Отношения драконов к нюансам

      В начале жители Межречья думали, что скоро начнётся гроза, и именно поэтому к ним быстро движется непроглядно-чёрная туча. А уже потом поняли, что драконы, наконец, осознали, что драконы поняли — им вместо девицы-красавицы подсунули орка, мужчину… И летят мстить.       Кто-то молился, кто-то пытался сбежать, кто-то высказывал близким то, о чём молчал годами. Все суда, что плыли по ленивому Барсу или капризной Стерве, спешно принялись спускаться вниз по течению, даже те, что изначально направлялись вверх.       Суетились в ужасе все, кроме Эльты. Дочь кузнеца встала рядом с домом и с надеждой смотрела на десятки драконов. Она верила, что её отец вернется! Не мог Эт’ха бросить свою дочь, не мог и всё тут.       Правой оказалась только дочь кузнеца.       Большинство драконов отлетели к скале и занялись созданием удобной пещеры для будущего кабинета лекаря. А вот одна огромная дракониха и Ррхарр приземлились рядом с кузней.       Эльта подхватила длинный подол и кинулась к дракону ещё до того, как тот поставил на землю двух двуногих. Девушка влетела в раскрытые объятия Эт’ха с разбега, чуть не сбив по дороге незнакомого эльфа с ног.       — Сколько раз я тебе говорил, что неприлично так юбку задирать, — сжав дочь в объятиях, проворчал орк, кружа Эльту.       — Ты вернулся… — расплакалась та.       — Не один, — поставив на ноги Эльту, Эт’ха повернул её лицом к эльфу. — Это Габриэль, мой…       Орк запнулся, и эльф закончил за него:       — Его жених. А он — моя невеста.       Эт’ха рассмеялся, ничуть не обидевшись.       — Значит, сыграем двойную свадьбу, — радостно сообщила Эльта.       — Та-а-ак… — протянул орк, хмурясь. — Кто рискнул к моей дочери посвататься у меня за спиной?       — Как только ты исчез, в кузню явился Хрост и сказал, что мне всё равно не справится с кузнечными мехами, да и небезопасно девице жить одной на краю деревни, — сообщила девушка весело. — Я отказалась, и этот гном организовал собрание, намереваясь отобрать у меня всё и прикрывая свои интересы тем, что он-то меня и возьмёт к себе в служанки. Тогда мой Максимильян решил, что плевать ему, что родители не одобрят, поднялся и сообщил, что я не одинока и он станет моим мужем, так что всё твоё наследство должно остаться мне.       — Это старший сын эльфа? — припомнил Эт’ха.       — Он самый, — кивнула Эльта.       — Его папа будет против, — решил орк, обнимая своего Габриэля.       — Ему плевать, — заверила девушка.       И словно подтверждая её слава, на поляну вылетел молоденький эльф с мечом в руках, но, увидев, что драконы не пытаются съесть его невесту, Максимильян, как умный, уронил железку и сделал вид, что просто прибежал просить благословения на брак у отца Эльты. Эт’ха с уважением пожал руку будущего зятя, оценив и безрассудную смелость в порыве защитить невесту, и сообразительность Максимильяна.              Габриэль потянулся на кровати и нащупал рукой пустоту. Вначале эльф нахмурился: он десятки раз говорил своему мужу, что с большим удовольствием проснётся на рассвете от нежного поцелуя, а потом доспит, чем проснётся в одиночестве, пусть и выспится лучше. А затем вспомнил и простил Эт’ха.       Сегодня был тот день, когда Эльта и Максимильян уходили на базар за покупками. Габриэль знал, что вначале они шли неспешно перекусить в приличную харчевню, затем, если погода была хорошей, сидели пару часов на берегу, наблюдая за тем, как по ленивому Барсу плывут баржи, потом уже шли за покупками. Принеся продукты домой, Эльта с мужем ещё пару часов проводили дома, занимаясь своими делами, и только потом шли в соседний дом и отбирали внуков у дедушки-Эт’ха.       Эльф был удивлён, каким нежным и заботливым был орк к детям, и иногда ему было грустно, что он не может подарить Эт’ха сына или дочь. Габриэль поднялся, умылся, оделся и вышел в большую гостиную.       Орк бодро бежал на четвереньках, а на его спине восседали близняшки — красавицы-дочки Эльты. Девочки смеялись, смело тягая дедушку за уши. Больше, чем кататься на дедушке, девчонки любили лишь летать на драконах. Габриэль даже приобрёл огромную корзину, чтобы почаще катать малышек по небу.       — Мои бесстрашные всадницы проголодались? — спросил эльф.       — Да, дедушка Габриэль, — отозвалась Эстер.       — Оладушки? — предложила Милана.       — Оладушки, — согласился Габриэль без боя.       — И мне, — радостно сказал Эт’ха.       — Кони не едят оладушки, — наставительно сообщила Эстер.       — Дедушка — не конь, он не ест овес, — возмутилась Милана, и близняшки заспорили.       Эльф растрепал волосы мужа и отправился на кухню.       Габриэль неспешно готовил оладушки, посматривая иногда в окно. В любой момент к ним мог пожаловать дракон со своими проблемами. Эльф уже не вздрагивал каждый раз, увидев его на горизонте, как в первое время.       Может, вставив Хархару все зубы, Харра и забрала бы лекаря драконов назад, в свои горы, но, во-первых, Хархар успел сломать ещё один зуб, а, во-вторых — драконы, что отдыхали на скале из других кланов, как-то узнали о Габриэле — драконьем лекаре. И Харра не рискнула ссориться сразу с несколькими кланами и была вынуждена оставить эльфа в Межречье.       Габриэль спросил как-то у Эт’ха, как другие узнали о лекаре драконов, но орк лишь улыбнулся и, спускаясь поцелуями всё ниже, чтобы обхватить губами член своего мужа, шепнул:       — Я же обещал, что вытащу тебя.       Эльф захлебнулся в стонах, никогда больше не поднимая этот вопрос.              — Кушать! — позвал Габриэль.       — Сейчас! Только ручки помоем, — отозвался орк.       — Ты, значит, свои ручищи мыть не будешь? — спросила одна из малышек.       Эльф улыбнулся, слушая, как Эт’ха шутливо заверял внучек, что у него тоже вполне себе меленькие ручки. В это, разумеется, никто не поверил, но девочки весело рассмеялись и все дружно пошли мыть руки.       Габриэль лишь довольно улыбался, наблюдая, как оладушки с вкусным, свежим мёдом исчезают с быстротой стрелы, выпущенной эльфом.       День был заполнен визгом, смехом и бесконечными заботами. Эт’ха улыбался внучкам, радуясь каждому моменту. К вечеру за детьми зашел Максимильян: орк всегда огорчался, расставаясь с девочками, так что коварная Эльта дочек приводила к отцу сама, а забирал их всегда Максимильян.       Родители так и не простили бунт сыну. Как оказалось, у Максимильяна была невеста-эльфийка, которую сам юный жених видел однажды в глубоком детстве. Эльфы неохотно селились среди других народов, и родители смогли урвать невесту Максимильяну по одной простой причине — ещё когда сам жених был ребёнком, эта эльфийка уже засиделась в девках, и замуж её никто другой не позвал бы. Пришлось родителям женить второго сына.       Эстер и Милану родители Максимильяна за внучек не считали.              Шум крыльев дракона был для Межречья привычным уже, и никто не паниковал: все знали, что это очередной пострадавший явился к драконьему лекарю. Габриэль тяжело вздохнул и кивнул мужу.       — Эт’ха, домоешь посуду?       — Конечно, — отозвался орк.       Эльф только виновато вздохнул. Драконы ему за услуги не платили, а разумных в деревне было кому лечить. Семью обеспечивал Эт’ха тяжёлым трудом кузнеца, и Габриэль занимался домом, но орк всегда, даже после сложного рабочего дня, всегда рвался помочь.       Иногда, правда, когда из золота Эт’ха делал новые зубы дракону, кузнец забирал себе часть остатков золота, но с умом — немного, чтобы ящер не понял, что его обобрали.       Эльф вытер руки и вышел на улицу.       То, что Харра собой довольна сверх всякой меры, Габриэль понял сразу по довольной морде. Эльф даже задержался на пороге, испугавшись, что та договорилась с другими кланами и сейчас заберёт их обоих назад, на горный хребет. Это разбило бы Эт’ха сердце — орк не смог бы жить без дочери и внучек. Без Максимильяна — смог бы, в этом Габриэль не сомневался.       Дракониха же молча протянула вперёд лапу и разжала страшные когти.       — Святая роща… — только и смог вымолвить Габриэль. — Откуда?       Харра зарычала шёпотом. Эльф даже рот открыл — он так долго жил среди драконов, что был уверен, что знает всё о них. Ящеры были огромными, шумными и своеобразными. О том, что они способны рычать не громче, чем говорят разумные, Габриэль и не догадывался.       — А зачем? — спросил эльф, подходя к лапе и осторожно забирая из неё корзину с ценным грузом.       Дракониха на своём языке сообщила, что, раз у драконьего лекаря и его самки так и не получилось за столько лет размножится, то самое время Харре самой всё взять в лапы, и уточнила, хватит ли одного младенца.       — Если найдёшь ещё одного в лесу — неси, вообще всех детей из леса неси, — решительно сообщил Габриэль, решив, что, если поток младенцев будет слишком большим — подумает, что делать.       Эльф поблагодарил дракониху и, прижав к себе завозившийся комок, понёс его в дом.       — Ты уже освободился? — удивлённо спросил из кухни Эт’ха, вытирая посуду.       — Да, — заверил Габриэль, кладя грязную корзину на новый дорогой диван.       Эльф развернул пелёнки и тихо, но витиевато выругался.       — Что случилось? — спросил орк, поспешив к мужу.       Габриэль лишь бессильно развёл руками, отходя на шаг от корзины и смотря на Эт’ха растерянным взглядом. Орк тоже замер на мгновение, а младенец заплакал, мешая всхлипы с шипением.       — Маленький, голодный, — заворковал Эт’ха, беря ребёнка на руки.       То, что ниже пояса у младенца был розовый змеиный хвост орка, похоже, не смутило совсем.       — Габриэль, сбегай за козьим молоком, — попросил Эт’ха. — Откуда, кстати, ребёнок?       — Харра в лесу нашла и принесла мне, — кивнул эльф, приходя в себя.              Уже когда сытый младенец сопел спокойно, завёрнутый в чистую простынь, Габриэль прижался к мужу и тихо спросил:       — Я попросил Харру всех детей, что в лесу найдёт, мне нести. Ты не против?       — Как твоя самка, я не возражаю, — заверил, хмыкнув, орк. — Если что, я лучше приют открою, чем буду знать, что наши драконы безразлично мимо гибнущих детей пролетают.       — Хорошо, — улыбнулся эльф, подумав, что всё же с мужем ему очень повезло. — А у нас сын или дочка?       Эт’ха почесал голову и честно сказал:       — Понятия не имею… Нужно будет поискать в библиотеке…       — Жаль… Я уже настроился спорить с тобой до хрипоты по поводу имени, — хохотнул Габриэль, слегка прикусив мужа за плечо.       — Я все равно бы тебе уступил, — заверил орк, потёршись носом о макушку любимого эльфа. — Назовём, как скажешь.       — Эй! Я же уже сказал, что хочу спорить до хрипоты, — возмутился эльф, а затем впился зубами в мочку уха мужа.       — Понял, понял, отпусти ухо! — взмолился счастливый Эт’ха.              Межречье было деревней большой, богатой, добротной, и располагалась она между двумя судоходными реками, что было понятно и из названия. Выгодное расположение приносило много прибыли местным. Они в основном помогали переносить товар между Барсом и Стервой, снабжали чистой питьевой водой команды и продавали матросам свежие продукты втридорога.       Ещё боги благословили Межречье одинокой скалой рядом. Эту скалу облюбовали драконы, что лечились тут же, у драконьего лекаря. Три драконьих клана. Они защищали своего лекаря, а заодно и всю деревню, напрочь отбивая у любой армии орков, гномов, людей или эльфов попытки захватить столь стратегически важный участок земли.       И жил в этом прекрасном месте маленький наг — Ноэль. Он был единственным нагом во всем Межречье. Но никто Ноэля не дразнил: один папа у нага был не просто орком, а орком-кузнецом… а второй и вовсе — драконьим лекарем. А все детишки мечтали хотя бы раз на драконе покататься и старались подружиться с маленьким нагом.