Chapter 2. Dancing Around It
7 августа 2023 г., 20:58
ДРАКО
Гермиона разговаривала с Кингсли Шеклболтом, не сводя взгляда с Драко, которого Невилл оставил стоять в одиночестве. Лишённый дара речи, он ещё никогда не был так благодарен Министру магии, как в тот самый момент. Драко прочистил горло и стиснул челюсти, пытаясь переориентироваться на её орбиту. Эта ведьма, она как чёртов магнит. Он по уши в дерьме. По тону Пэнси следовало догадаться, что она что-то задумала. Однажды Драко проговорился о своём влечении к Гермионе, а Паркинсон, казалось, чувствовала удовольствие, вмешиваясь в дела, которые её не касаются, поскольку была так отвратительно счастлива теперь с Лонгботтомом. Она, должно быть, скучала по хаосу. Беглый взгляд на стол подтвердил, что он действительно сидел вместе с Грейнджер, хотя между ними и расположилась бы… — Привет, Драко Малфой. Этим вечером вокруг тебя больше нарглов, чем обычно. Хорошо, что я надела своё отталкивающее ожерелье, раз уж ты сидишь рядом со мной. — Луна Лавгуд, как всегда с широко раскрытыми глазами, появилась у его локтя. С одной стороны волосы девушки были коротко подстрижены, а с другой — более длинные пряди вились у неё под подбородком. Луна надела брючный костюм и длинное пальто с высоким воротником. Шлейф, как мог видеть Драко, доходил длиной до пола и был украшен рисунком в виде бабочки-монарха, которая мерцала в свете огней. — Привет, Луна. — Драко никогда не был уверен, как отвечать кому-то, кто начинал разговор с ожерелья, отпугивающего нарглов, но, как истинный джентльмен, он склонил голову в знак приветствия, а затем оглянулся через плечо. — Ты здесь с Анджелиной? — Эта пара встречалась уже по меньшей мере год, учитывая, что он столкнулся с ними прошлой весной на финале по квиддичу. Всё лицо Луны было разукрашено, и она щеголяла в одной из старых футболок Анджелины Джонсон с надписью «Хогвартс» и нашитыми украшениями. — О, нет, она во Франции на важном матче. Рональд Уизли тоже. — Верно, они ведь оба играют за «Кэннонс»? — Да. Хорошая память, Драко. Едва ли, хотел ответить он. Хотя Драко и сдружился с Поттером и большинством своих старых школьных знакомых, он никогда не мог поладить с Уизелом. Возможно, дело было в том, как тот отбросил Грейнджер в сторону вскоре после войны ради своей карьеры в квиддиче (во всяком случае, он так это видел), но что-то, так или иначе, заставляло хотеть проклясть это лицо, когда Драко видел его. Поэтому, конечно, он отметил для себя, в какую команду взяли Уизли, хотя бы для того, чтобы болеть за команды соперников. Малфой продолжал заставлять себя смотреть на Луну, пока она болтала о различных защитных свойствах своего ожерелья, но он также остро осознавал, что Шеклболт только что оставил Гермиону, чтобы поприветствовать другого гостя. — … На самом деле это довольно увлекательно. Гермиона, — Луна втянула ведьму в их разговор, и Драко почувствовал, как молния пробежала по коже, когда она шагнула к ним и они посмотрели друг другу в глаза. — Ты уже читала ту статью, которую я тебе прислала, о новейших открытиях в области репеллентов от нарглов? Она очень информативная. — Э-э… У меня пока не было возможности, Луна. Я увязла в министерской бумажной волоките из-за кампании по интеграции ликантропов. Конечно, Гермиона Грейнджер, золотая девочка, самая яркая ведьма своего возраста, блестящий мозг, соответствующий её блестящим ногам, была бы той, кто поставил перед Министерством задачу разобраться со всем неравенством, которое ещё сохранялось в их мире. — Грейнджер, ты когда-нибудь выключаешь свой большой мозг? — спросил Драко. Румянец пополз вверх по её шее, и его разум немедленно начал обдумывать все прочие способы, которыми он мог бы заставить её так покраснеть. Рот Гермионы скривился, между бровями образовалась складка, точь-в-точь как, насколько он помнил, в школе, когда она готовилась дать особенно резкую отповедь одному из их профессоров. — Не все из нас могут положиться на свою фамилию, Малфой. Некоторые находят, что вызов придаёт сил. — Драко видел, как паника начала зарождаться в её глазах, как только слова слетели с её губ. Стало совершенно очевидно, что Гермиона была оскорблена тем, как легко попалась на его удочку. О, Грейнджер, значит, в такую игру ты хотела бы поиграть? Конечно, она продолжает думать о нём как о человеке, который пробивается за счёт имени своей семьи. Хотя в эти дни оно стало скорее знаком против него, чем в его пользу. Драко стало интересно, что подумала бы о нём Грейнджер, если бы он рассказал обо всех законах о равенстве, за которые ратовал, будучи аврором? Но играть на её предубеждениях казалось немного более занимательным в этот вечер. — Я не думаю, что кто-то когда-либо сомневался в том, что ты жаждешь вызова, Грейнджер. — Он бы довольствовался тем, что разозлил её и обменялся бы парой слов, чтобы посмотреть, кто из них самый острый на язык, поскольку это, вероятно, единственное взаимодействие с её языком, которое ему было позволено. Чёрт, он должен взять себя в руки. Эти магловские костюмы не скрывали ничего так, как это делали официальные мантии волшебников. К счастью, музыка как раз начала стихать, и Гермиона откинула назад свою гриву кудрей, выдвигая стул из-за стола. Драко ухмыльнулся ей. Он отодвинул стул Луны, а затем свой собственный, и воспользовался возможностью поправить брюки, когда садился на своё место. Драко охватила волна ностальгии, когда тарелка на столе волшебным образом наполнилась едой, и на мгновение он снова оказался в Большом зале. Только теперь между ним и хорошенькой ведьмой, о которой он, казалось, не мог перестать думать, сохранялась не такая уж большая дистанция. — Я думаю, это мило, как вы двое отбрасываете старые факультетные предрассудки. Драко взглянул на Гермиону и заметил, как её взгляд скользнул по его костюму. Ему очень нравилась магловская одежда, и он нанял лучшего портного много лет назад. Драко не мог не знать о том эффекте, который это оказывало как на ведьм, так и на волшебников. — Гриффиндорский красный. Слизеринский зелёный, — объяснила Луна, помахивая рукой между ними в перерывах между укусами. Жар прилил к его лицу. Неужели это было так чертовски очевидно? — Это бордовый. Бросив косой взгляд на Гермиону, Драко заметил, как она пытается скрыть ухмылку. О, Годрика ради. — Над чем ты смеёшься, Грейнджер? Ты явно облачена в слизеринский зелёный, — протянул он. Гермиона покачала головой и аккуратно положила свою тканевую салфетку на стол. — Да, но изначально это платье принадлежало Пэнси, так что я должна поблагодарить её за это. Что касается тебя… только Малфой стал бы спорить о различии между красным и бордовым. Драко закатил глаза. — Ну, только потому, что болваны, с которыми ты тусуешься, кажутся дальтони… — Эй, я отвергаю это заявление, — прервал Гарри, перегнувшись через их плечи, чтобы присоединиться к разговору за столом. — Кроме того, мы здесь для того, чтобы прославлять меня в эту ночь. Разве ты не должен быть… знаешь, типа, дружелюбным? — Поттер, то, что я не оскорбил тебя сразу по прибытии, было моим тебе подарком в честь этого вечера. Кроме того, можно предположить, что после нескольких лет общения с нами, змеями, ты стал проще относиться к критике, — промурлыкал Драко. Гарри фыркнул, потянувшись за бокалом шампанского со стола. — Я хочу, чтобы ты знал, Малфой… Но что бы Поттер ни хотел ему сообщить, Драко так и не узнал, потому что как раз в этот момент Избранного заключила в пугающе интимные объятия крупная женщина с едва заметными усиками. Пристальный взгляд, который Гарри бросил на Тео поверх плеч женщины, мог бы растопить лёд, и Нотт вскочил на ноги, чтобы помочь ему высвободиться из объятий чересчур нетерпеливой поклонницы. — На самом деле, это довольно старомодно, — Луна продолжила их беседу как ни в чём не бывало. Драко перевёл взгляд на Гермиону, но она казалась такой же растерянной, как и он сам. — Прости? — Важность, придаваемая результатам распределяющей шляпы. Разделение детей по факультетам укрепляет старые предрассудки и подчёркивает различия между нами вместо того, чтобы поощрять наше сходство. Я всегда считала таким позором, что тебя не могут признать за твою храбрость, Драко. И, если я не ошибаюсь, ты лишь немного отставал от Гермионы в оценках. И, Гермиона, как все могли упускать из виду чрезвычайные амбиции и хитрость, которые ты всегда проявляла? Хотя, я полагаю, Скитер не могла так просто расхаживать, рассказывая определённые истории… Гермиона поперхнулась едой от слов Луны. Лавгуд невозмутимо наколола немного жареной брокколи и отправила её в рот. — Мне кажется, к распределению следует возвращаться каждый год, по мере того как мы все растём и узнаём, кто мы такие, вдали от влияния наших родителей. Что-то столь произвольное, как личностные качества? Гораздо лучше, если распределение будет проходить по аурам. О, я не могу позволить Министру выйти на сцену, сперва не очистив его голову от мозгошмыгов. — Луна резко встала. — Я уже говорила ему надеть эту булавку, но он не захотел слушать. Честное слово, будто он не читал последний выпуск Приди… — Голос Лавгуд оборвался, когда она упорхала в поисках Министра. Драко повернулся на своём стуле к Гермионе, которая немного побледнела. — Что ж, это был удар ниже пояса, — сказал он, наблюдая, как взгляд Грейнджер метнулся к нему, когда она прикусила губу. — Ч-что? — Я едва ли отставал от тебя на занятиях. Мы были очень даже равны по силам. С её губ сорвался смех, и, Мерлин, это что-то сотворило с его мозгом. Он захотел сдать свой значок аврора и посвятить всё время тому, чтобы заставлять её смеяться так каждый день. Что-то разрасталось у Драко в груди. Тянуло его губы, придавая им выражение, которого он не испытывал уже… ну, он не был уверен, что вообще испытывал его раньше. О, чёрт возьми, неужели он, блять, улыбался, как какой-нибудь чокнутый хаффлпаффец?ГЕРМИОНА
Драко Малфой рассмешил её и улыбался ей. У Гермионы всё ещё кружилась голова от осознания, что Луна каким-то образом узнала о ситуации с Ритой Скитер, и комментарий Малфоя застал её врасплох. Это было совсем не так, как в школе, когда его слова сочились язвительностью и резкостью. Или не как их ограниченное общение на протяжении последних лет — холодное и отчуждённое, даже если больше не злонамеренное. Это было похоже… Похоже на шутку, и не в её адрес. Не о том, что с ней что-то не так, что можно высмеять, а о чём-то общем и видимым между ними. Оркестр затих, и заговорил Тео, очаровывая весь зал своей красивой улыбкой и остроумными анекдотами. Луна снова проскользнула между ней и Малфоем. Гермиона не могла удержаться от того, чтобы украдкой не поглядывать на него в течение всего вечера. Перед её мысленным взором запечатлелось, как он выглядел в своём наряде, даже при том, что он просто сидел. Ведьмы повсеместно выиграли от того, что Драко больше не придерживался чистокровной теологии. Парадные мантии прекрасно смотрелись на волшебниках. Но костюмы… костюмы, казалось, были сшиты исключительно для того, чтобы ведьмы вожделели Драко. Однажды, много лет назад, Гарри отправился за покупкой костюмов и взял с собой Малфоя, и ему нравилось ставить себе в заслугу стиль волшебника, но Гермиона знала лучше. Драко сразу же нашёл собственного портного и никогда не возвращался к прежней одежде. Чем больше она думала об этом, тем больше её смешило, что Тео продолжал носить свою традиционную волшебную мантию в большинстве случаев, хотя Гарри всегда оставался неравнодушен к костюмам, а теперь и Драко… Она, честно говоря, не может вспомнить, когда в последний раз видела его в волшебной мантии… Было ли это на его слушании? Неужели прошло так много времени… — Гермиона, ты хорошо себя чувствуешь? — прошептала Луна, возвращая её к реальности. Звон столовых приборов о тонкий фарфор, бубнящая речь Шеклболта, Драко водит длинными пальцами вверх-вниз по бокалу огневиски, на который в какой-то момент переключился. — М-м? — Просто твоя аура продолжает меняться. — Луна очертила воздух вокруг своей головы. Гермиона опустила подбородок на плечо, пробормотав, что с ней всё хорошо, не обращая внимания на то, как Драко вопросительно на неё взглянул. По милости какой-то божественной силы ей удалось сохранить самообладание в течение следующего часа. Как бы сильно Гарри ни ненавидел публичные выступления, его речь была идеальной. Смиренной, благодарной. И вдохновляющей. Гермиона обнаружила, что всхлипывала несколько раз, пока её сердце пыталось не разорваться от гордости и любви к своему другу. Слеза упала ей на руку прежде, чем она осознала это. Весь зал был поглощён речью Гарри, но сбоку вдруг показалось какое-то движение, а затем перед ней протянули мягкий носовой платок. Она моргнула, наклонив голову к Драко. Его лицо оставалось обращённым к сцене, когда он потянулся через Луну, чтобы передать ей ткань. Взяв носовой платок (конечно, у него есть чёртов платок), она промокнула глаза. Держа его затем на коленях, она разглядела фирменный знак с монограммой ДМ на уголке. Гарри закончил говорить, и Гермиона присоединилась к остальной толпе, аплодируя стоя. Потом её обняли друзья, и разве это не было просто чудесно, и как заслуженно, и как жаль, что Рон не смог присутствовать. На некоторое время её поглотила толпа. Когда она, наконец, оторвалась от Джинни, которая продолжала покрывать её щеки небрежными поцелуями, Гермиона вернулась к столу, чтобы перевести дыхание. Драко откинулся на спинку стула, вытянув перед собой длинные ноги. Ткань облегала его сильные квадрицепцы — бёдра ловца — она слышала, как Джинни называла их так, и не могла не согласиться. Пиджак его костюма был расстёгнут, демонстрируя красивый жилет. Гермиона взмахнула рукой, убирая прядь локонов с шеи, и села рядом с ним. — Дра… Малфой. Шикарный костюм. Какого, мы в итоге решили, он цвета? Красного? Драко ухмыльнулся, скривив рот. Боги, у него взаправду восхитительный рот. Он провёл языком по щеке, прежде чем сказать: — Не пытайся играть со мной, Грейнджер, ты прекрасно знаешь, что это бордовый. — Ну, в любом случае, я думаю, что костюм мил… — Гермиона попыталась загнать слово обратно, но оно всё равно сорвалось с языка. Она действительно только что назвала костюм Драко милым? Подавленная, Гермиона внутренне застонала. Теперь её лицо, вероятно, не только соответствовало цвету его костюма, но и начинало потеть. Чёрт. Драко определённо выглядел самодовольным, когда неторопливо отхлебнул своего огневиски. Он медленно сел, опёрся локтями о стол и сказал: — Ты только что сказала, что я милый, Грейнджер? Гермиона усмехнулась. — Конечно, я такого не говорила. Я сказала, что твой костюм милый. А это, прошу заметить, неодушевлённый предмет. С которым, я совершенно уверена, ты никак не связан. Он всего лишь надет на твоей персоне. Так что, если по ассоциации ты воспринял это как комплимент, то… ну… я думаю, это было бы… эм… — Ой, расслабься, Грейнджер. — В его глазах плясали отблески свечей. — У меня не сложилось неправильного впечатления. Хотя я, признаться, привык к тому, что ведьмы набрасываются на меня, я также знаю, что ты не одна из них. — Он приложил руку к сердцу, изображая боль. Гермиона закатила глаза, шампанское развязало ей язык. — О, не волнуйся, я бы не посмела вмешиваться в брачные контракты священных двадцати восьми. Я обязательно оскорблю ваши аристократические чувства, как только начнутся танцы. Не говоря уже о том, что я не совсем в твоём вкусе. О боги, зачем ты вообще что-то говоришь? Прекрати. Говорить. Сейчас же. Тёмная бровь Драко приподнялась, почти скрывшись за прядь волос, которая в какой-то момент упала ему на лоб. — И что ты хочешь этим сказать? А теперь я оскорбила его. Драко продолжил, пока его глаза блуждали по всему её лицу: — Ты знаешь, что я уже довольно давно не придерживаюсь чистокровных идеалов. Тот факт, что ты маглорож… — Прости, я не имела в виду… Я знаю, что ты уже довольно давно не придерживаешься этих идеалов. На его лице промелькнула эмоция — гнев? Сожаление? Она не могла быть уверена. Но его голос стал тихим и серьёзным, когда он произнёс: — Грейнджер, тебе не за что передо мной извиняться. Особенно не из-за последствий действий… — Ты был всего лишь мальчиком… — Да, и я всё равно сделал выбор, за который должен взять на себя ответственность. И я должен просить прощения за многие выборы, которые не сделал. Воздух вокруг них стал густым и наэлектризованным. Гермиона наклонилась к Драко, пока он говорил, словно слова являлись затягивающимся связующим звеном между ними. Выражение лица Малфоя было живым и открытым, и от того, как изменился ход разговора, у неё перехватило дыхание. Его рука медленно потянулась к её руке, но остановилась, и его пальцы сжались на льняной скатерти. — Я прощаю тебя, Драко. — Гермиона никогда не держала на него зла. Боги, на той войне они все были лишь детьми, окружённые взрослыми, которые, несмотря на все усилия, почти на каждом шагу терпели неудачу в попытке защитить их. Она пояснила: — Хотя и не существует ничего, за что мне бы следовало тебя прощать. Мускул на его челюсти напрягся, и он слегка кивнул. Гермиона выдохнула. Напряжённость момента растаяла с удивительной лёгкостью, когда она сказала: — Я лишь имела в виду, что я не образец модели для «Ведьминого еженедельника» или модного дизайнера из Парижа. — Она избегала его взгляда, решив поиграть с ножкой своего бокала для шампанского, и откинулась на спинку стула. Не то чтобы она знала каждую ведьму, с которой он встречался. Серьёзно, большая часть была попросту общеизвестна по таблоидам Пророка. — Так значит мы следим за моими светскими встречами? — Голос Драко снова стал бархатистым. — Я польщён, что у Золотой Девочки нашлось время обратить на меня внимание. — Он встал, поддерживая зрительный контакт, пока допивал остатки своего огневиски. Тепло разлилось внизу её живота. Кто-то окликнул его по имени, и Драко приподнял свой бокал в качестве приветствия, хотя его внимание по-прежнему оставалось приковано к ней. Он облизал нижнюю губу и наклонился, положив одну руку на стол, а другую на спинку её стула. Горячее дыхание коснулось её щеки, и Гермиона почувствовала запах свежей травы, мяты и… — И для протокола, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, — ты как раз в моём вкусе. А затем он ушёл, и томительное тепло его близости оставило покалывания на её коже.ДРАКО
Прошёл час с тех пор, как он официально сошёл с ума. Прошёл час с тех пор, как он наклонился к Грейнджер, пытаясь не обращать внимания на то, как она смотрела на него снизу вверх, слегка приоткрыв губы и широко раскрыв глаза. Прошёл час с тех пор, как её запах впился в его мозг. Целый час, который он провёл, наблюдая, как её кружат (неадекватные партнёры) по танцполу, передавая разным высокопоставленным лицам, старым школьным товарищам и друзьям. Не говоря уже о том, что я не совсем в твоём вкусе. Её улыбка, казалось, померкла, когда она сказала это. Что-то сжалось в его груди от этих слов, а потом у неё хватило грёбаной гриффиндорской наглости извиниться перед ним. Это он должен на коленях вымаливать её прощение — за то, что был таким придурком и трусом. Не существует ничего, за что мне бы следовало тебя прощать. Вот тут ты ошибаешься, Грейнджер, подумал он, когда его взгляд проследил за тем, как на Гермиону накинулась очень пьяная Джинни. Но я с удовольствием потрачу все свои дни, заслуживая твоё прощение, если ты мне позволишь. Чёрт возьми, он утратил свою слизеринскую хватку. — Ты определённо самый тупоголовый мужчина, которого я знаю. — Пэнси появилась рядом с Драко, расположившимся у края большого атриума. — Ты, должно быть, приняла меня за своего дорогого мужа, Пэнс. Кажется, я видел, как он минуту назад разговаривал с какими-то цветами. — Ты и половины не знаешь. — Пэнси потягивала свой напиток, поглаживая рукой чёлку. — У него есть кровать в оранжерее, ты в курсе? Драко нахмурился. — Я беру за правило не думать о том, чем занимаетесь ты и твой муж в спальне. — Он никогда не сможет выбросить этот ужасный образ из головы. Драко хотел бы прожить всю свою жизнь, не будучи посвящённым в извращённые наклонности Пэнси и Лонгботтома. Пэнси зашипела на него. — Вот и правильно. Не думаю, что ты ещё когда-нибудь станешь врываться в дома без предупреждения. И, кроме того, я не это имела в виду. — Она сделала ещё один глоток шампанского, махнув рукой в сторону Невилла. — Говорит, это полезно для растений или что-то в этом роде. Спим в теплице, как будто цветы — наши чёртовы дети. Драко ткнул в неё пальцем. — У тебя нет никаких детей. — Ну, не сейчас, пока он проводит ночи в теплице, нет. Драко прищурил глаза. — Я не уверен, что детей можно заделать так, как вы двое это делали. — Слабое жалящее заклинание попало в его икру. — Ау. — Мне не следовало бы приглашать тебя за твою дерзость, но тогда я не получу удовольствия сказать, что предупреждала тебя. — Пэнси вскинула голову, засовывая палочку обратно в узкий карман. — Вечеринка в оранжерее. Ты сможешь поблагодарить меня позже. Не облажайся. — Не облажаться с чем? — прошептал он сам себе, а затем крикнул ей вслед. Смирившись с вмешательством Пэнси, Драко пробирался сквозь толпу, пока не нашёл Блейза. Они болтали о матче по квиддичу — о том, в котором должен участвовать Уизел, — и он старался, правда, старался, перестать быть таким жалким; но он всегда оставался в курсе, где Грейнджер и с кем она. (Это был уже третий танец с её нынешним партнёром. Не то чтобы он вёл счёт. Совершенно определённо, ничего он не считал.) Поскольку несколько их друзей встречались или были женаты, они с Грейнджер оказались на орбите друг друга, однако это стало первым разом за последние семь лет, когда они оба были свободны. Хотя, если говорить честно (что, по-видимому, стало темой вечера, поскольку он внезапно мутировал в чёртова хаффлпаффца), Драко никогда ни к кому не был привязан эмоционально. Ближе всего однажды оказалась Астория. Но она была молодой, не пострадавшей от войны, с амбициями стать аристократической леди и заботливой домохозяйкой. Драко имел слишком много ран для такой, как она… для кого угодно, на самом деле. Когда толпа начала аплодировать игре зачарованного оркестра под руководством профессора Флитвика (Мерлин, каким образом он ещё оставался жив?), промелькнувшие тёмные волосы привлекли его внимание. К чёрту всё, попробуем проявить немного гриффиндорской храбрости. Драко подошёл к тому месту, где Грейнджер стояла рядом с болгарином, который поднёс её руку к своим губам, чтобы поцеловать. Он провёл рукой по жилету, звучно хлопнув Виктора Крама по плечу, и его перстень с печаткой заиграл в сиянии свечей. Хотя Крам и являлся, возможно, профессиональным игроком в квиддич, Драко, так сказать, одерживал верх, когда дело касалось роста. — Крам, с моей стороны было бы упущением, если бы я не пригласил Грейнджер на танец. В конце концов, это не Святочный бал, и я считаю, что она имеет право танцевать не только с одним партнёром. — Э-э, да, Гермивона, ты должна потанцевать с остальными. Приношу свои извинения за то, что задержал тебя так надолго. — Крам слегка поклонился. Гермиона быстро заморгала, несколько секунд шевеля губами, прежде чем запнуться на своих следующих словах. — Эм… да, конечно. Была очень рада видеть тебя, Виктор. И не забудь передать жене привет. В следующий раз, когда вы оба будете в стране, мы должны встретиться все вместе. Крам откланялся. Драко протянул руку ладонью вверх. — Что скажешь, Грейнджер, покажем им, как это делается? Глаза Гермионы забегали по нему туда-сюда, словно пытаясь разгадать головоломку. После мучительного мгновения, в течение которого Драко наблюдал, как она прикусывает губу, и задавался вопросом, можно ли умереть от унижения, желания и отчаяния, она вложила свою руку в его. Её ладонь была мягкой и тёплой и казалась такой маленькой в его собственной руке. Хрупкая, предназначенная для того, чтобы ей дорожили, как одним из драгоценных камней Малфоев. Это было похоже на тот момент, когда палочка выбрала его. Он подавил дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника. Когда оркестр заиграл медленный вальс, Драко легко повёл Гермиону по танцполу. Он притянул её немного ближе, чем было обычно принято, и провёл пальцами по её спине, прижимая к своей груди. — Итак, Грейнджер, всё так плохо, как ты предполагала? — Его щека почти касалась её виска, а её волосы наполняли его нос прекрасным ароматом ванили. — Я никогда не говорила, что думаю, будто сегодняшний вечер пройдёт плохо! Не знаю, из-за чего Тео так волновался. Драко отстранился, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. — Я имел в виду танец со мной, женщина. Ты выглядела как боггарт, словивший риддикулус, когда я пригласил тебя. Щёки Гермионы быстро приобрели красивый розовый оттенок, который у Драко начинал ассоциироваться с её волнением или смущением. — Я не думала, что танцевать с тобой будет плохо. Я просто… растерялась, когда ты упомянул Святочный бал. Это было так давно и… — Если уж на то пошло, вряд ли найдётся волшебник или ведьма, — вмешался Драко, — присутствовавшая в тот вечер, которая не заметила бы некую кудрявую ведьму в платье небесного цвета. Может, мы и были глупцами, но мы не были слепыми. Серьёзно, неужели никто никогда не говорил ей, какая она красивая? Он вёл Гермиону по танцполу, направляя рукой, лежащей на её спине. Она так отзывчиво реагировала на его прикосновения, без усилий следуя за мягким давлением и направлением его пальцев, играющих на её коже. Драко охватила та же потребность, что и за столом, признаться в своём стыде и сожалении. — Половину вечера я наблюдал, как ты танцуешь с Крамом. Удивляясь, как мог упустить то, что ты скрывала под этой копной волос. Пэнси была просто в ярости. Гермиона молчала так долго, что Драко начал паниковать, что неправильно понял весь этот вечер. Дерьмо. Он сказал слишком много, перешёл какую-то черту, и ему следовало отступить. Но затем Грейнджер подняла на него глаза и сказала: — В тот вечер не только ты обратил внимание на кого-то, кроме своего партнёра по танцам.
