Суккубо личные проблемы

Когда Дима вернулся домой от Шепсов, то еще долго не мог уснуть. Уже и подушку несколько раз перевернул, и в тиктоке посидел, и с Воландом поговорил. Ворона под конец уже утомила болтовня человека, и он задремал на облюбованном им стуле. Ему до людских метаний не было никакого дела, и если он и смотрел на то, как хозяин не находит себе места из-за чувств или поступков, то сверху, снисходительно. Дима вздохнул и вытянулся на кровати, ночь всегда была для него порой самоанализа. Сегодняшняя встреча никак не шла у него из головы, вон, Олег быстро все понял и умело делал вид, что ничего не произошло. А Матвеев куда? Дима задумался об Олеге. Тот был объективно красивым. Был клевым и смешным, пусть и шутки некоторые у него с легким налетом кринжа. Олег был дружелюбным, с ним Диме комфортно курить рядом в молчании или смеяться, снимая видео. Но то, каким Матвеев становился рядом с младшим Шепсом, самого чернокнижника пугало. Даже короткие встречи, незначительные моменты выбивали его из колеи, делая вновь слабым и зависимым, а это значило только одно — держаться подальше. Стоило только попытаться расслабиться, как в голову начали лезть воспоминания их посиделок. Близость Олега, его нога чуть касается Диминой, взгляд прожигает шею. Если он думал, что Матвеев не чувствовал этого взгляда, то пусть так и остается в своей иллюзии. Еще и футболку как специально нацепил с широким воротом. Чего совсем без верха не вышел? Возникшую тогда неловкость хотелось свалить на Александра, но это было бы обманом. Не будь его рядом, возможно, все было бы куда хуже, потому что старший Шепс хоть как-то разряжал обстановку своей болтовней. Матвеев зажмурился крепко-крепко, так, что на закрытых веках заплясали цветные круги. И даже они напоминали чужие глаза. Дима за свои двадцать пять лет уже привык, что, когда в его голове крутится столько разных мыслей, да еще и досада на самого себя, уснуть не получится. И придется прибегнуть к «особому средству». После каждого испытания на «Битве» Матвеев к нему прибегал, правильно все тогда Игнатенко сказала. Стерва. В кухонных шкафчиках не нашлось ничего, кроме початой бутылки водки, но зато холодильник порадовал апельсиновым соком. Теперь можно было соорудить себе пару-тройку «отверток» и обеспечить хотя бы шанс на сон. Как правило, под алкоголем надоедливые голоса затихали. Матвеев, разумеется, мог сейчас наскоро одеться и сбегать в магазинчик, находящийся прямо у дома — всего в каких-то ста метрах. Там точно нашлось бы что-то получше. Продавщица — неизменная тетя Люба, моложавая, светленькая, с большим, похожим на кленовый лист родимым пятном на правой щеке — без колебаний продала бы ему что-нибудь горячительное среди ночи. Ей нравился Дима, он каждый раз выслушивал ее рассказ о том, как она своего мужа ментам сдала, потому что тот ее красивое постельное белье пропил. «От бабушки досталось», — тетя Люба ничуть о поступке не жалела. — «Вообще раньше надо было. Но хоть так успела, а то он уже к столовому серебру тянулся». Сама тетя Люба знала о Матвееве как о чернокнижнике, он несколько раз смотрел ее саму и ее подруг на предмет порчи и обходил со свечкой квартиры, женщина следила за его путем на «Битве экстрасенсов» и теперь с нетерпением ждала новые серии «Битвы сильнейших». Неожиданно и очень сильно Матвееву захотелось спуститься в этот магазин, чтобы увидеть и услышать кого-то привычного. Чтобы хоть кого-то услышать. Останавливало только осознание, что он не вывезет еще одного рассказа о муже во всех подробностях. Дима не был уверен, что сейчас он способен хоть на какой-то осмысленный диалог. В итоге парень устроился за кухонным столом в полной темноте, только пламя свечи помогало немного различать очертания предметов. «Как на суженого гадаю», — пронеслось в голове. Для таких случаев — грустных алкопосиделок на кухне ночью — у Димы был составлен специальный плейлист. Что-то из счастливых воспоминаний с Астрид, что-то из песен во время их ссор, что-то, тянущее жилы — после расставания. Дима знал, так, после части «Астрид», начнется другая — «Марк», и там тоже будет, над чем погрустить. Первые два стакана Матвеев опрокинул, даже не почувствовав вкуса — только после понял, что стоило бы все-таки поесть перед тем, как начинать глушить водку. Да еще и в кои-то веки музыка не помогала, а делала только хуже. Мысли и без того в голову лезли не самые радужные. И ведь не поболтать ни с кем, так на душе гадко. Остатки водки Дима допивал уже без сока и в полной тишине — хотелось просто уснуть. До времени подъема еще оставалось шесть часов. Целая вечность. В морозилке нашлись наггетсы — кто-то из знакомых принес как вклад в общую вечеринку, сунул куда-то, да так про них и забыл. Сейчас пришло самое время, пожалуй. После еды Дима еще раз попробовал уснуть — он был усталым, пьяным и сытым, и по его логике тело должно было наконец-то запросить пощады. Может, и запросило, только вот сознание, как дьявольский кинотеатр, по-прежнему продолжало крутить воспоминания. В этот раз мысли пришли другого толка, сказалось двухнедельное воздержание — последнее время у Димы не было сил и времени познакомиться с кем-нибудь на одну ночь. Чтобы нормально подрочить Матвееву даже не нужно было порно, он лишь боялся, что сейчас в его голове возникнет один конкретный образ. И его потом будет сложно оттуда изгнать. Святой водой и ладаном только. Дима вышел в ванную — дрочить на кухне или при Воланде он бы ни за что не стал. Еще тридцать минут он потратил на поиск нормального порно, дольше, чем длился сам ролик. Сегодня хотелось найти что-то больше эстетичное, без жести. Например, шибари. Ему сейчас нужен был один образ. Яркий. Запоминающийся. Эротичный. Красные веревки, что обвивались вокруг тела девушки причудливыми татуировками, еще один узел и жертва в ловушке — ни пошевелиться, ни прикрыться руками. На ней кроме веревки и длинных черных волос ничего нет. Но в больших голубых глазах ни тени страха, взгляд прямой направлен в камеру, на губах подрагивающих улыбка наглая. Не наигранная даже. Почти. На мужчину, что вязал эти замысловатые узлы Дима не обратил никакого внимания, даже если ему бывало интересно смотреть на парней, то уж точно не на таких перекачанных стероидных «красавчиков». Действо портила только музыка — нарочито порнушная, она все удешевляла. Так что Дима просто выключил звук. В тишине ванной раздавалось только его тяжелое дыхание — наедине с самим собой Матвеев не имел привычки стонать. «Что же ты не мог вести себя так тихо в тот момент с Олегом?», — ехидно вкинуло сознание. «Завались нахуй, во мне тогда был инкуб». «Утешай себя, ага». А потом уже стало не до разговоров с самим собой. В момент приближающегося оргазма перед глазами все равно возникло лицо Олега. Губы не такие пухлые, скулы острее, но глаза тоже голубые, взгляд цепкий. То, как он смотрел на Диму тогда, в туалете. Неприкрыто голодно. Какие у него были горячие руки и как они держали его, пока тело Матвеева билось в конвульсиях. Парень и сейчас кончил, словно вновь побывав в том моменте, словно оргазм был для него сейчас так же необходим, как и воздух. «Черт», — Дима в бессильной злобе ударил по кафельной стене. Той было похуй. Только отражение в зеркале сочувственно смотрело на парня из своей потусторонней бездны. Зато с утра спать хотелось ужасно. Будильник успел прозвенеть уже пять раз, Дима запустил в него всеми имеющимися подушками и планировал разбить нахуй берцем. Останавливало только то, что до коридора было лень идти. День вообще выдался не то чтобы удачный. Горячую воду отключили, закончился весь запас чистых носков, а рубашку Дима чуть не сжег, потому что одна из сущностей перекрутила утюгу шнур. Еще и Воланд с самого утра был каким-то беспокойным и каркал практически без остановки. Радовало одно — Матвеев успел принять душ ночью, после… Со всеми этими утренними неурядицами он уже опаздывал, так что собираться на оглашение оценок пришлось впопыхах. В последний момент чуть не забыл свой конверт с фотографиями, пришлось возвращаться. Перед выходом посмотрелся в зеркало — на голове черт-те что, а в желудке только редбулл. Такими темпами он отправится к прадеду раньше, чем ему бы хотелось. Все время в такси Дима морально готовился быть холодным и отстраненным. Образ, который он себе создал, сейчас плохо налазил, похмелье било по вискам, глаза спасали только солнцезащитные очки. «А все из-за того, что однажды ночью ты решил позвонить не тому человеку».

***

Когда Олег с Сашей вошли в гримерную, в ней уже царило оживление. Наверное потому, что никого из вчерашних участников еще не было. Дима Шепсам вежливо кивнул и отвернулся, дежурная улыбка красовалась на его губах как приклеенная. Но Олег все равно заметил, что Матвеев за эту ночь осунулся и выглядел невыспавшимся. Мария, их гример, вот-вот должна была прийти, медиуму даже стало ее жаль — сколько же тоналки девушке придется извести, чтобы впечатлительные фанатки чернокнижника потом не строили догадок в комментариях. Олег услышал, как Марьяна что-то быстро шепнула Райдос, и та покосилась на нее с веселым недоумением. — Всем добрый день, — Саша рядом важно поприветствовал присутствующих. Со вчерашнего ухода Димы между братьями вновь повисло напряжение. Что-то в последнее время Олег со всеми чувствовал напряжение. Даже с Линой. После того, как девушка застала их с Матвеевым (это еще кто кого застал), Шепс не мог быть с ней по-прежнему дружелюбно-нейтральным. Пусть Джебисашвили ни разу не намекнула на происшествие, но тот факт, что она знала о нем, уже заставлял быть настороже. Олег все не мог придумать, как выманить ее на разговор и какие подобрать слова. Кажется, скоро Шепс будет нормально общаться только с Надеждой Эдуардовной. — Олег, Боже, ты вообще спишь? Медиум вздрогнул, он и не заметил, как Мария подкралась к нему. — Пошли быстрее замазывать твои синячищи, — девушка даже ответа дожидаться не стала, увлекая Шепса в свой уголок с зеркалом и кучей косметики. Гецати пришел за пять минут до начала съемок, экстрасенсов уже постепенно выгоняли на запись выхода. Тем не менее при его появлении все разговоры разом стихли, словно кто-то выключил звук. — Коллеги, добрый день? — у Константина получилось почти вопросительно. — Привет, — Олег махнул рукой. — Привет, — Дима, которого гримерша увлекла в свой уголок следующим и только сейчас отпустила, вновь улыбнулся. Остальные просто кивнули. Пора было выходить. Влад прибежал, когда уже все были на улице, и встал в строй последним, позади Димы. Матвеев тут же обернулся на него, что-то сказал — Олег не расслышал — и пожал руку. — Всем добрый день, господа экстрасенсы! — уровень торжественности Марата Башарова сегодня зашкаливал. — К сожалению, в связи с травмой Лина сегодня будет присутствовать по видеосвязи. Задержка пять минут на решение технических вопросов. Когда на экране появилось заспанное лицо Джебисашвили, вновь объявили мотор. — Надеюсь, второй раз выходить не надо будет, — сказал Череватый, ни к кому конкретно не обращаясь. — А вы так устали, Влад? — Башаров наигранно изумился. — Конечно. То испытание проходи, то по кладбищам женщин бегай собирай, а тут еще Толик над ухом гундит. — Что, Анатолий так не хотел, чтобы ты Лину вытаскивал? — Саша прищурился. Надеялся подловить? — Не, наоборот, высказывал мне, что я медленно, — чернокнижник махнул рукой и расплылся в улыбке. — Лина, как вы себя чувствуете? И что с вами тогда случилось? — теперь внимание Марата было сосредоточено на девушке по ту сторону экрана. — Нормально, ногу мне зашили. Обезболивающие сильные, так что вы не пугайтесь, если я сильно буду тормозить. Я немного объе…обдолбанная. Но легально. — Лина, вы так соблазнительно не говорите, а то Толику тоже захочется, глядишь, и меня травмирует. — Зачем тебе напрягаться, когда среди присутствующих так много желающих? А Олег всегда знал, что Романова очень добрая женщина. — Марьяна, вы что это, больше не дружите со мной? — Череватый притворно приложил руку к груди. — И за одной партой сидеть уже не хотите? — Дружу. Поэтому ради друга и готова немного…поломать. — Опасная вы женщина, Марьяна, — Башаров притворно испугался. — Ну а про вас, Влад, сначала надо посмотреть, на какой парте вы окажетесь по итогам сегодняшнего голосования. Череватый махнул рукой, и Шепс по губам прочитал у него нечто похожее на «похуй». — Так что в итоге с вами случилось? — Башаров снова обратился к Лине. — Меня повело, я оступилась в темноте и ногой напоролась на ограду. Влад меня практически снимал оттуда. — Толик так захотел, — судя по нервному потиранию подбородка, Череватому было неловко. «Череватый и неловко в одном предложении? Поистине историческое событие». — Костя, а что же ты так решительно, как нападал на Лину в начале, ей не помог? — Вика улучила момент, чтобы вставить комментарий. — Ты что, ограда может и сдачи дать, — тут же ответила Марьяна. Неужели готовили этот диалог еще в гримерной? Выглядело отрепетированно. — Мне нужно было время настроиться, — Гецати нахмурился. — Владу всегда нужно было время, чтобы с Толиком договориться, но он почему-то быстро среагировал. И на ходу смог кровь свою дать, — Надежда Шевченко тоже вставила свои пять копеек. — Влад, если честно, не ожидала. Но ты и на задании хорошо все сказал, и Лине помог, — Вика вновь обратилась к чернокнижнику. — Давайте посмотрим, как испытание оценили наблюдатели. Башаров, что, наконец вспомнил, в чем суть передачи? Начали с Гецати. Тому прилетело две десятки от бабушки и дяди погибшей девочки и одна восьмерка от матери. Лина получила все десятки. «Типа, компенсация?», — вся ситуация Олега уже порядком утомила. Да и спать хотелось ужасно. Оставался только Череватый. — Влад, волнуетесь? Тот широко улыбнулся и отрицательно замотал головой. И…все десятки. Кто бы мог подумать? Экстрасенсы к Гецати были не так благосклонны. — Коллеги, думаете, это справедливо, что вы ставите Череватому баллы не за испытание. — Костя, это мы не Владу больше ставим, а тебе снижаем за нерешительность. Мужчина скривился. — Я лично ставлю Константину за его работу на испытании, да, он сказал достаточно верных вещей, но не смог увидеть суть, — Райдос продемонстрировала всем карточку с цифрой семь. Башаров даже не пытался уже усмирить экстрасенсов. Все это время Олег на Матвеева даже не смотрел. Надо признать, соблазн был, но только в начале. Потом уже верх взяла обида, перешедшая в глухое раздражение. Его единственным желанием было наконец-то досняться и уехать домой — спать. Дима-из-сна как раз обещал ему показать одну практику, чтобы чужие чувства не воспринимались так остро. Шепс надеялся, что этот навык можно будет применить и к собственным чувствам. Неимоверно бесило, что вот это глупое «желание дружить» могло так быстро завладеть им, делая слабее и уязвимее. «Неужели в этом и был план Матвеева?» Сказалась еще и обида, ведь Дима сначала сделал первый шаг, а потом так просто отказался от своих намерений. После съемки Матвеев ушел одним из первых, Шепс не стал его догонять. Олегу с детства было сложно найти настоящих друзей, потому что он всегда говорил то, что видел, без утайки. Уже потом Саша объяснил ему, что так лучше не делать, что он видит намного больше, чем остальные дети, и те могут испугаться. Только вот, как бы Олег ни скрывался, в итоге из близких друзей у него остались только двое — Витька и Миша. Но те зачастую не понимали, что творилось с их другом в «магическом» плане. Принимали, даже иногда подшучивали по-доброму. Но не могли до конца понять. В такие моменты Олег шел за советом к брату, тот тяжело вздыхал, однако терпеливо объяснял, как ему самому казалось, прописные истины. Олег перестал обращаться к Саше, когда у него появился друг, приходящий во снах. Вот он никогда не осуждал, не смотрел свысока и не пытался поучать. Просто рассказывал разные вещи «по секрету». Олег однажды рассказал о нем маме. Ему, шестилетнему, тогда никто так и не объяснил, в чем проблема, но Саша и родители выглядели обеспокоенными. Изгоняли его друга долго, каждую ночь на протяжении почти недели, а потом обвешали Олега охранными амулетами с ног до головы. И все. Брат тогда только сказал, что это не его настоящий друг, а сущность типа вампира, которая высасывала из него силу и энергию. Признаться, иногда Олег все равно скучал. И вот сейчас у него снова появился друг. Пусть Саша и думал, что Олег не мог за себя постоять, что он слабый. Сам медиум знал, что ему в любом случае хватит сил справиться с опасностью. По поросшему сухой травой холму сегодня Олег взбежал. Дима уже ждал его там, сигарета неспешно тлела у него между губ, лицо хранило выражение крайней безмятежности. На секунду Шепс задумался, какова же все-таки природа этого Димы? Он был тут до того, как Олег уснул или же же появился, стоило только медиуму ступить на эту землю? — От меня так легко отказаться? — Шепс не хотел быть истеричным, но с другой стороны, Дима-из-сна никому не мог рассказать, что в глубине души Олег маленькая девочка* — С чего ты взял? — тот удивленным не выглядел, как будто именно этого вопроса и ждал. — Потому что…да ну нахуй, с людьми сложно. — Значит, это просто не твои люди. — Но зачем тогда было вообще делать первый шаг? — Сделал, а потом зассал, — Дима выпустил в безоблачное серо-голубое небо колечко дыма. — И зачем тебе такой? — Да просто неприятно, — Олег лег рядом. — Сигарету лучше дай. — Ты же в курсе, что это твой сон и ты можешь материализовать, что душе угодно? Иногда Дима-из-сна говорил полезные вещи. У Олега получилось не сразу, он, наверное, минут пятнадцать корпел над тем, чтобы получить нормальные сигареты без кнопки. За это время его друг почти задремал. Потом они молча курили. Говорить было не о чем, обычно это Олег рассказывал самые последние новости, у Димы-из-сна таких новостей попросту быть не могло, в этом месте помимо холма и недоступной природы внизу ничего не было. Оставалось только догадываться, чем занимался друг, пока Олег пребывал в «том», настоящем мире. — Ну, теперь можно и потренироваться, — Дима-из-сна одним рывком поднялся с земли. — Давай тоже вставай, или я тебя лежа учить должен? Эта их тренировка оказалась одной из самых интересных. Может, потому что не сопровождалась налетом пафоса и рассуждениями о «предназначении». Вот, когда он Сашу попросил его такому научить, тот просто пожал плечами и сказал, что этот навык приходит с опытом, а умение сочувствовать — это вообще благо. Но Дима-из-сна искренне хотел помочь Олегу научиться ставить блок и не чувствовать больше страданий других людей так остро. — Вот представь, что чужие эмоции — это отравленные стрелы. Скорее всего люди и не хотят тебя отравлять этим, просто делают неосознанно. Поэтому тебе нужен блок. Ставить защиту — это не как плащ накидывать, а скорее, как доспехи надевать. Долго, муторно, каждая часть доспехов тяжелая, в жарком климате «этого» места еще пот мешает, заливая глаза. Успокаивало только, что, когда Олег проснется, на нем не останется следов — ни пота, ни пыли, ни грязи. Только усталость, пожалуй. Но та уже стала его извечным спутником и больше не пугала так, как раньше. Проводя здесь время Олег отдыхал от всех неурядиц реальности. И от нотаций брата, и от непонятного влечения к Диме, и от однообразных испытаний. От всего. — Вот, молодец, — Дима улыбнулся, когда Олег уже надел железки на плечи. — Остался еще шлем. — Я так заебусь каждый раз ставить защиту, очень долго. — Это так кажется. Пока долго, потом защита сама будет появляться, тебе же только несколько усилий надо будет приложить. — Уверен? — Только не говори, что поверил во все эти россказни родни о своей беспомощности. — Туше. Олег уже приготовился надеть шлем, когда почувствовал ощутимый тычок в плечо. Потом еще один — в грудную клетку. Это точно не мог быть Дима-из-сна, он не касался Олега. Они даже никогда не пытались, Шепс просто каким-то шестым чувством понимал, что чужая рука пройдет сквозь него. Ударили еще раз. Сильнее. А потом резкая пощечина чуть не сбила Олега с ног. Он словно вступил в схватку с воздухом. — Иди, о тебе волнуются, — Дима-из-сна снова закурил, напустив на себя безразличный вид. — Но…как. И Олег проснулся. Он увидел перед собой перепуганное лицо Саши, тот — один глаз без линзы кажется меньше, рот перекошен — сидел близко-близко и дышал так часто, словно пробежал километров десять. — Ты чего дерешься? — Ты не просыпался. — Просто крепко спал, нечего делать из этого драму. И меня бить. — Вставай, сейчас из Битвы звонили, у них какой-то важный организационный вопрос, через час решили созвониться со всеми по видеосвязи. Брат вроде успокоился. — Чувствуешь какой-то подвох? — Нет, скорее всего просто будут призывать снимать больше контента для фанатов. — Ой, серьезно? Не много ли? — Фансервиса много не бывает. После сна Олегу всегда было сложно перестроиться. А тут еще Саша над ухом гундел и чего-то требовал. Только голос Димы-из-сна, абсолютно такой же, как и у его прототипа из реальности, призывал оставаться спокойным и не давать брату еще больше поводов для беспокойства. Конкретно им пока ничего не сказали — они попробовали узнать подробности у Лины, Надежды Эдуардовны, написали Марьяне, Косте и даже Владу. Но у всех информации было столько же, сколько и у них. То есть вообще никакой. Никто не знал, что в этот раз придумали продюсеры, и эта таинственность пугала. — Иди хотя бы умойся, а то еще решат, что я тебя тут мучаю. — И правильно решат, — Олег мстительно улыбнулся, но в ванную все-таки направился — мочевой пузырь не бездонный. И если Олег надеялся на то, что этот час брат посвятит подготовке к эфиру — нанесет несколько слоев крема, включит расслабляющую музыку и помедитирует, то он был слишком наивным. Саша все это время не оставлял брата ни на минуту, еще и делал вид, что все это — лишь случайные столкновения. В трехкомнатной квартире, ага, разумеется. Даже когда Олег пошел в ванную, Саша принялся тут же чем-то греметь в коридоре и на кухне. С поучениями он уже не лез, но почему-то Олегу казалось, что разговор его еще ожидает — просто после эфира. В итоге медиум заперся в ванной, решив все оставшееся время пролежать в горячей воде. На полноценный сон рассчитывать было нечего, но можно было попробовать подремать и заодно закончить ставить эту защиту, которой его научил Дима-из-сна. Олег погрузился в воду с головой и открыл глаза, сквозь неверную, искажающую поверхность воды сейчас пробивался свет лампочки. Это было похоже на солнце «того» места, яркое, обманчиво теплое и искусственное. Когда воздуха стало не хватать, Шепс вынырнул и сел, отплевываясь — вода все-таки затекла в нос. Теперь он расслабился и постарался задремать — как только у него получилось вновь материализовать эти доспехи, Шепс понял, что все идет по плану. При этом все элементы уже оказались надетыми на него, только шлем оставался в руках, его как раз медиум надеть не успел. Сейчас Олег решил, что для начала попробует снять хотя бы нарукавник — все-таки надо было понимать, что он собирается полностью нацепить на себя. С руки элемент сошел легко, тогда Олег надел его обратно и сосредоточился на шлеме. За стеной по-прежнему гремел Саша — то ли готовил, только зелье какое-то варил. Олег взял шлем в обе руки, ощутив иррациональную тяжесть и тепло нагретого на солнце металла. Он зажмурился и даже опустил голову, но, вопреки всему, не смог решиться. Так и просидел со шлемом в руках на границе сна и яви. — Олег! Из этого состояния его выдернул голос брата. Пора было вылезать и нацеплять на себя что-то соответствующее им самим же установленному дресс-коду. Саша Олега смерил подозрительным взглядом, но, слава Всевышнему, ничего спрашивать не стал. А медиум уже приготовился ответить что-то дерзкое мол он дрочил все это время и что такого? Все участники выглядели заинтересованными. Пока ни продюсеров, ни Башарова не было, экстрасенсы просто шутили, Марьяна в какой-то момент принесла кошку, Лина вообще с независимым видом ела апельсин. Череватый вновь был в чем-то далеко не черном, но сейчас он, видимо, решил окончательно систему сломать, поэтому откопал где-то гавайскую рубашку, судя по всему, не свою, потому что на нем она сидели слишком уж в облипку. Да и задний фон смутно напоминал квартиру Джебисашвили — Олег с Сашей однажды побывали у нее в гостях. Надежда Эдуардовна за компьютером не сидела, должно быть кто-то из детей или внуков поставил ей ноутбук на кухне, потому что та продолжала суетиться у плиты. Гецати был единственным, кто, кажется, и вовсе не раздевался. Как был в темной строгой рубашке, так и остался — застегнулся еще на все пуговицы. Спустя пятнадцать минут подключился Башаров — тоже в рубашке, на кухонном столе рядом дымилась кружка кофе. Он сразу принялся объяснять всем, что мол продюсеры шоу решили, что не хватает взаимодействия с фанатами, тем более те сейчас как никогда активны в связи с запуском нового формата. — То есть вы хотите, чтобы мы устроили бесплатный мастер-класс, верно? — Череватый быстро понял, чего от них хотят продюсеры. — Скорее, просто встреча с фанатами. Мы подумали, что это может быть формат ответов на вопросы, что-то такое для своих, понимаете? Вам, разумеется, выделят помещение, будет сцена. — Звучит, конечно, интересно, но почему так внезапно? — Саша задал, пожалуй, самый актуальный вопрос. И самый неудобный, потому что улыбка Башарова стала более широкой и натянутой. — Мы сами только недавно проверили статистику и придумали этот проект. Я пойму, если у вас уже планы и точно не получится. Но, может, так вы сможете хотя бы справиться с толпами, которые поджидают вас каждый раз после съемок? — Думаете, их станет меньше? — Олег скептически улыбнулся. — Они хотя бы получат ответы на животрепещущие вопросы и перестанут задавать их по сто раз и вас задерживать. А еще увидят отдачу. «Так вот чего он задержался, аргументы накидывал», — хмыкнул про себя Олег. — Так, кто согласен? — Марат с надеждой посмотрел в камеру. — Вы сначала скажите, когда, — Марьяна — видимо ее отвлекли от писательства, сняла очки и немного устало протерла глаза. — Дату, время, что вообще от нас будет требоваться. — Чтобы успеть на съемки следующего выпуска решили провести встречу послезавтра, — ответил Башаров и, прежде чем экстрасенсы успели начать бурно выражать свое возмущение, продолжил. — Понимаю, что это очень быстро и не все из вас смогут, но нельзя анонсировать мероприятие сильно заранее. В таком случае на встречу придет слишком много людей, и тогда вы за три часа не разделаетесь с тонной вопросов. Но завтра тоже по-хорошему надо будет подъехать, посмотрите место, все ли комфортно. — И, я так понимаю, еще кое-что сделать надо будет? — Дима, до того молчаливо втыкающий в телефон, включился в обсуждение. — Ну, подписать плакаты, это как бы небольшой сюрприз для фанатов. — То есть вы уже мерч подготовили, а нас только спрашиваете? — уточнила Марьяна. — Если никто из вас не сможет, мы просто эти плакаты разыграем, — Башаров пожал плечами. — Ну, так, кто-то сможет? — Я дома, — Райдос развела руками, под одной из которых тут же возникли два детских личика. — Я могу, — Дима улыбнулся в камеру, Олег отвел взгляд. — И завтра, и послезавтра, пока планов нет. — Я тоже, — Саша пожал плечами. — Олег? — Смогу, — Шепс постарался скрыть неожиданное волнение. Идти ему, если честно, не хотелось. Но из-за этого возникло бы слишком много вопросов. — Я тоже, Толик гонит, — Влад подавил зевок. — Лина, вы? — А вам недостаточно наших бравых мужчин? — Вас будет не хватать, — Марат заметно воодушевился. — Думаю, что смогу, доберусь на такси. — А давно у нас Череватый переквалифицировался в таксисты? — Гецати тут же нашел, куда вставить свои пять копеек. Судя по улыбке Влада, тот уже присмотрел для фотографии провидца уютное место на кладбище. — А вы сам идете, Константин? — Иду. — Марьяна? — К сожалению, у меня собрание моего ковена, которое я не могу отменить или перенести. — На оба дня? — уточнил Башаров. — Вы не знаете, но после собраний обычно мне необходимо еще несколько дней, чтобы прийти в себя. Надежда Шевченко, которая за время разговора так от плиты и не отошла, тоже отказалась, аргументировав, что это можно оставить «молодежи». — В таком случае, Александр, Олег, Дмитрий, Константин, Лина и Влад, завтра с утра мы разошлем вам на почты письма с точным местом и временем. Еще раз благодарю за отзывчивость. На последних секундах эфира Олег заметил, как на плечо Матвеева приземлился ворон. Воланд! Шепсу так и не удалось ни разу его погладить. «И уже не удастся», — осадил он сам себя. — Какого… — начал Гецати. И эфир закончился. Олег тут же почувствовал облегчение — больше не было надобности во внимании и участии. А еще так хорошо было не испытывать на себе этот фантомный взгляд внимательных карих глаз.