Спаси меня, убей меня

Антон внимательно наблюдал за мужчиной, который так вчера и не ушёл домой, оставшись спать на диване. Несмотря на тёмные круги под глазами и явную усталость, он, не отрываясь, работал, внимательно изучая документы. Антон же просто сидел на подоконнике с приоткрытым окном и кружкой кофе в руке, пытаясь понять, что творилось у Арсения в голове. Что творилось у него в голове, раз он так просто всё спускает ему с рук? Антон потушил сигарету о пепельницу, вытаскивая ещё одну. Первый клиент недавно ушёл, и у него ещё был час до нового, но парень никак не мог отвязаться от назойливых мыслей о мужчине, который отказывался отпускать его даже в туалет без присмотра. В другой ситуации Антон бы просто послал человека, выпроводив его за дверь, но Арсений… Арсений был своенравным — от него не избавиться, пока он сам того не захочет. Поэтому Антон просто наблюдал, притворяясь, будто его это не касается. — Тебя что-то интересует? — вдруг послышался хриплый голос, и Антон резко поднял подбородок, взглядом встречаясь с синими глазами — такая привычная ухмылка на губах, но в этот раз в ней промелькнула теплота. Сигарета горела между тонких пальцев, пока шатен улавливал смысл слов. Похоже, мужчина замечал все его взгляды, и Антон вдруг осознал, что с этим человеком не стоит терять бдительность. — Когда ты уйдёшь? — прозвучало грубее, чем хотелось, но старший никак на это не отреагировал, смотря так, будто младший был для него некой забавой. И, действительно, как такой человек мог хоть кого-то воспринимать всерьёз? — Ты так жаждешь от меня избавиться? А я ведь только начал думать, что наши отношения перешли на новый уровень, — беззаботно ответил адвокат, откидываясь на спинку дивана и проводя языком по губам. Антон затаил дыхание. Отношения? А можно ли было это назвать отношениями, когда всё, что они делали, это играли в кошки-мышки? Даже после вчерашнего разговора они так и не прояснили, кто они друг для друга. А хотел ли Антон узнать? Хотел ли он быть кем-то? Он вновь погряз в пучину собственного страха и неуверенности. Всё казалось проще, когда не было обязательств, когда между ними хранилась некая безразличность, словно… Словно они были просто прохожими. Но как долго это могло длиться? Как долго Арсений был готов играть в эти игры? — Я думал, что адвокаты твоего уровня — занятые люди, — кинул в ответ, притягивая сигарету к губам. Старший голодным взглядом проследил за его действиями, после чего посмотрел на наручные часы и, чуть улыбнувшись, произнёс: — Что же, твоя правда. Мне пора на встречу. Долг перед законом и так далее. Антон мог только саркастично приподнять бровь на беззаботность адвоката, но, возможно, именно так и ведут себя те, кто ежедневно борется с монстрами. Хочешь одолеть чудовище — стань чудовищем. — Можешь не возвращаться, — безмятежно прозвучал Антон, делая глоток горького кофе. Он прекрасно знал, что глупо было надеяться на то, что мужчина послушает его, но, когда тёплая ладонь коснулась его щеки, он в удивлении поднял взгляд на старшего, губы которого были сжаты в одну линию. Антон уловил этот единственный жест, отображающий тревогу на лице адвоката, и он нахмурил брови, не понимая, что послужило такой реакции. Ладонь Арсения дарила чувство уюта и безопасности. Антону хотелось отдаться этой ласке, позволить себе утонуть в этой теплоте, но разве он мог?.. В голубых глазах затаились сомнения, и будь перед ним кто другой, Антон бы подумал, что человек боялся уходить, оставить его одного… А был ли Арсению известен страх, или же он был так же ему подвластен, как и судьбы других людей? — Антон, пообещай мне кое-что, — голос еле слышно дрогнул. Обещание? Он знал, что это безвозвратная дорога, и его незаметно поймали в ловушку, из которой выбраться можно, лишь приняв условия. — Пообещай мне, что останешься сегодня здесь. Что никуда не пойдёшь, не покинешь студию… — и после короткой тишины. — Пожалуйста. В глазах Арсения читалась мольба и отчаяние, от которых по телу пробежали мурашки, оставляя за собой горькое чувство сожаления, ведь он обязан был нарушить это обещание. — Хорошо… — неуверенно, после вдохнул побольше воздуха и повторил более твёрдо. — Хорошо, я никуда не уйду. И ему почему-то не хотелось знать причины — что-то во взгляде брюнета заставляло просто поверить. Арсений же с облегчением выдохнул, и его плечи опустились, но он не спешил убирать ладонь от лица младшего, всматриваясь в зелёные глаза и пальцами проводя по щеке шатена. У Арсения было много терпения. Он привык наблюдать за своей добычей, изучать, загонять в угол. Но впервые у Арсения оно кончалось, и он уже не знал, у кого из них был контроль. — Спасибо, — на выдохе, и Антон засомневался, настоящий ли перед ним Арсений. Сейчас он не выглядел как тот, кто без спроса врывался к нему в студию. Кто прилюдно заваривал себе кофе в его студии, занимая диван. Кто без согласия утащил его в свой офис, играя с чувствами. Кто угрожал надеть на него ошейник и взять поводок в свои руки. Кто так бесстрашно признался в своих намерениях, будто заранее знал исход. — Но и ты пообещай мне кое-что, — вдруг произнёс Антон, в упор смотря в глаза мужчины, ловя каждое моргание, каждый выдох… Кажется, в какой-то момент они оба стали зависимы друг от друга. — И что же? — Пообещай мне, что ты никогда не поставишь моё благополучие выше своего, что ты никогда не рискнёшь потерять всё, что имеешь, ради меня, — и ему нужно было услышать согласие. Нужно было увидеть осознание, принятие. Нужно было, потому что иначе… Иначе Антон не сможет себя простить. Но, к его сожалению, мужчина отрицательно мотнул головой, наконец-то отпуская его щёку, и, отойдя на пару шагов, схватил своё пальто и документы с дивана, последний раз кидая на шатена пронзительный взгляд, в котором было написано всё несогласие. — Когда я обещал, что буду оберегать тебя, это значило, что я отдам за тебя жизнь. Убью, если придётся. Сожгу этот город до пепла, — сказал, а в голосе проскользнула явная угроза, от которой Антона передёрнуло, и он ощутил опасность. Порой он забывал, что Арсений — хищник, готовый намертво вцепиться в горло жертвы. — Я не собираюсь отказываться от своих слов. Сердце Антона заныло от разочарования, но он мог только наблюдать за уходящей фигурой, обессилено виском упираясь о холодное стекло и делая затяжку. — Какой же ты кретин…

***

Арсений обессиленно пальцами рук впился в свои волосы, готовый впервые зарычать от переполняющих его чувств: гнев, усталость, безысходность… Не ясно, что из этого имело больший контроль над его сознанием, но даже подбадривающие слова Паши проходили мимо ушей. — Арс, могло быть и хуже… — Куда уж хуже? Мы лишились всех своих свидетелей. Ты видел их глаза? Шеминов явно не терял время зря. Они были перепуганы даже от мысли говорить со мной. Сомневаюсь, что есть способ вернуть их показания, а без них… Без них это дело будет практически завалено, — мужчина вдруг задумался о том, чтобы достать бутылку виски, что хранилась в шкафу, и залпом опустошить её. — С каких пор ты так просто сдаёшься? — нахмурился Павел, глядя прямо на друга, и от чего-то Арсений ощутил укол совести. — Я не знаю, Паш, не знаю… — выдохнул брюнет, тяжелым взглядом уставившись на документы перед собой. — Когда я решил заняться этим делом, я… Я был уверен, что смогу посадить его. Я был уверен, потому что у меня не было, что терять… — … или кого, — добавил Павел. Он понимал Арсения лучше, чем кто-либо ещё. Он и сам боялся лезть в подобные дела, ведь у него была Ляйсан, и он никогда не простит себя, если она пострадает из-за его работы. Арсений лбом уткнулся в ладони, всё-таки срываясь на злой рёв. Павел утомлённо потёр переносицу, вставая со своего места, и, кинув на друга нечитаемый взгляд, покинул его офис. В такие моменты Арсению нужно было побыть одному — он ненавидел показывать другим свои слабые стороны. В мире юрисдикции это было опасно — враги пользовались любой возможностью, чтобы уничтожить соперников. В этой игре найти слабости друг друга было самой важной деталью. И порой именно такие моменты решали исход дела, как бы печально это не выглядело. Закон в их стране уже давно прогнил — его не спасти. — Павел Воля? — неожиданно послышалось со спины, и мужчина застыл, медленно разворачиваясь. Перед ним стоял незнакомец в престижном костюме. Назад уложенные волосы, еле видимые морщинки на лице, на плече небольшой чемодан, и руки сложены назад. Лёгкая улыбка, но глаза серьёзные. И Павел в миг напрягся, сощурившись — что-то ему подсказывало, что это явно не дружеский визит. — Я могу Вам чем-то помочь? — сохраняя спокойствие, поинтересовался Павел, стараясь выглядеть непринуждённо. Мужчина на его слова только шире улыбнулся, радостно произнося: — Можете. В мгновении сократив расстояние между ними, незнакомец достал из внутреннего кармана пиджака красный конверт и, протянув его Паше, наклонился к уху, кладя руку на его плечо. В этом жесте ощущалась угроза. Предупреждение. И Павел старался подавить нарастающую панику, не спуская с незнакомца глаз. — Ознакомьтесь с этим документом и свяжитесь со мной. Мой номер вы также найдёте внутри, — произнёс, а улыбка всё не сползала с лица, будто приклеенная. — И да, — отойдя, он оглядел застывшего прокурора с конвертом в руках, добавив. — Не стоит распространяться об этом, если не хотите последствий. — Угрожаете прокурору? — нахмурился Павел, поражаясь такому бесстрашию, но мужчина только снисходительно хмыкнул, будто для него всё это забава, и, махнув рукой, ответил, прежде чем уйти: — Вы всё поймёте, как только откроете конверт. Павел с нарастающим раздражением сжал зубы, пытаясь собрать свои мысли в кучу. Если этот мужчина был связан с Шеминовым, то он только что передал что-то важное в руки прокурора оппонента. То, что можно использовать против него или что может быть использовано им. Уставившись на конверт в руках, Павел огляделся, и, убедившись, что никто за ним не следит, открыл его, но стоило глазами пройтись по первым строчкам, как он выпал из дрожащих рук мужчины. Ещё одна фигура была убрана с шахматной доски.

***

По улице направляясь в знакомый бар, Антон прокручивал в голове возможные сюжеты, но каждый раз упирался в один итог — либо принять, либо бежать. Но он осознавал, что отец найдёт его где угодно, только в следующий раз он сделает это так, что Антон месяц не сможет ходить. Встречаясь с Ириной, он выбирал меньшее из зол. В мыслях он надеялся, что Арсений не решит навестить его этим вечером. Он и представить боялся, что мужчина мог сделать, узнав, что он не послушал его слов. — Ты не торопился, — донеслось до слуха парня, стоило ему зайти внутрь и подойти к барной стойке. Ирина с весельем в глазах скривила губы, оглядывая шатена с ног до головы как трофей, и парень пытался избежать колкостей. Сейчас ему стоило играть роль послушной собачки — не больше, не меньше. — Я пришёл вовремя, — без каких-либо эмоций ответил Антон, бедром опираясь о стойку и скрещивая руки на груди. Девушка задумчиво крутила трубочку в коктейле, её взгляд цепкий, в нём читалась довольно странная смесь злости и радости. И Антон задумался о том, как он мог не видеть её истинной сущности изначально? — Собачка научилась кусаться? — насмешливо. Ядовито. С желанием задеть. С желанием показать его место, но Антона это не тронуло — она больше не держала этот поводок. Она не имела никакого контроля над ним. Она была просто пешкой в этой игре. — Если мы не пойдём туда, зачем пришли, я, пожалуй, отклонюсь, — бесчувственность. Безразличие. Он сделал так, чтобы она подметила всё это, поняв, что она больше не королева в этой партии. И как только Антон собирался направиться к выходу, он ощутил хватку на своём запястье. Глаза девушки больше не излучали веселья, недовольно нахмурившись, она фыркнула, явно раздражённая ситуацией, и, поднявшись со своего места, обхватила обеими руками его локоть. — Какой же ты нетерпеливый, — только и произнесла, утаскивая Антона за собой, а тот просто шёл следом, не пытаясь даже поддержать хотя бы видимость разговора. Он надеялся, что эта встреча будет короткой.

***

— Покажите нам что-нибудь другое, — пока Ирина договаривалась с консультантом, Антон мерил уже четвёртый костюм. Ему лично было всё равно, в чём встречать отца, но он обязан был угодить девушке, если не хотел ещё одного конфликта. — Померь этот, — Ирина вручила ему чёрный пиджак с такой же чёрной рубашкой под ним. Антон на это тяжело выдохнул, закрывшись в кабинке шторкой, и стал стягивать с себя бежевый костюм, который, по его мнению, никак ему не шёл. Антону вообще костюмы не шли. Да и он всегда ощущал в них некую скованность. Переодевшись, он вышел на судейство девушки, равнодушно смотря куда-то вдаль, будто он был просто манекеном. Ирина обошла его со всех сторон, подходя достаточно близко, чтобы поправить воротник рубашки, и, ладонями уперевшись о его грудь, повернулась к консультанту: — Мы возьмём этот. Антон был уверен, что заметил облегчение во взгляде мужчины, который помогал подбирать наряд. Переодевшись в свою обычную одежду, он пошёл в сторону кассы, небрежно кидая костюм, на что получил недовольное шипение со стороны девушки. Прежде чем она успела вытащить кошелёк из сумки, он сунул свою карту, оплачивая покупку, на что Ирина недовольно поджала губы, строго смотря на него. — Я собиралась оплатить. — Мне ничего от тебя не надо, — ровным тоном ответил шатен, беря в руки пакет с новым костюмом и без лишних слов покидая магазин. Теперь Ирина плелась следом, всё ещё хмуря лоб. — Когда ты уже просто примешь то, что у тебя нет выбора? — Антон резко остановился, лицом разворачиваясь к девушке и глядя на неё взглядом, полным презрения и ненависти. Ирина вмиг затихла, то ли с изумлением, то ли с сомнением глядя на парня. На её лице даже читался испуг. Она действительно не осознавала, как сильно отец достал его. Как сильно Антон просто желал свободы. Как сильно он хотел избавиться от прошлой жизни. От неё, от них всех. — Бесишь, — холодно, и губы вытянулись в нахальной ухмылке. Антон посмотрел на девушку, как на пустое место, каким она и являлась для него, несмотря на его прошлые чувства. — Когда ты уже поймёшь, что я больше не тот наивный мальчик, готовый, как собачонка, бегать за тобой? Смирись и сгинь с моих глаз, дура! Ты лишь такая же игрушка для моего отца, как и я. Не строй из себя важную. Нет, Антон не собирался срываться, но он хотел показать, что она больше его не волновала. Что их история в прошлом, и что она там и останется. — Говоришь, ты — не собачонка? Ты просто сменил хозяина! Думаешь, тот мужик сможет помочь тебе? Не смеши меня, Антон! — Ирина толкнула шатена в грудь, срываясь на крик. — Ты должен быть благодарен за то, что я ещё вожусь с тобой! Если бы не я, твой отец прислал бы других людей! Ты хоть представляешь, что они могли бы с тобой сделать? — Да мне плевать, Ира! Плевать! — сквозь зубы процедил Антон, сжимая кулаки и ощущая прилив злости. Сердце бешено билось в груди, грозя выскочить наружу. Они вновь возвращались к тому, с чего всё начиналось. — Пусть хоть все кости мне переломает! Да пусть убьёт, если он так хочет! Мне плевать, пойми ты уже! — прохожие с неким смятением оглядывались на них, боясь хоть как-то вмешаться в их разговор. И на данный момент Антон был рад безразличию их общества. — Мне не нужна жизнь, в которой я не могу быть человеком. Если исход моего выбора — смерть, тогда я со спокойной душой и без каких-либо сожалений приму его, но, скажи мне, Ир, — Антон приблизился, наклоняясь к лицу девушки достаточно близко, чтобы видеть каждую её подрагивающую ресницу. — Можешь ли ты сказать то же самое о своём решении? Готова ли ты лишиться жизни ради своего выбора? Пешка безжалостно пала, оставив короля без защиты. Оставив девушку одну стоять в собственных размышлениях, Антон вытащил пачку сигарет, выходя на свежий воздух и с облегчением закуривая. Этот день вымотал его окончательно, и он больше не мог оставаться в чужом обществе. Небо было серым, сообщая о приближающимся дожде. Устало прикрыв глаза, Антон позволил мыслям хаотично плыть по сознанию, но в следующий миг он ощутил тяжёлую хватку поперёк груди и к носу прижатый платок, от которого шёл сильный запах лекарств. Антон не успел ничего сделать, как веки в миг потяжелели, а ноги стали ватными, прогибаясь в коленях, и в следующий миг он провалился в темноту, где-то далеко в подсознании слыша приглушённые голоса. Возможно, ему следовало сдержать данное обещание.