не было никаких сомнений. Ни в одном сказанном слове. Но разве всё могло быть так просто? Разве люди врываются вот так в чужие жизни, становясь зависимы? Разве это правильно? — Почему я?.. — Антон хотел кричать, ударить мужчину, послать подальше, умолять оставить его в покое — его это страшило. Страшило довериться, страшило быть с кем-то, страшила эта близость, что делала его уязвимым. Его страшил Арсений. — Потому что ты настоящий. Тревога. Боль. Отчаяние. Настоящий? Если только Антон мог быть кем-то другим, он бы стал. Он бы надел все возможные маски, чтобы люди не спрашивали, чтобы не видеть тревожных взглядов. Чтобы перестать быть пустышкой. — Странный у Вас вкус, господин Попов, — Антон пытался сохранять холод, пытался не показать собственного страха, но… поджав губы, он прикрыл веки, не в силах противиться этому внимательному, будто душу режущему взгляду голубых глаз. А на лице мужчины расцвела улыбка, такая искренняя, без насмешки. Нет. — Всё ещё на «Вы»? Я был уверен, что после вчерашнего все границы были смыты, — почти что просьба, от которой Антон скривился, отбрасывая пальцы мужчины с подбородка и пряча лицо в коленях. Жалкий. Мусор. — Никчёмный! — Простите, что я ваш сын. — Антон, взгляни на меня, — не приказ. Волнение. Слишком нежное прикосновение к лицу и Антон сдался, подняв на мужчину красные, полные слёз глаза. Арсений поджал губы, сильнее вцепившись в колено младшего, будто убеждая, что он тут. Он рядом. — Антон… Не имеет значения, каким будет твой ответ — я сдержу обещание, даже если ради этого придётся умереть. Нет! — Не надо… — безмолвный крик, разрывающий грудную клетку. — Что? — нахмурился мужчина, пытаясь уловить из уст парня исходящую мысль. Слова были несвязны, дрожь — слишком сильная, и Арсений боролся с желанием закутать парня в одеяло и уложить спать. — Не надо ради меня ничего делать… Пожалуйста… Я не… Я лишь пустышка. Мусор… — взгляд Арсения потемнел, за жестокостью скрывая беспокойство — подобные мысли не появлялись просто так. Подобные мысли внушались долгие годы, ломая человека изнутри. Делая из него игрушку, что станет зависима от хозяина. — Антон… Антон, посмотри мне в глаза, — Арсений пытался сохранять спокойствие, подавляя в себе желание сейчас же найти всех, кто внушал подобные мысли парню, и уничтожить их. Он уже начал войну, и ещё несколько фигурок не имели никакого значения. — Антон, я сам решаю, что мне делать, ясно? — не получив никакого ответа, Арсений скользнул ладонью по бледной шее шатена, хватая его за тыльную её сторону, и, сжав достаточно сильно, чтобы уловить тихое шипение, уже более строго повторил. — Мне нужен ответ, Антон. Я ясно выразился? Антон рвано выдохнул, в этот раз не смея скидывать с себя чужое прикосновение, что так отрезвляло, приземляло, вытягивая из той апатии, что становилась его защитным механизмом. — Да, — прошептал парень, не имея сил на большее. Арсений довольно кивнул, облизывая сухие губы, и, не спуская глаз с младшего, притянул его ближе к себе; крепкая хватка дарила утешение, обещала, что всё будет хорошо. — Я не привязываюсь к людям просто так. Я не привязываюсь к тем, кто мне не интересен, — строго. Уверенно. Грубо. Но так успокаивающе. — Для меня ты — не пустышка, и я намерен тебе доказать это, сколько бы времени ни понадобилось. Антон молча смотрел на мужчину, тихо шмыгая носом и вытирая с глаз невыплаканные слёзы. Дрожь ядом растворялась по телу, забирая весь его контроль. Доверие было таким тонким. — Ты мне обязан, Антон. — Ты — мой лучший инструмент. — Ты никому не нужен. Нет. В чём истина его чувств? — Твои чувства бессмысленны. Запомни это! Нет. — Ты — жалкая пародия на человека. Нет. — Признай свою никчёмность! — Ты мне нравишься. Нравишься… — на выдохе выдавил из себя шатен, ощущая волну облегчения. И он хотел отдаться этому чувству защищенности. Хотел позволить себе поверить чужим словам. Хотел ощущать это тепло не боясь, что в миг оно исчезнет, оставляя за собой противные отголоски горечи… — нравишься, но какой в этом смысл? Нас ничего не связывает. Ничего. Зачем тебе это? Зачем тебе такой никчёмный человек? Зачем, а? Я даже не способен понять собственных чувств! Я не способен ничего тебе дать! — Мне ничего и не нужно, — в миг прервал его мужчина, заставив замолкнуть, тяжело ловя воздух. Голова шла кругом, Антон ощущал подходящую к горлу тошноту от собственных слов, но сказанное не вернуть, а время не повернуть вспять. И всё, что шатен мог — это в отчаянии слушать бархатный голос Арсения, каждое его слово пропуская сквозь душу. — Ты не можешь знать о том, чего ты не чувствовал. Ты не можешь понимать то, чего тебе не объясняли. Антон, я… Я покажу тебе все чувства. Все новые эмоции, которые ты ещё не испытывал. Я позволю тебе прочувствовать их все и расскажу о каждой, сохраняя уверенность в том, что ты не забудешь ни одну из них. Я покажу тебе то, чего тебя лишали все эти годы. — Почему ты готов на это всё? — Антон вцепился в рубашку Арсения, за воротник притягивая мужчину ближе к себе и заглядывая прямо в льдистые глаза напротив, читая в них столько нежности и теплоты, что от контраста срывало крышу. Антон больше не желал быть трезвым. Где это безумие? Где это сумасшествие? Откуда столько доброты? Столько… любви? — Я уже говорил, Антон, — прошептал Арсений, непринуждённо следуя за движениями шатена, и, оказавшись в нескольких сантиметрах от его губ, остановился, выдавливая такое простое, но режущее. — Потому что ты настоящий. В ушах Антон слышал глухой свист, горячие губы мужчины накрыли его, лишая возможности думать. Поцелуй пьянил, давил своей нежностью, тягостью. Руки Арсения держали надёжно, но не слишком сильно, оставляя возможность в любой момент отстраниться. Арсений улыбнулся, довольно смотря на парня, что уставился на него с изумлением и плохо скрываемым волнением. Время перестало иметь значение, отбрасывая обоих в только им известный мир. Все дела и люди стали второстепенны, будто окружающий мир не имел никакого смысла. А был ли он хоть когда-то? — И что теперь? — всё ещё крепко сжимая рубашку мужчины, спросил Антон. — Всё, что пожелаешь, Антон. От границ не осталось ничего, кроме пепла.

***

— Выглядишь довольным, — Оксана хмуро уставилась на адвоката, что вальяжно сидел на диване с компьютером на коленях. Картина выглядела бы комичной, если бы не ситуация: глаза Арсения то и дело отрывались от экрана, следя за работающим шатеном. Улыбка так и не сползала с его уст, вызывая у девушки подозрения. Она и подумать не могла, что, оставив друга наедине, за мгновение всё перевернётся наизнанку. Хотя, учитывая наглое и целеустремлённое поведение адвоката, такой исход не должен был удивлять. Мужчина с интересом уставился на девушку, ещё с первой их встречи он понял, что она готова идти по головам ради друга. Арсений был таким же. — Я счастлив, — подтвердил брюнет, возвращая взгляд на сосредоточенно работающего шатена, слишком занятого, чтобы замечать на себе чужие взгляды. — Ясно, — только и ответила Оксана, садясь на диван рядом. Арсения это ничуть не удивило, наоборот, вызывало восхищение такое спокойствие и пренебрежение. — Надеюсь, ты помнишь моё обещание? — Ты хотела сказать угрозу? — Арсений откинулся на спинку дивана. — Называй это, как хочешь, но, если ты сделаешь Антона несчастным, я позабочусь о том, чтобы ты ещё долго не смог писать своими пальцами. — Вы мне нравитесь. Забавные детишки, — ухмыльнулся мужчина, расслабленно прикрыв веки. Оксана на его слова фыркнула, достав телефон и набирая сообщение Эдуарду, который обещал забрать её вечером из студии Антона. — Эти детишки могут свернуть тебе шею, так что советую быть осторожнее. — Пожалуй, я последую твоему совету, — согласился Арсений, потягиваясь вперёд, чтобы схватить лимонные печеньки со стола. Кажется, он стал зависим от них. Оксана бросила на него недоверчивый взгляд, пытаясь успокоить себя тем, что Антон ненавидит людей, и раз адвокат находился так близко к нему, значит, тому была причина. — Тебе стоит быть готовым к последствиям. Мужчина на это лишь насмешливо вскинул бровь, а на языке так и застыло «я тот, кто приносит эти последствия», но по встревоженному выражению лица девушки было понятно, что в этих словах было больше смысла, чем казалось на первый взгляд. — Есть что-то, о чём мне стоит знать? — Антон сам расскажет, если посчитает нужным, — отрезала Оксана, мгновенно закрывая тему, а в голове мужчины пронеслась мысль: «сколько же тайн ещё мне стоит раскрыть?» Он был готов вскрыть все замки Пандоры, если это означало уберечь. Только от кого Антона стоило уберегать по-настоящему?

***

— И долго ты собрался тут просиживаться? — как только за клиентом захлопнулась дверь, поинтересовался шатен, обращаясь к адвокату. Оксана хмыкнула, с интересом уставившись на брюнета. Картина действительно была забавной. — Да, — только и ответил Арсений, с вызовом глядя на шатена, который был слишком уставшим, чтобы разбираться с наглыми адвокатами. Взяв пачку сигарет со стола, он махнул рукой, пробубнив, что ему нужно покурить, и впервые за долгие три часа он вышел на балкон, ощущая свежий воздух и прохладный ветер. Чиркая зажигалкой, парень с наслаждением впустил дым в лёгкие. На улице было светло, день довольно солнечный, даря городу радостные лица прохожих. — Ты всё-таки позволил ему подойти довольно близко, — послышался шёпот со спины, но у парня не было сил даже испугаться. Краем глаза он уловил рядом стоящую Оксану, в глазах которой читалась какая-то застывшая грусть. — Думаешь, он сможет понести твой багаж? — Не думаю, что кто-либо вообще способен его поднять, — признался Антон, грустно ухмыляясь краем губ. Клубок дыма ветром был унесён в сторону, сигарета между пальцев неспешно горела. Время. У него всегда было время подумать. — Но его можно сжечь, оставив только пепел как напоминание. — Ты уверен в нём? — взволнованно спросила девушка, чувствуя нарастающую тревогу в груди. Антон почти никогда не открывался людям, не смел подпускать их так близко, пряча все эмоции в себе так глубоко, что они теряли свой смысл, складываясь в кучу и создавая неясную массу гнили, что отравляла изнутри. — Я ни в чём не уверен, Оксана. Но он уже поливает его бензином… — Тогда надеюсь, что это пламя станет самым высоким и самым ярким, что люди только видели, потому что ты достоин того, чтобы быть счастливым, — девушка положила руку на плечо парня, даря ему тёплую улыбку. — Ты тоже, Оксана. Не забывай об этом. — Не забуду.

***

— Есть новости? — поинтересовался Арсений, не спуская взгляда с балкона, но Павел отрицательно выдохнул: — Никаких. Дмитрий не смог найти никого… Скорее всего, у нас утечка. — Я понял, — веселье сменилось раздражением. У них оставалось не так много времени до следующего заседания суда, и Арсений начинал чувствовать тревогу. Он ещё никогда не проигрывал дело. — Мы разберёмся с этим. Завтра у нас встреча с пострадавшими, не забудь. Мы прижмём Шеминова, как только сможем связать его с угрозами и доказать коррупцию компании. К тому же Дмитрий нашёл лазейку в его схеме перевода, но ему потребуется пару дней для изучения данных, — Павел всегда умел успокоить и подбодрить — Арсений был уверен в том, что без него он бы давно уже прогорел в работе. — Спасибо, Паш, — и в этот раз Арсений не смог скрыть утомлённости. — Я всегда на твоей стороне, Арс, ты это знаешь. — Знаю. Порой он сожалел об этом.

***

— Ты не собираешься домой? — Антон поставил чайник, в ожидании смотря на мужчину, который выглядел довольно изнеможённо. — Только если ты со мной, — без раздумий ответил старший, изучая материал и ища хоть какую зацепку, упуская смятение на лице младшего. — Можешь оставаться на этом диване, раз он тебе так нравится, — кинул шатен, разворачиваясь спиной к адвокату и нетерпеливо смотря на чайник. Безумно хотелось кофе и под холодный душ. Антон чувствовал, будто начал сходить с ума. Но его мысли прервало новое сообщение. Ирина 17:19 Завтра в пять в том же баре, Тоша.