Лик Ночи

      Нечто с грохотом падает на деревянный пол. Со взглядом полным отвращения, сверху вниз на бездыханное тело смотрит тёмная эльфийка, из-под капюшона которой выглядывали белые волосы. Её лицо, руки, одежда, оружие — всё в крови. Она вытирает лезвие об одежду жертвы и смотрит в сторону дверного проёма. — Он не заслуживал своего имени, — сказала убийца, глядя на молодую девушку, показавшуюся в дверях. — Я… я… — девушка прижала руки к лицу, из её глаз потекли слёзы. — Не плач и не бойся, — она медленно подошла к оцепеневшей эльфийке. — Как тебя зовут? — слегка склонившись, шепнула она ей на ухо. — Фи… — начала дрожащим голосом девушка, — Фиалькена, — она зажмурилась и отодвинула своё лицо от убийцы. — Что ж, — окровавленной перчаткой эльфийка схватила Фиалькену за подбородок. — Не трогай меня, прошу, — она не открывала глаз, — просто уходи. — Я уйду, только сначала покажи мне свой «Взгляд полный Грусти», — убийца говорила мягко и сдержано. — Раскрой. Свои. Глаза. Девушка не стала сопротивляться. Под страхом скорой расправы, она посмотрела своими голубыми глазами прямо в лицо убийцы. Несколько секунд они стояли неподвижно, после чего эльфийка отпустила подбородок девушки, оставив на нём кроваво-алый след. Фиалькена упала на колени. — Я не трону тебя, — убийца медленно пошла в сторону окна. — Прощай и помни: я лишь оправдываю своё имя. Он же, — она посмотрела на изуродованное тело, — не оправдал своего. Оставив в помещение атмосферу отчаяния и безысходности, убийца выскользнула в окно и ловкими движениями, перескакивая с крыши на крышу, направилась в неведомом никому направлении. Тень, отбрасываемая горой из-за восходящего Света, всё ещё скрывала её от лишнего внимания. Прошло несколько шагов. Девушка в плаще подошла к краю склона. Вот-вот Свет нового цикла начнёт бить ей в спину. Посмотрев по сторонам и убедившись, что за ней не следят, она прыгнула вниз. Левой рукой она ухватилась за усохший корень, который торчал прямо из камня. Лёгким движением она ступила на твёрдую землю, здесь был узкий еле заметный проход вглубь горы. Девушка достала из кармана плаща небольшой, светящийся синим цветом, холодный камушек, и прошла внутрь, создавая с помощью него еле различимое освещение. Иститраин вернулась домой. Убранство «комнаты» оставляло желать лучшего: это было совсем небольшое помещение, скорее всего, служившее когда-то частью другого здания или подземного помещения, но отделённое от него завалом. В нём едва умещалась самодельная кровать, напротив которой была голая, иссечённая сотней, если не тысячей порезов стена. Рядом с ней стоял кувшин, в котором мерцала синим свечение родниковая вода. Иститраин сбросила с себя плащ и стянула перчатки. За окровавленной верхней одеждой скрывалось худощавое тело, на котором плотно сидели выцветшие рубашка и штаны. Из поясной сумки тёмная эльфийка вытащила пыльную половинку яблока. Долго не думая, она стряхнула с него серый покров и вцепилась острыми зубами в мякоть. Спустя несколько секунд яблоко уже не было в её руках. Она села на кровать и достала кинжал. После того, как Иститраин сделала зарубку на стене рядом с собой, она упала на соломенную подушку без сил и закрыла глаза. Настал день. Тёмная гора теперь полностью освещена ярким золотым Светом. Теней нет, никому не скрыться. В одном из домов громко плачет по убитому девушка. Шаг Пустоты уже ищет убийцу. Больше сорока жертв. Уже многие циклы Ниурлей терзает убийца, личность которого до сих пор неизвестна. Хладнокровный и беспощадный, но убивающий с целью, с идеей в своей голове. Многие уже поняли: страшно иметь врага в лице Пустоты, злого и сильного; но ещё страшнее иметь врага, лица которого ты даже не знаешь, но который зол настолько же, насколько зла и всепожирающая Пустота. Тревожный сон Иститраин пробудил резкий крик, донёсшийся из глубины её сознания. Тяжело дыша, цепляясь голыми руками за каменные стены, с глазами полными ужаса, она встала с кровати и сразу схватилась за кинжал, который выпал из её рук, когда та уснула. Она тряслась. Иститраин нервно смотрела на выход из своего логова, Свет обжигал ей глаза. Сделав шаг вперёд, в сторону пустой стены, тёмная эльфийка замахнулась и все её страхи, тревоги и муки сразу же пропали. Она наносила всё новые и новые удары, не щадя ни мысленных врагов, ни своего клинка, ни даже себя. Кинжал со скрежетом выскочил из её рук и упал совсем рядом, но Иститраин продолжила бить стену своими кулаками. Каждый замах сопровождался яростным криком, сотрясающим пространство. И только когда на пол начала капать кровь, она остановилась. Её дыхание снова стало ровным. Облокотившись на стену, она скатилась вниз. Иститраин вытерла пот со лба и зачерпнула в ладони немного воды из кувшина, часть из которой тут же отпила, а оставшейся омыла лицо. Слева от себя она наощупь нашла треугольный кинжал. Иститраин осматривала его слегка затупившееся лезвие, как вдруг её взгляд остановился на мрачном отражении в поблекшей стали. Она видела лицо, уставшее, изнеможённое, но полное первобытной ярости, будто бы из зеркального мира на неё смотрел зверь в клетке. Эльфийка закрыла глаза, и вновь её сознание оказалось поглощено пеленой Тьмы. «Холодно. Ветер доноситься с верхушки… нет, он поднимается в гору. Становиться темнее. Холодно», с этими мыслями Иститраин очнулась ото сна. — Пустота, — прошипела она, — столько циклов спустя, — эльфийка встала с холодного каменного пола. — Конец… — она подняла и надела на себя плащ и перчатки с засохшей на них кровью, — Если я погибну… — Иститраин встала перед выходом с кинжалом в руках, вдали был слышан колокол, — …пусть Тьма станет свидетелем моей злобы и ненависти, — она вышла наружу, оставив позади потухший кристалл. Всё было в огне: горели дороги, дома, эльфы. Кто-то неистово стучал в колокол, созывая войско. Эльфы кричали, ледяным холодом страх пробирал до самых костей. История вновь повторялась: как и много сотен циклов назад Пустота снова пришла в эти земли. Мирные жители бежали всё выше и выше в гору, стараясь скрыться от гнева опустошённых. Солдаты и стражи прикрывали отступающих и вступали в неравный бой со злом. Иститраин шла по разорённой территории: знакомые скалы, проходы в горах, проклятое святилище, место, где она получила своё имя. Она не обращала внимания на тела, которые лежали на земле повсюду, её привлекало сейчас только одно: сильный ветер, доносившийся из полуразрушенного прохода в храм. Она выхватила клинок, готовая столкнуться с тем, что ждёт её впереди. Её новое испытание уже ждёт. Пока Иститраин шла по коридору, окружаемая взором каменных лиц, она слышала, как из глубины помещения доносятся стоны и крики. Когда эльфийка подошла к проходу в зал испытаний, то в синем свечении смогла различить дорожку из крови, тянущуюся внутрь. — Нет! — донеслось до её ушей, перед тем, как что-то рухнуло на землю. Иститраин заглянула внутрь. В окружении нескольких тел и разрушенных колонн, прижавшись к округлой стене, сжимая что-то крепко в своих руках, лежала черноволосая эльфийка. В центре же, опираясь на колено, над бездыханным телом стояла женская фигура, её седые волосы и частично закованное в тёмный металлический доспех тело выдавало в ней опустошённую. — Слабак, — сказала опустошённая, и выпрямилась. Она развернулась в сторону эльфийки, которая тихо молила о пощаде. — Эй! Диндари! — Иститраин вышла из тени с накинутым капюшоном. — Хм? — опустошённая развернулась, только сейчас Иститраин увидела тёмную кожу и заострённые уши. — Ты ещё кто? Из Шага Пустоты? — она сложила руки у себя на груди, в ожидании ответа. — Нет, ты злишься, я чувствую. Этот взгляд… — очи белые и бледные были прикованы друг к другу, — …злоба и ненависть, — опустошённая улыбнулась. — Хватит слов! — резкий крик Иститраин отразился от стен. Тёмная эльфийка рванула на безмятежно стоящего противника. От замаха кинжалом по шее опустошённая легко уклонилась и, как только появилась возможность, с оскалом присущим дикому зверю, опустошённая ударила Иститраин с такой силой, что та отлетела в стену. От удара каменная крошка и пыль слегка осыпались с потолка. Эльфийка упала на землю, но боль ей была будто незрима. Она встала на ноги и снова атаковала противника. Быстрые удары кинжалом не достигали опустошённую, и та с лёгкостью провела серию атак по эльфийке. Ударом по ногам; заострённой металлической перчаткой, прилетевшей прямо в лицо; и из ниоткуда взявшимся клинком, вошедшим в живот, опустошённая поставила Иститраин на колени. Она была на исходе своих сил. Схватив эльфийку за плечи, опустошённая ударила её коленом, и та, не в силах сопротивляться упала на каменный пол, выронив из рук своё оружие. — Неплохо, — опустошённая рассмеялась, — но против Содмины, самим «Беззаконьем» и анархией, тебе не выстоять. Иститраин лежала на полу, истекая кровью. Опустошённая спрятала свои клинки и подобрала с пола кинжал поверженной эльфийки. Прокрутив в руках треугольное лезвие, она без колебаний воткнула его себе в грудь. Спустя несколько секунд опустошённая медленно вытащила окровавленное лезвие. — Я даю тебе возможность стать сильнее, — кинжал упал перед Иститраин. — Решайся. Или станешь такой, как я, или… обернёшься безвольной оболочкой самой себя. Опустошённая повернулась спиной к Иститраин. Она вновь направилась в сторону сжавшейся девушки, утопающей в своих мольбах. Возвышенная опустошённая без капли сожаления смотрела на свою жертву. — Прошу! Можешь забрать меня, но не убивай ребёнка! — закричала эльфийка, из-за её платья показалась копна чёрных волос. — Не волнуйся, — опустошённая склонилась над девушкой, — его убью не я, — своей когтистой перчаткой она отделила девушку от ребёнка, и тот без сознания упал на землю, — это сделаешь ты. Слова опустошённой прорезали сознание Иститраин. «Его убью не я» — было её словами, она будто посмотрела на себя, на то, во что она может превратиться, если сдастся прямо сейчас. Злость её вмиг улетучилась. «Как я могла быть такой? Как я могла стать Злобой и Ненавистью? Сколько циклов я твердила себе, что я не такая? И что по итогу? Я стала ей». Сковывающая боль не давала Иститраин двинуться, эхом до неё доносился крик извивающейся от пыток эльфийки и смех опустошённой. «Нет. Я стала ей. И я достойна этого имени. Злоба и Ненависть. Но не к себе и не к своему народу. К тому, кто терзал души невинных издавна, к Пустоте. Лея, Мать Ночь, Тьма, прости свою дочь и дай мне сил…» Превозмогая боль, Иститраин встала на колено и взяла в руку поблекший кинжал, который обжигал своим холодом даже сквозь перчатку. — Я не стану Диндари, — она смотрела в спину своего истинного врага, — ни за что в своей жизни. Она еле стояла на ногах, но шла к опустошённой, из её бока текла кровь, а грудная клетка сотрясалась с каждым шагом. Иститраин замахнулась и ударила в шею, но и тут противник оказался быстрее. Бросив истерзанную жертву на пол, «Анархия» схватила эльфийку за шею. Своей перчаткой она сдавливала ей горло. Иститраин хаотично втыкала кинжал в руку опустошённой в попытках освободиться. — А я надеялась на тебя. Из тебя бы вышел отличный душегуб, — она бросила её в центр помещения, и та упала на спину. Иститраин так и не выпустила клинок из своих рук. — Тьма… — сказала Иститраин, глядя на нависающий над ней синий кристалл, — я чувствую твой холод, — она вновь встала. Иститраин столкнулась взглядами с душегубом. Она смотрела на своё злое отражение смело, без колебаний. «Анархия» испускала из себя ледяной ветер злобы, но холод переродившейся дочери Ночи был сильнее. Парными кинжалами душегуб набросилась на Иститраин, но к своему удивлению прошла насквозь, а обернувшись назад, впервые за долгие циклы ощутила страх. Голубое пламя вырывалось из её очей, волосы горели, высвобождая священную энергию, а за спиной, освещая всё помещение, вырывались тёмно-синие крылья. Осквернённый кинжал в руках Иститраин также пылал, изгнав из себя Пустоту. Замахнувшись, словно длинным мечом, Иститраин обрушила свой гнев на противника. Горящее синим огнём лезвие прорубило чёрный доспех и вошло в плоть. Кости скреплённые Пустотой дробились под натиском Тьмы, и как только всё прекратилось, тело «Анархии», разрезанное на две части, упало на каменный пол. В её глазах застыло изумление. — Прости… меня, — бледный взгляд, стремительно наполняющийся кровью, смотрел на затухающий кристалл в потолке, — Тьма… я не вижу тебя, — последние крупицы жизни покинули тело Сатвальмины. Извивающиеся огни вырывались из Иститраин. Кристалл над её головой окончательно потух. Ноги эльфийки начали шататься, а из дыры в боку снова потекла кровь. Искалеченные кости вновь вопили о боли, и без сил Иститраин упала, а её крылья постепенно исчезли, погрузив весь храм во мрак. — Великая Тьма, позволь мне спасти это дитя, — эти слова были единственным, что в своём полусознательном состоянии слышала эльфийка. Она чувствовала, как кто-то прикасается к ней, что-то делает с одеждой, телом. Машинально она хотела атаковать, ударить, но сейчас ни руки, ни ноги её не слушались, даже глаза отказывались открываться. — Вот так. Хорошо. Кровь больше не течёт, — Иститраин почувствовала, как кто-то мягко коснулся её лба. — Принеси воду, братец. Ведро у той стены, — всё сейчас крутилось вокруг Иститраин. Силы понемногу возвращались к ней, и спустя несколько шагов её светлые глаза озарили темноту храма. Первым, что она увидела, было лицо той самой девушки, что не так давно жалась в страхе перед смертью. — Какое счастье, ты очнулась! — девушка поднесла ко рту раненой ковш с жидкостью. — Выпей, ты сильно пострадала, — Иститраин не раскрыла рта, с подозрением смотря на эльфийку. — Не бойся, это всего лишь травяной настой, он снимет боль, — недоверие сказывалось на девушке, её снова одолевало лёгкое чувство страха, хоть и не столь сильное, как раньше. — Не трогай меня, — выдавила из себя Иститраин и, схватившись за голову, слегка приподнялась. — Кто ты? — Я всего лишь служительница храма, — девушка всё также держала в руках ковш, — нам с братом пришлось спрятаться здесь, когда напали Диндари, а ты… ты спасла нас. — Ничего не понимаю, — Иститраин коснулась забинтованного бока, — в голове сплошной шум, — она посмотрела на девушку. — Ты знаешь, что со мной? — Ты… — она замолчала, но увидев взгляд, который буквально говорил «не томи», она продолжила, — … ты переродилась, ты сосуд. Шум в голове — это Тьма, она говорит с тобой, — её голос слегка дрожал. — В-выпей, станет легче. В данный момент Иститраин не доверяла даже себе, но всё равно взяла из чужих рук ковшик. В нём плескалась коричневатая жидкость, отдающая запахом ели, который сильно бил в нос. Всё ещё придерживая бок, она открыла рот и выпила содержимое. Горечь заставила её лицо скривиться, но оно почти сразу приняло прежние черты. Снова Иститраин смотрела на служительницу. — Где мой кинжал? — она ощупывала пояс, его там не было. — К сожалению, — эльфийка сложила руки на коленях и выпрямилась, — переизбыток энергии расколол его, вот всё что от него осталось, — она потянулась за спину и вытащила расколовшийся на две неровные половины треугольный кинжал, края которого были слегка подплавлены. — Проклятье, — тихо сказала Иститраин. — Но у вас… — вырвалось из уст служительницы, как та вновь стала заложницей горящих глаз, — …у вас теперь новое оружие, — она склонила голову и протянула Иститраин два абсолютно идентичных клинка. Это было оружие опустошённой. Только сейчас она могла осмотреть эти клинки подробнее. В рукоятях виднелись намаритовые стержни, которые должны помогать направлять энергию. Изогнутые кинжалы, заточенные с одной стороны, ничем бы не выделялись, если бы не острые шипы, являющиеся частью лезвия. Их общий вид чем-то напоминал клешни. Это было не просто оружие, это было оружие члена Шага Пустоты, скованное искусным кузнецом, благословлённое самой Тьмой. Это были не просто клинки, в руках умелого воина это были продолжения его рук. В руки Иститраин попало настоящее сокровище, её глаза загорелись ярче при виде этой смертельной красоты. Но голос разума возобладал над ней. — А что Пустота? Это клинки проклятой, — потянувшаяся рука резко остановилась прямо перед рукоятью. — И не говори, что забыла о том, что это её клинки. — Нет, простите! — эльфийка приподняла голову. — Ваша сила, прошла через опустошённую, храм очищен от Пустоты, как и клинки, — она снова закрыла глаза и спряталась за рукавами своего одеяния. Пару секунд прошли в тишине. Иститраин на мгновение отвела взгляд в сторону поваленной колонны, но почти сразу развернулась к служительнице и приняла оружие из её рук. Вес клинков был куда больше, чем вес того небольшого кинжала, но в ладонях они лежали идеально, будто бы являясь продолжением кистей. Служительница снова высунулась из-под одеяния. На её лице можно было видеть облегчение. Она глубоко вдохнула и хлопнула в ладоши. Повернувшись к колонне, тёмными глазами она начала искать что-то средь руин. — Братик, выходи, — девушка не отводила пристальный взгляд от недвижимых камней, — она тебя не тронет, — её голос отдавал ноткой сомнения. Но поведение неизвестной спасительницы убедило её в том, что опасности она для них не представляет. В первую очередь она их спасла. Из-за колонны, словно дозорный из-за каменной стены, высунулся мальчишка, лохматый взъерошенный, одновременно напуганный и восторженный. Он перебросил ногу через препятствие. За его спиной висел небольшой узелок. — Э-это вам, госпожа, — мальчик сблизился и, немного подрагивая, протянул Иститраин тот самый узелок. — Тут немного еды. Чтобы восстановить силы. От слова «еда», эльфийку немного передёрнуло. Она снова вспомнила о состоянии, которое научила подавлять, голод. От такого щедрого предложения было сложно отказаться, особенно, если вспомнить, чем питалась сама Иститраин за последние несколько циклов: лишь объедками и украденными из домов своих жертв припасами. Но даже несмотря на это она сказала: — Нет, я не приму её, — Истираин отвернулась от мальчика. — Почему ты отказываешься, дитя Ночи? — служительница окинула её печальным взглядом. — Ты слаба, бледна и голодна, так почему же не примешь сей дар? — Я его не заслужила, — сказала тихо Иститраин, — ты не знаешь, что я делала. Я не могу просто так принять что-то от вас. — Но вы нас спасли! — прокричал мальчик. — Вы…вы… — Этого всё равно недостаточно, — Иститраин встала, подобрав с пола свой смотанный плащ и перчатки. — Может быть, однажды, я смогу взять подарок из твоих рук, мальчик, — её взгляд изменился. Из недоверчивого и твёрдого он стал чуть более мягким, полным сожаления. — Мне нужно идти, прощайте. Высокая даже по меркам эльфов девушка встала и, слегка прихрамывая, пошла в сторону выхода. Она оставила безымянных брата и сестру стоять в одиночестве, и как только она скрылась в тени длинного коридора, мальчик спросил: — Она… — он схватил сестру за руку и проглотил гнетущее волнение, — …Лик Ночи? — их руки сцепились. — Я в этом не сомневаюсь, — по лицу эльфийки покатилась слеза. — Она и есть тот герой, что спасёт наш народ.