Суккубо личные проблемы

Целоваться с Димой, касаться его кожи, всегда прохладной и гладкой, похожей на мрамор. Видеть лицо Димы вблизи. Чувствовать его дыхание, слышать его смех. Все это Олегу нравилось. В этом жарком месте, на холме, они могли пролеживать часами, целуясь и обнимаясь. Кто первым это начал, Шепс уже не помнил. Да и пофигу. Просто однажды случилось робкое касание губ, почти целомудренное. Затем — напряженный взгляд, глаза в глаза. Тогда Матвеев первым — это Олег хорошо запомнил — рассмеялся и повалил Шепса на себя. Разве это было не по-настоящему? Олег навис над Димой, рукой огладил его бок, провел по ребрам, вырывая сдавленный смешок, решился и на пробу качнул бедрами. Тело Димы отозвалось тут же. Он тоже этого хотел. — Нет, стой! И так всегда. Шепс протестующе застонал и еще раз качнул бедрами. Может, хоть в этот раз сжалится. — Олег! Поцелуй в шею. Язык очерчивает ушную раковину. — Нет! Почти отчаянный крик. А потом Олега оттолкнули с такой силой, что тот еще несколько раз перекувыркнулся и осоловело уставился на Диму. — Я же сказал, что ничего не будет, пока ты не… — Знаю-знаю. Хватит повторять. Это был не первый случай. И не первый облом. Дима-из-сна упрямо стоял на своем — они не смогут переспать, пока Олег не наденет шлем. «Это сможет тебя защитить», — пояснял он. — «Я понимаю, что тебе кажется, будто ты неуязвим, но все-таки я волнуюсь. Не могу так рисковать. Только не тобой». Это было приятно, черт возьми. Об Олеге заботились, но как о равном. С ним общались, но не свысока. С ним были вместе, но не из-за его сил или популярности. В отличие от родителей и Саши, с Димой-из-сна было проще. Что бы там ни думал его всезнающий старший брат, Олег о реальности не забывал. Просто Саша вечно поучал его и смотрел сверху вниз, родители тоже поучали, говорили, чтобы осторожен был и слушался брата. Матвеев вообще отстранился и при встрече только кивал. А друзья…они не могли понять его в полной мере, потому что не видели того, что видел он. В том, реальном мире его никто не понимал. Там Олег чувствовал себя таким одиноким. Дима-из-сна всегда был на его стороне. Намекал еще, что брат своей гиперопекой Олега душит и не дает в полной мере раскрыть способности. Только иногда друг будто перебарщивал с поддержкой и нападал на Сашу первым. А когда он назвал Матвеева «чернокнижником-недоучкой» и «плаксой», у Олега даже кулаки сжались сами собой. — Серьезно, ты еще переживаешь, что этот чернокнижник-недоучка не захотел с тобой дружить? Хм, Олег что, и об этом ему рассказал? — Не переживаю я, что за бред? — отмахнулся Шепс, плохо скрывая раздражение. — Вот и хорошо. Все-таки тебе лучше кого-нибудь поопытнее найти, с кем вы на равных будете по силе. — Дима сильный, просто иногда как-будто этого пугается. А когда силу пытаешься взять под контроль, она может и взбунтоваться. — Теперь ты говоришь прямо как твой брат. Олега неприятно укололи эти слова. Олег сам не понимал, почему медлил со шлемом. С остальными элементами доспехов у него не возникало проблем. Только с тем, который должен был закрыть его голову и лицо… — Я не тороплю, просто… — Дима-из-сна уже успел пригладить волосы и выглядел так, словно не он только мгновение назад лежал на траве под Олегом. — Ты же знаешь, что я не боюсь, — Шепс впервые в общении с другом подбирал слова. — Но завтра испытание, мне надо настроиться на него и показать класс. — Доказать своему старшему брату и Этому, что ты сильный? — Дима-из-сна яда в голосе не пожалел. Еще и назвал Матвеева «этот», как делал только в моменты сильного раздражения. — Ну спасибо, что веришь в меня, — Олег закатил глаза. Меньше всего ему сейчас хотелось ссориться. Он и так переживал из-за завтрашнего дня. — Олег… — Я же не отказываюсь. Надену шлем после испытания. — Прости, — Дима приобнял его и поцеловал в висок. — Тоже нервничаю. — Завтра обязательно расскажу, как все прошло. Сейчас, наверное, пойду и подготовлюсь. Забыл собрать сумку, а выезжать рано. — Конечно, удачи. И вновь безмятежное лицо, расслабленная поза. — Пока. Олег проснулся посреди ночи. После отговорки по поводу шлема находиться рядом с Димой ему стало неожиданно некомфортно. На самом деле планов у Шепса не было, собранная сумка стояла у двери, несколько заранее подготовленных амулетов «напитывались» на балконе. Олег еще несколько минут проворочался в кровати. В комнате было душно и сильно пахло травами — наверное Саша сунул их ему под матрас, пока Олег был в ванной. Интуиция буквально орала, что сейчас лучше не засыпать, а Олег привык доверять ей. Пусть и в последнее время заменял ее советами Димы-из-сна. Еще и это странное облегчение, что не нужно было возвращаться на тот холм. Видимо, Шепс просто устал. Даже злиться на брата из-за трав не получалось. В конце-концов, Олег от Саши чего-то такого и ожидал. Неожиданно и сильно захотелось пить. Олег на цыпочках прокрался на кухню. Воспоминание о том, как они в детстве с друзьями играли в шпионов, заставило тихо хмыкнуть себе под нос. Олегу было тринадцать, и он активно отрицал свои «криповые» силы. Еще и девочкам из параллели не нравилось, когда Шепс передавал им привет от их умерших родственников. Олег в темноте прошел до графина, теплая кипяченая вода принесла ему такое облегчение, словно он действительно только что несколько часов провел на жарком холме. Возвращаться в комнату не хотелось, и Олег просто решил заглянуть в холодильник. Проверить, на будущее, что там есть. Ладно, если он возьмет этот небольшой кусок сыра, ничего же страшного? И если съест несколько ложек салата. И спасибо Саше, что он вечно нарезает пирог заранее. — А я думаю, кто там шуршит? Свет на кухне зажегся, и на пороге возник брат. Олег обернулся, но жевать не перестал. — Я попить. — Вижу, — Саша кивнул. Радовало, что не заржал, с него бы сталось. — Может, тебе разогреть чего-нибудь? Хоть поешь нормально. Есть картошка с курицей. — Не, не надо. — Ладно, давай хоть кофе выпьешь, — и, не дожидаясь возражений, продолжил. — Я все равно себе варить собираюсь. Олег осторожно кивнул. Они расположились за столом, на конфорке гремела турка, Саша хрустел где-то отрытым шоколадом. — Как думаешь, что будет на испытании? Саша разлил кофе по кружкам. Олег молчал. — Олег, я же не поучать тебя собрался. Просто разговор брата с братом. Не медиума с медиумом. — Опять смерть какая-нибудь, — Олег задумался. — С суицидом даже связано, скорее всего. С суицидами. — Интересно, — брат рассеянно помешал ложкой сахар. — Просто у меня такие же мысли. Ну, про суициды. Еще и проснулся от того, что у нас в коридоре словно смеялся ребенок. Как-то не по себе стало. — Неужели мой грозный старший брат и боится? — Олег недоверчиво улыбнулся. Вернее, немного поднял уголки губ. На полноценную улыбку его пока не хватало. Саша фыркнул. И было не понятно, то ли он так пародировал брата, то ли у них это семейное было — фыркать в минуты, когда сказать нечего, но выразить свое отношение надо. Благо, что тему сна Саша не затрагивал: не спрашивал, почему вдруг Олег проснулся, и как он себя чувствует. Это было хорошо. — Рад, что Дима с нами в тройке? — М? — Ну, может, тебе хотелось с кем-нибудь другим сойтись. — Ой, я тебя умоляю, — Олег хмыкнул. — Считаешь его слабее? Почему-то это было похоже на слова Димы-из-сна, и эта схожесть Олегу не понравилась. — Совсем нет, ты же сам видел его работу в том выпуске. Он вычислил проблему, изгнал демона. — Ага. И одного еще себе захапал. — Ты как будто никогда не ошибался. Олег одернул сам себя, но уже было поздно. Саша посмотрел на него слишком внимательно, словно видел насквозь. Только больше ничего не говорил. И не спрашивал. Знал, что младший все равно не ответит, зато случится очередной скандал. А от этого, кажется, устали даже стены квартиры медиумов. Саша одним глотком допил кофе и поднялся со стула. — Пойду еще немного посплю. Олег тоже сделал вид, что ушел к себе и лег, на самом же деле в комнате он настежь открыл окно — холод не давал уснуть — и погрузился в пучины ютуба. Даже наткнулся на видео с названием «От руки», где увидел Диму. «Матвей Дмитриев? Серьезно? Ну прям бог конспирации». «А делает хорошо, хотелось бы и мне…татуировку от Матвеева. Что-то по его личному рисунку. Так даже круче». Пачка сигарет, припасенная на черный день, была выкурена за эту длинную ночь. В шесть утра оба Шепса уже были полностью одеты, собраны и готовы ехать на место сбора. И если до этого момента Олег хоть как-то крепился, то в теплом салоне такси его разморило, и он сам не заметил, как погрузился в зыбкое подобие сна. Но Саша не знал пощады, поэтому, стоило им подъехать к месту, как он довольно увесисто постучал брату по щекам. У машины их встретил сонный и взъерошенный Матвеев. — Утро, — буркнул он, выкинул сигарету и ушел в салон. В машине все было обычно — им задали несколько вопросов, заставили выбрать порядок, в котором они пойдут, а потом каждый смог заняться своими делами. Олег, например, вырубился и почти не просыпался до самой остановки. Рядом с настоящим Матвеевым он почувствовал странное спокойствие. И защищенность. Он не видел холм, он не чувствовал ничьего присутствия. И снилась ему какая-то чепуха — калейдоскоп воспоминаний из детства. Снилось, как он в десять лет ушел в лес. Один. Были сумерки, и Олегу показалось, что пора. Что в семье он явно лишний. Может они его вообще у цыган купили. К тому моменту, как Олег понял, что заблудился, он уже успел выплакаться, съесть все бутерброды и шоколадки и захотеть пить. Его спасло свечение — Олег точно не помнил, было ли это на самом деле, или же это дорисовало его детское воображение. Но от этого свечения не исходила опасность. И тогда Олег направился к нему. Вернее, за ним. Саша нашел его утром, оказывается, Олег как-то умудрился добраться через лес в соседнюю деревню. За всю дорогу проснулся лишь раз — опять Саша растолкал. Кинул: «Мы на заправке, тут кафешка есть, взять тебе что-нибудь?» «Неа». Брат отстал. Они тронулись, и Олег снова попытался уснуть, но тут Шепса что-то толкнуло в бок. Он посмотрел на источник и встретился взглядом с карими глазами. — Сказали, что когда мы приедем, не будет времени поесть. Я тебе захватил. Дима протянул ему шоколадку. И теперь, значит, он с ним разговаривает? «Лучше бы кофе захватил», — пронеслось в голове, смешанное с благодарностью. — Мог бы просто попросить кофе, — отозвался Матвеев и вручил Шепсу термос. — Оу. Не боишься перед испытанием так силы расходовать на чтение мыслей? — поинтересовался Олег, сделав приличные два глотка. — Ты думаешь, у меня настолько мало сил? — огрызнулся Дима. Однако раздраженным он не выглядел. — Просто спросил. Олег вновь откинулся на сиденье и заснул. Ему показалось, что он не проспал и десяти минут, как его разбудило громкое: «Приехали. Выгружаемся» от Ларионова. Илья был отвратительно бодрым и жизнерадостным. Олега же эти четыре с половиной часа до места назначения только вымотали. А им еще предстояло само испытание. На этот раз Судьба и программа занесли их в деревню Абинь в Тульской области. Обычная русская деревенька с рядом деревянных домов, церковью, лесом и речкой. Стоило им только выбраться из машины и забрать свои вещи, как вдали раздался колокольный звон. Олег заметил, как Диму передернуло при этом звуке. Что бы там Матвеев ни говорил про работу и со светлым эгрегором, было заметно, что ему не по себе. Так решили, что Саша шел первым. Оба Шепса дали возможность Диме поработать ночью. До этого их еще разместили в многоквартирном доме — обычном кирпичном трехэтажном здании, каких в городе куча. Но здесь, среди уютных деревянных домиков не выше двух этажей, оно нагло выделялось и казалось уродливым. Всех троих расселили по разным комнатам одной квартиры, и если Шепсам было уже не привыкать обитать на одной территории и постоянно натыкаться друг на друга, то вот Матвееву было не по себе. Это Олег чувствовал даже не как экстрасенс, по лицу чернокнижника все было видно. Поесть и правда не было времени. У Саши уж точно. Он только куснул своими вампирскими клыками яблоко и убежал. Когда за братом захлопнулась дверь, Олег не почувствовал облегчения и вообще пожалел, что не пошел первым — спать хотелось просто чудовищно. А просить Диму посидеть с ним рядом…да лучше уж Шепс и вовсе не будет спать. И умрет от недосыпа. Местный деревенский магазинчик порадовал выбором аж из двух энергетиков. Что это, если не удача? Стоило Олегу зайти в квартиру, как до него донесся голос Димы. — Олег? — Ага. Судя по звукам — Дима с кем-то разговаривал, смеялся и беспрестанно комментировал — Матвеев либо запустил трансляцию, либо общался с кем-то из друзей. Как истинный исследователь Олег тут же проверил первую теорию — ни в ВК, ни в Инстаграм никаких прямых эфиров. Оставался звонок другу. Или подруге. Девушке? Похуй. Вернувшееся волнение не дало Олегу развить эту тему. Серьезно, он сейчас нервничал как в двадцать первом сезоне на ширме. В любом случае ему вновь предстояло доказать брату, что он не слабый. Не тот маленький мальчик, которым Саша привык его считать. Он сделал глубокий вдох и попытался расслабиться, но снова ничего не получилось. В последнее время Олега постоянно бросало из крайности в крайность. То он был вялым и безразличным, то им овладевало возбуждение, граничащее с паникой. Еще и силы его в последнее время выходили из-под контроля, словно ему вновь было пятнадцать. После защиты, поставленной по совету Димы-из-сна, легче не стало. Скорее, приступы только участились. «Все верно, ты же не надел шлем», — голос подсознания теперь тоже был Диминым. Позвонила мама, пожелала удачи. В своей манере. «Ты в закрытой одежде?» Тем временем мама переходит на свою любимую тему. «Не подцепи клеща, как в прошлый раз. После испытания обязательно осмотрите друг друга с братом. Кто с вами третий?» Задает вопрос так, словно и правда не знает. Актерством Саша явно в маму пошел. А Олега подкинули. На свою семью он был похож только внешне. Да и то… Таких, как он, темноволосых и голубоглазых, пруд пруди. Внутри же… Олег помотал головой. Ему сейчас только загнаться не хватало. — Дима… Матвеев. — Ему тоже скажите, пусть посмотрит себя. Он хороший мальчик. Или ты можешь… — Мам! — не хватало еще, чтобы Дима услышал. — Все-все. Удачи, сынок. «Ты знаешь, что ты у меня сильный. Но не давай силе руководить собой. Даже если придут мертвые. Это они должны тебе ответить на вопросы и помочь, а не ты бегать за ними. Так и разорваться можно». После разговора с мамой Олег не почувствовал себя спокойнее, зато футболку можно было выжимать от пота. Благо, у него еще было время на душ. Шепс вылез из ванной и даже успел, наскоро вытеревшись, натянуть штаны, когда в зеркале увидел кого-то вместо собственного отражения. Диму. Точно не Матвеева, тот из своей комнаты не выходил, да и Олег закрыл дверь на щеколду. А еще у Димы-из-сна не было на шее Черного Турмалина. Ни на руке. Ни в кармане. Он о нем просто не знал. Это был Дима-из-сна. И он был в ярости. — Как ты… Олег не успел закончить фразу, его виски пронзила такая боль, что парень схватился за голову и глухо застонал. Кроме этой боли были только страх и одно слово «лжец». — Олег! — за дверью раздался обеспокоенный голос Димы (настоящего, господи, пусть он будет настоящим). — Олег, что-то случилось? Шепс сквозь красное марево нащупал дверной замок. Матвеев тут же залетел в ванную. — Голова…резко. Язык не слушался. — Таблетку? Лучше уж гильотину. — Не надо. Не поможет. — Я не врач, но… Матвеев, словно чувствуя, откуда именно шла боль, положил руки Олегу на виски. И боль стихла. Не ушла совсем, но теперь Олег мог соображать. Перед ним действительно был Дима. Реальный. С которым у них в последнее время были напряженные отношения. Но сейчас он не раздумывая кинулся Шепсу на помощь. — Спасибо… Дима был близко-близко. — Не за что. — Ты только… — Пока не отпускаю. Приходи в себя. — Откуда ты знаешь, как снять боль? — Я еще и не такое знаю, — Матвеев слабо улыбнулся. — Сейчас почитаю что-нибудь из безобидного. Олег не вслушивался, позволяя размеренному голосу обволакивать сознание. А где-то по ту сторону второй Дима бесновался и кричал так, словно его прижигали каленым железом. Тишина у Олега в голове как-то уживалась с криками Димы-из-сна. И Шепсу сейчас хотелось думать только о себе. И чтобы Матвеев не уходил. Они так и стояли, пялясь друг на друга, и, должно быть, со стороны выглядели крипово. Все разрушил приход Саши. Олег с Димой тут же выбежали из ванной как были, и только потом Олег понял, что так и остался в одних штанах. Но Саша, кажется, даже не обратил на это внимание. Он сам весь был в пыли и грязи, руки мелко подрагивали, но улыбка предвкушения не сползала с губ. Значит, предстояло что-то интересное. — Там почти вся деревня собралась, — вместо приветствия сказал он. — Ну, никто и не сомневался, — Олег кивнул. А потом быстро метнулся в свою комнату. На Матвеева ему было стыдно смотреть. Только в машине паника вместе с болью начали постепенно отпускать его — Олег собрался, настроился на волну. Важно в таком деле отключиться от внешнего мира. И даже физиологические потребности своего организма, такие как сон и еда, необходимо было заглушить. Олег с шестнадцати научился это делать. Только вот в последнее время ему вновь стало даваться это с трудом. Поджидающую его толпу Шепс увидел еще издали. Саша нисколько не преувеличивал, когда сказал, что тут собралась почти вся деревня. Женщины, мужчины, старики, даже детей зачем-то своих притащили. Ларионов стоял в центре с неизменным черным конвертом в руках. Олег и не сомневался, что испытание будет связано со смертями. Оставалось только проверить свою теорию про суициды. Шепс направился прямо к ведущему, но пройти ему не дали. «За тобой стоит…» Уже такая привычная фраза. Только вот на испытаниях не за всеми стояли покойники — у кого-то их не было в силу юного возраста и счастливой жизни, кто-то успел отпустить, а чьи-то просто не приходили. Все-таки силы Олега были не безграничны. Сейчас же Шепс видел толпу. Вокруг него и до этого была толпа, но то были живые. Теперь к ним присоединились мертвые. Два…три…у кого-то пять человек. Умерли. Нет, не так. Добровольно ушли из жизни. Почти все. Да что же у них тут творится? Олег перевел растерянный взгляд на ведущего, Ларионов ответил ему напряженным — привык, очевидно, что такие состояния у Шепсов обычно заканчиваются марш-бросками и для всех остальных. — В этом конверте фотография человека, который… — Он сейчас за женщиной вот стоит. Мужчина. Коренастый такой, волосы рыжие. Улыбается. Лет пятьдесят, не знаю. Он у вас часто улыбается. Гена… Геннадий? — Да-да! — женщина закивала. «Баба-кремень», — поделился Геннадий, указывая на жену. И действительно, ни одной слезинки не проронила. Обычно же слезами заливаются. — Вы жена. Кивок. Дальше все как обычно — передать сообщения от мертвого. Кому-то слова любви, кому-то предостережения. Жене Геннадий передал только «Я ж не кидала» и «Деньги в банке возьми, в город езжай, квартиру купи нормальную». Женщина кивала, на губах ее играла робкая улыбка. Только еще что-то помимо реакции жены занимало Олега. Что-то не давало покоя. — Странно, — протянул он. — Что? — тут уже Илья всполошился, любопытно завертвел головой. — Мне он показывает горло, и у меня чувство удушья идет. Повесился. Но самоубийцы не разговаривают. Они не могут говорить, только посылают образы. — В полиции сказали, что самоубийство. — Нет. — Значит, не сам… Даже никакой тирады про то, что он не мог, что он любил жизнь и ни за что бы так не поступил. — Расследование…не проводили, — продолжил Олег. — Вы же сами сказали, в полиции списали это на самоубийство и быстренько закрыли дело. «Потому что полицай этот…любовник ее. Семеном звать», — прокомментировал Геннадий. Жизнь его открывалась Олегу покадрово, как фильм. Что-то рассказывал сам покойный, где-то его жена и сестра дополняли. Геннадий работал на молочном заводе, развозил йогурты по школам и детским садам. И в местный интернат заезжал, раз в несколько месяцев. «Денег, видать, у них не было, чтоб часто заказывать. Но мы им со скидкой все равно». — Он увидел, — Олег замотал головой. То, что стал рассказывать ему покойник, ужасало. — Нет, сначала он заблудился. В интернате. Хотел выход найти, а сам нечаянно в кабинет директора зашел. Кто же делает кабинет на первом этаже? Он даже не успел ничего разглядеть…девочка. И мужик. Он ее… Олегу стало плохо, горло сдавливали рыдания, голову кружила тошнота. Боль в висках вернулась. — Он оступился. Говорит, если б не оступился и не загромыхал банкой, то остался бы жив. — Что? Что это значит? — Илья. Точно голос Ильи. — Они его заметили. Директор и…кто-то еще. Какой-то мужик. Огромный. В комбинезоне. — Я не понимаю, — сестра покойного растерянно заморгала. Она, в отличие от жены, уже успела несколько раз разрыдаться. Женщина в который раз приобняла ее, но как-то автоматически. — Они его повесили. Потому что он был свидетелем. — У вас тут куча суицидов! — Олег повысил голос, чтобы остальные в толпе могли его услышать. Все тут же смолкли. — Но этот случай — имитация. Затем пришли и другие. Олега накрыло, он больше не контролировал, что видел. Вокруг было столько покойников, что медиум не мог и сосчитать. Боль в висках теперь казалась еще сильнее, чем тогда в ванной. И рядом не было Матвеева, чтобы ее утишить. Ближе всех подошли два призрака, близняшки, мальчик и девочка, по виду, не больше тринадцати. В отличие от остальных, они не встали за кем-то из толпы живых и было не понятно, от кого они пришли. И зачем. Все встало на свои места, когда они сказали Олегу следовать за ними. — Это тот самый интернат! — раздалось в толпе, когда они все — живые и мертвые — оказались перед полуразрушенным зданием. Точь-в-точь заброшенная сельская школа. Олег на пробу толкнул дверь, но та оказалась заперта. Ожидаемо. — Он уже десять лет как заброшен, — пояснила жена, Геннадий, стоя за ней, лишь кивал. Кивки, очевидно, были у них семейной традицией. От интерната Олега повели дальше. Теперь он не разбирал, кто именно из покойников его ведет — все они шли в одном направлении. Боль в голове с каждой минутой нарастала, а по мере приближения к лесу, призраков становилось все больше и больше. — Этот лес, — Шепс постарался отойти от собственной боли хотя бы на время. — Дети говорят, что вы прозвали его «Лесом самоубийц». Они все умерли именно там. — Все правильно! Там столько висельников. И кто ни заходит — сразу повешенный. Или вены вскрывает. В этом лесу проклятом! И тут все встало на свои места: и рассказ Геннадия, и дети, ведущие к интернату. — Во всем виноват интернат! — выкрикнул Олег. — Я сейчас расскажу! А потом толпа призраков утащила его за собой. Если кто и хотел последовать за медиумом, то на входе в лес оступался. Они столько лет боялись даже коснуться одного из деревьев там. Только Илья пошел дальше, но уже через пару шагов сам провалился ногой в какую-то яму. Олег услышал только его сдавленный вскрик. Люди отвлеклись на Ларионова, а Олег уже ничего не соображал. И видел перед собой только призраков, за которыми шел в лес. Как когда-то в детстве шел за свечением.