Суккубо личные проблемы

Саша лежал на земле без движения. Зато Олег наконец отмер и бросился к брату. «Блять-блять-блять-блять», — тараторил он как заведенный, пока щупал пульс и осторожно осматривал Сашу. Диме и самому было страшно до старшего Шепса дотрагиваться — тот сейчас выглядел таким хрупким. В сгущающихся сумерках его кожа казалась восковой, лицо — маской. — Саш. Олег осторожно позвал брата. Тишина, которая после этого воцарилась показалась вечностью. На самом деле прошло минуты две, прежде чем старший Шепс ответил стоном. Глаз при этом он не открыл, но это уже было что-то. — Живой. Олег сказал это с долей нервной шутки, но Матвеев уловил в его словах неподдельный страх. Затем медиум все-таки выдохнул. Дима видел, как у Олега дрожали руки, пока тот набирал номер скорой. — Блять. И снова. — Нет сети! — резкий выкрик разрезал гул толпы. — У нас ее часто не бывает. То ловит, то нет, — поддакнул кто-то из собравшихся. — Чаще всего, конечно, ее нет, — заметил другой. — Есть стационарный, — это был третий голос. — Скорая до нас будет ехать час или даже полтора. — Какого хуя вы позаботились только о пожарных?! — Шепс одарил Ларионова таким взглядом, что тот замер, виновато опустив взгляд. Должно быть не привык к такому Олегу. Но ведь пострадал его родной брат, тут у кого хочешь крышу сорвет. — Так, машина рядом, сами поедем, — решил Илья. — Сколько ехать до ближайшей больницы? — Четыре километра до деревни Губино, потом еще килОметров шесть. — Ага, мы все туда ездим, если шо. Казалось, что было решено ехать — ребята из съемочной группы уже с опаской направлялись к Саше, чтобы помочь переместить того в машину. Олег сидел подле брата и выглядел, как дикий зверь, готовый наброситься на любого, кто подойдет. — Нет. — Олег. — Нет, Илья, Саша ослаблен ритуалом, его нельзя везти даже так недалеко. «Давайте его ко мне». Неожиданно из толпы вышла старушка. Типичная русская бабушка, даже платок и что-то похожее на русский сарафан имелись. Только вот величественно прямая осанка, хищный профиль да колючий взгляд темных глаз помогали не заблуждаться на ее счет — такая старушка не станет читать тебе на ночь сказки. Если только не захочет напугать тебя до полусмерти. Матвееву нравилось сканировать людей, за годы работы татуировщиком он мастерски овладел этим искусством. Вот и сейчас Дима сразу понял: «Местная знахарка или что-то типа». Никто не успел ничего сообразить, как женщина уже прошла мимо толпы, чернокнижника и ласково, но непреклонно отодвинула Олега за плечо, мол, не мешай. Тот и правда покорно отодвинулся, Шепс не был дураком — сильную ведьму сразу признал. «Это бабка Настасья», — по толпе пронесся шепот. Ларионов тут же любопытно наклонил голову. — Травница она, — пояснила женщина с ребенком на руках. — Мы к ней ходим. В соседнюю деревню не находишься особо, если что срочное, а машины нет. Да и дети часто болеют. Тем временем Настасья наклонилась над Сашей и бесцеремонно похлопала того по щекам. Тот тут же открыл глаза и вновь болезненно застонал. А старушка уже заскользила рукой дальше, ощупывая плечи, ребра, живот, спину, ноги. — Нога у тебя правая. Перелом. Но не бойся, кости у тебя хорошие, крепкие. Настойку дам тебе еще, компресс сделаю и будешь как новенький. Она помогла Саше сесть. — Радуйся, что не плечо. — Откуда вы… — Сынок, я по тебе могу карту целую нарисовать — где что резал, ломал и растягивал. — Так если перелом, надо гипс наложить… — Ларионов тем временем немного пришел в себя. — Цыц, какой умный. А то я не знаю. Вы что же думаете, что я не умею? Не будь у меня медицинского образования, стала бы я людей так лечить. Дима замер от восторга, только подумать, сочетание медицины и исконно русского травничества. — Пусть ко мне едут. Вампирушке этому гипс организую, а другим двум баньку затоплю. Только довезете нас, я живу у самого леса. Илья с сомнением посмотрела сначала на Олега, затем на Сашу. Последний наконец смог полноценно сесть и в его взгляде даже появилась осмысленность. — Что думаете? Саша внимательно посмотрел на Настасью, уставился невежливо прямо в глаза, зато потом кивнул. — Спасибо. — Да, Илья, мы поедем. Диме было интересно, он слышал, что колдуны и травницы обычно селились на окраинах деревень, подальше от остальных. Такое не пугало, только будоражило воображение. «Пожалуйста, пусть там все будет увешано травами и уставлено всякими банками», — подумал он. И тут же устыдился — Саша пострадал, а Матвеев тут только о своем думает. На удивление Ларионов больше не стал спорить, они уже отсняли весь материал, который хотели. Их довезли прямо до дома старушки, а оператор Коля вместе с Олегом и Димой внесли ослабленного магией и травмой Сашу внутрь и разместили на кровати. — Машину за вами пришлют утром, — сказал Илья прежде чем уехать. — Не нужно, нас заберут, — сказал старший Шепс, и на его лице тут же появилась загадочная улыбка. Настасья уселась у ног Саши, еще раз провела по воздуху рядом с поврежденной, что-то прошептала себе под нос и ушла в другую комнату. Под гипс, который травница мастерски наложила, она постелила набор из листьев и сухих цветов. Даже костыли Шепсу вручила особые — пахнущие непривычным, почти «нездешним» деревом и с вырезанными на них рунами. После их усадили за стол. Еда была простой, но вкусной — печь делала свое дело. Щи и домашний хлеб вымотанным дорогой и обрядом экстрасенсам показались манной небесной. — Перед тем как отключиться, я увидел, как Дима бросился ко мне. Интересно, — Саша сделал глоток травяного чая с самым невинным видом. Зато Олег напрягся. — И? Матвеев глубоко вдохнул. Выдохнул. Скандала не избежать, тут даже не надо быть экстрасенсом, просто знать этих двоих. — Ты стоял на месте так, словно что-то тебе мешало, — Саша продолжал. — Я подбежал к тебе. — Но там был барьер? Издевался ли Саша или правда не понимал? Зато Олег все решил — он с грохотом бросил ложку, та упала в тарелку и подняла брызги супа. Потом грохнула уже дверь. Дима вновь почувствовал себя неловким и беспомощным, каждый раз, когда Шепсы ссорились, он себя так чувствовал. Одна бабка Настасья продолжила есть со спокойным лицом. На нее слава богу брызги супа не попали. Саша поднялся с виноватым выражением лица, взял костыли и последовал за братом. Дима остался сидеть. — Иди уже, тебе ведь интересно, — Настасья посмотрела прямо на Матвеева. Это был первый раз, когда она обратилась именно к чернокнижнику. Дима приоткрыл дверь и до него тут же донесся крик Олега. — Я не мог тебе помочь! — Почему? — Саша был не менее эмоциональным. — Он меня не пустил! Олег выпалил это и тут же замолк, глаза расширись от ужаса. А в следующую секунду он развернулся и бросился прочь. Дима вышел на крыльцо, но Саша подошел к нему и взял за плечо, его рука льдом обожгла через футболку. — Дим, пошли в дом. — Саш… — Пошли. — Морок на твоем брате, — спокойно сказала Настасья, как только двое парней вошли в дом. Саша тут же сдулся, тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками. Дима его понимал, такой день кого хочешь доконает. — Знаю, — ответил он глухо. — Так чего ждешь? Когда его эта тварь в свое логово с потрохами загонит и сожрет? Травница неожиданно показала на Диму. — А вот ты, сынок, ты ему помочь можешь. — Как? — Сегодня поймешь все. И замолкла. У всех этих умудренных опытом одна манера — никогда не говорить прямо. Чем загадочнее, тем лучше. Чтобы понервничала молодежь. Олег вернулся через час. Зашел молча в избу, извинился перед Настасьей и уточнил, где он может лечь. На Сашу с Димой он не смотрел. — Сначала в баньку. Наверное, чтобы еще раз подтвердить свою догадку про морок, старушка затопила баню на каких-то особых дровах, да еще капнула туда святого масла. По крайней мере пахло вполне «церковно». Олег не смог туда войти, его воротило. Саша, который из-за гипса в баню не пошел, но стоял рядом на улице, напрягся, стал осматривать помещение, Матвеев за ним. Но ничего подозрительного они не нашли. Саша взял брата за руку и попытался завести его внутрь, но Олегу тут же стало плохо. Как объяснил сам медиум, это было чем-то похоже на сильное похмелье — свет режет глаза, тошнит и голова словно готова расколоться пополам. — Что это? Что со мной? — Просто неподходящее эфирное масло, — Настасья солгала так искусно, даже бровью не повела, что Дима восхитился. И, честно, испугался. Баню, в итоге, пришлось проветрить и перезатопить, когда Олег с Димой зашли туда, на дворе уже была ночь. В бане оба сидели молча. Матвеев просто был рад, что они не сговариваясь остались в трусах, потому что…ну, у Димы давно никого не было. А воспоминания о руках Олега, его голосе… Стоп! Ему стоило прекратить вспоминать об этом, если он не хотел явить Шепсу свое положение, все же боксеры никогда не были надежным защитником стояков. — Денек сегодня, конечно. — Ага. Олег окинул Диму взглядом, задержал его на татуированной руке. — Носишь его. — Ага, дополняет образ. Матвеев не стал говорить, что с амулетом от Олега действительно стал чувствовать себя более защищенным. Вот и весь разговор. — Ты первый пойдешь? — Олег мотнул головой в сторону другой комнатки, своеобразной душевой. Там был подвешен ковш и бочка с водой, которой, по словам Настасьи, двум парням хватит, чтобы «охолонуться». — Да. После духоты парилки ледяная вода казалась благословением. Тело свело судорогой, зубы стучали, но Дима чувствовал себя обновленным. Мокрые трусы полетели на пол и сам Матвеев полностью укутался в большое полотенце. Поистине банное. — Олег, я все. Не дожидаясь медиума, Дима ушел в дом. Олег вернулся быстро и тут же устроился на отведенной ему кровати, Дима сквозь дрему слышал, как тот вошкается на постели. «Начинаю говорить, как Настасья», — Матвееву показалось это забавным. Хорошая мысль перед тем как усн… Дима проснулся от боли, руку жгло. Оказалось, Турмалин вновь ожил. А потом появилось и странное дурное предчувствие, с ним редко такое бывало, чтобы все внутренности словно перекручивало в мясорубке. Матвеев бросил взгляд на Александра, тот лежал на печке на спине и был подозрительно тихим. Ну, это и не удивительно, спиной и затылком его приложило знатно, да еще и нога должно быть не давала нормально повернуться. Дима встал и направился туда, куда вело его наитие. В бане, которая, кажется, еще не остыла совсем, было темно. Матвеев услышал голос Олега издали, тот доносился из парилки, в то время как сам Дима стоял в предбаннике. И что только Олег делал в парилке? Там сейчас дышать буквально было нечем. А потом он услышал собственное имя. Олег обращался к кому-то «Дима» и при этом его шепот был быстрым и встревоженным. Матвееву бы уйти, решив, что это не его дело, но ведь Шепс сейчас был там один (Дима это отчетливо ощущал) и при этом обращался к кому-то. И каким бы говнюком Олег ни был последнее время, бросать его в беде Дима не собирался. После, прислушавшись получше, Матвееву даже показалось, что Шепс оправдывался. Такая манера больше подходила Череватому с его Толиком или Гецати, который слишком уж стремился ни с кем не конфликтовать. Раз! Дима приготовился. Два! Дима точно приготовился. Три! Матвеев распахнул дубовую дверь и включил свет. Как он и думал, кроме Олега в парилке никого не было. Тот сидел на верхней полке, привалившись к стене. Глаза закрыты, тело расслаблено, только на лице хмурая складка не разглаживалась, и губы, что беспрестанно шевелились, искривлены были в подобии улыбки. — Олег! Тот резко открыл глаза. Но взгляд все равно был поплывший и расфокусированный. — Дима? — Нет, блять, Толик, — нервно огрызнулся Матвеев. Ему сейчас и самому было стремно. — Погоди, Матвеев? — Так, а это уже не смешно. А типа до этого было? — Да, это я. Что ты тут вообще делаешь в этой духоте? — Медитирую. — Мне послышалось, что ты звал меня по имени. — Послышалось. Ты как вообще из дома мог меня услышать? — Ты вечно забываешь, что я тоже экстрасенс. Меня повело. — Хм, — Шепс нахмурился. — Все окей, иди в дом, я скоро приду. Только Саше ничего не говори. Это было последней каплей. Матвеев, которому за последние двое суток пришлось расследовать запутанное дело, буквально вытаскивать из петли человека (не просто человека, Олега, — подсказало сознание), а потом проводить магический ритуал с очищающим огнем, не выдержал. Уже в следующее мгновение чернокнижник оказался на верхней полке рядом с Олегом. Он еще никогда не видел лицо медиума настолько близко, что хотелось коснуться его. Тот выглядел уставшим. Очень уставшим, а еще наградил Диму своим фирменным взглядом исподлобья. Пригрозить ему решил, серьезно? Дима придвинулся к нему еще ближе, при этом зрительного контакта не разрывал, джинсы на коленях тут же стали влажными. Но не такими, как волосы Олега. Тот здесь сидел уже давно, судя по испарине на лице и тяжелому дыханию. Он реально решил здесь угареть? При этом Олег следил за ним настороженно, как дикий зверь, все время ожидающий удара. Дима даже выставил вперед ладони, показывая, что не собирается никак вредить. — Олег, что происходит? — Матвеев шептал. От этой атмосферы мурашки побежали у него по загривку. — Ничего, — глухой ответ. — Тебе лучше уйти. Неприятие. Только вот Дима не собирался сдаваться. Он и без того слишком много в жизни упустил из-за нерешительности или же страха. — Нет. — Все… — Не в порядке. Олег, ты запизделся. И то, как ты себя в последнее время ведешь… Шепс закрыл глаза и глубоко вздохнул, лицо у него выражало сильную боль. Матвееву как никогда захотелось отступить. Может он передавил? — Я знаю, что мой брат все рассказал тебе про моего друга из детства. Который приходил ко мне во сне. Дима лишь кивнул, боясь, что одно единственное слово разрушит эту хрупкую доверительность. — Сейчас у меня вновь есть друг. Кажется, он появился после того случая с инкубом. Я чувствовал себя не в своей тарелке, а он пришел во сне и просто…помолчал со мной. — И ты не сказал брату. — Потому что тот вечно делает вид, что знает все больше всех. — Тот друг…ты звал его Дима. — Он выглядит как ты. Матвеев закрыл глаза. Олег сидел рядом, тяжело дыша, даже больше оттолкнуть не порывался. Этот небольшой разговор очевидно сильно его вымотал. — Но он ревнует к вам. К Саше. И к тебе. Это он не дал мне сразу помочь брату. Дима схватил Олега за руку и его захлестнула такая волна чувств — противоречивых, сильных, пугающих, что странно, как еще Шепс с ума не сошел. И Матвеев за ним следом. — Дим. — Помоги мне. Я не хочу больше…этого. — Хорошо, вставай. Давай, Олег. И мы со всем разберемся. Но Олег не пошевелился, взгляд только стал более открытым. — Что такое? — Я не уверен, что ты реален, — прошептал он. — Вы с ним целовались. Это был не вопрос. — Но со мной гораздо круче. Смотри. И Дима привлек Олега к себе за шею. Сейчас самое главное было не задумываться о своих действиях. Это не было неловкое касание губ или поцелуй из раздражения, Дима вложил в него всю нежность, что у него была. — Умеет так твой двойник? — спросил он, когда им перестало хватать воздуха. Олег помотал головой. И впервые за весь их разговор, улыбнулся. Потом была суматоха. Дима практически взвалил Шепса на плечо, и они еле как доковыляли до дома. Разбудить хозяйку дома оказалось легко, сложнее было вывести Сашу из транса. Бабушка Настасья понятливо уступила Олегу свою кровать и сама начала хлопотать рядом, окуривая пространство вокруг головы Шепса. — Почему вы раньше этого не сделали? — Дима не хотел, чтобы это прозвучало как упрек. — Потому что до этого ум вашего друга противился помощи. А теперь он готов. И хочет избавиться от морока в своей голове. Очередной ритуал. Такими темпами Диме нужен будет детокс от всего магического как минимум недели на две. В реальности, хотя бы на два дня. Дима впервые видел, как человека вводят в транс — Настасья заговорила спокойным монотонным голосом, при этом она не делала никаких пассов руками, не мычала и не походила на Марьяну, когда та практиковала, только велела медиуму озвучивать все, что тот видит. Олег будто просто уснул, наконец складки на его лбу разгладились. Он производил впечатление крепко спящего человека до тех пор, пока не заговорил. — Надо, чтобы с ним остался кто-то один. Не дай Бог тварь в кого-то прыгнет. Саша тут же направился к брату. Но травница его остановила. Нет, не ты. Ты. Она показала на Диму. — Я снова поднимаюсь на холм. Жарко. Голос Олега был лишен всяких эмоций и походил больше на озвучку донатов. — Что ты видишь? — Пока только выжженная трава. Тропинка. С Олегом говорила только сама Настасья, Диме же было велено сидеть возле него и ждать момента. Старушка так и сказала: «жди момента, ты сам поймешь, что надо делать». И Дима покорно сидел, потому что понимал, что от этого зависит жизнь Олега. Сидел, чувствуя, как мимо него текла энергия — это Саша за дверью давал брату подпитку. — Олег, где ты сейчас? — Я на вершине холма. — Что ты видишь? — Внизу деревья, похоже на Сочи. — КОГО ты видишь? Олег улыбнулся. — Диму. — Какого Диму. — Диму Матвеева. — Кто он? — Он мой друг. Он мой настоящий друг. Дима с этой стороны замер. В голосе Шепса было столько нежности. — О чем вы говорите? — Дима учит меня ставить защиту от эмоций. Мне осталось только надеть шлем. «Дерьмо», — кажется Дима произнес это вслух. Не надо было досконально знать магию всех народов, чтобы понимать — закрыв голову и лицо, ты можешь открыть собственный разум и душу всей черни этого мира. Насколько же Олег должен был доверять этому Лжедиме? Матвеев взглянул на Олега, тот вытянул руки, словно что-то держал. Должно быть тот самый шлем. — Что ты делаешь, Олег? — Я хочу надеть шлем. Дима сказал, что у нас не будет близости, пока я его не надену. Настасья одарила Матвеева долгим нечитаемым взглядом. Тот все понял. Впервые после того ритуала с огнем Дима четко понял, ЧТО нужно делать. И заговорил. — Олег, почему Дима-из-сна так сказал? — Потому что он боится мне навредить, он заботится обо мне. Руки Шепса начали дрожать, по щекам текли слезы. Дима схватил его за руку и крепко сжал, в следующую секунду почувствовав — там, на той стороне, Олег выронил шлем в выжженную траву. Теперь нужно было говорить с медиумом. Убедить его, что все это ложь. — Олег, ты знаешь, кто с тобой сейчас разговаривает? — Дима сказал, что ты враг. — Это не так. — Так. Ты ревнуешь, потому что теперь ты перестал быть мне нужен. Когда я хотел с тобой дружить, ты меня оттолкнул. — Олег, ты знаешь, кто с тобой сейчас разговаривает? — повторил Дима. У него самого уже глаза были на мокром месте. Слабость. Похуй. — Дима Матвеев. — Да, это я. Дима Матвеев. И я хочу с тобой общаться не только как коллеги. Я хочу с тобой дружить. Просто я боялся. — Дима сказал, что ты врешь. — Олег, второго Димы Матвеева нет. И никогда не было. Когда ты помог мне с инкубом, то ослабил свою защиту. Твой друг из детства вернулся. Он питается тобой. — Неправда. — Олег, мне не нужно, чтобы ты надевал шлем, чтобы мы были вместе. Тебе не нужно давать кому-то такую власть над собой. — Дима… — Его нет! — Матвеев выкрикнул. — Все, что он говорил тебе о жизни, это ложь. Я расскажу тебе все, что захочешь. Олег, вернись к нам! — Я один. — Не один. Не один, точно. Прости, что ты так себя чувствовал. Саша любит тебя. Я люблю тебя. В следующее мгновение Олег закричал и забился, сражаясь с кем-то по ту сторону. Дима видел все словно в замедленной съемке — Олег уже не пытался сдержать рыданий. Матвеев сдернул со своей шеи амулет — сверкнул камень — и надел на медиума. Дима наклонился над Олегом и зашептал ему на ухо. «Вернись ко мне, вернись ко мне, вернись ко мне…», — твердил он как заведенный. Олег распахнул глаза.