Перемирие

С того дня, как Оди впервые увидел того парня в переговорной с директором, прошло уже несколько недель. Где-то раз в пару дней Сынмину удавалось заметить блондина в коридорах его отдела. Тот парень предпочитал кутаться в огромные свитера или вязаные жилеты с ненавязчивым принтом, надетые на джемпера с высоким воротником. Изредка, их сменяли оверсайз рубашки нежных пастельных цветов, и он всё ещё выглядел, как самое уютное место на земле. Парень носил очки с прозрачной оправой, добавляющие ему невинности. Каждый день, когда Од выхватывал краем глаза блондина, шагающего к переговорке, мимо его кабинета, Сынмин замечал как его собственное настроение и самочувствие резко улучшаются. Оди понял, что тот парень приходил к ним из другого отдела, как правило, общался с директором, главным бухгалтером или юристом. Зачастую, юноша таскал с собой гигантские разноцветные папки, похожие на коробки. К сожалению, кот долго не задерживался в их отделе и испарялся так же быстро, как появлялся. Да, он назвал незнакомого симпатичного парня "котом" в своих мыслях. Он не собирался никому об этом рассказывать... Разве что Гонилю. Который по началу сдержанно выслушивал рассказы о "блондинчике", "котике", "милашке" и "ну, том парне, ты понял". А потом стал осторожно намекать Сынмину, что неплохо было бы перестать подглядывать за ним и заявить о своём существовании. — Исключено! — Воскликнул Оди, когда Гониль прямо сказал другу об этом, потому что тот делал вид, что намёков не понимает. — Неужели ты думаешь, что он сам подойдёт к тебе, чтобы познакомиться, как только ты попадёшь в поле его зрения? — Недоумевал Гу. — Вообще-то... Я уже попадал в поле его зрения... — Тихонько признался Сынмин. "Но почему-то кот вообще никак не отреагировал..." — Подумал Оди, вспоминая момент, когда их взгляды пересеклись в первый раз. Тот парень посмотрел будто бы сквозь него. Или Сынмину так показалось из-за очков с прозрачной оправой, в любом случае, выражение прекрасного лица никак не изменилось тогда. — Нет, я имею в виду, я не ждал, конечно, что он сразу же подойдёт! — Именно этого ты и ждал. — Парировал Гониль, прекрасно зная своего лучшего друга,— А если бы он подошёл чуть позже, то ты бы ещё посмел удивиться, почему он заставил тебя ждать. Сынмин протяжно вздохнул и бесцветно спросил: — Я правда так плох? Скажи мне честно, честно и прямо. — Ну что мне с тобой делать? — Простонал Гониль,— Во-первых, буду повторять тебе это снова и снова пока не запомнишь — не внешность главное во взаимной симпатии. — Он строго смотрел на своего младшего друга и говорил чётко отделяя слова друг от друга,— Во-вторых, ты - конвенционально привлекательный молодой человек и нет сомнений в том, что ты внешне можешь понравиться кому угодно. А в-третьих, дай ему право просто не обратить на тебя внимание, дай себе право быть не в его вкусе, в конце концов! Весь твой кризис происходит, потому что ты слишком зациклился на незначительной чепухе. Оди долго молчал, опустив голову. Его друг, как всегда, говорил мудрые вещи. Мудрые и рациональные вещи, которые безукоризненно воспринимались разумом и обрабатывались мыслями. Но которые так старательно отвергались чувствами. Всё это слишком сложно принять. Некрасиво, нескладно, не похоже на его фантазии о том, как всё должно быть! Это не то, чего он бы хотел. — Что мне делать? — Тихо спросил Од. — Подойди к нему и познакомься. Скажи, что он тебе понравился и позови на свидание. — Просто ответил Гониль.

***

Ему надо было записать совет Гониля на листочек, потому что эти слова превратились в бессмысленную кашу, от того, что Сынмин то и дело прокручивал их в своей голове. В начале этот совет был чётким планом действий, но со временем Сынмин окончательно потерял смысл слов, путающихся в его голове, в момент, когда он замечал, как ладони блондина, практически полностью скрытые рукавами гигантского пушистого свитера, прижимали очередную яркую архивную папку к своей груди. "Нет. Я никогда не смогу." — Думал Оди, провожая обречённым взглядом, блондинистую макушку,— "Не в этой жизни..." Не то, чтобы у Сынмина никогда не было романтических отношений, просто инициативу в них, зачастую брал на себя партнёр, а Од занимался тем, что ждал удобного момента, подстраивался или полагался на течение обстоятельств. И сейчас он вновь неосознанно выбирал привычную позицию. Порой, Сынмин забывал об осторожности и конспирации, беззастенчиво залипая на милого парня. И тогда они сталкивались взглядами. Обычно, Од не успевал осознать это. Тот парень всегда первым отводил взгляд и это умиляло Сынмина ещё больше. Очаровательный. Оди вляпывался всё сильнее и сильнее. Иногда он думал, что тот парень занимал его мысли, сколько Сынмин себя помнил, напрочь позабыв о тех днях, когда он ощущал себя одиноким неудачником. Сейчас Од, конечно, не переставал им быть, но, по крайней мере, его сердце было кем-то занято. А однажды, Оди случайно словил на себе взгляд того парня, после чего автоматически улыбнулся ему. И вдруг блондин растерянно улыбнулся ему в ответ, перед тем, как вновь впериться взглядом в пол. Сынмин вдруг почувствовал что-то новое. Что-то сладкое. Что-то тёплое, волнительное. Это породило в его голове безумный поток приятных мыслей и предположений, каждое из которых было одно смелее другого. Он впервые позволил себе подумать, что это может быть симпатией. Ответной симпатией. Сынмин ещё долго вспоминал улыбку того парня. Как именно он улыбнулся? Это было довольно бегло. Но он улыбнулся! Хотя потом сразу же отвёл взгляд. Но это значит, что он засмущался! Что, если он так же ходит и подглядывает за Сынмином, стесняясь заговорить первым? Ему было так приятно размышлять об этом... Точно! Надежда — вот что это было. Надежда на то, что у них когда-нибудь что-нибудь выйдет. Может всё-таки подойти к нему? Хотя, спустя некоторое время, когда Сынмин в очередной раз прокручивал в памяти этот момент, он подумал, что то была довольно дежурная улыбка. Ну, естественно, они столкнулись в дверях и не могли обойти друг друга, как в комичной сцене дурацкого дешёвого фильма с наложенным смехом на фоне. Что ему ещё надо было сделать, кроме вежливой улыбки? Это просто по правилам этикета. А может у Сынмина было что-то не так с одеждой в тот момент? Или с причёской? На лице следы соуса?? И тогда это была насмешливая ухмылка? Чем дольше парень думал об этом, тем больше он становился не уверен в себе и отгонял от себя подальше идею того, что надо познакомиться с котом. Мысли так сильно давили на него, что он решил спасти себя от этого и погрузиться в работу. Он как раз был занят очередным отчётом, который требовал большой внимательности. Кабинет наполняли звуки тихой инструментальной фоновой музыки из плейлиста "концентрация" на спотифае, лёгкие непрерывные касания кнопок клавиатуры, и едва различимый рокот очистителя воздуха, погружая юношу в поток сосредоточенности на своей задаче. Сынмин медленно сверял фамилии, имена и должности сотрудников всех отделов их компании из одного документа, открытого в маленьком окошке с левой стороны экрана с другим документом, открытым справа. Его взгляд вдруг запнулся об одно имя: Ким Чонсу. Должность - архивариус. Ким Чонсу. Ким. Чонсу. Резко тело Сынмина словно окатили ледяным душем, а потом тут же поместили в раскалённую печь. Он всё смотрел и смотрел на монитор, в одну точку, туда где появлялась и исчезала палочка курсора, а сразу за ним пиксельные линии образовывали это имя. И как Сынмин мог его не узнать?.. Как он мог не узнать того, чьё имя выводил собственной рукой на бумаге тысячи раз, а в мыслях повторял ещё больше. Сознание стало великодушно подкидывать воспоминания из забытого и покрытого пылью прошлого, одно за другим. Они были такими яркими и чёткими, будто случились вчера. Сначала перед глазами встал момент того самого дня Валентина в начальной школе. К нему подошёл мальчик и протянул красное сердечко из бумаги. Его круглые щёки были даже краснее этого сердечка, а голос едва слышен. То, что он говорил тогда, Сынмин уже не помнил. Оди просто был в ступоре от самой ситуации. Рядом стояли его друзья, глазели и ждали реакции. И тогда Од Сынмин сделал самую отвратительную вещь из возможных. Он рассмеялся и воскликнул: — Ты продаёшь помидоры? Это что, твоя визитка? Друзья рассмеялись. А этот мальчик краснел ещё сильнее, очень часто моргал и его глаза блестели с каждой секундой всё больше. Сынмин не увидел его слёз, но был уверен, что он убежал плакать в туалет. Он узнал имя того мальчика, прочитав текст валентинки: "Од Сынмин. Розы красные, фиалки синие, а я думаю о тебе, с тех пор, как увидел. Ким Чонсу" Ким Чонсу. Ким Чонсу. Ким Чонсу учился на один класс старше его, как потом выяснил Сынмин. Он потом много чего выяснил про него. Например то, что Ким Чонсу был гордостью школы и учился лучше всех. Ещё он узнал, что тот посещает дополнительные занятия и ходит в музыкальную школу. Вообще, в его жизни вдруг стало невероятно много Ким Чонсу, после того дня святого Валентина. Тогда юный Од Сынмин не понял, что случилось, но через некоторое время ему пришлось старательно прятать свой быстро растущий и ужасно гигантский интерес к Ким Чонсу, а так же неконтролируемую влюблённость в него. Сынмин тогда был убеждён в том, что об этом никто не должен узнать, ведь тогда он сам станет продавцом помидоров. Чтобы лучше замаскировать свою симпатию к Чонсу, Сынмин придумал великолепный план, надёжный, как швейцарские часы. Он сам до него додумался и чертовски этим гордился. Оди логически решил: чтобы никто не догадался, что Ким Чонсу ему нравится, Сынмин будет делать вид, что он ему не нравится. Поэтому начал дразнить и задирать объект своего воздыхания. Кроме прочего, он постоянно придумывал ему всякие прозвища и обзывался, как только замечал Чонсу в коридорах школы. Каково же было его удивление, когда он понял, что теперь Чонсу, кажется, не нравился Сынмин. Но мальчику так хотелось привлечь внимание Чонсу, хоть как-то выразить свои странные чувства и хоть с кем-то этим поделиться, что однажды Сынмин написал записку из трёх строк: "Ким Чонсу, Я люблю тебя. Твой тайный поклонник" И осторожно подкинул ему в рюкзак. После этого ничего не изменилось. Шло время, но ничего нового не происходило. Сынмин понимал, что Чонсу не сможет догадаться кто написал ему эту записку. Да и не хотел, чтобы тот догадывался. Честно говоря, он не до конца понимал чего хотел. Он просто продолжал незаметно подкидывать ему записки. "Привет, Чонсу. Снова видел тебя сегодня. У тебя классная толстовка! Твой тайный поклонник" "Привет, Чонсу. Слышал, что ты выиграл лучшего ученика из соседней школы в викторине по грамматике! Ты такой умный! Я тобой восхищаюсь. Твой тайный поклонник" "Привет, Чонсу. Наконец-то ты вернулся в школу после болезни. Без тебя было скучно. Ты похудел, я переживаю. Как ты себя чувствуешь? (Оставь ответную записку в книге по мировой истории для начальных классов в библиотеке) Твой тайный поклонник" Сынмин гордился, что додумался до тайного обмена записками и с трепетом ждал, когда найдёт клочок бумаги в учебнике истории. "Привет, тайный поклонник. Я в порядке. Чонсу" Он поклялся хранить эту записку до конца своей жизни. Ведь её написал он. Сынмин теперь не мог просто так упустить открывшуюся возможность общаться с Чонсу. Так завязалась их переписка. Сынмин каждый раз находил новые способы, подбрасывать записки Чонсу, а Чонсу вновь и вновь вкладывал их в книги библиотеки. Однажды Чонсу назвал его Робким Лисом в очередной записке. В ответе на вопрос Сынмина об этом, старший ответил, что поклонник — "Лис", потому что хитро придумал тайно подкидывать ему записки и делал это так ловко, что Чонсу не мог догадаться кто это. А "Робкий", потому что хитро придумал подкидывать ему записки и делал это так ловко, что Чонсу не мог догадаться кто это. Сначала Сынмин ничего не понял, но как только до него дошла вся глубина и ирония этой фразы, он начал считать Ким Чонсу гениальным. А к тому же, Сынмину нравилось, что Чонсу дал ему прозвище, ему нравилось быть Робким Лисом. Хотя, в тайне, Оди надеялся, что мальчик, в которого он влюблён, догадается о личности Сынмина и они начнут общаться нормально. В реальности ничего подобного не происходило. Оди продолжал цепляться к Чонсу по всяким пустякам до самого выпуска старшего из школы. А Чонсу смотрел на него с нарастающей неприязнью и злостью, когда ему не удавалось просто игнорировать надоедливого врага. Их общение прекратилось. Сынмин целый год до своего собственного выпуска страдал и жалел о том, что в последних записках не додумался спросить адрес Ким Чонсу, чтобы продолжать переписку, а сам Чонсу ему об этом не писал. О том, чтобы просто, наконец, осмелиться и подойти к старшему в конце года, с признанием и извинениями, речи идти вообще не могло. Но жизнь шла дальше, школа закончилась, он поступил в университет и постепенно забыл обо всём этом, когда его захватила более яркая студенческая жизнь. Он знакомился с новыми людьми, череда дружеских и романтических связей заставила его напрочь забыть о школьных годах. А сейчас Сынмин вспомнил это всё слишком резко, слишком концентрированно, до болезненной переполненности. Прошлое огрело его нокдауном и он никак не мог подняться. Он вновь услышал инструментальную музыку и рокот очистителя воздуха, которые теперь действовали ему на нервы и парень выключил их, оставаясь в полной тишине. Мысль о том, что он всю школу травил и сталкерил человека, нависала над ним многотонным пластом, который грозился обрушиться и раздавить своей неумолимой тяжестью. Какой омерзительный кретин додумается поступать так с человеком, который ему нравится? Почему он забыл об этом так легко? Почему все окружающие относились к этому нормально и его никто не остановил? Почему за Чонсу никто не заступился? Почему он сам за него не заступился? Что чувствовал сам Чонсу, который ничем не заслужил к себе такого отношения? Сынмин спрятал лицо в ладони и протяжно застонал. Нет сомнений в том, что Чонсу его помнил. И уж если он его не ненавидел, то уж точно не питал к нему ни малейшей симпатии. Оди обратил внимание на то, что пришло время обеда. Сейчас ему следует вытащить себя из кабинета и покормить своё тело, но есть не хотелось. Сынмин боялся, что его может стошнить. Он не мог пойти на открытый этаж, потому что его уже заняли курильщики. Сынмин не знал куда себя девать, но ему было необходимо где-то побродить. "Ким Чонсу. Должность - архивариус." — подсказала ему тишина. Так вот чем он здесь занимается. Его наняли упорядочить архив компании и наладить документооборот. Выходит, в этих ярких гигантских папках, которые он таскал директору и юристу содержатся все самые скучные бюрократические составляющие их логистической компании. Отчёты, договоры, заявления, справки, выписки. Это было так по-кимчонсуновски. Его красивый почерк, дотошность к деталям и стремление всё упорядочить привело его в архивное дело. Всё стало вдруг так понятно, так очевидно. Пока мысли Сынмина укладывались в его голове, ноги сами доставили парня на нулевой этаж к длинному коридору с открытой дверью в его конце. А за дверью — серые металлические стеллажи от пола до потолка забитые рядами разноцветных гигантских папок и белых корешков с торчащими из них ленточными закладками. Блондин был сегодня в фиолетовом свитере крупной вязки. Он подходил к большому деревянному столу, подхватывал с вершины стопки один каталог, переплетённый в белую картонную обложку, уходил к стеллажу и ставил его в один из промежутков, а потом снова возвращался к столу с каталогами. Иногда поправлял очки и подтягивал рукава свитера к локтям, которые тут же возвращались обратно. Архивариус не обращал внимание на тихие шаги и приближающуюся фигуру в проёме двери. — Ким Чонсу. Юноша крупно вздрогнул и уставился на гостя, неосознанно обхватив руками каталог и прижав его к себе. — Добрый день?... — Немножко вопросительно произнёс Чонсу после длинной напряжённой паузы. — Добрый день. — Выдохнул Сынмин. Вообще-то он совершенно не знал что сказать, не был готов, он просто притащил себя сюда и теперь смущал их обоих. Он заметил, как Чонсу украдкой огляделся, будто бы пытаясь придумать куда ему сбежать отсюда. — Эм...— Оди продолжал пытаться что-то выдавить из себя и сделать всё происходящее хоть каплю осмысленным,— Ты помнишь меня? Чонсу снова взглянул на него часто-часто моргая. Это была его особенность, ещё со школы. Конечно, Сынмин тогда не забывал нападать на старшего и за это, обзывая шизиком с нервным тиком. Блондин вымученно улыбнулся и слегка пожал плечами. — Од Сынмин — твоя главная беда начальной школы. — Пояснил Оди и потёр заднюю сторону шеи. "А ещё я вёл с тобой тайную переписку и ты мне жутко нравился." — Пронеслось в его голове, но он проглотил эту мысль. Чонсу невесомо помотал головой и произнёс: — Извини, ты, наверно, обознался. Сынмин всем телом чувствовал холодок в тоне его голоса и нарастающую угрозу в вежливо натянутой улыбке. Очевидно, блондин имел в виду: "Сделай вид, что обознался, иначе пожалеешь." Од был уверен, что Чонсу всё-таки его узнал, просто не хотел в этом признаваться и Сынмин не винил его, но не мог уйти просто так. В его голове было несколько вариантов продолжения диалога, но они так ужасно спутались, что Сынмин выдал: — Может, я попрошу у тебя извинения за кофе? То есть, я хотел попросить прощения и пообедать... Как раз... В смысле, то есть... Пошли... Нет, не так, какой кофе ты любишь? Для начала, конечно, а потом в ресторан и ты закажешь всё, что захочешь! Оди заметил, как у Чонсу дёрнулся глаз, а улыбка стала очень медленно стекать в брезгливую гримасу. Сынмин выдохнул и уставился в пол. Ему не было так сложно даже когда он сдавал зачётный экзамен без подготовки, после факультетской вечеринки, итогом которой для него стала потеря девственности с красавчиком-ассистентом кафедры. Оди закрыл глаза и потёр переносицу. — Я просто пришёл попросить у тебя прощения, Ким Чонсу. Прости за то, какой я был невыносимый и гадкий по отношению к тебе. Мне ужасно стыдно за всё, что я делал и говорил. Прости за то, что умудрился достать тебя даже здесь. Прости, если сможешь. Сынмин поднял взгляд на Чонсу и столкнулся с той же непроницаемой холодной стеной. Совершенно нечитаемая эмоция. — Ладно. Понял. — Тихо уронил Оди,— Я... Обещаю, я больше не буду тебе докучать. Сынмин кивнул и развернулся по направлению к длинному коридору нулевого этажа. Он вдруг услышал глубоко уставший голос Чонсу, окликающий его: — Сынмин... Парень тут же обернулся. Блондин больше не пытался натужно улыбаться, он уложил каталог в белой обложке на стол с тяжёлым хлопком. Чонсу скрестил руки на груди и некоторое время смотрел куда-то в сторону, слегка выдав губы. И снова, его привычка со школы. Когда он задумывался, то дул щёки и губы. — Мы были совсем детьми тогда. — Размеренно проговорил Чонсу,— Много времени прошло с тех пор, мы уже другие люди. Сынмин жадно ловил каждое его слово и вдруг Чонсу перевёл взгляд прямо на него. Теперь глядя пристально, даже не мигая. — Давай забудем прошлое? — Его голос смягчился совсем капельку, но Сынмин воспрял духом и яростно закивал в ответ, не в силах сдерживать дурацкую улыбку. Но потом он опомнился и замотал головой: — Нет. Я не могу игнорировать то, что был идиотом в школе и доставлял тебе проблемы. Мне правда... — Не хочу об этом. — Отрезал Чонсу. — Я так виноват перед тобой... — Прошептал Сынмин,— Я только сейчас осознаю, насколько это всё было плохо. Прошу, позволь мне как-то это искупить... Чонсу вздохнул и после долгой паузы спросил: — Что ты там говорил про ресторан и кофе?