Лик Ночи

      Шли циклы, всё новые и новые отряды опустошённых наступали на Ниурлей. Тёмные эльфы безжалостно сражались за свою историческую родину, но всё же страх брал над ними верх. Бесконечные орды бывших товарищей почти сломили дух великого народа, а действия душегубов и подавно вводили всех в отчаянье. Уже почти никто не верил в то, что Ниурлей выстоит. Лишь единицы продолжали биться со злом, надеясь, что высшие сосуды смогут избавить своих последователей от этой муки. Но даже их сил было недостаточно. С каждым циклом сильных магов и жрецов в стенах Ниурлея становилось всё меньше и меньше. Но даже так, удача всё равно улыбалась тёмному народу. Начали ходить слухи о Лике Ночи, эльфийке, наделённой красотой самой Леи и силой, способной защитить любого из них, она уже появлялась в самые нужные моменты и спасала невинных от пустотной угрозы. К тому же кровожадный убийца, терзавший столицу на протяжении тысяч циклов, забравший несколько десятков жизней, перестал появляться на глаза. Убийства прекратились. Многие думали о том, что послужило тому причиной: кто-то считал, что маньяка нашли; иные предполагали, что убийца сбежал в другой город, чтобы творить свои зверства там; а некоторые высказывали предположения, что появление Лика Ночи и пропажа убийцы связаны между собой. Но все сходились на едином мнении — эта проблема уже позади. Несмотря на героические поступки Лика Ночи, Шаг Пустоты довольно скоро заинтересовался этой персоной, ведь по показаниям та использовала оружие, подобное клинкам Шага. Такое оружие в руках любого индивида могло навлечь беду, ведь кто знает, что творится в разуме того, кто нашёл эти клинки. Учитывается и то, что Лик Ночи не является выходцем из самой организации. Именно поэтому её поиски и начались. Только сам Лик Ночи знала, чего она хочет. Иститраин жаждала лишь мести. Мести тому, кто отнял у неё жизнь. Теперь она поняла, что это были не эльфы, не Гласы, давшие ей неугодное имя, а Пустота. Она жаждала лишь загнать ту в угол и уничтожить окончательно. Только это, по её мнению, могло очистить её душу от грехов. Она совершенствовалась, изучала клинки, старалась понять природу Тьмы, а в бою с опустошёнными оттачивала своё мастерство. С каждой ночью она становилась всё сильнее, потоки энергии, проходящие через её тело, уже окончательно принадлежали ей самой. Эльфийка чувствовала их, могла направлять. Была ли она Ликом Ночи на самом деле? Иститраин не знала. Но чувствовала, что пока её так называют, она может заставить свой народ дать бой Пустоте. Очередная медитация была прервана потоком холодного ветра исходящего из расщелины, ведущей на выход из пещеры-логова. Оно совершенно не изменилось. Даже количество зарубок на стене было таким же как и несколько уделов назад, а одна из стен была исполосована порезами, только более глубокими и длинными. Иститраин отрыла глаза. Перед ней лежал намаритовый камень, тот самый, что когда-то ей подарил её единственный друг. Вдохнув ледянящий поток ветра, она взяла камень и встала с каменного пола. Без раздумий она накинула на себя плащ, взяла клинки и вышла наружу. Эльфийка следовала своему чутью: она вышла из логова и последовала туда, где холод смерти был отчётливее всего. Она боялась своего врага, но именно это и придавало её действиям решимости. У подножья горы располагались небольшие крестьянские поселения, эльфы здесь возделывали почву и выращивали скот. К сожалению, именно эти земли чаще всего попадали под удар опустошённых, выходивших из близстоящего хвойного леса, который одним своим видом внушал страх. Острые, как шипы, деревья стояли крепостью, окружая собой беззащитные маленькие домики. Битва уже развернулась здесь. — Ведите горожан в горы! — закричал один из солдат. — Их много, но мы задержим диндари! — держась плотной стеной щитов, сдерживая натиск мертвецов, тёмный эльф продолжил. — Содэльсиен! Ты назначаешься старшим. — Так точно! — прокричал молодой серовласый эльф, только что отрезавший мечом голову опустошённого. — Стражи, за мной! Некоторые из отбивающихся эльфов мигом рванули за Содэльсиеном. Десяток смелых бойцов ушли в горы, сопровождая мирных жителей. Все они хоть и покинули очаг битвы, всё равно оставались на стороже: к проторенным дорогам ведут много троп, кто знает, может с одной из них выйдет очередной отряд диндари. Один из этапов запланированного маршрута был, откровенно говоря, неприятным: стражи Ночи должны были пройти вдоль горы, добраться до ровного подъёма вверх, но он проходил в максимальной близости к проклятому лесу. Если в этом месте их закроют с двух сторон, то это означает неминуемую смерть. — Содэльсиен, — к серовласому подбежал один из стражей, — надо было идти длинным путём, если нас закроют… — Я знаю, Адрэкир, — Содэльсиен оглядел ведомую толпу. — Но среди мирных, большая часть раненых, если бы мы пошли по главной дороге, они бы умерли от кровопотери на полпути. — Считаешь, ты правильно поступил? — спросил эльф с упрёком, — ты рискуешь жизнями. Если что-то произойдёт… — в его голосе чувствовалось недовольство, — …то погибнут все. — Встань в строй, — отрезал Содэльсиен. — Пути назад в любом случае уже нет. Недовольный страж хотел уже вернуться к своей позиции, но словно из-ниоткуда в него прилетела стрела, своим стальным наконечником, пронзив слабозащищённую шею. Адрэкир рухнул на землю. Кто-то из толпы закричал, многие вскинули свои головы к Лее, находившейся в этот момент над ними, и начали тонуть в мольбах, а оставшиеся девять стражей встали в кольцо вокруг мирных жителей, прижав их к скале. Эльфы вскинули щиты, приготовившись к любым атакам. Спустя несколько секунд из леса послышался крик, жуткий и свирепый. Из леса начали выбегать опустошённые. — В бой! — закричал Содэльсиен, подняв клинок. — Не дадим им прорваться! Стражи сдерживали опустошённых изо всех сил. Многие из диндари были одеты в доспехи Ниурлея. Только двое из девяти во всём отряде стражей могли использовать Тьму в бою, среди них был и Содэльсиен, но как бы яростно они не отбивались, опустошённых было слишком много. Один за другим они забирали жизни стражей, и, в конце концов, Содэльсиен остался один. Силы его были на исходе, а за его спиной, крича и плача, жались друг к другу эльфы. Надежда покидала его, медленными шагами к нему приближались по крайней мере две дюжины врагов. Он выронил меч из рук, понимая, что он ему уже не поможет. Как вдруг кто-то из толпы произнёс: — Лик Ночи, — все посмотрели в сторону горы. Содэльсиен не слышал возгласов толпы, он уже склонил голову в ожидании смерти, в его сторону шёл опустошённый, вооружённый большим мечом. Эльфы же не сводили взгляда с того, что увидели на склоне горы. Скользя по крутому горному рельефу, вниз спускалась деревянная доска, за которую кто-то держался. Этот кто-то оставлял за собой синий шлейф, как костёр оставляет подле себя дым. Последовал резкий крик, и, оголив клинки сияющие тёмным пламенем, силуэт напрыгнул на движущегося в сторону Содэльсиена опустошённого. Высокая девушка в плаще словно прошла сквозь осквернённое тело, разрубив то на части, и приземлилась перед вооружённой толпой, которая жаждала её смерти. Эльфы затихли, медленно к Лику Ночи подходили диндари. — Вставай, страж, — она обращалась к Содэльсиену, он не видел её лица, — бой только начинается, — он видел, как её крылья постепенно исчезали, а клинки тухли, но глаза, глаза горели ярким огнём. Содэльсиен поднял свой щит и меч. Переполненный надеждой на спасение, он поднялся с колен и приготовился к новому бою. — Так точно… — он замешкался, — …Лик Ночи. Два эльфа встали спиной друг к другу, закрывая подходы к мирным жителям. Опустошённые были всё ближе. Сердца обоих сейчас колотились, как бешеные, и как только один из опустошённых подошёл достаточно близко, Иститраин сделала выпад вперёд. Она увернулась от атаки и, обогнув противника, ударила клином по тыльной стороне шеи. Слегка пошатнувшись, бледнокожий воин упал, а Лик Ночи не останавливался и продолжал наступать на тех, кто был за ним. Страж Ночи стоял, словно скала: он отбивался от опустошённых, не позволяя тем подойти к толпе. Отчаянная борьба за выживание разжигала в них пламя. Пламя, которое нельзя погасить. Крылья за спиной у девушки снова проявились, снова засияли синим огнём клинки. Эльфы смотрели ей в спину, она расправлялась с диндари один за другим и шла вперёд, разгоняя страх, вселяя надежду на спасения в загнанные души. Они видели в ней посланника с небес, посланника самой Леи. Бой всё шёл, противники падали один за другим. Иститраин ловко маневрировала меж своих врагов, захватывая их клинки и лишая опустошённых оружия. Её «танец» завораживал дарилеев, он хоть и не был идеален, но то, как Тьма вырывалась из её тела, заставляло души эльфов трепетать. Содэльсиен разобрался с последним из тех, кто пытался прорваться к толпе и, наконец, ему удалось взглянуть на Лик Ночи. В тот самый миг он будто прозрел. Эти движение, упорство, неточности и стиль. Её голос. Он знал их, ошибки быть не могло. Эльфийка перед ним была той, кого он потерял очень давно, но даже сейчас его терзали сомнения. Иститраин сломала шею последнему диндари в толпе. Она тяжело дышала, пару раз в неё попали, но Тьма постепенно залечивала раны. Как только синие крылья растворились, Лик Ночи обессиленно упала на колено. — Исти… — вырвалось из уст стража, — Лик Ночи, всё в порядке? — Да, страж, дай мне отдышаться, — Иститраин медленно, слегка пошатываясь, снова выпрямилась, она до сих пор стояла к нему спиной. — Лик Ночи, — Содэльсиен стоял в нескольких метрах от девушки, — я благодарен вам за спасение этих граждан, а так же моей жизни, но я вынужден сопроводить вас к Шагу Пустоты и изъять ваше оружие, — по его интонации можно было понять, что он сам не доволен этими словами. — А если я скажу «нет»? — эльфийка повернулась, из-под тёмного капюшона было видно только сияние её бледных очей. — Что ты сделаешь? — Тогда мне придётся применить силу, — Содэльсиен поправил меч в своей руке. — Что ж, посмотрим, — даже сквозь темноту Ночи, можно было разглядеть на её лице улыбку. Иститраин встряхнула кинжалы и встала в боевую стойку. Содэльсиен поднял щит, готовый ворваться в бой. Лик Ночи, не используя своего дара, двинулся в сторону стража. — Этот бег, — прошептал Содэльсиен, после чего ему пришлось уклоняться от несчётных ударов. — Эта стойка, — шептал он, их оружие столкнулось, они смотрели друг другу в глаза. — Этот хищный взгляд и улыбка, — он сказал это так, что Лик Ночи услышала его. — Это ты, ты жива, — на лице эльфа тоже появилась улыбка. — Что ты сказал? — улыбка Иститраин сменилась удивлением. Она отстранилась от стража, оба прекратили бой. Они стояли друг напротив друга в тишине, остальные эльфы с интересом и непониманием наблюдали за происходящем. Содэльсиен решил идти до конца. Он бросил щит на землю и произнёс: — Давай, как раньше, — он снял шлем, теперь его лицо было достаточно хорошо видно, — как когда были детьми. Содэльсиен смотрел на Иститраин, ожидая определённого действия. Спустя несколько секунд молчания, эльфийка бросила один из кинжалов на землю и встала в стойку. Одновременно они направили свои клинки друг на друга и схлестнулись в новом поединке. Содэльсиен вновь видел перед собой ту, кого обучал многие циклы назад, беловласую девочку, свою подругу, а Иститраин в свою очередь смотрела на давно потерянного товарища, который ничуть не изменился за многие фазы. Содэльсиен поймал соперника на том приёме, что девочке ни разу не получалось исполнить, он остановил меч возле её шеи, но несмотря на это кинжал Иститраин упирался в бок эльфа. Всё остановилось. На его глазах появились слёзы. Он бросил меч в сторону. — Я не буду тебя останавливать, дочь Ночи, но прошу, — Содэльсиен упал на колени, — умоляю тебя, иди со мной, вернись к нам, к своему народу. — Я не могу, друг мой, — Иститраин присела перед ним. — Слишком велики мои грехи, я не заслуживаю… признания. — Но что, что ты сделала? — он опустил голову. — Ты герой, ты спаситель, ты… — Убийца, — прервала его эльфийка. — Кровь невинных покрывает всё моё тело, терзает мою душу. Я заслужила своё имя, — Содэльсиен смотрел на неё, догадываясь, о чём идёт речь. — Я хочу избавиться от него, и пока я не искуплю свою вину перед дарилеями и перед самой Леей, я не смогу вернуться к вам, — Иститраин поднялась с колена, взяв свой кинжал, лежавший на полу. — Прости меня, Содэльсиен. Эльфийка побежала к горе. Ловкими движениями она забиралась по скале вверх, оставляя за собой синий шлейф. В конце концов, сопровождаемая десятками взглядов, удивлённых дарилеев, она скрылась во тьме Ночи.