Вырванные страницы

Девушку разбудил шум открывающегося замка. Она дёрнулась и села, оглушённая и дезориентированная. В комнату входили люди, трое, кажется, она едва различала плывущие перед глазами фигуры, но чувствовала себя немного лучше. Сколько она проспала? Мерлин помоги, как она вообще могла уснуть? — Наручники. Её дёрнули за предплечье и заставили подняться. Гермиона шарахнулась в сторону, но цепкая хватка не разжалась. Она чувствовала, как сильные пальцы стискивают её плечо до боли, заставляя стоять на месте. — Угомонись, грязнокровка. Второй мужчина схватил её за запястье, а она зашипела, снова пытаясь вырваться — кожа в этом месте была растёрта до крови. Мужчина ругнулся и защёлкнул на её руке что-то тяжёлое и холодное. Потом схватил второе запястье. Гермиона опустила глаза, мотая головой и пытаясь избавиться от упавших на лоб взъерошенных прядей. Наручники в представлении пожирателей были обыкновенными браслетами, ничем не соединёнными между собой. Гермиона даже посчитала бы их красивым: тонкие, вопреки своему весу, с руническим плетением по ободку. Явно прочно заклятые. Запястья девушки тут же отпустили и она подняла руку, убирая волосы с лица. Браслеты ей никак в этом не помешали. Она не знала в чем их предназначение и даже не успела задуматься: третий мужчина, до этого безучастно стоящий в стороне, тоже подошёл. Они обступили её, высокие, безликие в своих уродливых масках, и Гермиона задохнулась от страха. Подошедший дёрнул с её плеча ткань свитера, задрал короткий рукав пижамной футболки и, не дав ей опомниться, воткнул шприц. Металлический, со стеклянной колбой. Она вскрикнула и попыталась дёрнуться, но не успела. Мгновенное нажатие на поршень и бледная голубоватая жидкость оказалась впрыснута в её организм. — Что это?! — в панике завопила она. — Что ты сделал?! Она почти не удивилась, ощутив тяжёлый удар по щеке. Её мотнуло всем телом, но крепкая рука не дала ей упасть. — Закрой рот, — холодно велел мужчина со шприцем. — Вопросы будешь задавать не ты. Её снова бросили на пол. Или просто отпустили, а она не удержалась на ногах. Левая сторона лица стремительно немела, а место укола пропитывало кровью белую ткань футболки. Мужчины даже не оглянулись — вышли и снова закрыли дверь. Гермиона в панике оглянулась, впервые рассматривая своё пристанище. Совсем крошечная комнатка. Узкая, с каким-то шкафом у дальней стены и крошечным оконцем, плотно зарешеченным металлическими прутьями. Гермиона знала наверняка, что окно волшебное, как и любое другое в Министерстве, так что это эти решётки не несли за собой никакого смысла. Вероятно, пожиратели надеялись кого-то ими обмануть и заставить почувствовать ложную надежду на спасение. Она с трудом встала. Пол был застелен тёмным деревянным паркетом и, вероятно, только благодаря этому она не окоченела во время сна. Шкаф отказался совершенно пустым и крепким — Гермиона повисла на дверце, пытаясь расшатать петли, но они легко выдержали её вес. Кованые круглые ручки тоже не поддавались. Она обшарила ладонью всю внутреннюю поверхность шкафа, но не нашла ничего, кроме комка пыли в углу. Она в отчаянии ещё раз оглядела комнату и вдруг увидела напротив шкафа зеркало. Узкое овальное зеркало с мутным от старости стеклом и облупившейся рамой. Оно висело тут такое чуждое в этой полутьме, что Гермиона не сразу отважилась к нему подойти. Она выглядела осунувшейся. Бледная, с влажными воспалёнными глазами и разбитой губой. На левой скуле стремительно наливался синяк — ей чудом не задели глаз. Гермиона снова подняла руку и попыталась пригладить встрёпанные волосы. Провела дрожащими пальцами, как гребнем, путаясь в колтунах. На запястье тускло блеснул браслет. Гермиона забилась в угол у окна, села на пол и принялась изучать странные наручники. Она водила по ним пальцами, стараясь не причинять боль стёртым запястьям. Девушка никак не могла понять, где находится застёжка. Сейчас браслеты казались совершенно цельными, без единого шва, но она явно слышала, как их застёгивали. Руны были едва знакомыми. Что-то скандинавское, не иначе — только парочку она смогла узнать наверняка. Нюф — косой крест, и Ис — прямая черта. Значения у обоих были не то чтобы очень приятные, но Гермиона понадеялась, что может ошибаться. Зачем же они нужны? И что за зелье ей вкололи? Она не начала чувствовать себя ни хуже и ни лучше, казалось, с ней ничего не происходит. Но было бы слишком наивно полагать, что ей укололи физиологический раствор. За волшебным оком менялось время суток. Будто бы только-только начинался день, но она не могла доверять этим окнам: они покажут то, что пожелают люди. Гермиона нервно цеплялась за свитер, а мысли в её голове с утомительным страхом придумывали один сценарий за другим, неизбежно возвращаясь к одному: враги заберутся в её голову и узнают, чем занимается Гарри. А потом её убьют. Она обхватила себя за ноги, утыкаясь правой стороной лица в колени: левая болела. Смотрела в стену с тусклыми обоями рядом с собой и думала, думала. Даже потрогала кончиками пальцев шнурки на ботинках — тонкие и истрёпанные. Они не выдержат её веса, если она прямо сейчас решит… Девушка зажмурилась. Она размышляет не о том. Это — крайний случай. Нельзя сдаваться. Нельзя. Что там было в этих книгах по окклюменции? Гермиона как наяву представила свой любимый закуток в хогвартской библиотеке. Это был отдалённый от прочих секций угол, посвящённый всевозможным биографиям и истории магического мира — ученики туда почти не совались. Там был удобный деревянный стул с мягким сидением и спинкой, обитой бархатом. Там был маленький столик у узкого окна-бойницы с высоким витражом. Вечерами там зажигалась приятная тёплая лампа, а сердобольный Добби приносил подруге кружку горячего шоколада, когда она забывала поужинать, зачитавшись. Об этом месте почти никто не знал. Даже друзья её почти не трогали, когда она брала книгу и говорила, что идёт «к себе». Это было её место силы, наверное. И сейчас девушка, стараясь не отвлекаться на подступающие к горлу слезы, будто со стороны наблюдала, как Гермиона из прошлого приходит туда. Деловито сгружает стопку книг, только что полученных от мадам Пинс, на крошечный столик. Вытаскивает самый объёмный и потрёпанный фолиант из горки и с головой погружается в чтение. Основной тезис — организованность ума. Гермиона из прошлого кивнула сама себе: на это она пожаловаться не могла. Её мозг досконально и бережно распихивал знания и впечатления по нужным полкам и со временем она научилась мысленно воспроизводить всё, что когда-либо старалась запомнить. Чтобы добиться успехов в окклюменции, необходимо филигранно владеть разумом. Одно из упражнений — настолько абстрагироваться, чтобы не думать ни о чем. Эту тренировку следовало проводить каждый вечер перед сном, и Гермиона долго ругалась на Гарри, потому что тот даже не пытался. А девушка пыталась. И это оказалось очень сложно. В какой-то момент казалось: вот оно. Блаженная пустота. А через мгновение она понимала, что даже осознавать эту пустоту — всё равно мыслительный процесс. Впервые у неё начало получаться уже к концу учебного года. А дальше случилась смерть Сириуса, переезд на Гриммо и дела Ордена — она почти забросила упражнения. Но сейчас времени на это не было. Девушка мысленно листала потрёпанный томик, вычитывая наиболее простой и надёжный способ защитить разум. Ей главное найти инструкцию: дальше она приложит все силы, чтобы справиться. И она нашла. Гермиона не знала, сколько прошло времени, но в комнате стало отвратительно светло. Возможно, кто-то другой был бы этому рад, но девушка предпочла бы оставаться в полутьме. Не бросаться в глаза никому, кто мог бы зайти сюда. Прятаться в уголке на полу от чужих взглядов и собственных мыслей. У двери раздался тихий шум. Она вздрогнула и подняла голову, но дверь не открылась. Ей принесли еды и чашку воды. Гермиона нерешительно подошла, забрала посуду и отнесла обратно в свой уголок. Вряд ли серая каша на воде или чистая прохладная вода были отравлены, её казнь обязана была быть куда более помпезным мероприятием. С журналистами и камерами, а не на полу тесной комнатёнки под землёй. Поэтому она с жадностью выпила всю воду и ничуть не удивилась, что с последней каплей исчезла и чашка. Конечно, вдруг она бы додумалась вооружиться хрупким глиняным осколком. Гермиона заставила себя съесть, вернее, почти выпить чересчур водянистую кашу. От скользкой безвкусной субстанции её тошнило, но она была обязана хоть немного восстановить силы. Миска тоже исчезла. Гермиона решила, что в Министерстве, вероятно, работают домовики. Точнее, прислуживают. Девушка снова свернулась в клубочек и погрузилась в работу. Она методично выстраивала в голове толстую стену: кирпичик за кирпичиком. Она наполняла каждый из них какой-либо информацией, совершенно безобидной. Как чистила зубы в ванной старост перед сном, как гуляла летом по улицам Ришелье на каникулах после третьего курса. Как покупала Живоглота, как долго и кропотливо сооружала причёску на Святочный Бал. Если верить строчкам из книги, которые она смогла воспроизвести в памяти, этот метод требовал только большой концентрации. Неопытный легилимент погрязнет в этих воспоминаниях, разбирая стену по кирпичикам, но не доберётся до ценных воспоминаний за стеной. А вот опытный снесёт её одним махом. Но это было лучше, чем ничего. Вскоре её снова начало клонить в сон. Гермиона заставила себя встать, потянуться в затёкшей спине и ходить по комнате. Семь шагов вперёд. Почти восемь, если делать шажки меньше. Поворот направо. Пять небольших до следующей стены, мимо запертой двери — Гермиона зачем-то попыталась дёрнуть ручку. Четыре до шкафа. Ещё три мимо него к окну. Поворот. Три до её уголка. Она наматывала круги, стараясь игнорировать своё мелькающее отражение в идиотском зеркале. Думала о кирпичной стене в своей голове и даже начала выкладывать новый слой, выуживая из своей головы всё больше незначительных воспоминаний: экзаменационные билеты и даты бесчисленных гоблинских восстаний. Она дошла до смерти мятежного Варгота в 1762 году, когда дверной замок снова щёлкнул. — На выход! С ней не церемонились. Она замерла в нерешительности, глядя на высокого пожирателя, наставившего на неё палочку, и послушно подошла к двери, когда тот нетерпеливо взмахнул рукой. Знакомый коридор. Черная плитка, черные двери. Девушка пыталась прочитать что-нибудь на медных табличках, но мужчина отвесил ей подзатыльник, велев смотреть прямо. Потом снова вернул руку ей на плечо и потащил дальше. Они поднялись по узкой лесенке на один этаж. Место было чуть светлее и показалось Гермионе неожиданно знакомым, но уже через минуту её втолкнули в очередную комнату. — Развлекайтесь, — хохотнул он, и запер за собой дверь. Гермиона не сразу смогла сфокусировать зрение: в комнате ослепительно сверкала люстра. Вычурная и яркая, совершенно неуместная для такой маленькой комнатки. Поперёк неё очень тесно стоял стол, а за ним сидел мужчина без маски и в обычной мантии. Он выглядел взволнованным ничуть не меньше самой Гермионы. Девушка невольно обернулась и вздрогнула. У двери стоял ещё один пожиратель, которого она не заметила сразу. Он был едва ли выше неё, худощавый и, наверняка, преступно молодой. Но пальцы, утянутые в черные кожаные перчатки, не дрогнули, когда пожиратель навёл на неё палочку. Жестом указал на стул. — Садитесь, мисс… Э. Садитесь, — спохватился мужчина за столом и нервно вытер лоб платком. — Мне был велено… Э. Провести процедуру… Узнать, одним словом, чем вы занимались эти полгода, что вас разыскивают. Вот. Гермиона ошеломлённо смотрела на него в ответ. Мерлин, это же простой обыватель. Гражданский. Он, кажется, понял, о чём она думала, потому что тут же сжался и бросил быстрый взгляд на молчаливого пожирателя у двери. — Сильные мастера легилименции армии Сами-Знаете-Кого… Э, точнее, нашего Лорда. Знаете, сейчас тут никого из них нет. Мадам Амбридж велела… Вы садитесь, мисс. Гермиона глубоко вдохнула. Настало время проверить её «стену» на прочность. Она подошла и села за стол, концентрируя всё своё внимание на ментальной защите. Скрестила руки на груди, закрываясь окончательно. Мужчина снова протёр лоб, достал палочку из кармана и, кашлянув, взмахнул ей напротив её лица. — Легилименс. Гермиона, кажется, ахнула. Она почувствовала вторжение в свой разум, что, если верить книгам, было признаком неплохого потенциала к окклюменции. Почувствовала, как незваный гость оказывается в её голове и… Натыкается на прочную стену. Она сквозь пелену собственных воспоминаний-кирпичиков видела, как лоб мужчины покрывается капельками пота до самых корней тронутых проседью волос. Видела, как он хмурится. Тянет кирпичик за кирпичиком, но не находит нужного: никакой палатки, никакого шума старенького радио. Никаких лиц Гарри и Рона, азартно спорящих о местонахождении следующего крестража. Она едва совладала с собой и силой вымела эти мысли прочь. Кажется, это усилие вдруг выкинуло мужчину из её головы. — Мисс… — его руки почему-то дрожали, когда он снова принялся вытирать лоб. — Для всех нас будет лучше, если вы… Э. Не будете сопротивляться. Гермиона непримиримо сверкнула глазами. Видимо, её магический потенциал сильно превышал потенциал этого мужчины, что не могло не радовать. Он попробовал снова. И ещё раз, явно усиливая атаку. На четвертый раз, когда маг уже побледнел и трясся, она с лёгкостью выкинула его из головы. Мужчина охнул, а у неё всего лишь кольнуло виски. Девушка даже не поморщилась. — Я не… У меня не получается, — растерянно и жалобно протянул мужчина, подняв глаза на безмолвную фигуру у двери. Пожиратель раздражённо цокнул языком и указал волшебнику на выход. Когда тот торопливо и неловко протиснулся мимо стола, Гермиона обернулась. Пожиратель схватил мужчину за локоть и что-то шепнул ему на ухо, не выпуская за дверь. — Приведу, — тот закивал, как болванчик. — Я, э… У нас никто особо в этом не силён, но я спрошу… Приведу. Гермиона с жалостью посмотрела на дверь и отвернулась. Ей бы тоже хотелось сбежать отсюда. Не чувствовать буравящих взглядов из-под маски, знать, что ей не грозит смерть, если она просто будет послушной. Она едва успела услышать шаги за спиной, как её голова вдруг взорвалась болью. Девушка закричала: вся её кропотливо выстроенная стена вдруг посыпалась, как карточный домик. Кто-то грубо и без церемоний ворвался ей в разум и, игнорируя какое-либо сопротивление, принялся копаться в самом ценном. Гарри. Рон. Оттери-Сент-Кэчпоул. Джинни. Свадьба. Побег, скитания, Гриммо, палатка. Всё, что она так старательно, лелея, прятала, сейчас вихрем неслось перед глазами, причиняя девушке мучительную боль. Вдруг вторженец замер. Совсем перед тем, как прочесть все их планы, все разговоры, всю информацию, что Гермиона смогла найти о крестражах. Замер и она снова закричала, но в реальной жизни это больше походило на задушенный всхлип. Он что-то вселял в её разум. Ей казалось, что голова рвётся от натяжения, мозг едва справлялся с тем, что кто-то чужой вкладывает что-то в её голову. Она тонко скулила на одной ноте и сквозь шум в ушах услышала что-то вроде раздражённого «потерпи», протянутого сквозь зубы. Но, разумеется, скорее всего ей это показалось. В тот момент, когда Гермионе показалось, что она сейчас отключится, всё закончилось. Её голову неожиданно мягко покинули, и девушка, наконец, осознала себя. Сползшую по спинке жёсткого стула, дрожащую, мокрую от пота. Голова раскалывалась, а свитер душил. У неё не было сил обернуться и посмотреть, кто так искусно препарировал её мозг, но сквозь шум крови в ушах она услышала, как распахивается дверь. — Что ты делаешь? — спросил знакомый бас. Этот мужчина привёл её сюда. — Ничего, — едва слышно буркнул кто-то ещё. Из-за маски голос казался глухим, но всё равно был высоким и звонким, как у подростка. Неужели это тот молчаливый пожиратель у двери? — Тогда чего эта тварь визжала? Кто-то пнул ножку стула Гермионы, и она чуть не упала. Виски вновь прошило болью и девушка рвано хватанула губами воздух. — Просто решил поразвлечься, — снова пробормотал тонкоголосый. — Шлюшка Поттера — такая честь. Его собеседник хмыкнул. — Полегче с ней. У Лорда на неё планы. Что с сеансом? Коуп сказал, что у него ничего не вышло. Гермиона часто дышала, схватившись пальцами за край стола и уперевшись мокрой холодной щекой в своё запястье. Она затаила дыхание, но ответа не услышала. — Понятно, — помрачнел бас. — Снейп, сука, в Хогвартсе прохлаждается, ещё Малфой, говорят, неплох в этом, но он занят. Самому, что ли, попробовать? Эй, грязь! Гермиона с трудом повернула голову, когда рядом с её лицом ударила тяжёлая рука в перчатке. — В глаза мне смотри. А ну-ка. Легилименс! Гермиона успела заметить, как невысокий тонкокостный пожиратель выскользнул за дверь, прежде чем её голова взорвалась от боли и она, наконец, погрузилась в спасительную тьму.

***

— А ты? — Тоже не смог. Гермиона затрепетала ресницами, с трудом различая слова. Она снова лежала на чем-то твёрдом и сейчас мучительно пыталась очнуться. — Надо ждать Снейпа или когда Лорд вернётся и сам с ней разберется. Откуда бы у грязнокровки блок? Совсем рядом раздался смешок и звон откупоривающегося флакончика. Девушка тут же дёрнулась от горького привкуса на языке и закашлялась: ей в горло что-то вливали. — Глотай, — строгий женский голос донёсся словно сквозь вату, и девушка действительно проглотила зелье: просто не успела сориентироваться, рефлексы сделали это за неё. Она тут же закашлялась: зелье было отвратительным на вкус и пекло горло. Каждый позыв к кашлю отдавался нестерпимой болью в висках, но внезапно боль начала утихать. Зелье сработало. Гермиона разлепила глаза, повернула голову и увидела, как из знакомой уже комнатёнки выходит невысокая женщина следом за очередной фигурой в чёрной мантии. — Стойте, — позвала она шёпотом. — Воды… Женщина замерла на миг, поджала губы и закрыла за собой дверь. Через десяток секунд рядом с головой Гермионы появился знакомый глиняный стакан. Она приподнялась на локте, жадно выпила и вдруг поняла, что лежит не на полу. Ей организовали что-то вроде тонкой… лежанки. «Ну конечно, Грейнджер», — неожиданно горько подумала она. — «А ты чего ожидала, хором? Грязи место на полу». Стакан исчез. Она привычно свернулась калачиком, натянула свитер на колени, согреваясь: рядом опять были дементоры. Свет за искусственным окном из пыльно-жёлтого стал сумеречно-синим. Наверное, наступил вечер. Сутки, как её похитили. Сутки, как Гарри и Рон в отчаянии винят себя за это. Ругаются или паникуют, строят планы, смотрят на её колдографию из Зала Суда. Она пыталась наяву представить, что происходит в их тесной палатке, которую она так ненавидела. В которую хотела бы вернуться больше всего на свете. Почти видела, как оцепенел Гарри, вцепившись в растрепанные черные пряди и глядя на брошенную на столик газетёнку. Как деятельный Рон с покрасневшими глазами расхаживает туда и обратно, порываясь сжечь выпуск Пророка в их походной печи. Ругается, проклинает всё и вся. Она улыбнулась сквозь подступившие слёзы. Мальчишки. Гермиона чувствовала себя такой разбитой. Её гадкий рациональный мозг продолжал анализировать. У неё, мол, есть какой-то блок, защищающий разум. Это, конечно, было не так: она помнила, как легко юный неизвестный пожиратель сломал её стену. Видимо, её не смогли прочесть, потому что она отключилась. Да, наверняка. А если завтра приведут Снейпа — она не выдержит и секунды против него. Мысли о бывшем профессоре привычно всколыхнули волну злости, но это чувство тут же улеглось. У девушки сейчас не было сил, чтобы в полной мере испытывать и проживать эмоции. Её кататонический ступор вернулся. Единственное, чего сейчас боялась Гермиона, что когда-то это пройдёт. Защитные механизмы прекратят работать, и девушка в полной мере осознает весь ужас происходящего. Но и этого она боялась только воспалённой рациональной частью своего сознания. Другая часть безразлично взирала на распластанную на полу девушку, слово наблюдала за белой мышкой в лабораторной клетке. Всё воспринималось слишком далёким. Слишком отстранённым. Будто не с ней. Но, увы, это было с ней и было на самом деле. Гермиона переползла на другую сторону подстилки. Лежать на левой щеке было больно, а поворачиваться спиной к двери страшно. Она снова улеглась и принялась вспоминать упражнение из зачитанного тома по окклюменции. Очистить разум. Сосредоточиться на дыхании. Не думать. Спустя несколько десятков минут Гермиона просто уснула.