There's Only One Bed in the Greenhouse / В оранжерее только одна кровать

ГЕРМИОНА

      — Ты ведь не серьёзно. — Гермиона изумлённо уставилась на Пэнси.              — Серьёзно, как сама Авада, Грейнджер. — Паркинсон махнула длинными наманикюренными пальцами в сторону палочки Гермионы, которую та всё ещё крепко сжимала в руке.              Она только что прошла через камин в таунхаус Лонгботтомов (если пентхаус можно назвать таунхаусом) на вечеринку, голова ещё кружилась от танцев, шампанского и Драко, а теперь…              — Итак, для ясности… ты забираешь все наши палочки, чтобы поместить их под удерживающие чары до завтра? — Гермиона оглядела остальных, но, по-видимому, только ей одной оказалось трудно принять новое правило.              Пэнси нетерпеливо постукивала ногой.              — Послушай, Грейнджер. В прошлый раз Тео чуть не сжёг всё здание дотла пьяной игрой с палочкой, а Гарри чуть не лишился своего любимого придатка.              Тео, в скосившейся набок мантии, довольно бесцеремонно примостился на пол, и, пытаясь усадить Гарри рядом, воскликнул:              — Да ладно тебе, Пэнс! Это было всего один раз.              Паркинсон одарила его свирепым взглядом.              — А что насчёт общей комнаты Слизерина на четвёртом курсе?              Щёки Тео покраснели, и он пробормотал что-то неразборчивое.              Блейз склонил голову набок, развалившись в кожаном кресле.              — Говоря «любимый придаток Гарри», ты имеешь в виду его собственный любимый придаток или придаток Тео?              — Мой, — ответили Тео и Гарри в унисон.              — Но… но ты, конечно же, не думаешь, что я способна на такую глупость, — фыркнула Гермиона.              Пэнси даже не обратила внимания на её реплику.              — Мы все складываем палочки в корзину, заклинание действует до утра. Ты сможешь вернуться домой первым делом, когда спадут чары. Всё просто. Я даже попрошу Невилла приготовить бранч для всех нас.              — Но мой камин не подключён к таунхаусу, — сказала Гермиона, осознавая, насколько по-детски звучит её тон. Невилл ограничил доступ к своему камину много лет назад после того, как начал выращивать редкие растения, которые можно использовать для приготовления опасных зелий. Очевидно, в дополнение к тому, что они чуть не расщепились, пытаясь аппарировать в состоянии алкогольного опьянения, их сумасбродная команда также развлекалась тем, что варила зелья, чтобы посмотреть, кто сможет приготовить самое опасное быстрее всех, будучи пьяным.              Джинни, примостившаяся рядом с Блейзом на подлокотнике, вяло махнула рукой.              — Ты сможешь переправиться ко мне, Миона. Не будь такой хаффлпаффкой. — Это заставило Блейза рассмеяться. — Отсутствие палочек — хорошая идея после тех фонтанов с шампанским.              Пожевав нижнюю губу, Гермиона, наконец, сдалась и протянула древко Пэнси. Улыбка, которой ведьма одарила её в ответ, была слащавой, но Гермиона отогнала мысль о том, что её подруга что-то замышляет.              Гостиная состояла из плюшевого кожаного кресла, небольшого, но элегантного дивана, кирпичного пола и коврика, который Пэнси совсем недавно приобрела в Марокко («Где же ещё покупать ковры?» — спросила она Гермиону). Привлекала внимание стеклянная люстра, свисающая с зачарованных стеклянных потолков (зачарованных таким образом, чтобы обеспечить оптимальное освещение каждому растению и в то же время — уединение тем, кто находится внутри). Неподалёку стояла небольшая тележка, заставленная различными бутылками ликёра, скромный книжный шкаф был забит томами по гербологии, а кухонный уголок одновременно служил письменным столом, если судить по стопкам бумаг, скопившихся там. Далее по небольшому коридору находились туалет и две гостевые спальни. Но настоящей изюминкой таунхауса являлась соединяющая его оранжерея. Вся её дальняя стена была воссоздана из того же зачарованного стекла, что и потолок, и открывала захватывающий вид на растения за ней, вход к которым находился в дальнем углу под маленькой табличкой с надписью «пожалуйста, осеменяйтесь». Несмотря на небольшие размеры, открытая планировка дома казалась женственной и очаровательной. Можно ли назвать пентхаус небольшим? Она предположила, что по сравнению с другими домами Лонгботтомов (да, «домами» во множественном числе) этот, безусловно, казался самым скромным.              Внезапно ещё одна фигура вышла из камина и столкнулась с Гермионой. Она споткнулась, но твёрдая рука схватила её за локоть, удерживая в вертикальном положении. От прикосновения по всему телу разлилось тепло, когда она услышала тихий и нежный голос Драко над своим ухом:              — Всё в порядке, Грейнджер?              Гермиона прочистила горло и отступила в сторону, чтобы дать ему пройти. Её взгляд задержался на лице Драко, пока она вспоминала, как близко он прижимал её к себе, когда они танцевали. Конечно, ближе, чем было принято? Немного летучего пороха осталось на его скуле. Она вспоминала, как метались её мысли, когда десятки партнёров кружили её по танцполу (Правильно ли я это делаю? Перестань спотыкаться о свои ноги. Все видят, что это платье не моё, я выгляжу как самозванка), и как утихли, когда Драко притянул её в свои объятия. Всё тело Гермионы вздохнуло с облегчением. Она не позволяла себе задуматься о том, что это значит.              Пронзительные серые глаза Малфоя на мгновение задержались на ней, прежде чем Пэнси сказала:              — Палочка, Драко.              — Это правило просто нелепо, — проворчал он, но протянул свою палочку, дополняя небольшую коллекцию, которую Пэнси собрала в корзине.              — Драко, я думаю, с тобой ничего не случится, если один раз ты почистишь зубы магловским способом, — пошутил Тео.              Гермиона побывала на нескольких сборищах в таунхаусе, но не могла припомнить, чтобы хотя бы на одном из них присутствовал Малфой.              Пристальный взгляд Драко, который вновь остановился на лице Грейнджер, отчего у неё сжались ребра, наконец окинул комнату.              — Какие вы все оживлённые…              Гарри икнул.              — Да брось, Малфой. Ты ничем не лучше никого из нас. — Он указал на него пальцем. — И ты весь в летучем порохе. Что, во имя Годрика, сказали бы твои предки, если бы увидели тебя в чём-то, отличающемся от первозданного состояния?              У Гермионы вырвался смешок, и часть напряжения, возникшего в её теле от близости Драко, спала вместе с ним. Малфою потребовалось мгновение, чтобы отряхнуться. Когда она поняла, что пялится на изящные линии его костюма — этого чёртова гриффиндорского бордового костюма, — Гермиона подошла к тележке с напитками и налила себе ещё игристого вина. (Она хранила отрезвляющее зелье в сумке, но не хотела беспокоиться о грядущей головной боли от смены спиртного.)              — Это Драко? — крикнул Невилл, заглядывая внутрь через стекло оранжереи. — Слава Мерлину, ты здесь. Началось!              Все переводили взгляды с одного мужчины на другого.              — Что началось?.. — спросил Драко.              — Цветы Куринджи! Они цветут! — Невилл просиял, глядя на него, и Гермиона с удивлением наблюдала, как выражение смущения на лице Драко сменяется вежливой маской интереса с приподнятой бровью. Он пересёк комнату всего за несколько шагов, но не раньше, чем взглянул на Гермиону…              И подмигнул.              — А мы для тебя что, какая-то шутка? — Тео, спотыкаясь, поднялся, чтобы последовать за ними.              — Эти чёртовы цветы, — пробормотала Пэнси, провожая остальных в соседнюю комнату.              Гермиона усмехнулась и вошла в оранжерею. Зелень, саженцы и экзотические цветы виднелись повсюду; высокие стеклянные стены окружали их с каждой стороны; мерцающие зачарованные огни свисали со стеклянного потолка; и множество других вывесок провозглашали что-то вроде: «расплоди свой энтузиазм», «не ударь в грязь лицом» и «рассадник любви».              Аромат всего этого был опьяняющим. Гермиона бродила по мирному проходу, мысленно идентифицируя растения, как магические, так и немагические: бадьян, орхидея, несколько разновидностей спатифиллума, волчий аконит, мимнулус минлтония, абиссинская смоковница, и, в чём она была почти уверена, алихостное дерево, листья которого вызывали неконтролируемый смех. И, чёрт возьми, это что, лировидный фикус? Его вид вызвал тёплые воспоминания о том, как её мать проклинала это растение у них на кухне. Она годами пыталась сохранить жизнь одному фикусу, но так и не смогла этого сделать. Здесь, казалось, Невилл выращивал сложные не только магические растения, но и магловские. И все они процветали вместе. Гермионе стало интересно, публиковал ли он какие-нибудь статьи на эту тему. Ей нужно сделать мысленную пометку поднять этот вопрос, когда они будут более трезвыми на своей следующей встрече.              Появилась Пэнси, и, положив подбородок на плечо Гермионы, вздохнула.              — Как получилось, что это тот самый подонок, который заманил меня в ловушку? — Она указала на маленькую табличку с надписью «Самая оклумбительная» рядом с ящиком для цветов, наполненным анютиными глазками.              Гермиона скорчила гримасу, сморщив нос.              — Мерлин, по-моему, ты однажды сказала мне, что всё из-за его впечатляющей работы с палочкой.              Пэнси рассмеялась.              — О да. Он умеет обращаться со своей палочкой так же хорошо, как и с моим цветком. — Она сделала грубый жест, чтобы подчеркнуть двойной смысл.              — О, боги, прекрати. — Гермиона притворилась, что хочет отстраниться, но Пэнси обхватила её руку своей.              — Кстати, в том углу есть небольшая кровать. — Она указала в дальний угол. — Между всей зеленью едва ли можно разглядеть её. Сами растения почти образуют своеобразную перегородку.              — Джин сказала, что я могу попасть к ней домой через камин, помнишь?              Пэнси махнула рукой:              — Ах да. Совсем вылетело из головы.              Гермиона огляделась.              — Э-э… а почему конкретно кровать стоит здесь?              — Невилл иногда спит с растениями. Говорит, это помогает им расти. — Подруга легонько сжала её руку и ушла к остальным.              Покачав головой, но, тем не менее, улыбнувшись Пэнси, Гермиона продолжила блуждать. Она сделала ещё одну мысленную заметку спросить Невилла о растении, которое не смогла определить.       

ДРАКО

      Идя по оранжерее следом за Невиллом, Драко отчаянно пытался вспомнить все свои уроки гербологии. Хотя он, конечно, не был так увлечён, как Невилл, когда дело касалось растений, Драко шёл сразу за Гермионой, когда дело касалось почти всех предметов. Более того, во время обучения на аврора, уроки профессора Спраут были усилены.              — Ты удивишься, узнав, как часто авроры полагаются на растения, подобные моли, для защиты от определенных заклинаний, — сказал он только на прошлой неделе новому стажёру. — Не очень-то круто ворваться в дом и наткнуться на возрастные чары, преследуя подозреваемого. И, конечно же, нет ничего хуже, чем отправиться в рейд и нарваться на воющие чары.              Драко всё ещё был погружён в свои мысли, бесцельно следуя за Невиллом по рядам, когда самый сносный из Уизли подкрался к нему сзади.              — Мерлин, Джинерва, тебе определенно нравится подкрадываться к волшебникам. Я удивлен, что вы с Блейзом смогли удержать свои чёртовы лапы друг от друга достаточно надолго, чтобы почтить нас своим присутствием этим вечером.              — О, замолкни, хорёк. Не делай вид, что тебе не нравится моя компания. Кроме того, кто ещё может держать Пэнси в узде? — парировала Джинни, заглядывая через плечо Драко на растение, из-за которого Невилл так суетился. Позади встали Блейз и Пэнси. Похоже, Гарри и Тео не могли оторваться друг от друга достаточно надолго, чтобы уделить внимание остальным членам группы.              — Честно говоря, тебе следует поблагодарить меня, — сказала Джинни. — Если бы ты только знал, какие планы она строила…              — А теперь все замолчите, — оборвал их разговор Невилл. — Мы не хотим спугнуть её. Такое случается только раз в двенадцать лет. — Гордое выражение лица Лонгботтома могло бы посоперничать с выражением любого новоиспечённого родителя.              Закатив глаза в сторону Драко, Джинни медленно двинулась вдоль края круга. Пэнси, полуприкрыв глаза, вышла из-за угла и лучезарно улыбалась Невиллу. Драко без тени сомнения знал, что ей действительно было бы всё равно, если бы все растения засохли и погибли, за исключением того факта, что они делали её мужа таким бесспорно счастливым. На самом деле это казалось почти невыносимым. Быть окружённым всеми этими счастливыми парами…              Разум Драко затих, когда Гермиона подошла к ним, сжимая бокал с вином (Её пальцы обхватили весь бокал, а не ножку. Ему это чертовски понравилось.) Он сжал губы в усмешке. Драко готов был поспорить на все свои галлеоны в Гринготтсе, что она уже устроила собственное путешествие, чтобы найти те виды, о которых позже придётся расспросить подробнее.              Учитывая выгодное положение, которое обеспечивал его рост, Драко жестом пригласил Гермиону пройти вперёд, чтобы рассмотреть распускающийся цветок, и она расположилась перед ним. В тот же момент Пэнси практически отскочила назад, чтобы избежать удара размахивающего руками Невилла (Что, во имя Годрика, он делал?), заставив Гермиону отшатнуться. Свободная рука Драко метнулась к её боку, пальцы легли на изгиб рёбер. Его другая рука, всё ещё держащая бокал, уперлась в её бедро, удерживая на месте. Это напомнило момент, когда он ненадолго обнял её, выйдя из камина. Только на этот раз никто не обращал на них никакого внимания.              Волосы Гермионы были собраны на одном плече, короткие завитки спадали на затылок, и ему в нос ударил их ванильный аромат. Находясь так близко, он мог разглядеть россыпь веснушек на её плече и почувствовать жар её тела.              — Осторожнее, Грейнджер, — тихо промурлыкал Драко, наклоняясь так, чтобы только она могла слышать его. — Мы бы не хотели никого отвлекать от шоу.              Он услышал, как Гермиона сглотнула, и проследил за тем, как её грудь слегка приподнялась. Румянец окрасил щёки девушки, и Драко заметил, как она прикусила нижнюю губу. Да, он мог с уверенностью сказать, что опустошил бы все хранилища Малфоев, если бы ему позволили держать эту губу в своих собственных зубах.              Откуда взялась вся эта новообретённая смелость? Был ли это огневиски или, возможно, её предыдущий комментарий о Святочном бале придал ему решимости? Драко знал, что переступает очень тонкую грань, но, возможно, если бы он просто прошёл по ней чуть дальше…              Гермиона слегка подвинулась, и её задница коснулась передней части его брюк.              Все мысли тут же вылетели у Драко из головы.              Если бы кто-нибудь посмотрел в их сторону, то застал бы достаточно невинную картину. Гермиона изящно склонила подбородок к плечу, чтобы, пока её голова всё ещё была обращена вперёд, он мог лучше расслышать, как она прошептала:              — Иногда лучшие вещи происходят за кулисами.              Её пальцы задели его бедро, и от этого прикосновения по всему телу пробежала волна жара. Не успел он перевести дыхание, как Гермиона отстранилась и неторопливо пошла прочь, окликая Гарри и Тео, которые только что начали танцевать в гостиной.              Драко застыл, словно его тело ввергли в оцепенение, не в силах ни двигаться, ни думать, ни, чёрт возьми, делать что-либо, кроме как смотреть, как она уходит. Неужели ему это только привиделось? Милый Салазар Слизерин, эта ведьма точно его убьёт.              Он быстро заморгал и допил остатки огневиски.              — Лишился дара речи? — Подошёл к нему Невилл. — Да, у меня тоже так бывает, когда я смотрю на них. — Он похлопал Малфоя по спине, прежде чем последовать за остальными товарищами. Хотя цветок выглядел довольно красивым и, несомненно, являлся тем, о чём говорил Невилл, он казался совершенно тусклым по сравнению с сияющей гриффиндорской принцессой в изумрудно-зелёном платье.              Не обращая внимания на то, что весь его мир пошатнулся, празднование продолжалось. К одиннадцати все танцевали как под магловскую, так и под волшебную музыку; к полуночи они заказали еду навынос (всё ещё новое явление для Драко) под огневиски и шампанское; к половине второго ночи Блейз изображал всех их учителей из Хогвартса. Хотя большинство пародий вышли очень точными, некоторые оказались настолько притянутыми за уши, что Джинни в конце концов заставила его замолчать, оттащив в угол и зацеловав до потери сознания.              Как если бы кто-то наложил чары, вечер, казалось, всё тянулся и тянулся в тёплом тумане, пока Драко не оказался наедине с Гермионой. Кто-то придвинул кожаное кресло поближе к оранжерее, и он попытался уступить ей место. Вместо этого Гермиона растянулась на плюшевом ковре, покрывавшем кирпичный пол, и закинула за голову непомерно большой пуф. Она настаивала, что идеально себя чувствует, и подшучивала над его аристократическими чувствами. Манеры Драко подсказывали ему продолжить спор, но на самом деле, с какой стати? Отсюда для него открывался прекрасный вид на оранжерею. Да и мимолётные взгляды на декольте Гермионы не могли его разубедить, а ведьма определённо знала, как постоять за себя.              Сияние мерцающих огней создавало ореол вокруг её волос, придавая всему в ней сказочный, мечтательный вид.              Потому что именно это она и олицетворяет для него.              Мечту.              Когда огневиски практически выветрился из его организма (они с Гермионой оба бросили пить задолго до того, как начались пародии, чего нельзя было сказать о других), Драко уже был совершенно околдован. Он не мог вспомнить, когда в последний раз смеялся так сильно, его щеки болели, и он чувствовал себя странно.              Она была очаровательной, дразнящей, блестящей, приводящей в бешенство (его мозг гудел на почве удовольствия от их острословия) и забавной. Не было ни неловкого молчания, ни затянувшихся тем, ни этого чувства притворного интереса. Каждый раз, когда его слова вызывали у неё смех, его грудь расширялась, пока он не решал, что вот-вот взорвётся от радости.              Где-то в доме с грохотом захлопнулась дверь, вырвав его из сентиментальных размышлений.              Гермиона посмотрела на большие часы (на которых вместо цифр находились растения, а вместо стрелок — садовые инструменты) и сказала:              — О, боги, неужели уже так поздно?              Драко было абсолютно плевать на время, его полностью устраивало, если эта ночь никогда не закончится.              — Мерлин, после дьявольских силков прошла уже целая лопата? — сказал он с притворным ужасом.              Гермиона рассмеялась и начала оглядываться по сторонам, как будто только сейчас заметила, что они одни.              Попалась, Грейнджер. По его предположению, они провели вдвоём уже пару часов.              — Куда подевались все остальные?              Драко пожал плечами, пытаясь быть незаметным, пока с удовлетворением наблюдал, как она наклонилась, чтобы расстегнуть туфли на каблуках. Разрез на её юбке задрался на бедре, и ему пришлось поудобнее устроиться на своём месте. Поднявшись, Гермиона прижала тыльную сторону пальцев к щеке, внезапно показавшись очень заинтересованной в том, чтобы смотреть куда угодно, но только не на него.              — Ну, эм… Я полагаю, уже довольно поздно. Мне ещё нужно заглянуть к Джинни, прежде чем отправиться к себе домой.              — Я просто удивлён, как долго мы продержали золотую девочку на свободе после комендантского часа. — Драко тоже поднялся на ноги, игнорируя укол разочарования из-за того, что ночь подходила к концу.              Гермиона вытащила из таинственного кармана маленький расшитый бисером мешочек (это платье действительно волшебное) и, порывшись в нём, достала маленький флакончик. Она открыла его, отпила половину содержимого, а затем протянула ему.              Драко выгнул бровь, и она рассмеялась.              — Это просто отрезвляющее зелье.              — Что ж, всему хорошему когда-нибудь приходит конец. — Драко отсалютовал флаконом и осушил склянку. — Спасибо. — Он мог бы поклясться, что она опустила взгляд и скользнула между его глазами и губами, прежде чем отвернуться. Он ни в малейшей степени не был пьян и знал, что она тоже не была пьяна.              Воздух между ними заряжен. Натянут. Готов к тому, чтобы разжечь огонь и поглотить их обоих целиком.              Сделай что-нибудь, ты, чёртов придурок.              Но Драко обнаружил, что не знает, что делать или говорить. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь хотел покинуть дом Пэнси меньше, чем в этот самый момент. Его нервы сдавали.              — Ладно, что ж, мне пора идти. — Он шагнул к Гермионе и запечатлел целомудренный поцелуй на её щеке, прежде чем прошептать на ухо: — Спокойной ночи, Грейнджер.              Драко увидел, как она незаметно вздрогнула, когда его губы коснулись её уха.              Он был уверен, что самодовольная ухмылка расползлась по его лицу, когда схватил летучий порох и назвал свой дом.              Ничего не произошло.              Драко нахмурился.              Он схватил ещё летучего пороха и попробовал снова. По-прежнему ничего. Озаряющее осознание пришло к нему… Нет… нет…              Чёрт.              Он никогда не открывал камин в своём доме. И он был так поглощён Грейнджер всю ночь, что только сейчас собрал всё воедино. Драко посмотрел в конец коридора. Из-за двери доносились громкие любовные звуки, которые, как он догадался, принадлежали Тео и Гарри. Чуть дальше находилась комната, в которой наверняка разместились Пэнси и Невилл. Оттуда тоже доносились подозрительные стоны.              — Ты, наверное, можешь пойти со мной к Джинни, — сказала Гермиона, потому что, конечно, умная ведьма уже поняла, что происходит.              — Мой камин тоже не подключен к её камину.              — Но наверняка подсоединён к Блейзу? — спросила Гермиона.              Пауза.              — Да, это должно сработать.              Гермиона подошла к нему ближе, чем было необходимо на самом деле — не то чтобы он жаловался, — и зачерпнула горсть пороха. Она назвала дом Джинни.              И снова ничего не произошло.              Грейнджер напряжённо заморгала, словно не веря в их затруднительное положение.              — Учитывая взгляды, которыми они с Блейзом обменялись ранее, — сказал Драко, — и если то, что она рассказала мне об использовании магловских наручников, хоть как-то указывает на то, как проходит их ночь… Кажется, она заперла тебя, Грейнджер.              — Ну, это просто смешно! — Гермиона фыркнула, её голос стал громче. — Я просто пойду поговорю с Пэнси, попрошу её снять эти чары с наших палочек и…              — На твоём месте я бы этого не делал. — Драко, не задумываясь, потянулся к ней. Её кожа ощущалась мягкой и тёплой под его прикосновением. Гермиона повернулась, почти уткнувшись в него, глядя вниз, туда, где они соединялись. Момент затянулся, и Драко прочистил горло. — То есть… у меня уже был неудачный опыт врывания к Невиллу и Пэнси раньше. Ты не сможешь это развидеть.              Ухмылка тронула уголок её рта.              — Конечно, немного кожи тебя не беспокоит, Малфой?              Драко действительно не контролировал свой большой палец, когда тот начал медленно водить взад-вперёд по её руке. Она не отстранилась.              — Да, но, если бы ты знала, сколько у Невилла и Пэнси ролевых игрушек, тебя бы тоже беспокоило количество кожи.              Гермиона покраснела сильнее, чем за весь вечер, и с её губ сорвалось тихое «ох».              — Да, так что… — Драко умолк.              — Так что… — повторила Гермиона.              Они стали ещё ближе? Его глаза блуждали по лицу Грейнджер, запечатлевая в памяти. Он увидел, как на её лице промелькнула идея.              — Что? — спросил Драко едва слышным шёпотом.              Желание свернулось у него в животе, когда она прикусила губу. Твою мать, ей правда стоит прекратить это делать. Когда Драко снова посмотрел ей в глаза, стало ясно, что Гермиона заметила, как он уставился на её рот. Её щёки всё ещё пылали, когда она сказала:              — Там… эм… в общем, в доме осталась только одна кровать... В оранжерее — только одна кровать.